лампочки.

Слэш
PG-13
Завершён
23
Пэйринг и персонажи:
Размер:
6 страниц, 1 часть
Описание:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
23 Нравится 4 Отзывы 6 В сборник Скачать

-

Настройки текста

И я живу, как в бреду, я просто пытаюсь быть Я маленький человек, мне нужно куда-то плыть Мне нужен какой-то свет, чтоб видеть хотя бы сны

Впервые Марк сталкивается с ним на песенном фестивале. Именно в Донхёке он чувствует соперника, в какой-то степени даже врага. Это явно тот, кто пришёл сюда ради победы, ради того, чтобы показать, на что он способен. Голос Донхёка безусловно завораживает, но и Марку хочется одержать победу в этот день. Им по двадцать, а конкуренция между ними совсем ребяческая, какая чувствуется на детских праздниках, когда устраивают конкурсы. Они, поняв всю серьёзность ситуации, до начала выступлений одаривают друг друга злобными взглядами. Позже им приходится разойтись по разным краям гримёрки. В тайне даже от самого себя Марк ожидает выступление того юноши, что так сильно впечатлил его. Но Донхёк поёт чуть ли не в самом конце, от чего становится завидно — последними ставят лучших. Марка никто не провожает на сцену, никто не встречает, а вокруг того юноши семья и друзья что-то бурно обсуждают. Марку обидно, скверно на душе, но через силу он старается улыбнуться. Донхёк почему-то смотрит на него и слабо улыбается в ответ. Почему-то это Минхёну заменяет невероятно до этого нужную поддержку. Положив гитару, которая местами уже в силу возраста поцарапана, в чехол, юноша уже собирается уходить, как его окликает Донхёк, запыхавшийся, но сияющий как яркое солнце. Они какое-то время просто смотрят друг на друга, узнают. Донхёк совсем юно выглядит, ни за что не скажешь, что ему идёт третий десяток. Лицо его вроде самое обычное, но созвездие родинок приковывает взгляды, а взгляд такой, словно пробивает до костей. Одежда яркая, объёмная, но дорогая безумно, явно сшитая на заказ. Панамкой Донхёк попутно обмахивается, потому что лето на дворе, хоть за окном и вечер уже, в здании ужасно жарко. Он подходит к Марку ближе, когда насматривается издалека на него вдоволь — теперь не отказывает себе в желании поговорить. — Я думаю, из нас бы вышел отличный дуэт, не находишь? — Пошёл ты, — единственное, что напоследок отвечает Минхён, разворачиваясь на пятках по направлению к выходу.

-

Первым месяцем декабря бетонные здания искрятся местами включенным светом. Небо чистое — под ногами скрепит позавчерашний снег. Кожа на руках красная, потрескавшаяся, из-за чего вся в многочисленных крохотных ранках. Льдом по асфальту, по сердцу течёт бесконечная грусть. Минхёну ненавистен мир, не понятен его смысл. Всё, что отражается в глазах юноши — томная пустота. Замёрзшим носом он тычется в свой шарф, хотя в тайне надеется заработать воспаление лёгких. Скорее всего, Минхён — лишь маленький человек без всякого предназначения в этом мире. Прекрасное, что синим пламенем некогда играло, давным-давно для него угасло. Цвета потухли разом. Люди превратились в пустышки, их речи стали несвязанными звуками. Слова утратили своё значение. Музыка унеслась ветром прочь ещё в день фестиваля. Мир сжался до размеров молекулы, но химия никогда не давалась Минхёну, поэтому смысл утратился следом. Мальчик словно потерялся в чаще зловещей тайги, где деревьями являются мысли. Такие страшные и беспощадные, готовые убить в ту же секунду. Ничто не мешает одним вечером забыться и вскрыться, однако последние разумные отголоски навязчиво твердят — ещё не время. Минхён ждёт разрешения, как будто кто-то, кого в самом деле не существует, позволит встать и уйти в забвение. Третий час ночи, с горизонта раздаются сирены машин скорой помощи. Спящий город за рекой перед глазами в воображении юноши сменяется бескрайними полями и небольшими поселениями. Идеальный мир, которого нет. Каково это? Есть ли такое место на Земле, где хорошо? Вопросов, кроме этих, ничтожно мало, ведь ответов в действительности нет. Зачем? — крутится в голове. В чём смысл моего существования? — вторит голос. По набережной с периодичной редкостью проходят люди: кто-то собак выгуливает в поздний час, кто-то торопится домой после тяжёлого рабочего дня, а кто-то — со свидания. Время бежит, хотя оно давно остановилось. Минхёна совсем не заботят собственные замёрзшие ноги, окоченелые пальцы рук. Он изучает незнакомцев, рисует их выдуманные жизни. Их лица скрыты от мороза шарфами, капюшонами, шапками, масками, но походка, осанка, взгляд много о чём говорят. Пара трудоголиков, для которой работа — в радостной перспективе, смысл жизни, а в суровой реальности, способ выживания. С десяток представителей безнадёжной молодёжи, страдающей бессонницей и тревогой. Алкоголики, идеология которых в целом похожа на понятие о мире Минхёна. Один сумасшедший парень, размеренным шагом гуляющий под лунным светом. На нём расстёгнутое пальто и развивающийся на ветру шарф. Слёзы, переливающиеся звёздочками от лучей фонарей, на глазах и мягкая улыбка. Знакомая улыбка. Донхёк.

-

Выбор Минхёна — плыть по течению, не вникая в суть происходящего. Бездействие помогает держать на одном месте, оставлять всё без изменений, как будто ты стоишь, совсем не двигаясь, еле дыша, на огромной площади, когда вокруг тебя суетятся и бегут куда-то прохожие. Точно второстепенный персонаж в произведении собственного сочинения. Оболочка со свистящим вихрем внутри. По особо грустным ночам Минхён приходит на излюбленную набережную. Сидит часами на пригретом месте ледяной лестницы. Старается глядеть вдаль, вместо этого всматривается в мелькающие незнакомые лица. Надеется. Сердце заходится в бешеном ритме. Но время лишь грубо царапает глубже. А он всё надеется. Донхёк становится мимолётным смыслом, эфемерным, мнимым. Назревает одержимость, от которой по-хорошему бы бежать, но Минхён не хочет. Ему бы хоть на секунду вновь увидеть силуэт, от которого эмоций возникает больше, чем за весь уходящий год. Единственный стимул остаться на подольше. Хлопья снега со вкусом конца декабря, очередного упущенного года, разбиваются о тротуары, накрывая их слоем за слоем пышным одеялом, путаются в волосах и оседают на лице, приподнятом навстречу звёздам. Мурашки играют по телу не то от мотивов песни, играющей в наушниках, не то от минусовой температуры. Нельзя одним слово описать горечь, скопившуюся внутри — внешнему миру доступно лишь видное чувство облегчения, словно всё в мгновение растворилось. Никому не понять той же тоски, той же любви, что таится в маленьком человеке, всё оставляя его бессмысленным и ненужным, но мудрым не по своим годам. Даже если мир рушится, его куски летят в разные стороны, сеется хаос, это остаётся незамеченным. Ничего не важно, кроме Донхёка, появляющегося медленным, но уверенным шагом в видимой доступности Минхёна. Дышится по-новому. А он всё наблюдает. Бездействие спасает от верной гибели.

-

Донхёк — муза, внезапное вдохновение. С губ срываются мелодичные звуки, нотами приземляются на помятый лист бумаги, вымоченной в чае. На гитаре рвутся заржавевшие струны, хлещут по рукам. За окном рассвет, под который, вероятно, просыпаются соседи из-за Минхёна. Они, быть может, даже рады, что спустя столько лет из его квартиры снова льётся некое подобие музыки. Минхёну ненавистно то, что тот юноша так будоражит его кровь. Донхёк недосягаемый, хрупкий. Тайно любимый второсортным исчадием человечества. Донхёку посвящаются песни, которые никто, кроме соседей, не услышит. Его любят стихами, красивыми речевыми оборотами, которые ни за что не опишут в той же мере всей возвышенности юноши. Донхёк — центр Вселенной. Струны ласкают его образ, восхваляют, боготворят. Страшно ошибиться, осквернить. Ещё страшнее моргнуть невзначай и вмиг остаться без связи с реальностью. Ужас, застывший в воздухе, порождает изнуряющую тревогу, заставляющую играть всё быстрее и быстрее, плакать сильнее, не петь, а кричать слова о нём громче. Как будто Донхёк растворится, рассыплется, испарится из памяти Минхёна. Лучи солнца лижут стены дома; сквозняк, проникнувший в квартиру через приоткрытое окно, кружит исписанную бумагу. Секундная передышка между повторной игрой одной и той же, уже готовой песни воскрешает в памяти его слова «я думаю, из нас бы вышел отличный дуэт». Ненависть твердит — сейчас всё могло быть по-другому. Минхён падает на пол, следом — гитара, чуть не разбиваясь в щепки. Пустота и тьма вокруг, на улице утро. Мысли табуном носятся в черепной коробке, болью отдаваясь в висках. Тишиной проникается квартире, слышны только удары пальцев, выстукивающих ритм песни о пол. Зима, царящая на дворе, проникает в душу, своими острыми ногтями по коже царапая до крови. Металлический запах приравнивается к облечению тяжкого бремени, лежащего на плечах. Стыд душит Минхёна своими лапами, не жалеет, давя до сплошного синяка на всю шею. Разрушенные мечты упущенного прошлого ощущаются как никогда остро. Если жить ради кого-то одного, быстро придёт осознание того, что ты не достоин своего идеала. Ты всё сломал, не оставил ни малейшего шанса на возрождение, а теперь молишься на лучшее? Вопиющая наглость, от которой просыпается злость, жалость. Ненависть к самому себе. Листы красятся в бордовый, кашель отскакивает от стен. Голову кружит Донхёк. Всё тело отдано ему. Потому грехи искупаются раскаянием. Грехи топятся в вине.

-

Традициям изменять запрещено; Минхён, на этот раз с гитарой на коленях, рассматривает огни родного города. Музыка спустя долгое время снова въелась под кожу. Её страсть была погашена Донхёком, им же воссоздана. Повелитель хаоса и гармонии одновременно — предвестник самоистязания ради него. На улице особенно мало людей из-за снегопада. Последние дни декабря, а голова забита мыслями о нём одном. Новый год и специфичное настроение для этого праздника — маловажные вещи на данный момент. Другое дело Донхёк: неминуемая гибель и немедленное спасение. Причина ждать, смысл жить. Надежда манифестом призывает его на набережную. Один взгляд на него способен сотворить чудом с наблюдателем. Маленький человек одержим своей любовью. Но он не готов признавать это. Его бессмысленный мир стал ненормальным. Бездействие вызвало движение отрицательного коэффициента. Оно породило катастрофу, от которой сходят с ума, от которой умирают. Минхён мёртв душой уже давно — оттого не страшно умирать ещё раз. Слова меркнут в воздухе, лишь мелодия в силах передать эмоции и чувства их автора. Дрожащий голос, обледеневшие пальцы, слипающиеся глаза из-за недостатка сна. Песня, утопшая в метафорах, кричит о боли от элитарного искусства, возвышает искреннее чувство, дающее силы на существование. В ушах трещит одна фраза — время пришло, Минхён готов отпустить. Готов исчезнуть навсегда, ведь всего себя он отдал во владение другому человеку, посвятил последний месяц своей никчёмной жизни. Сейчас он будто знает, что смог установить мысленный контакт со своим покровителем, своим кислородом, а значит — цель выполнена. Однако судьбой предоставляются возможности, меняющие ход событий в мгновение ока. Загадка лишь в том, благодарить ли её за это иль люто ненавидеть. Чужой рукой обжигается плечо, Минхёну не хочется смотреть на незнакомца, стоящего в сантиметрах сзади от себя. Секунды тянутся годами — они летят, остановившись. Прикосновение не исчезает, беспокоит с каждым вздохом всё больше. Краем глаза-таки замечает цвет кожи ладони, пальто, после чего осознание ударяет в голову — Донхёк. Минхён резко оборачивается и в самом деле видит его. Спустя столько дней ожидания они находятся на расстоянии вытянутой руки друг перед другом. Невообразимой красоты Донхёк сидит на корточках ступенькой выше и смотрит точно в глаза, в душу. Мучает своей игривой улыбкой, когда замечает плещущиеся волны страха. — Привет, Минхёна. Уж не думал снова тебя встретить. Необычно, скажи. Приказано молчать, слушать, внимать. — Так уж и быть, я не раз замечал тебя тут. Сложно в целом упустить из виду одинокого юношу, который морозится сидя на бетонной лестнице. Всё думал, когда же ты подойдёшь ко мне, да вот не выдержал. Пришлось брать ситуацию в свои руки. Смотрю, ты всё такой же нелюдимый, Марк. Минхён недостоин слушать нежные речи вдохновителя. Недостоин, а Донхёк всё не умолкает: — Правда, я скучал по тебе. Ты тогда, на фестивале, выступил куда лучше меня… Полная чушь. — Я был в восторге, дома искал столько информации о тебе, но нашёл лишь аккаунт на каком-то сайте, куда ты выставлял свои треки. Слушал их неделями подряд, пока ты всё не удалил. Повезло, я сохранил парочку. Ничтожество, тебе нельзя слушать Донхёка. — Весь интернет молчал о тебе, я не знал, как мне тебя отыскать. А когда я по случайности увидел тебя тут, я расплакался от счастья. Я счастлив видеть тебя. Слова порой бьют сильнее кулаков. Убеждения о неприкосновенности Донхёка лишают Минхёна голоса. Ответной реакцией лишь слёзы бегут по щекам ручьём, чуть ли сразу не замерзая от минусовой температуры. Спиной чувствуются крылья, а шеей — стыд. Минхён сгорает до тла и сразу вспыхивает новым пламенем. Рождается заново, потому что познаёт ощущение нужности. — Позволишь остаться рядом с тобой? — Не то чтобы у тебя был вариант снова сбежать от меня, — голос Донхёк мягкий, совсем ангельский — это всё, о чём сейчас способен думать Минхён. — Я всё ещё думаю о нашем дуэте, ты только не отказывайся так резко, как в прошлый… — Я люблю тебя. Я зависим от тебя. Я болен тобой.

-

Набережной параллельно вторит протяжённый песчаный пляж, где от глаз посторонних прячутся Донхёк с Минхёном. Ни один фонарь не пытается донести о них всему свету. Летний ветерок щекочет их кожу, защищённую толстовками. Тихое бренчание гитары сочетается с шумом морского прибоя. Юноши располагаются на пуфиках красного цвета, их пицца томится в коробке на низком столике перед ними. Атмосфера секретного свидания на краю Земли, где власть у стихии, где городская суета стремительно меркнет. Поцелуями, кружащими голову, сменяется пение почти шёпотом, чтобы никто вокруг не мог узнать о чувства этих двоих. Они посвящают каждый вздох друг другу. Минхён сочиняет лирику лишь для своего возлюбленного, вдохновляется им, так же боготворит, как и раньше. Донхёк же готов преклонить весь мир к ногам Марка, заставить человечество ступни ему целовать, только бы тот счастлив был. Они больны. Но вылечить их можно только убив. Второстепенным героям никогда не суждено оказаться в центре внимания. Их роли не так тщательно продуманы, и, по сути, они брошены на произвол судьбы, которая не против поиздеваться над ними. Всё же если им удаётся затмить, в том числе главных персонажей, это значит, что эти маленькие, никому не сдавшиеся, человечки, слабое звено общества, отыскали своё призрачное счастье. Им не суждено блистать в этом мире — из них блещет фонтан красок где-то далеко, в своей отдельной Вселенной, запрещённой для всех окружающих.

Время сжигать мосты, время искать ответ И менять сгоревшие лампочки

Примечания:

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Neo Culture Technology (NCT)"

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты