Проблемы выбора

Слэш
NC-17
Завершён
172
автор
Размер:
8 страниц, 1 часть
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Запрещено в любом виде
Награды от читателей:
172 Нравится 8 Отзывы 46 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
*** Неладное Ичиго почувствовал еще на подходе к дому. Предчувствие не предчувствие, а под ложечкой засосало с силой вакуумного пылесоса. Он бы, пожалуй, высвободил духовное тело загодя, но кругом было полно народу, и лишний раз светиться не хотелось. Тут же начнутся «Эй, парень!» и «Вызовите скорую!», а потом «Да вот же больница! Отнесем его туда», а в клинике отец, реанимационный набор, констатация смерти, истерика… И все эти радости жизни — из-за одного, пусть и неприятного, ощущения грядущих проблем. Подобравшись, Ичиго открыл дверь, приготовил печать — и увидел спускающуюся по лестнице Карин. — Привет, Ичи. Я с ребятами в футбол погоняю, — сообщила она, вытаскивая с обувной полки кеды. — У тебя там, кстати, то ли радио осталось невыключенным, то ли еще что: шум какой-то был в комнате. Не дожидаясь, пока Карин соберется и уйдет, Ичиго буркнул что-то неразборчивое и пошел наверх. Нет, радио он точно не забыл выключить. Потому что он его и не включал. Неприятности пока что неизвестного калибра призывно подмигивали и шевелили бровями. Распахнув дверь, под которой валялась соскочившая с гвоздика табличка «15», Ичиго мельком подумал, что Карин надо будет проверить слух. В комнате будто произошел миниатюрный ядерный взрыв, и его явно сопровождал не «какой-то шум», а самый настоящий грохот. Но это были только цветочки. — Привет, Ичиго, — сказал Ренджи, оседлавший стул, у которого вот-вот могла отвалиться спинка. — Йо, Куросаки, — сказал Гриммджо, примостившийся на подоконнике. Ичиго перевел взгляд с одного на другого — и обратно, закрыл дверь (поборов желание сделать это с другой стороны) и кашлянул. По идее, уже можно было наезжать на этих придурков за развороченную комнату, но неизвестно из какой дыры выползший инстинкт самосохранения рекомендовал этого не делать. — Ну, привет, — хмуро поздоровался он. — А мы тут вот… ждем, как видишь, — лениво обронил Гриммджо, и в его «ждем» угрожающе пророкотало «поджидаем». — Задержался. Извините? — он сложил руки на груди, хотя и не собирался принимать защитную позу. — Да это даже хорошо, что задержался. — Ренджи опустил подбородок на руки, покоящиеся на спинке стула, отчего та опасно скрипнула. — Мы как раз успели… поболтать. — Плодотворно, — поддакнул Гриммджо. У Ичиго начало складываться впечатление, что эти двое, умудрившись не поубивать друг друга, странным образом скорешились. Вот же бля. — И о чем? — спокойно спросил он, бешено разрабатывая тактику отступления. Тактика разрабатываться не желала и с воплями отбрыкивалась. Гриммджо потянулся, словно разморенный жарким апрельским солнышком, но движения были обманчивыми: тело арранкара напоминало сжатую пружину. — Сам-то как думаешь? — скосил на него прозрачно-голубые от света глаза. Ичиго не думал. Он знал. И именно потому, что он знал, хотелось ответить самым искренним «Понятия не имею». Чего Ичиго, конечно, сделать не мог: уж больно честным он был. Иногда прямо не в меру. — Наверное, обо мне, — вздохнув, предположил он. — Да… уж наверное, о тебе. — Ренджи выпрямился, хрустнул шеей, которую совсем недавно пытался свернуть Гриммджо. — С чего бы это, а? Ичиго уныло подумал о домашке, которая еще десять минут назад была единственным, что его грузило. Ну кто, кто мог предположить, что эти двое, которых он уже черт знает сколько не видел, одновременно сюда припрутся?! После того как войско Айзена потерпело бесславное поражение, и шинигами, и арранкары в Генсее, по понятным причинам, почти не появлялись. Готей залатывал дыры в своих рядах и отстраивался, Пустые и все их разновидности поприжали хвосты, даже такие безбашенные, как Шестой Эспада (хотя сам он объяснял это тем, что в Уэко сейчас раздолье и «чего он среди жалких людишек забыл?»). Как результат — с Ренджи Ичиго виделся последний раз в новогоднюю ночь, и ночь эта… Ох, черт, эта ночь… Просто сказалось нервное напряжение, которое никак не отпускало, даже когда все закончилось. Просто они выпили, и им было так весело, тепло, так хорошо вместе… Ренджи не слишком настаивал, а Ичиго не слишком сопротивлялся, и удовольствие текло по венам медленно, как медовая река, в которой можно и захлебнуться. На следующий день Ренджи вместе с остальными ушел в Общество Душ, улыбнувшись на прощание, а Ичиго потихоньку, шаг за шагом, убедил себя, что произошедшее надо выбросить из головы. Ну, не могло же это быть всерьез? И в итоге у Ичиго почти получилось забыть. Соскучившийся по хорошей драке, по Куросаки и по хорошей драке с Куросаки арранкар появился на заре марта, как ком мокрого снега на голову. Ичиго устал от внезапного однообразия, которым теперь были наполнены его дни, устал от подтачивающей его изнутри тоски и, как ни странно, был рад видеть синеглазого кота. К тому же ему хотелось поразмять кулаки, что они и сделали — в прямом смысле, не вынимая мечей из ножен. И это правда, правда вышло случайно! Они самозабвенно мутузили друг друга, а потом шел провал, адреналиновая яма — и вот уже Гриммджо подминал его под себя и жадно вколачивался в неподатливое тело прямо на грязном мокром асфальте спортивной площадки за школой. И Ичиго хотелось убить его, убить себя, но вместо этого он впивался соскальзывающими пальцами в спину Гриммджо и до темноты перед глазами стискивал зубы, чтобы не орать в голос. Глядя на усмехающегося и довольного жизнью арранкара, исчезающего в Гарганте, Ичиго жалел только о том, что у него нет Заменителя памяти. Само собой, этот эпизод был выдворен из головы самыми скорыми темпами. По крайней мере, Ичиго так считал. Только вот оба «эпизода» выдворяться и не думали. Ичиго смотрел на них сейчас, таких разных — таких неуловимо похожих, — и у него перехватило дыхание. — Чего притих, засранец? — с весельем, в котором позвякивала сталь, спросил Гриммджо. — Маленький, да удаленький, а, Ичиго? — Ренджи неторопливо поднялся. Губы у него затвердели в улыбке, а глаза обещали неприятности. Те самые, от которых не далее как пять минут назад включился вакуумный пылесос. Ичиго не привык долго тушеваться — он привык давать сдачи. Даже если был не совсем прав. — Вам чего, блин, надо? — перешел он в наступление. — Явился, трахнул и свалил к чертям, что один, что второй. Пообщались, да? Обсудили? Ну и катитесь отсюда! А я вам ни хрена не обещал и в верности не клялся! Да вы… вы вообще мертвые оба! И нечего тут права качать! У меня и своя личная жизнь есть! Зачем он соврал в последнем пункте пламенной речи, Ичиго и сам не сказал бы, да только ему сейчас было параллельно и перпендикулярно. Его вдруг захлестнула такая обида, что даже смущение и гнев отошли на второй план. Как будто чувства, которые он подавлял в последние месяцы, перехватили контроль и обрушились на него, вышибая из головы все мысли. Он только понимал, что дико скучал по ним обоим и в то же время — дико на обоих зол. Тактика отступления наконец выстроилась, притом безо всяких усилий с его стороны: Ичиго просто развернулся к двери и собрался уйти, противореча собственным требованиям к гостям проваливать. — Связующий путь один, — раздалось сзади. Да, Ренджи не был силен в кидо, но уж это-то заклинание даже ему давалось без усилий. Руки знакомо стянуло за спиной, Ичиго споткнулся и уже готов был пропахать носом дверь, но перед ним внезапно выросла гора мышц и костей, обтянутая светлой кожей, и при ближайшем рассмотрении оказалась Гриммджо. Его удержали за плечи, поставили вертикально, но увернуться от прикосновения уже не позволили. — Ренджи, твою мать, ты чего творишь?! — взвился Ичиго, выворачивая шею, чтобы посмотреть на подлого друга. Тот не спеша приблизился, оценивающе рассматривая его: — Ни хрена, значит, не обещал? — негромко спросил он, проводя горячими ладонями по скованным рукам. — Мертвые, значит, оба? — рыкнул насмешливо Гриммджо, пристраивая руки на талии. — Значит, личная жизнь, а? — Вы только гляньте… — Гриммджо мягко фыркнул — и в противовес дразнящей интонации жестко впился в его губы поцелуем. Ичиго остолбенел, зажатый между ними, как в тисках, и только почувствовал, как напрягся от этого поцелуя Ренджи. Можно было гадать, чего они наобсуждали, дожидаясь возвращения Ичиго, но, кажется, они пришли к какому-то соглашению. Например, поделить добычу поровну. Как только Гриммджо выпустил из жадного захвата его рот, Ренджи легко потянул Ичиго на себя, поглаживая бока, и медленно поцеловал его в шею. — Да вы что оба, охренели, что ли? — Ичиго рванулся изо всех сил, но куда ему было тягаться в физическом теле с офицером Готей и долбаным Эспадой. Он мог разорвать заклинание, конечно. Еще по первой встрече с Рукией об этом знал. Но это требовало сосредоточенности, а ее и в помине не было, потому что шею жгло дыхание Ренджи, потому что Гриммджо спереди прижимался так близко и неотвратимо. Они оплетали его своей рейацу, своей жадной, возбужденной рейацу, от которой кружилась голова. — Кто бы говорил… — Гриммджо смотрел на него шальными глазами и бесцеремонно, чуть не выдирая пуговицы, расстегивал его рубашку. — Я скучал, — едва слышным шепотом выдохнул Ренджи. — Но, знаешь, за самоволку мне бы яйца оторвали. Служба, все дела… — А он тоже скучал, — ладонь Гриммджо легко легла Ичиго между ног, прошлась пару раз. — Только интересно, по кому? Или, может, тебе без разницы? — Отвали, — мотнул головой Ичиго, но сил отодвинуться от поглаживающей ладони не нашел. — Мне не «без разницы», ясно? И чего вы, блин, добиваетесь? Чтоб я извинился? Не жирно ли будет? — Просто любопытно, — чуть более напряженно, чем ему, возможно, хотелось бы, заговорил Ренджи, — с кем тебе больше понравилось. Ты же можешь выбрать, да? Ичиго бессильно подергал руками, оперся на грудь Ренджи, стараясь отвлечься от уже более настойчивых движений ладони арранкара и его прямого вызывающего взгляда, и выдохнул. Проблема была в том, что выбрать он не мог. Его тянуло к Ренджи, как к другу и как к мужчине, это была давно возникшая и крепкая связь, которая постепенно, подспудно превращалась во что-то большее, чем дружба. Тонкая настройка, похожесть, понимание друг друга. С ним все было просто и правильно, именно поэтому так легко было сделать последний шаг той новогодней ночью, и именно поэтому так трудно было потом заставить себя верить, что — показалось. Забыть немного неуклюжую абараевскую нежность, теплый взгляд, неожиданно взрослый на молодом лице, и прощальную улыбку. Он ушел и пропал на долгие месяцы, и Ичиго сделал то, что должен был сделать: он защитил себя надежной броней «ну-и-не-было-ничего». Но сейчас, слушая его голос, приходилось признать: было. Еще как было. И все бы замечательно, если бы не один приличных размеров арранкарский нюанс: он не мог игнорировать Гриммджо. Джаггерджак влез в его жизнь с руками и ногами как-то мгновенно, вцепился зубами, как хищник в кусок мяса, и выпускать не собирался. Он раздражал, будил жажду битвы, приковывал к себе внимание, встряхивал, будоражил, заявлял права. И когда нос забивал влажный запах асфальта, когда под пальцами скользила ткань и спина под задравшимся косодэ стиралась в кровь, Гриммджо рычал ему в губы: «Моё», — а Ичиго ненавидел его и верил ему. А сейчас, стоя между ними, как между молотом и наковальней, после всех этих дней и водоворота мыслей, Ичиго был зол и растерян, но выбрать он по-прежнему был не в состоянии. — Проверить хотите? — облизав пересохшие губы, тихо спросил он. — Ладно. Хрен с вами. Гриммджо заинтересованно хмыкнул и вздернул бровь, а Ренджи притих, продолжая машинально прижимать его к себе. — Заклинание сними, — буркнул Ичиго, повернув голову. Растерянность и оглушенность сменялись в нем слепой решимостью действовать привычно, то есть — напролом. Если они сами так хотят… хорошо. Сравнить? Почему бы и нет. Кидо, сковывавшее тело, исчезло, позволяя пошевелить уже немного затекшими руками. Ичиго обошел Гриммджо, запер дверь и повернулся к ним. Разрешая. Приглашая. На этот раз первым оказался Ренджи — подхватывая его, целуя сухими, чуть дрожащими губами. Ичиго, все еще чувствуя руки будто бы лишними, гладил его по груди, а потом принялся стаскивать косодэ, почти не соображая, что делает. Если ему и казалось, что все под контролем, то это было ложное ощущение: он просто плыл по течению, откликаясь, подставляя под поцелуи губы, веки, шею, ключицы. Рухнувший в тактильный кайф, Ичиго пропустил мгновение, когда оставшийся в стороне Гриммджо вмешался, отвоевывая свою долю прикосновений и срывающихся с губ вздохов. Раздевали Ичиго уже точно в четыре руки, так что долго возиться не пришлось. Теплый воздух нежил кожу, и ни стыда, ни страха не оставалось. Гриммджо, уже в одних хакама, примерился, махнул ногой — и единственная целая ножка кровати с хрустом переломилась. Опускаясь на покрывало и утягивая следом за собой Ренджи, Ичиго только мельком подумал, что отец ему голову оторвет за комнату. Впрочем, сейчас это было от него так же далеко, как, например, проблема вымирания больших панд или глобальное потепление. Реальность начала рваться, проваливаться куда-то, как болотистая почва под ногами. Обнаженные тела, кожа к коже, сталкивающиеся руки, припухшие губы… Ичиго тянули в разные стороны, прижимали к себе — и отпускали ненадолго, а он чувствовал, как ревнует Ренджи, как злится Гриммджо, как они не могут уступить, найти подходящий обоим ритм прикосновений, и это было немного страшно и волнующе, словно поездка на американских горках: медленное скольжение рук от груди к паху — Ренджи; рывок, разведенные в стороны колени, лихорадочные оглаживания горящей кожи — Гриммджо. — Слышь, Абараи, надо бы чего-то… — недовольно сказал арранкар, пытаясь протолкнуть внутрь палец, но Ичиго был такой взвинченный, что расслабиться не получалось. — Есть, — неожиданно откликнулся Ренджи, потянулся к брошенному на полу косодэ, достал что-то, тихо щелкнула пластмассовая крышка — и по комнате поплыл дурманящий клубничный запах, а между ног стало скользко и влажно. Ичиго зажмурился, когда Гриммджо все-таки вставил пальцы, сразу два, но не издал ни звука, только тяжело задышал приоткрытым ртом. Губы влажно очертил язык Ренджи, а его рука ласкающе прошлась по торсу и легла на член, легко сжимая. Ичиго цеплялся за него и бесстыже раздвигал ноги шире, перехватывая блестящий и подозрительно хитрый синий взгляд. От резкого движения пальцев внутри он все-таки не сдержался, вскрикнул, не совсем понимая, болью его окатило — или чем другим. Ренджи наклонился над ним, тяжелой завесой волос послал стайку мурашек по груди (когда он успел распустить волосы?!), коснулся губами болезненно чувствительного соска и пробормотал предостерегающе: — Осторожней. — Ничего ему не будет. — Гриммджо, не сбавляя темпа движения, нагнул голову, лизнул второй сосок и усмехнулся, обдав кожу теплым воздухом: — Идейка есть. Ичиго попытался насторожиться при этих вкрадчивых интонациях, но он слишком потерялся взглядом в лабиринтах татуировок Ренджи, слишком увяз в ощущении гладкой шелковой пряди волос, зажатой в пальцах. А Гриммджо, получив вопросительный взгляд Абараи, пожал плечами: — Он хотел получить нас обоих? Он получит… Ренджи на мгновение нахмурился, потом проследил взглядом за тем, как слишком старательно работают пальцы арранкара, полностью исчезая в уже довольно растянутом отверстии, и качнул головой: — Э, стой… — Да стоит уже! — рявкнул Гриммджо, теряя всякое терпение, резко вынимая пальцы и до боли стискивая бедра Ичиго. — Давно! — Мы не будем… — снова попытался возразить Ренджи — и был перебит: — Блядь, вы тут что, в хорошего и плохого полицейского решили сыграть? — прошипел Ичиго, приподнимаясь на локтях и мотая головой, чтобы отогнать туманную дымку. — Делайте уже… что хотите. — Пацан дело говорит, — оскалился Гриммджо. — Пошел ты, — огрызнулся Ичиго, с трудом уселся на пятки и, вопреки своим словам, притянул его в короткий яростный поцелуй. Потом он повернулся к Ренджи, мягко толкнул его в плечо, прося лечь. Пока они менялись местами и рассаживались-укладывались как удобно, матрас поскрипывал, и оставалось только радоваться, что ножки у кровати уже сломаны, потому что такой нагрузки они бы точно не выдержали. — Ичиго, — хрипло позвал Ренджи, пока тот неуверенными руками выдавливал на ладонь смазку, обхватывал его член, плывя в сладком клубничном дурмане и ни о чем не думая. С той же пустотой в голове Ичиго привстал — и медленно опустился, впуская его в себя, сразу достаточно глубоко. Благодаря Гриммджо это было несложно и почти совсем небольно. Боль его ждала чуть позже. Пока же Ичиго просто легко покачивался вперед-назад, любуясь лицом Ренджи с блаженно прикрывшимися глазами, чувствуя жар Гриммджо, который прижимался к нему сзади и терся об него, сходя с ума от слишком острых для его тонкого обоняния запахов, от влажных звуков и от нетерпения. Прислушиваясь к себе, Ичиго ловил тихие отзвуки удовольствия, растекающегося по телу, и, следуя за ними, наклонился немного вперед — тут же громко, взахлеб вздыхая, ловя ладонью — ладонь Ренджи, взметнувшуюся навстречу. — Да, наклонись еще, ниже, — бархатно прорычал над ухом Гриммджо, а потом, когда Ичиго, почти не задумываясь, выполнил требование, начал вставлять. И вот тогда стало больно. Достоинствами их обоих природа наделила немаленькими, и Ичиго вскрикнул, вскинулся, пытаясь уйти от нестерпимого растяжения. Гриммджо удержал его, положив раскаленную ладонь на плечо и надавив. — Держи, — прохрипел, обращаясь к Ренджи, арранкар, и руки Абараи осторожно потянули Ичиго к себе, вынуждая почти лечь на него. — Дыши глубже, — шепнул ему на ухо Ренджи, поглаживая вздрагивающий впалый живот, ребра, плечи, взмокший затылок. Ичиго все еще немного трясло, но слепящая боль отступала, таяла в настойчивых грубоватых ласках Гриммджо, в прикосновениях и поцелуях Ренджи, который еле слышно постанывал ему в губы. — Чувствуешь? — проведя языком вдоль его позвоночника и замирая, спросил Гриммджо. — Ты этого хотел, И-чи-го? Ощущения предельной заполненности, силы и нежности, пеленающих его с двух сторон, невесомости собственного тела были такими острыми, что Ичиго, разлепив пересохшие губы, выдавил: — Может быть. Джаггерджак тихо засмеялся и начал двигаться, толкаясь в него неотвратимо и странно мягко. Ичиго, как со стороны, слышал свои вздохи, срывающиеся с губ и летящие в сияющую под ними бездну, слышал надрывное дыхание Ренджи, поглаживал рукой его смуглую, исчерченную татуировками грудь — там, где отчетливо колотилось о ребра сердце. Время выкинуло странный фокус, схлопнувшись само в себя, и Ичиго едва ли смог бы сказать, как долго все это длится, возникни у него такое желание. Благо, подобных идиотских желаний у него не имелось. В какой-то момент он немного приподнялся, поворачивая голову, чтобы с тихим «Гримм… джо…» поцеловать его. Может быть, поцелуй был каким-то магическим, а может, Гриммджо просто и так уже балансировал на грани, но почти сразу он рыкнул, вздрогнул несколько раз, опуская голову и зубами впиваясь в и без того искусанное плечо. Когда он вытащил, Ичиго испытал одновременное облегчение и сожаление, но увлекаться размышлениями ему не дали: все еще неудовлетворенный, Ренджи потянул его на себя, не разлепляясь, перекатился, чуть не рухнув на пол, и стал быстрыми отрывистыми движениями трахать его — лицом к лицу, задрав ноги повыше. Ренджи двигался в растянутом проходе легко, и почему-то Ичиго возбуждало и это, и то, как влажно входил член, скользя по смазке и семени Гриммджо. Чувствуя скорую разрядку, Ренджи начал быстро, отчаянно дрочить ему — и Ичиго кончил почти одновременно с ним, только на несколько мгновений отстав в сладком содрогании тела. Потом он отвечал на чей-то поцелуй — кажется, Гриммджо, — и чей-то вопрос — кажется, Ренджи: «Ичиго, как ты?». Как он? Распылен в виде атомов по вселенной. Как только соберет сам себя — ответит. Звуки, цвета и запахи уплывали куда-то далеко, блекли, тускнели, и эта приглушенность была так прекрасна, что Ичиго даже не возразил против того, что с двух сторон его зажали тяжелые, жаркие и липкие тела. — Довольны? — скорее из чистого упрямства, чем из желания знать, спросил Ичиго. Ему сквозь прикрытые веки почудилось, что две башки по сторонам от него приподнялись с кровати, чтобы переглянуться. — Ну… можно и так сказать… — с напускной неопределенностью отозвался за обоих Гриммджо. Ичиго свернулся клубком, насколько позволяло пространство кровати, ткнулся в чью-то грудь, чья-то рука легла сверху приятной тяжестью. — Придурки, — пробурчал он. — Не буду я ни хрена выбирать. Но на такое каждый раз — не рассчитывайте. — Ичиго, — с ласковой насмешкой позвал Ренджи — он все-таки лежал спереди, — может, в душ? — И еще, — не реагируя на заманчивое предложение, добавил Ичиго, — отсюда никто на хуй не выйдет, пока комната не будет выглядеть прилично. — Ты смотри как разошелся, — хмыкнул Гриммджо, потягиваясь. — Может, ему вместо душа рот с мылом прополоскать? Ренджи только тихо фыркнул, а Ичиго никак не откликнулся: он спал.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Bleach"

По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты