что в имени тебе моем

Слэш
PG-13
Закончен
автор
Размер:
Драббл, 7 страниц, 1 часть
Описание:
иногда реальность теряет четкие границы
Примечания автора:
во-1, оно само, во-2, это все херня, в-3, а что вы мне сделаете я в другом городе :D
ПБ работает, велком.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
Нравится Отзывы 2 В сборник Скачать
Настройки текста

***

      На душе было грустно и пусто. И кошки не скреблись, потому что даже их не нашлось в этот дождливый серый декабрьский вечер. Безрадостно чавкали под ногами прелые листья, одиночество поддушивало ласковой холодной лапой. Саша задрал голову и не нашел сверху ничего примечательного, кроме линий электросетей, да и те особого интереса не вызывали. Ранние вечера давно стерли понятие времени, и казалось, что ночь будет длиться вечно. И ночь уже наступила, Москва продолжала жить, хотя и не так бурно. Люди, припозднившиеся где угодно, куда-то бежали, толкались острыми локтями и тяжелыми сумками. Только Саша стоял и смотрел в серую пелену над городом, пытаясь найти смысл хотя бы в чем-нибудь.       Затхлый привычный запах метро легонько мазнул по коже, забрался в грудь и поселился там вязкой и неприятной, как мокрота, субстанцией. Лента эскалатора чуть подрагивала, поскрипывала. Даже сквозь орущую в наушниках музыку слышался этот тихий скрежет, будто ворочался в глубине какой-то часовой механизм, или древнее существо, тревожное и невротичное, тихо возмущалось сквозь свой тяжелый вечный сон. Дрожь ступенек только добавляла ощущений, и Саша загрустил еще сильнее.       Народу в вестибюле и на перроне почти не было. Даже будка контролера пустовала. Неурочный час разогнал всех по домам, а Головина, наоборот, заставил выйти в промозглую темноту.       Он чувствовал некоторую измененность сознания, как при температуре, но при этом был абсолютно здоров. Не клеившаяся в целом жизнь склоняла к мрачной мечтательности и не самым спокойным мыслям. В съемной однушке его ждал недописанный курсач и недопитый чай в потемневшей кружке, а еще туманные перспективы и бесконечная апатия ко всему миру. Хандра ли, депрессия, или это он унылый мудак, Саша не знал.       Подошел поезд. Поднял сквозняком из тоннеля несколько фантиков, брошенных мимо урны, и остановился. Двери распахнулись, и Головин сделал шаг навстречу искусственному холодному свету, но внезапно замер. По плечу похлопали, и Саша обернулся. Позади никого не оказалось, и сердце пропустило удар, а потом заполошно забилось где-то под кадыком. Он резко отступил на шаг в сторону. Двери поезда захлопнулись с глухим стуком, заставив развернуться обратно. И тогда он увидел улыбающееся бородатое лицо, энергично открывающее рот на предмет располагающей беседы. Саша сдернул наушники, повисшие соплями вдоль молнии куртки, и сунул телефон в карман. — Что? — спросил он чужим от испуга голосом. — Никуда не торопишься? — спросило бородатое лицо. Ощутимо пробивающийся через четкую артикуляцию акцент резанул по ушам. Саша моргнул и покачал головой. — Прекрасный вечер, не находишь? — Вам чего надо? — нахамил пойманный врасплох Головин.       Мужик задумался и почесал крупный нос с покрасневшим кончиком. Саша рефлекторно повторил движение и с досадой отдернул руку. — Не знаю, наверное, ничего, — наконец ответил бородатый. — А тебе?       Саша подумал, не бредит ли он. — Мне? — решил переспросить он. Мужик активно закивал. Глаза у него были вроде адекватными, водкой от него не пахло, только какими-то жуткими духами, от которых чесалось внутри черепа. Саша осторожно ответил: — Мне тоже ничего. Наверное. — Однако ситуация вырисовывается, — сказал мужик и заглянул в темный тоннель. — И мне ничего, и тебе ничего, тем не менее мы оба стоим на пустой станции, а метро через полчаса закроют.       Электронное табло действительно показывало половину первого ночи, и Головин неохотно удивился. Бородатое лицо с красным носом продолжало: — Поскольку я нарушил некоторую вариацию уединения, которого ты так хотел в этот поздний час, то предлагаю свои извинения и подобие сатисфакции и повторяю свой первый вопрос: никуда не торопишься? — Че? — переспросил Саша и захлопнул позорно открывшийся рот. Посмотрели на него с отеческой нежностью, но как на умственно неполноценного. — Соображаешь ты не так быстро. — Идите вы. — Как раз собирался и хотел предложить кофе. Ты кажешься замерзшим. — Я не пью кофе, — соврал Саша быстро. Мужик слегка нахмурился, но тут же улыбнулся. Саше его улыбка иррационально понравилась, а чувство самосохранения махнуло на прощание ручкой. — Чай пью. — Тогда чай и экскурсия, молодой человек.       Снова послышалось приближение поезда, и Головин не успел подумать, как его уже втолкнули в пустой вагон.       Двери закрылись; нудно объявили следующую остановку. Лампы пару раз моргнули и почему-то притухли. Странный мужик повис на поручне, а Сашу заколыхало в такт движению состава. — Куда мы? — уточнил Саша без особой надежды, что ему внятно ответят. — Творить. Ты кажешься творческой личностью. Ты творческая личность, Алекс? — Да не особо, — кисло отозвался Головин, на секунду задумавшийся, но тут его толкнуло осознание. — Стоп. Как вы?.. — Ты себя недооцениваешь, Алекс. В тебе спит великая созидательная энергия. — Мужик говорил уверенно, так, что хотелось верить и следовать его словам, как тем детям за дудочкой крысолова из Гамельна, но внутренний скептик хотел язвить и иронизировать. — Ты волшебник, Гарри! — фыркнул Головин. — Где моя сова? — Фу, как банально, — рассмеялся и тут же брезгливо поморщился мужик. — И все же, у нас есть пара дел. — Как вы узнали, как меня зовут? — попробовал переспросить Саша, но его перебил потрескивающий голос диктора. Поезд остановился, и Сашу за руку выволокли наружу.

***

      Головина постоянно преследовали сумасшедшие. По крайней мере, так казалось. Возле супермаркета у дома его безошибочно вычисляли мутные старички с просьбой прикурить и целой пачкой историй про пунические войны и падение Карфагена; в общественном транспорте подсаживались истеричные тетки, которые вслух возмущались современной молодежи, потерявшей всякий стыд. Попытки слиться с сидениями ничего не давали, и Головину приходилось выслушивать все это с застывшей, как после неудачной анестезии, улыбкой. Вполне опрятные и с виду нормальные девушки огорошивали не самыми приличными предложениями в лифтах торговых центров. Дети норовили заплакать, стоило им увидеть его поблизости. Поэтому он не особо удивился появлению странного мужика, которому было известно его имя. Всякое случается, успокаивал себя Головин и покорно шагал, чувствуя аномально горячие чужие пальцы сквозь рукав свитера.       Они наконец оказались на улице. Дождь кончился, относительно свежий московский воздух изгнал плесневелую сырость метро. Задышалось спокойнее. Саша выдернул руку из обжигающего захвата и потер запястье. Кожа продолжала пульсировать, как после ожога, словно он из интереса потрогал чуть подостывший утюг. Мужик глянул на него через плечо и снова заговорил, коверкая интонацию, но не слова: — Как ты относишься к смерти, Алекс? — Индифферентно, — ответил Саша, но не нашел в себе мужества испугаться. — Зря. Сейчас мы окунемся в царство упокоения. Ты бывал в Пушкинском? — Угу. Я думал, на кладбище пойдем. — А это мысль.       Саша замедлился, а затем остановился. Мужик прошел пару метров без него, но быстро заметил пропажу. — Никуда я не пойду. Вам в Кащенко надо, а не в музей. Ну, хотя бы без меня, — сказал Головин и упрямо уставился на носки ботинок.       Послышалась мягкая, почти кошачья поступь, едва уловимый шорох куртки. Болезненный свет фонаря пропал за крупной тенью. Казалось, что она существует как бы отдельно от хозяина, текучая и живая, как ртуть. Саша поежился и сглотнул вязкую слюну. — Алекс? — позвали виновато и заискивающе.       Перед лицом возникла длиннопалая широкая ладонь. На ней лежала невскрытая шоколадка. Головин почувствовал, как заворчал желудок, весь день требовавший пожрать, но не получавший ничего. Есть последние дни не хотелось, но шоколад был притягательной идеей. Забавно было бы поднять глаза и не обнаружить ни мужика, ни вообще кого бы то ни было. Он бы совсем не удивился галлюцинациям. Но мужик стоял совсем близко и ласково кривил губы в теплой усмешке. — На кладбище и в Пушкинский не пойдем, — твердо сказал Саша и забрал шоколад. — Ладно, — легко согласился мужик. — Тогда пойдем творить добро. — Что делать? — не понял Саша. — Добро.       Объяснять он ничего не собирался. — Вы не маньяк? — все-таки решил удостовериться Саша. Мужик задохнулся от возмущения. — Нет! — Чем докажете? — Посмотри в мои глаза, разве я вру? — все еще клокоча, как вскипевший чайник, воззвал к нему мужик. Саня посмотрел. Вроде, глаз было два. Большей информации он не извлек. — Ладно, — неуверенно сказал он, вскрывая упаковку шоколада.       Они петляли какими-то дворами, мужик продолжал толкать неудобоваримые телеги, которые Саша пропускал мимо ушей и шуршал фольгой, откусывая от целой плитки. Делиться не хотелось. — Улицы дышат историями, — говорил мужик. Головин так и не спросил его имени, и исправлять это казалось невежливым. — Здесь палками гнали изменников и бунтовщиков, возводили эшафоты на скорую руку, вздергивали на реях, рубили головы. Но здесь же прогуливались под локоток счастливые парочки, украдкой целовали друг другу пальчики. Место никогда не несет в себе ничего большего, чем то, что оно из себя представляет. Люди делают всю работу за него. — Люди? — Точно. Такие, как мы с тобой. — Я не понял. Вам не хватает публичных казней или проявлений любви? — Мне не хватает истории. А тебе? — Целовать чьи-то не самые чистые руки как-то не тянет, это точно.       Мужик усмехнулся, и в его глазах блеснуло что-то такое, чего Саша тоже не понял, но выглядело так, словно в темноте он увидел кошачий зрачок и зеркально-зеленые фары-радужки. — Проблема решаема, спасибо антисептикам, — сказал он и вдруг схватил Сашу за запястье и поднес ладонь к губам. Пальцы обдало влажным теплом. И прикосновение кончилось. Саша застыл, а мужик уже ушел вперед. Пришлось догонять.       Они вышли на большую улицу. Редко, но встречались прохожие. Вид у них был зачастую не самый благонадежный, но стало поспокойнее. Приветливо подмигивали витрины закрытых магазинов. Мимо проезжали машины. Шоколад был вкусным, но быстро кончался. Его странный мужик остановился у одной еще работающей кофейни и поманил Сашу за собой.       Скучающая и сонная девушка за стойкой встрепенулась по-птичьи и дежурно улыбнулась им. Саша пытался согреться и разглядеть мужика получше, пока тот выбирал. Кофемашина шумела, в сухом кондиционированном воздухе пахло корицей и моющим средством. В мочках ушей мужика поблескивали бриллиантовые гвоздики, а брови домиком добавляли его на первый взгляд угрожающей внешности немного детского задора. Нос все еще был красным на кончике. Мужик заметил Сашин взгляд и подмигнул.       На картонной подставке громоздились три больших стакана с логотипом кофейни. На крышке одного значилось «Алекс», на второй «Дэниел», на третьей «Аристарх». Саша шмыгнул носом и забрал свою, и сделал вывод, что мужика явно зовут не Аристарх. Одним вопросом стало меньше, зато добавилось других. — Куда дальше? — Навстречу приключениям. — Как-то не хочется, — сказал Саша. Он вспомнил про курсач и завтрашнюю встречу с руководителем. Надо было домой. Голова прочистилась от мрачняка и была готова к работе впервые за долгое время. — Еще немного, Алекс, — тихо ответил Дэниел. — Мы почти пришли.       Вдали звучала музыка. Немного фальшивая, но довольно красивая. Играл саксофон.       Они миновали пустой перекресток, дождавшись зеленого сигнала светофора, прошли еще метров десять. На углу стоял человек, резво перебиравший замерзшими пальцами по клапанам и основательно слюнявивший мундштук. Завидев их с Дэниелом, он прекратил игру и приветственно помахал. — Это Аристарх. Занятнейшая личность, но в вечном кризисе идей и самореализации. Путешествовал всю жизнь. Мы в Индии познакомились. Он общался и за руку здоровался с неприкасаемыми, а потом обнимал всех встречаемых им индийцев. Как они от него бегали, — с едва сдерживаемым смехом сказал Дэниел тихо. — Здравствуй, старый друг. — Здравствую, твоими молитвами, — гаркнул во всю мощь легких саксофонист, забирая последний стакан. Его пальто было расстегнуто и на футболке под ним виднелась надпись «Я здесь главный». — Как дети? — спросил Дэниел. — Растут. Надоели как редиска. Люблю их, — невпопад ответил Аристарх и бодро захлюпал стаканом. — Твой? — Протеже, — туманно выразился Дэниел и покосился на Сашу. Саша неуверенно кивнул и буркнул что-то похожее на приветствие. — Рисует как Гоген, поет как Шаляпин, танцует как Нижинский. — Замечательный молодой человек, — похвалил Аристарх и потрепал Сашу холодной ладонью по уху. Головин счел за благо промолчать. — А я йогой снова увлекся. Хочу курсы открыть. Приходите вы оба. — С удовольствием, как только расчищу расписание. — А, шельма, тебя разве дождешься. Вечно как снег на голову. Пусть тогда молодой человек приходит.       Саше сунули замусоленную визитку, возникшую словно из воздуха, и снова потрепали по уху. Саша неловко улыбнулся, пытаясь не показаться идиотом. Дэниел приобнял его за плечи. Аристарх смотрел на них с умилением в глазах. Потом просиял. — Напишу симфонию для юного Нижинского. Или хотя бы партию для духовых. Нужно с чего-то начинать.       Дэниел покивал и толкнул в бок Сашу. Саша тоже покивал, продолжая улыбаться как идиот. — Что ж, бывай, старый друг. — Бывайте, други, — сказал Аристарх и снова присосался к мундштуку.       Они уже отошли на добрую сотню метров, но музыка продолжала слышаться за их спинами, и она больше не была нервной и фальшивой.       Саша посмотрел на часы. Близилось к трем утра. Ноги и руки замерзли. Хотелось немного поработать и лечь спать. Дэниел понимающе посмотрел на него и взял его озябшую ладонь в свою. — Вызову тебе такси, Алекс. — Окей, — устало сказал Саша. — И все-таки, как вы узнали мое имя? — Нет ничего проще узнать то, о чем человек почти кричит, пусть и не произносит вслух. — Это что-то из вашей йога-оперы? — В некотором смысле, — загадочно сказал Дэниел. А потом лукаво прищурился и наклонился ближе, почти к Сашиному лицу. Головин на физическом уровне ощутил эту небольшую, но очень значимую разницу в росте. — У тебя на чехле телефона написано.       Саша замер. А потом истерически расхохотался. — Я совсем тупой, — сказал он сквозь прерывающиеся приступы смеха. — Не без этого, — хмыкнул Дэниел.       Машину дожидались в тишине. Потом Дэниел, отвернувшись от проспекта и задрав голову к проясняющемуся небу, произнес: — Все получится, главное, иногда встряхнуть свое болото и напитаться впечатлениями. Тогда самая серая и безрадостная квартира вдруг станет уютным домом, а люди, вызывающие только раздражение, поделятся чем-то таким, чего ты никогда не найдешь под ногами, а только подняв глаза и улыбнувшись встречному прохожему. Иногда сумасшедшие даже на второй взгляд могут стать отличным приключением, ведь человек — существо социальное, каким бы интровертом ты себя ни считал.       Саша слушал и молчал.       Подъехала машина с шашечкой такси и приветливо моргнула габаритами. Саша кивнул Дэниелу и шагнул к задней дверце, когда снова почувствовал прикосновение к плечу. Дэниел протягивал ему перчатки. — Не мерзни, Алекс. — Спасибо, — просто сказал Саша. — Типа, за все.       Дэниел улыбнулся и, развернувшись, зашагал куда-то в остатки ночи.       Уже подъезжая к дому и размышляя о сегодняшнем странном вечере, он вдруг похолодел. Он не говорил свой адрес, но мимо проносились знакомые панельные многоэтажки. Сердце снова пропустило удар, в глазах потемнело…

***

      Саша открыл глаза и подскочил на кровати. Теплое одеяло запуталось в ногах, а под руки метнулся меховой комок со сдавленным мяуканьем. — Что такое? — хрипло спросил Даниэль с соседней подушки. — Кошмар? — А? Нет, — ответил Саша, все еще не отошедший от смутных сонных воспоминаний.        Помнилось что-то странное. Ему очень хотелось дописать курсовую, которой у него не было, а еще сходить на джазовый концерт с солирующим саксофоном. Во рту было сладко, как после шоколада. Он нащупал ладонь Даниэля и сжал теплые пальцы. Его потянули обратно на постель. В ухо горячо и щекотно задышали, пульс начал успокаиваться. — Спи, Алекс, — прошептал Даниэль.       Головин закрыл глаза и не увидел, как в темноте темная радужка Даниэля вспыхнула зеленым зеркальным блеском.
Возможность оставлять отзывы отключена автором
© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты