Рождественские агенты и их желания

Гет
PG-13
Закончен
35
Пэйринг и персонажи:
Размер:
Мини, 14 страниц, 1 часть
Описание:
Мин Юнги, старший праздничный эльф, из года в год ждал именно Рождество.
Рождество было особенным: оно значило обязательную зеленую шапочку с помпоном и колокольчиком, который переливался трелью в такт настроению своего владельца; обязательный горячий шоколад, сладкий и тягучий, так хорошо согревающий после морозных улиц; карамельные разноцветные леденцы самых причудливых форм, которые только можно себе представить.
Примечания автора:
"Работа написана для «BIAS FEST», который проходит в Chubby Bunny | FanFiction (https://vk.com/chubby__bunny_23)"
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
35 Нравится 8 Отзывы 12 В сборник Скачать
Настройки текста
      — Тимбилдинг — это очень важно, хён, — в сотый раз повторяет Намджун, и в его словах всё еще ни капли усталости — истинный командир, несущий бремя ответственности на своих плечах. — В связи с увеличением спроса на услуги нашей компании мы обязаны проводить тренинги для укрепления отношений между командами с целью избавиться от совершенно алогичного векового противостояния…       Юнги горько вздыхает, и в тон его настроению колокольчик на шапке так же грустненько звенит. Быть праздничным эльфом ой как нелегко и включает в себя огромную кучу обязанностей, на которые обычно выделяется вроде бы и большое количество рабочего времени, но всё равно всегда какая-то часть дорабатывается именно впопыхах. То есть да, конечно же, подготовка очень часто могла длиться месяц или даже полтора, но ведь основная часть обязанностей всё равно выпадала на день или два собственно торжества.       Их компания занималась всеми главными праздниками в Корее, но как бы Юнги не обожал время Чусока, когда обязательной формой оказывались ханбоки (ребята говорили, что он выглядит невероятно хорошеньким в них, но Мин всё же тщетно надеялся, что его можно скорее назвать «крутым» и «великолепным»), или же День детей (он просто обожал его, потому что никто в здравом смысле не отправил бы Юнги работать с детьми, поэтому получался спокойный рабочий день в пустом офисе, пока остальные тщетно пытались рассеивать над шумными мелкими негодяями пыльцу терпения и усидчивости), но больше всего…       Короче говоря, Мин Юнги, старший праздничный эльф, из года в год ждал именно Рождество.       Рождество было особенным: оно значило обязательную зеленую шапочку с помпоном и колокольчиком, который переливался трелью в такт настроению своего владельца; вкусненький горячий шоколад, сладкий и тягучий, так хорошо согревающий после морозных улиц; карамельные разноцветные леденцы самых причудливых форм, которые только можно себе представить. Звонкий смех друзей, новые связанные перчатки от бабушки — самые лучшие в мире, а еще миленькие свитера и снег, снег, снег повсюду!       Это должно было быть двадцать шестое Рождество Юнги и седьмое в качестве праздничного эльфа. Он привычно подготовился к нему заранее: составил примерно сотню (он немножко помешан на музыке) плейлистов с лучшими песнями всех времен; заранее упаковал подарки друзьям и близким; отнес в химчистку свою лучшую вязаную одежду с премиленькими оленями, сантами и снеговиками, связанную его бабушкой и дедушкой; а еще — самое главное — он успел вдохновиться. Ведь каждому эльфу известно, что если ты сам не проникнешься духом праздника, то тебе и не получится помочь с этим другим.       (Именно поэтому Юнги никогда не работал на выезде в День детей)       А сейчас, когда вся его душа поет и переливается звонкими мелодиями, им сообщают об объединении команд, о чем и вещает их лидер последние полчаса. Пение внутри тут же умолкает.       — Намджун-а, — устало перебивает Юнги разошедшегося друга, и тот сразу же обиженно замолкает, выпячивая нижнюю губу. Юнги закатывает глаза. Замечательно, просто замечательно. Он окружен большими детьми. — Намджун-а, ты вообще понимаешь, почему я нервничаю?       Младший несколько мгновений так и стоит со своим нарочито надутым лицом, но после в его глазах мелькает мысль, после там появляется осознание и он говорит:       — О.       — Да, — Юнги закатывает глаза, но его нервозность выдают руки, точнее, левая рука, которой он ненавязчиво почесывает свой затылок. — Именно так.       — В их команде же… — Намджун так забавно округляет глаза, что в обычное время невыносимо умиляет, но сейчас Юнги очень хочет убиться об стенку. Но он — взрослый (вранье) и уверенный в себе (дважды вранье) старший праздничный эльф, поэтому лишь кивает в ответ на все невысказанные слова младшего, сопровождаемые непередаваемыми мимическими усилиями и жестами. — Ох, — Намджун наконец успокаивается (он почему-то очень озабочен личной жизнью Юнги, впрочем, как и все парни из их команды) и делает Очень Серьезное Лицо, включая в себе лидера и командира. — И что мы будем с этим делать?       — Ну, — Юнги нервно чешет нос, а после подсовывает под нос Намджуну заполненный неопрятными каракулями бланк. — На. Держи, то есть.       — «Заявление о переводе. Я, Мин Юнги, прошу перевести меня на Аляску с сохранением должности…» Хён, ты что, с ума сошел?!       — Я уже собрал вещи! — кричит Юнги из конца коридора, где он почти бегом везет за собой тарахтящий колесиками чемодан и еще пытается прощально помахать озадаченному Чимину. — Был рад с вами работать, ребята!       — Хён! Хён, остановись! Ты же не переносишь холод! Хён, да какая Аляска?!       

***

      Часом спустя униженный морально Юнги сидит на стульчике, покашливая (Тэхён, услышав, что любимый хён собирается сменить место жительства, навалился на него всей массой с воплем "Не пущу!", а за ним подоспели остальные ребята и превратили возвращение блудного сына домой в кучу-малу, и конечно же, ребра Юнги пострадали больше всего) и попивая любимый горячий шоколад. Униженный — потому что всё это действо происходило на глазах у как раз заглянувшей к ним для составления расписания второй команды, так что Юнги официально заносит этот день в список «Худшие сутки в моей жизни» под номером 3641, потому что в его жизни существуют только плохие и худшие дни (и он НЕ согласен с тем, что Сокджин называет его маленькой королевой драмы, потому что Юнги НЕ маленький, ясно вам?).       — Хён, да не грусти ты, — Тэхён виновато топчется рядом, а после поднимает щенячий взгляд на старшего, но тот за долгие годы работы выработал иммунитет к подобному.       — Зато она тебя точно запомнила, — «успокаивает» Хосок, похлопывая старшего по плечу, но тот начинает рычать, и Чон торопливо отдергивает руку. — А, ну да. Вы же и так хорошо знакомы.       В комнате повисает неловкость.       — Вы думаете, я собирался уехать, потому что боюсь, что ли? — Юнги говорит тихо, и младшие в одно мгновение затихают, лишь колокольчики перекликиваются печальным звоном. — Это же неловко будет, понимаете? Я опозорюсь перед ней в первое же мгновение.       

***

      …когда Юнги был еще младшим эльфом и праздновал всего лишь свое второе Рождество на работе, то у него была напарница. Они хорошо сработались за полгода совместного труда, их даже наградили грамотой «Лучшие создатели пасхального настроения» и вручили значки «Почетный эльф», а после…       Юнги всё испортил.       Никто не может его винить: он был юн, счастлив, влюблен и решительно настроенный на признание, но, как оказалось, напарница не разделила его чувства. Поэтому Юнги разочаровался в своих чувствах, подал заявление на перевод (это не поощрялось, но допускалось) и попал под крылышко Намджуна и его команды, где почему-то постоянно не хватало сотрудников. После Мин осознал, что остальные банально не сумели выдержать безумного темпа жизни самой продуктивной, но одновременно и самой хаотичной команды, а он же сумел и стерпеться с их глупыми, но милыми розыгрышами, а еще научился ценить тишину и покой. После их команда приняла еще и Чонгука, которого Юнги сразу же ненавязчиво пригреб под свое крылышко (не дай Санта, пацана бы принялись обучать Тэхён или Чимин, они же потеряли бы такого перспективного эльфа). С тех пор они искали тихие места вместе, хотя остальные почему-то приняли это за какую-то игру и толпой обнюхивали каждый уголок в поиске друзей.       Возможно, всё бы и закончилось на позитивной ноте, но…       Два года назад на празднике в честь Рождества он случайно познакомился с очаровательной младшей эльфочкой с прелестным румянцем на щеках и волшебными каштановыми кудряшками, которые то и дело упрямо выбивались из её высокого хвоста. Эльфочка спряталась в том же углу, который из года в год привык занимать сам Юнги, и выглядела почти отчаянной в своей неловкости — именно поэтому он с ней и заговорил.       Сокджин всегда говорит, что в тот же момент Юнги и влюбился.       Младший в ответ пылко убеждает хёна, что нормальные люди не влюбляются с первого взгляда. И вообще, он, Мин Юнги, старший праздничный эльф высшего ранга, ни капельки не влюблен.       (Отрицание — путь к самосохранению, и у вас ни за что не получится переубедить его в противоположном)       (В какой-то момент он был вынужден признаться самому себе и уютно молчащему рядом Чонгуку, что он всё же влюблен)       Но кто его может винить?       У Боён великолепный низкий голос и очаровательные мягкие щечки, настолько пухлые, что когда она смеется, то её полумесяцы-глаза закрываются, и она ничего не видит. Она обожает детей, умеет находить подход даже к самым большим букам и злюкам, и это замечательно — наблюдать цветение её улыбки.       Боён настолько уютная, светлая и добрая, что Юнги иногда переспрашивает Чонгука, существует ли она в реальной жизни, а не только как плод его воображения.       И теперь эта замечательная девушка будет работать вместе с ним в одной команде.       Потому что тимбилдинг.       И это хуже всего.       Потому что Боён считает их друзьями, частенько бегает к нему за советами или просто зовет пообедать вместе, чему Юнги — слабый человек — никогда не мог отказать.       За последние два года он влюблялся в нее всё больше и больше с каждым днем, каждой встречей — а они случались часто, полный решимости скрывать свои чувства до самой смерти — повторения прошлого Юнги бы просто не пережил, а значит, и признаваться в своих чувствах не собирался.       Однако каким-то образом шестеро его друзей считали иначе.       — Вы будете вместе, — глаза Намджуна сияют уверенностью, когда он подбадривающее улыбается старшему. — Есть все шансы, что она увидит в тебе не только друга.       — Она всегда так рада тебя видеть, хён, — мягко сжимает его плечо Чимин.       — Это точно что-то значит! — поддакивает ему Хосок.       — Ведь не может быть так, чтобы такие чувства были безответными, хён, — Тэхён лучится беспокойством за старшего, и даже обычно молчаливый Чонгук подает голос, решив подбодрить унылого хёна. Правда, он сразу же смущается и прячется обратно за спину Намджуна, но всё равно приятно.       — Ты же классный, хён. Всё получится.       — Ребята, — Юнги прячет взгляд, чтобы вдруг не увидели, как его трогает эта поддержка, но тут…       — Ты же себе представь, Юнги-я, каким шикарным после всех пережитых неловкостей будет у вас секс, — утешающее хлопает его по плечу Сокджин со всей присущей ему бесцеремонностью, и Мин в одно мгновение багровеет от смущения и злости, а после срывается с кресла и направляется к двери.       — Да лучше я правда переселюсь на Аляску!       — Хён, но ты же не переносишь холод!

***

             На следующий день их привычный кабинет больше ровно в два раза.       — Магия увеличения пространства! — со знанием дела поднимает вверх большой палец Намджун, но остальных больше интересует железная дорога с очаровательными машинками, которую они тут же бегут собирать и пробовать в действии. Как раз в тот момент, когда Чонгук неожиданно упрямо борется с Тэхёном за право первым запустить паровозик, появляется вторая команда…       И вместо того, чтобы скептично пофыркать, брезгливо отвернуться или бросить уничтожающее «Ну как дети» (Юнги бы сделал именно так), большая их часть с воплем бросается к уже разложенной по всей комнате дороге и криками подбадривает выигравшего Чонгука запускать игрушку.       — Мне иногда кажется, — Юнги вздрагивает от неожиданности, из-за чего Боён дарит ему извиняющуюся улыбку в ответ, — что эльфами становятся те, у кого вечно детство в заднице играет.       — И не говори, — Мин расплывается в широкой десневой улыбке, наблюдая за младшими, а после берет себя в руки и шутливо салютует девушке. — Поработаем вместе?       — Поработаем, — она с коротким смешком кивает, а после любопытствует. — Кстати, не подскажешь, почему вокруг все начинают смеяться, стоит зайти речи об Аляске?       Юнги определенно собирается убить своих друзей.

***

             — Что самое важное в нашей работе? — лидер второй команды с облегчением передал свои полномочия Намджуну, выдал всем по шапке с колокольчиком и паре перчаток, а после с чистой совестью впал в спячку за своим столом. Так что сейчас Джун выдержал пафосную паузу и величаво провозгласил. — Это настроение!       — То есть, эти беседы действительно каждый год происходят? — Боён наклоняется к Юнги, чтобы никто больше не услышал её низкий грудной шепот, а парень тщетно пытается думать обо всем на свете, но только не о её цитрусовом парфюме. Он сильный, взрослый, он сможет!       …или нет.       — Вообще, — ситуацию вдруг спасает Чонгук, подозрительно шмыгающий носом с самого утра, и Юнги делает себе в памяти пометку потом напоить ребёнка какао и противопростудным зельем, — это у лидеров в инструкции прописано. Одна из их обязанностей. Намджун-хён сам это дело не любит, поэтому он с каждым годом всё больше и больше сокращает свой монолог, а после выдает список напарников. Тэхён-и, например, обычно с Чимин-хёном, Хосоки-хён и Джинни-хён тоже вместе. Я первое время был закреплен за Юнги-хёном, а раньше он и Намджуни-хён, как старшие эльфы, могли работать по одиночке. Не знаю, как в этом году будет.       — Может, нас перемешают? — Юнги наконец находит в себе силы вклиниться в беседу, но взгляд на Боён всё равно не поднимает, лишь нервно трет пальцами правой руки запястье левой. — Это может считаться за обмен опытом и командообразование.       Если бы он знал, насколько будет прав…       — Хён! — Юнги злорадно думает, что Намджун, оказывается, когда напуган, так смешно визжит. — Хён, пожалуйста, умоляю, не надо!       — Ты меня зачем в паре с Боён поставил? — нарочито спокойно интересуется, подбрасывая на ладони одного из тех ужасных медведей, которых младший любовно собирает уже который год. Из отчаяния во взгляде Намджуна можно наполнить океан. — Давно за уши не тягали, а?       — Хён, но это же не я! — беспомощно хнычет лидер, пока на заднем плане увлеченно хрустят попкорном Тэхён с Хосоком. Еще бы, рассерженный Юнги — зрелище из редких. — Утром этот список появился на моем столе, вот и всё! Так решил дух Рождества!       Юнги застывает на месте, судорожно обдумывая сказанное, после осторожно ставит страшного медведя на пол рядом с собой и горько хмыкает, хотя голос у него глухой и грустный.       — Насколько же я выгляжу несчастным, — медленно начинает, смотря в окно, где Боён радостно машет ему кружками с глинтвейном, — раз даже дух решил меня пожалеть.              В тот же вечер, подготавливая себе подходящий вязаный свитер для завтрашнего дня, Юнги грустно откладывает шапку с колокольчиком в сторону — негоже праздничному эльфу грустить, тогда и остальные потеряют хорошее настроение, так что придется ей подождать своего времени. Кроме того, он уверен, что младшенькие обязательно нацепят ему на голову оленьи рога или еще что подобное. Также он решает, что безответная влюбленность в подругу — это не край света. В конце концов — это же Рождество, его любимое время года! Как только он позволит праздничной рутине затянуть себя, так всё же сразу наладиться!       А чувства… Что же, чувства подождут.       Он больше не намерен так глупо обжигаться.

***

             Боён выглядит воодушевленной их совместной работой, поэтому с утра ждет Юнги при входе в офис с двумя кружками горячего шоколада. На ней сегодня замечательное темно-серое вязаное платье с голубыми оленями по низу подола, высокие сапожки и пушистый на вид шарф. Колокольчик её шапки переливается счастьем и весельем, заражая ими Юнги, и он начинает думать, что, возможно, это будет не так уж и плохо для его бедного сердца. В конце концов, у него останутся замечательные воспоминания о лучшем Рождестве в его жизни.       По пути к их рабочему месту Боён заваливает его вопросами, рассказывает забавные истории и счастливо смеется, стоит им наткнуться на обвешанного гирляндами Чонгука. Младший горько вздыхает «хёны», а после и на Юнги нападают Хосок с Сокджином и целым букетом всевозможных украшений.       — Кажется, у вас здесь всегда весело, — Боён любопытно осматривает нацепленную на её колокольчик звезду и разноцветную мишуру, которая мешается с её кудряшками. — Почему у нас так никогда не делали?       — В этом и смысл обмена опытом? — Юнги честно пытается шутить, и у него это даже получается — Боён хихикает в кулачок, а после кивает головой в сторону цеха. — Пойдем, нам надо упаковывать подарки.

***

             Упаковывание подарков — это первое, чему учится каждый праздничный эльф. Конечно же, во время обучения минимум десять лекций посвящено тому, как правильно подбирать обертки, коробки или тканевые мешочки, учитывая характер человека, которому они предназначены. Однако Юнги остается упертым в данном вопросе, вполне справедливо считая, что здесь дело в опыте. Поэтому он всегда очень тщательно изучает короткую биографию выделенных ему подопечных, акцентирует внимание на вкусах и пожеланиях (если бы люди знали, что каждое их озвученное вслух пожелание автоматически вносится в базу, где дожидается своего часа…), и лишь после идет к Творцу — механизму материализации желаний — и прикладывает к небольшой углубленности руку. Спустя некоторое время Творец выдвигает наружу большой язык-подставку с подарком, упаковочной бумагой и лентами. Конечно, этот способ гораздо более затянутый, чем обычный, ведь можно просто приложить тот самый файл-биографию, а умная техника сделает всё сама… Но Юнги этот вариант не очень нравится.       Юнги хочется вложить в каждого человека частичку своей праздничной души.       Пока он тихо и спокойно объясняет это Боён, руки сами собой заворачивают уже шестой подарок, привычно ловко затягивая разноцветные бантики. Мин, на самом деле, просто обожает этот процесс и погружение в него, так что громкий вздох рядом его выводит из рабочего транса и даже немножко пугает. Но стоит парню повернуть голову в ту сторону, как Боён, смущенно алея скулами и звеня колокольчиком, машет руками.       — Прости, сонбэ, я не хотела тебя отвлечь! Просто меня так растрогало, что ты с такой нежностью говоришь об этом, и да, теперь я понимаю, почему тебя всегда ставят в пример всем эльфам-новичкам и советуют поучиться у тебя. Эм, — Боён смущенно чешет щеку, а взглядом почему-то упорно проедает пол. Это и хорошо, так она не увидит, как щеки Юнги медленно превращаются в помидор. – Как-то так? — она наконец поднимает голову, но Мин в этот момент уже снова чуть ли не с пятками залез в Творца. — Сонбэ, всё хорошо?       — Угу, — слышно глухое изнутри, и Боён хихикает в кулачок. — Приступай к работе, а то мы так сегодня можем не успеть свою норму.       — Хорошо! — девушка улыбается ярко и счастливо, и колокольчик на её шапке переливается таким же звоном. — Я обязательно буду делать так же, как сонбэ, чтобы принести еще больше счастья людям!       Изнутри Творца доносится сиплое покашливание и глухой стук, будто кто-то бьется головой о серебряный язык-подставку. Боён великодушно решает, что это и еще «За что мне всё это?» ей просто послышалось.       В конце концов, её ждет так много работы!

***

             Праздничные эльфы уважают себя и свою работу. Именно поэтому у них есть обязательные перерывы на чай, кофе, какао, обед и покурить, хотя в последний перерыв они всё равно едят. Сокджин всё время смеётся с этих перерывов и называет их хоббитами, которые без восьмиразового питания в день не выживут, но Юнги-то знает, что эти пятнадцать минут на самом деле очень важны.       Знал. Ну, пока Боён не поставили к нему в напарницы, и ему не пришлось себя ощущать десять часов в день как «я не могу это выдержать, мое сердце скоро разорвется, это уже слишком!».       За три дня совместной работы Юнги привык к постоянным милым шуточкам со стороны младшей, её искреннему удивлению и радости каждый раз, когда Творец высовывает свой язык вместе с подарком, а еще звонкому смеху, которому даже колокольчик не нужен — он и так отлично передает всё счастье и радость девушки.       Сейчас у них как раз подходит время к первому перерыву, и Юнги, придирчиво осмотрев только что упакованный подарок, довольно кивает и переносит его на конвеер для хрупких и бьющихся предметов. Ему нравится, что Боён работает, может быть, чуть медленнее, чем он, но старается изо всех сил, чтобы не отставать. Вот только сейчас девушка почему-то нахмурила брови, а колокольчик на шапочке тревожно забренчал, на что Юнги тут же среагировал.       (Если бы здесь был Тэхён, он бы обязательно заметил, что так быстро хён еще никогда не двигался.)       — Всё в порядке?       — Слушай, сонбэ, — Боён неуверенно вертит в руке стопку книг из цикла о девочке-волшебнице, сомневаясь, как бы её правильно упаковать. — Конечно, это глупо, но… Это вообще нормально, что… Даже не знаю, как спросить.       — Это не глупо, — мягко возразил Юнги, и девушка мило вспыхивает румянцем на его слова. — Любопытство — это вполне нормально. Ты всегда можешь задать вопрос, и я вправе не отвечать на него, если мне покажется это неуместным.       — Хорошо, — она чуть неловко, но спокойно улыбается, поглаживая книги по корешку. – Это по поводу наших желаний.       Юнги кивнул. Этим вопросом всегда задаются не очень опытные эльфы, он и сам в свое время тоже несколько лет мучился, пока не спросил Намджуна…       — Они действительно осуществляются? — Боён выглядит немного грустной и разочарованной. — Я знаю, что Санта дал нам право на одно желание, которое он обязан исполнить, но вот уже два года как мои игнорируются. Если честно, сонбэ, это немного заставляет меня сомневаться в себе и том, что мы делаем.       — И это нормально, — Юнги кивает и ободряюще улыбается (Хосок говорил, что у него самая очаровательная улыбка в мире, и да, это действует, потому что Боён улыбается в ответ). — Помню, я тоже был очень разочарован, что мое желание не сбылось. Думал: неужели обо мне забыли? Конечно, у Санты много, очень много работы — именно поэтому часть своих обязанностей он доверяет нам, праздничным эльфам. А потом мой друг — и лидер нашей команды, думаю, ты его помнишь, — Боён улыбнулась и хихикнула в кулачок. Еще бы, не запомнить Намджун-я-поскользнулся-о-собственный-тапок-и-упал-разрушив-идеальную-стопку-подарков-и-сломав-крышу-паровозика просто нереально. – В общем, он объяснил мне, что высшие духи выбирают нас, праздничных эльфов, потому, что мы сильнее других людей. Не в физическом плане, конечно, — они оба смеются, посмотрев на свои худые руки, — но здесь, — Юнги прикладывает ладонь к своему сердцу и улыбается. — В общем, именно поэтому Санта не исполняет наши желания точь в точь так, как мы просим. Он, скорее, подталкивает нас к верному решению, создает определенный и более всего подходящий момент, понимаешь?       — Он считает, что мы должны сами создавать свое счастье, — медленно говорит Боён, а Юнги гордо кивает. — Поэтому помогает нам, а не отдает его в руки.       — Именно. Думаю, мне этот вариант больше нравится, — неловко чешет затылок Юнги, а после смущенно объясняет, увидев удивленный взгляд напарницы. — Знаешь, если бы я был уверен, что всего могу достичь, написав письмо Санте, то не старался бы так много, верно? Думаю, я много в чем вырос и поумнел именно благодаря этому. Ладно, давай уже закроем эту тему, скоро колокол на перерыв будет, — парень шмыгает носом, избавляясь от повисшей неловкости в воздухе, а после заглядывает девушке через плечо. — С чем ты здесь справится не можешь?       — Да вот, почему-то зависла над серией книг, — смущенно признается, спиной чувствуя жар юношеского тела. — Вроде бы и просто это, но хотелось бы что-то поинтереснее сделать.       — Тогда давай каждую книгу упакуем отдельно, в разноцветную бумагу, а сверху наклеим стикеры с нумерацией очередности и кратким описанием? — предлагает, пока руками уже подбирает упаковочный материал в тон цветам обложки. — Либо… Их здесь семь, так что можем сделать радугу, тогда можно и без стикеров обойтись…        Боён тихонько вздыхает, кончики ушей трогательно алеют, и Юнги внезапно понимает, что он, фактически, обнял девушку со спины, пока руки привычно делали свою работу.       — Ох, — он отступает назад, вертит руками в воздухе, не зная, куда их деть, и в конце концов прячет в карманы брюк. — Прости, увлекся.       — Ничего страшного, сонбэ, — тихо откликается девушка, а краска сползает с её ушей еще и на шею. — Ничего страшного.       После колокола на перерыв оба вздыхают с нескрываемым облегчением.       

***

      — Поверить не могу, что мы закончили так быстро!       Боён улыбается счастливо-весело, наматывает круги вокруг заваленных упакованными подарками столами, и её колокольчик звенит громче, чем когда-либо. Юнги тихо посмеивается на это, хотя ему тоже хочется бегать-прыгать-радоваться, а после подбежать к самой большой куче подарков — и упасть в нее лицом! Когда они с Чонгуком были напарниками, то всегда так делали…       Ай, да кто ему помешает сделать это сейчас?       Боён хохочет, не стесняясь, когда Мин с радостным «Мы сделали это!» мчится мимо нее и камнем падает вниз. Она же и помогает ему выбраться оттуда, хотя, стоит ей подать Юнги руку, как он дергает девушку на себя, и в итоге оба валяются на полу в окружении бесконечных свертков и мешочков. Так их и застает Чонгук, заглянувший в их цех на шум, и при виде хохочущей парочки и сам расплывается в улыбке.       — Пошли какао пить, Джин-хён сварил, — и протягивает им руки.       Естественно, его также дергают вниз на пол. Ну, а как иначе?

***

             — В моей команде никто не умеет варить такое вкусное какао, — Боён счастливо вздыхает, серебряным половником наливая себя из общего казана уже третью кружку, а Юнги лишь фыркает в свою.       — Просто Джин-хён добавляет туда какой-то секретный ингредиент, о котором никто больше и не знает. Нам он говорит, что варит это какао со щепоткой любви, — на этих словах Мин кривится, а Боён лишь смеется, усаживаясь на диванчик рядом с ним. В последнее время они уже немножко привыкли друг к другу, с удовлетворением думает Юнги, разглядывая браслет из красных камушков на девичьем запястье. Боён больше не стесняется задавать много вопросов, он — отвечать на них. Они проводят все перерывы либо вдвоем, либо в компании друзей, и Юнги начинает переживать, что от количества сгрызенных им леденцов у него разовьется кариес, но… это того стоит.       (Конечно, его сердцебиение всё равно сбивается к чертям, стоит Боён широко улыбнуться, и дыхание перехватывает, когда она вот так близко, совсем рядышком. Юнги в такие моменты невыносимо хочется взять её за руку и переплести их пальцы, но он думает, что может просто умереть от счастья, если это всё же случится.)       — Сонбэ, не сутулься, — и эта фраза от Боён превратилась в уже привычную, потому что девушка привыкла распекать его за плохую осанку и загробным голосом перечислять возможные осложнения из-за этого в будущем. Поэтому Юнги покорно распрямляет плечи, поднимает голову и оборачивается к напарнице…       Они неожиданно сталкиваются носами, плечи соприкасаются, обдавая жаром друг друга, и Юнги мгновенно краснеет, впрочем, как и Боён. Вот только ни один из них не спешит отодвигаться друг от друга, и дыхание учащается, а еще в ореховых глазах девушки будто бы крохотные капельки шоколада, и…       Боён отодвигается назад, медленно выдыхает и оборачивается к двери, которую Тэхён чуть ли не выбивает пинком.       — Снег! Хён, хён, там снег! Очень много снега! Нам нужно слепить снеговика! Нуна, пошли с нами!       — Конечно, Тэхён-а, — Боён широко улыбается, будто бы ничего не случилось, и сразу же подрывается с дивана. — Нам нужно тепло одеться! Пойдем, сонбэ!       — Да, — Юнги кашляет несколько раз, прочищая почему-то вмиг охрипшее горло, — уже иду. Не ждите меня.       Однако на улицу он всё же не выходит.

***

             — Если она тебе нравится, то почему ты сейчас здесь, а не на улице, хён?       Чонгук садится на пол рядом с Юнги, который спрятался за своего Творца и крутит в руках пачку серебристой оберточной бумаги. Старший, однако, отвечать не собирается, лишь хмыкает и откидывается головой к стене.       — Слушай, хён, — Чонгук начинает неуверенно, даже чешет нос — признак самого большого стресса — и лишь после аккуратно продолжает. — Ты же знаешь, что я обычно не вмешиваюсь.       — За это я тебя и ценю, — поспешно вставляет Юнги, но Чонгук лишь фыркает и мотает головой.       — Нет, хён, ты просто меня любишь. Как и остальных наших друзей, хотя они и сумасбродные и шумные. Как и Боён-нуну, ты же сам мне признался, помнишь?       Юнги краснеет, но не прячет лицо. Лишь крепко жмурится, чтобы не видеть сочувствующего взгляда.       — Хён, я тебя больше всех уважаю и люблю, честно. Поэтому не хочу видеть, как ты мучишься, хён. И на Аляску тебя отпускать тоже не хочу, — этими словами он даже вызывает на лице старшего улыбку. — Хён, она тоже на тебя смотрит, знаешь? Я в этих вещах не очень разбираюсь, но… Ты попытайся, ладно? Хорошо?       — Знаешь, Чонгук-а, — медленно тянет Юнги, наконец поворачиваясь к младшему с легкой усмешкой. — Ты впервые сказал мне так много слов.       — Да ну тебя, хён, — ворчит младший, но разрешает себя обнять, а после еще и с улыбкой кивает на тихое «спасибо».

***

             — Что самое важное в работе праздничного эльфа? — грозно спрашивает Юнги у Боён, и та сразу же бойко отвечает.       — Создание праздничного настроения, сонбэ!       — Верно, — он согласно хмыкает и вдруг подается вперед, растрепывая её каштановые кудряшки, сегодня не прикрытые шапочкой, но украшенные заколками-оленями. — Так что… — и делает коварную ухмылку. — Предлагаю игру! Кто успеет воодушевить больше людей, тому завтра проигравший покупает обед!       — Ах, вот как? — Боён тут же загорается энтузиазмом, хотя, конечно, не в обеде дело — просто настроение Рождества уже переполняет её, и поэтому девушка так и рвется делиться им с другими. — Будь готов разориться завтра, сонбэ!       — Еще посмотрим, кто кого! — триумфально хохочет Юнги и с разбега ныряет в толпу. — Встречаемся у офиса в семь!       — Не мухлюй, сонбэ! — в ответ ему летит, на что он лишь мягко улыбается.       Может, Чонгук действительно был прав?

***

             — Последний этап, — тихо шепчет Юнги, а Боён умиленно вздыхает. Младшим эльфам сначала не разрешают разносить подарки, потому что им тяжело дается заклинание невидимости. Однако в сопровождении старших эльфов разрешается, вот только Юнги не думал, что за два года своей работы он стал первым напарником Боён с этим уровнем. — Знаешь, что самое трудное в нем?       — Не разбудить, пока мы прячем подарки? — наивно интересуется девушка, на что Юнги отвечает тихим смехом.       — Магия Рождества не разрешит проснуться, пока мы здесь, — объясняет, а после шутливо тыкает девушку в бок. — И даже не то, что мы можем не успеть до рассвета — потому что это просто невозможно.       — Тогда что же? — её лицо освещают только огоньки и отблески от елочных украшений, и один из локонов, не поместившийся под шапочку, кажется огненно-красным. Юнги думает, что эти недели работы с Боён — самый прекрасный подарок в его жизни, но вслух говорит совершенно другое.       — Самое трудное — это уходить, зная, что утром они будут радоваться подаркам и нашей работе, а мы этого так и не увидим, — он всё же не сдерживается, и заправляет выбившийся локон за аккуратное ушко. Боён сначала недоуменно хлопает веками, а после переводит взгляд с Юнги на сестер-двойняшек примерно шести лет, которые в обнимку спят под самой ёлкой, и накрывает их пледом.       — Да, — улыбается мягко-мягко, и Юнги влюбляется в нее еще больше, — да, думаю, я понимаю, сонбэ.       Хотя, казалось бы, он уже и так влюблен дальше некуда.

***

             Боён зевает широко, со вкусом, и тут же смущается.       — Я почему-то так устала, — извинившись, объясняет, и Юнги ободряюще сжимает её плечо. Они стоят перед ящиком, куда каждый эльф должен закинуть бумажку со своим желанием, и держат перед собой пустые листы. До конца рождественской ночи осталось всего ничего, но почему-то он уверен, что магия будет действовать еще дольше.       Каждый год Юнги терялся, стоило ему взять бланк в руки, либо еще за несколько дней до этого события начинал мучить себя мыслями. Что именно попросить? О чем он мечтает? Как задумать то, что Санта исполнить в силах? Есть ли вообще во всем этом смысл?       И почему-то именно этот раз прошел без любых метаний и мыслей. На самом деле, Юнги всего-то и нужно было, что взглянуть на резвящихся в снегу, будто щенки, друзей, услышать звонкий смех любимой девушки, почувствовать тепло её пальцев, когда вместе держали подарок…       Наверное, он с самого начала знал, чего именно попросить. Именно того, чего ему никогда и не хватало, что мешало ему хотя бы немножко сблизиться с Боён раньше.       Уверенность.       Юнги размашисто подписался внизу и кинул лист в коробку. Боён рядом грызла карандаш, будто белка, и изможденная её нервами древесина начала подозрительно похрупывать, обещая в скором времени развалиться, а лист от слишком сильной хватки в некоторых местах и вовсе выглядел несчастным. Юнги терпеливо ждет, и вот, видимо, решившись, девушка торопливо пишет на листе кое-что, решительно хмурит брови и, кивнув самой себе, опускает лист в коробку. За окном метелица, в ней еле-еле можно различить праздничные огни, горящие в домах поблизости, свирепый ветер время от времени встривоженно гудит в трубе камина…       — Боён-а, — мягко зовет Юнги, и её кудряшки смешно подпрыгивают, стоит ей развернуться к нему. Мин улыбается — спокойно, но решительно — и вдруг касается её ладони своей. Будто бы раздумывая или, возможно, решаясь, молчит пару секунд, а после подносит их руки вверх и касается губами прохладных после улицы тонких пальцев девушки. — Боён-а, — повторяет, будто ему просто нравится говорить её имя вслух, и эльфочка заливается краской, наконец разглядев во взгляде напротив так много нежности и тепла. — Боён-а… — снова зовет, а после улыбается своей самой прекрасной улыбкой, обнажая десны и смущенно щурясь.       — Ну что? — неловко ворчит, но даже не думает убирать руку. Юнги неожиданно тихо, хрипло как-то смеется, а после заправляет тот вечный непослушный локон ей за ушко и признается.       — Я тебя поцеловать ужасно хочу. И позвать на свидание. Что скажешь, ммм?       Боён глубоко вздыхает и вместо ответа просто наклоняется вперед.       На их шапочках влюбленно звенят колокольчики.

***

             Когда Юнги приходит на следующий день после Рождества, на его столе лежит свернутый бланк. Вот только стоит ему развернуть лист, глаза широко открываются, а в груди спирает воздух.       Под его пожеланием красивыми зелеными чернилами выведено: «Она тебе не нужна. Ты отлично справился сам!       P.S. Боён пожелала тебя.»
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты