Same Weird Family - New Weird Timeline

Пятый улыбнулся Клаусу. Совсем чуть-чуть, когда он думал, что Клаус не смотрит, но это было. Мальчик действительно улыбнулся. - Ваня, должно быть, применила к тебе какую-то магию, Пять, - размышлял Клаус, спускаясь по лестнице на кухню. Затем он виновато вспомнил, что у Пятого, возможно, было сотрясение мозга. Как минимум. Травма головного мозга была бы менее... забавным объяснением относительной жизнерадостности его брата. И все же, видя улыбку Пятого, даже тайную улыбку, Клаус был счастлив. Пятый улыбался так редко, а сейчас даже реже, чем в молодости, хотя в те дни Клаусу обычно удавалось уговорить Пятого выйти из образа с умеренными усилиями. Теперь...? Черт возьми, теперь Клаусу даже больше везло с тем, чтобы изменить лицо зануды-Лютера, чем с тем, чтобы заставить Пятого дать слабину. Клаус всегда втайне гордился своей способностью заставлять улыбаться своих самых серьезных братьев и сестер. Даже несмотря на то, что иногда для этого требовалось много работы. Это был его единственный уникальный навык. Он знал, что не был хорош в большинстве вещей. Не то, что его братья и сестры. И его это устраивало... вроде как. По крайней мере, он смирился с этим давным-давно. Хотя, если разобраться, в чем он, по-видимому, был очень хорош, так это в манипулировании людьми. Создание культа было... интересным событием. Это было не совсем случайно, но Клаус также не мог сказать, что это было нарочно. Это была просто одна из тех вещей, которые... случились. А потом стало совсем скучно. Клаусу пришлось признать, что возвращение к своим братьям и сестрам (точнее, к тем из них, кто в настоящее время жив), а не к прилипчивым членам культа, было приятным. И, по крайней мере, на этот раз они все пытались поладить, что было значительным прогрессом по сравнению с тем, когда они в последний раз были все вместе несколько лет назад. Несмотря на то, что это каким-то образом продолжало перерастать в борьбу, это был своеобразный тип драмы - драма Академии Амбрелла - с которой Клаус знал, как справиться. Ладно, это было то, с чем он знал, как не иметь дела. Неважно! В любом случае, Клаус пытался избежать общения с недостающей частью себя, которой был Бен, проводя время с другими своими братьями и сестрами и не слишком задумываясь о чем-либо. И на этот раз они, казалось, действительно оценили его стремления к объединению с семьей. Клаус нашел это... ну, он не знал, как это назвать, но это было приятно. Если бы он не думал об этом слишком много. Клаус достиг порога кухни, напевая себе под нос и намереваясь сделать своего "улыбающегося-но-надеюсь-не-поврежденного-мозгом-маленького-брата" лучшим чертовым сэндвичем, который он когда-либо пробовал. Когда Клаус вошел в комнату, его настроение сразу же испортилось, он почувствовал, как воздух вышел из его легких от мрачного выражения лица Лютера. Его самый крупный, но технически младший брат сидел над тарелкой с едой, его вилка была наполовину поднята в воздух, не двигаясь ни вверх, ни вниз. Казалось, Лютер даже забыл, что держит его в руках. - Эй, привет, мой самый большой брат, - сказал Клаус вместо обычного приветствия. Лютер посмотрел на него снизу вверх. - Привет, Клаус, - голос Лютера отразил уныние на его лице. Его обычно яркие глаза были тусклыми, и он был даже немного растрепан, как будто не спал несколько дней. - Черт, - подумал Клаус. - В этом доме теперь что, квота на улыбку? Видимо, так, и Пятый использовал ее всю. Клаус поискал в своем мозгу что-нибудь, что могло бы развеселить Лютера. О! О! - Эй, так... угадай, кто проснулся, - Клаус наклонился к Лютеру, и впоследствии ему пришлось быстро отпрыгнуть назад, чтобы избежать грохота стула, когда Лютер вскочил со своего места немного быстрее, чем ожидал Клаус. - Это он? - спросил Лютер, и его лицо осветилось чем-то средним между надеждой и трепетом. - О-о-о, он похож на щенка, - подумал Клаус. - Да... - подтвердил он. - И я собираюсь... - Я должен поговорить с ним, - прервал Лютер Клауса и побежал к двери, прежде чем слова сорвались с его губ. Половицы заскрипели и затряслись при его выходе. - Э... хорошо? - сказал Клаус в воздух. Это было странно. Пожав плечами, он вернулся на кухню. - Ладно, Файви, - пробормотал он себе под нос. - Что за сэндвич хочет пятидесятивосьмилетний мужчина? Судя по воспоминаниям, единственными сэндвичами, которые Клаус помнил, чтобы ел Пятый были те тошнотворно сладкие с арахисовым маслом и зефиром. Разве старики вообще едят зефир? Клаус хмыкал и хныкал, обыскивая содержимое кухни. Вчера они закупились в местном магазине, так что выбор был хороший, хотя вопрос о зефире был спорным, так как его у них все равно не было. - Чем можно накормить пятидесятивосьмилетнего подростка, хммм, - бормотал он, роясь в холодильнике. У них действительно было арахисовое масло, поэтому Клаус густо намазал его на ломтик хлеба. Затем он передумал, вытащил тостер и бросил туда пару ломтиков, жуя уже приготовленный кусок. Он нашел несколько видов желе и варенья. - Пятый, по мне так ты... тип парней вишневого варенья, - обратился он к банкам, ожидая, пока хлеб закончит поджариваться. Оглядевшись, Клаус также нашел несколько изысканных шоколадных печений. - Это должно восполнить нехватку зефира, - подумал он, складывая их на тарелку вместе с сэндвичем, как только он был закончен. В порыве вдохновения Клаус также начал варить кофе и налил немного молока в стакан. Так-с. Это выглядело довольно аппетитно. Довольный собой, Клаус положил все это на поднос и направился обратно наверх.

***

Пятый, должно быть, задремал, ожидая Клауса, потому что его вернул к реальности Лютер, затемнивший дверной проем. - Господи, Лютер, какого черта ты так затаился в дверях? - Возглас Пятого был вместо приветствия, когда он заставил себя снова сесть. К счастью, это становилось все легче. Он всегда быстро исцелялся, все они были такими. Способность быстро оправляться от травм была ключевым навыком для успешного супергероя. И человека, пережившего апокалипсис. И киллера. - О, эм, прости... - ответил Лютер, но не стал вдаваться в подробности. Его глаза были широко раскрыты, но он явно избегал зрительного контакта с Пятым. - Лютер похож на щенка-переростка. Пятый был согласен, но промолчал, потому что это звучало из уст Долорес добрее, чем прозвучало бы от него. - А ты… хочешь о чем-то поговорить, Лютер? - Он страстно - но также и напрасно - надеялся, что Лютер был не настроен на разговор. Парирования Клауса было достаточно. Почему каждое общение с его братьями и сестрами должно было включать в себя отклонение еще одного разговора, к которому он не был готов? - Эти разговоры давно назрели, Пять. Пятый думал, это действительно был пик иронии. Когда он предупреждал их об апокалипсисе, никто не хотел его слушать. Но теперь его братья и сестры, казалось, не могли оставить его в покое. Лютер посмотрел на Номера Пять, затем перевел взгляд на стул у кровати, затем снова посмотрел на брата. Пятый сохранял нейтральное выражение лица, за исключением приподнятой брови. Он немного подождал, наблюдая, как Лютер переминается с ноги на ногу. Наконец, он вздохнул: - Лютер, не мог бы ты, пожалуйста, сесть и рассказать мне, что, черт возьми, происходит, прежде чем я действительно умру от старости? Услышав слова Пятого, Лютер сделал три гигантских шага к стулу и сел. Он уставился на свои ноги, чтобы собраться с мыслями, затем поднял глаза. Тем не менее, он ничего не сказал, просто продолжил смотреть на Пятого с этим... грустным щенячьим выражением. - Что ж, это ни к чему не приведет, подумал Пятый, обращаясь к Долорес. - Лютер, какого черта... Пятый не успел закончить фразу, как Лютер прервал его: - Пять, мне очень жаль. Что? Пятый моргнул в замешательстве. - Мне жаль, что я не послушал тебя, и мне жаль, что я доставил тебе неприятности той ночью, - Слова Лютера становились все громче и быстрее. Пять хотел ответить, но Лютер продолжил, прежде чем он успел произнести хоть слово. - Мне жаль, что я так плохо обошелся с тобой из-за папы. Прости, что я сбросил тебя с балкона. И... что я был ужасным дозорным... Рот Пятого открылся, а затем снова закрылся. Он уставился на Лютера, растерянность окончательно прогнала другие эмоции, которые не успели отразиться на его лице. С другой стороны, лицо Лютера смешало новый уровень уныния с его щенячьей искренностью. - Лютер, я... Ты... Я... я не хочу, чтобы ты... - В замешательстве Пятый пытался сформулировать законченное предложение. Он покачал головой и махнул рукой брату, чтобы тот перестал. Честно говоря, он не мог понять, почему Лютер извинялся перед ним. Конечно, Лютер был тупицей, и его действия за последние несколько недель были невероятно разочаровывающими, но не похоже, что Пятый собирался... прекратить попытки спасти семью. - Лютер заботится о тебе, Пятый. Он думает, что ты этого не знаешь. - Заткнись, Пятый. Пятый поднял бровь, в основном удивляясь словам Долорес. Они оба знали, что указание Лютера не имело плохого контекста. В последнее время у Лютера появилось немного мужества. - Может, мне стоит почаще пинать его по яйцам, - подумал Пятый. - Пять, на этот раз дело не в том, чего ты хочешь. Это очень важно. Мне нужно, чтобы ты выслушал меня. Ладно. Если бы он проигнорировал мысль о том, что что-то из этого было тем, чего он хотел, Пятый мог бы смириться с этим. Потому что это - что бы это ни было - было важно для Лютера. И если это было важно для Лютера, то это было важно и для Пятого. Хотя ему хотелось, чтобы Лютер просто выплюнул это и перестал делать все чертовски неловким. - Я... - Лютер огляделся вокруг, словно подыскивая слова. Или смелости сказать их. Пятый просто наблюдал за Лютером, когда он закрыл глаза и сделал успокаивающий вдох. - Мне жаль, что я не был Номером Один, в котором вы все нуждались. Не... не папа, - он сделал ударение на этом слове. - К черту папу. Пятый усмехнулся. На этот раз вслух, вопреки себе. Что бы он ни ожидал услышать от Лютера, это определенно был не "К черту папу". Лютер продолжал: - Ты, Пятый. Ты и остальные. Мне жаль, что я не был тем лидером, которым ты хотел меня видеть. Лидером, которого вы все заслуживали. Лицо Лютера расплылось в натянутой улыбке. - Я был зол на тебя, Пятый. Ты вернулся и говорил так похоже на... на папу. Разочарованно. Сердито. Был сосредоточен на миссии. И я... я не хотел иметь с этим дело... Пятый поморщился. Слова Лютера задели, но в них было больше, чем крупица правды. Он не хотел быть похожим на Реджинальда, он действительно не хотел. Но на карту всегда были поставлены более важные вещи, чем то, устраивал ли он своих братьев и сестер. Пятый пропустил несколько слов, поглощенный этими мыслями, но уловил последние слова, когда Лютер заканчивал: - ...и мне жаль, что я вызвал апокалипсис. Что? Лютер снова привлек внимание Пятого своим... абсолютно нелепым заявлением. Какого черта Лютер думал, что он вызвал апокалипсис? Но прежде чем он смог продолжить этот ход мыслей, Клаус вальсирующим шагом вошел в дверь, напевая: - ...а у меня есть печенье, и кофе, и... - КЛАУС, - Лютер прервал своего брата хмурым взглядом и криком. Клаус замер в дверях. - Просто... дай нам минуту, ладно? - О... кей.... - Клаус медленно попятился из комнаты. Пятый издал сдавленный звук, увидев, что Клаус забирает с собой поднос с кофе. Но Лютер снова почти умоляюще уставился на Пятого. Взгляд, который Пятый не мог проигнорировать. Поэтому он молча распрощался с идеей выпить кофе (на данный момент) и повернулся к своему брату. - Лютер... я... Лютер, какого черта? - он обреченно вздохнул. - Лютер, как ты думаешь, почему ты вызвал апокалипсис? Лютер на мгновение опустил голову, а затем снова посмотрел Пятому в глаза. - Из-за того, как я обращался с Ваней. Я запер ее в клетке – точно так же, как это делал папа. Она доверяла мне, а я обманул ее и... сломал ее. И сейчас ей лучше, я думаю, но все равно – я сломал ее. Пятый попытался заговорить снова, но Лютер, очевидно, обрел второе дыхание и не останавливался: - И я извинился перед ней, и я думаю, что мы в порядке... она в порядке... - Хорошо. Это хорошо. - Пятый почувствовал ощутимое облегчение. Он знал, что Лютер и Ваня как-то помирились, но все равно было приятно услышать подтверждение. - ...но я не извинился перед тобой. Пятый вскинул голову и бросил на Лютера ошеломленный взгляд. Лютер ответил ему искренним взглядом. - Мне очень жаль, Пятый. Мне жаль, что я вызвал апокалипсис. И мне жаль, что тебе пришлось жить там так долго. Какофония мыслей пронеслась в голове Пятого. Лютер думал, что он был причиной того, что Пятый застрял в апокалипсисе? Как долго его брат держался за эту чушь? - Он не понимает, как работают путешествия во времени, дорогой. Ты когда-нибудь пытался объяснить им это? Нет, он этого не делал. Попытка обсудить актуальные темы, имеющие решающее значение для их выживания, с его братьями и сестрами была достаточным упражнением в разочаровании. Попытка объяснить теорию путешествий во времени просто никогда... не входила в список приоритетов. - Что ж, может быть, сейчас самое подходящее время, дорогой. Помни, Лютер всегда был хорош в математике. Может быть, он сможет тебе помочь. Пятый вздохнул. Отлично... Боже, Лютер все еще смотрел на него своим щенячьим взглядом. Он понятия не имел, как они попали в эту передрягу, и еще меньше представлял, как из нее выбраться. Рассудив, что сказать что-то, вероятно, важнее, чем сказать правильные вещи, он решил обратиться к логике. - Лютер, послушай меня. Ты не был причиной апокалипсиса – ну, сжимание Вани, как виноградины, точно не помогло делу, - поправился Пять, но поспешно продолжил, прежде чем лицо Лютера упало на пол. - Послушай, давай просто согласимся... мы бы все поступили по-другому, если бы знали. Пятый сделал паузу, чтобы убедиться, что его брат услышит следующие слова: - Но я хочу сказать, что ты не был причиной апокалипсиса, в котором я застрял. Лютер растерянно моргнул. Пятый нахмурился, мысленно обращаясь к Долорес. Это будет не так просто, как она думала. Пять продолжил: - По крайней мере, я так не думаю. Послушай... есть отдельные временные рамки, верно? И мы явно находимся не в той временной шкале, в которой начинали. Каждый раз, когда мы что-то меняем… что ж, если изменение достаточно велико, оно может привести к новой временной шкале. Я работаю над выяснением деталей этого с 2019 года – прошлого времени, - добавил он. Лютер поджал губы и явно напряженно размышлял. “Итак, это похоже на то, как когда ты дал старш..ей... младшей версии тебя, правильный расчет, чтобы вернуться в прошлое, чтобы он не закончил так, как... - Лютер махнул рукой в неопределенном направлении Пятого. - Пять! Ты и об этом ему не сказал? Пятый ухмыльнулся: - Я, эм, возможно, не был... полностью честен тогда. - Оу, так ты не знал, как исправить уравнение? - озадаченно спросил Лютер. - О, я знал... - Пятый приподнял бровь, четко выговаривая каждое слово для выразительности. - Но я, черт возьми, ни за что не собирался отдавать его этому мудаку. Он будет гнить в своем подростковом теле так же долго, как и я. Лютер секунду в ужасе смотрел на Пятого, а потом расхохотался: - Так ему и надо, я думаю. Он был своего рода придурком. - Да, он действительно был таким, не так ли? - Пятый оскалил зубы так, что можно было подумать, что он посмеивается. Смех Лютера внезапно оборвался: - Э-э... а я... я рассказал ему о Ване. И про глаз. Как это повлияет на временную шкалу? Пятый пожал плечами: - Ничего не поделаешь. В любом случае, как только мы вошли в тот бар, должна была появиться новая ветвь временной шкалы. Лютер нахмурился. - Это необязательно плохо, - продолжил Пятый. - Черт, это может означать, что мы действительно предотвратим апокалипсис в этом случае. Если бы я знал, что Ваня была его причиной… ну, я бы, конечно, поступил совсем по-другому. Лютер задумался об этом, в то время как Пятый перешел к более насущным проблемам: - Итак, это возвращает меня к моей точке зрения об апокалипсисе. Помнишь, папа всегда говорил, что мы тренируемся, чтобы спасти мир, остановить апокалипсис. - Чего мы не сделали, - это все еще больное место для Лютера. - Мы этого не сделали. Но я хочу сказать, помнишь, что папа не может путешествовать во времени...? - Пятый оборвал себя, осознав, что на самом деле у него нет доказательств этого. Внутренне вздохнув – почему все всегда было так сложно, - он продолжил. - Так как же папа узнал, что произойдет апокалипсис? И если он знал, что это произойдет – почему он сделал то, что сделал с Ваней? Он должен был, по крайней мере, каким-то образом установить связь между ее способностями и апокалипсисом. Но если это было так, то почему папа вообще держал Ваню рядом? Почему он создал именно такие условия, чтобы она взорвалась? Лютер нахмурился, услышав это. Пятый потер затылок: - Видишь ли, вот в чем дело. Я не думаю, что апокалипсис, которого он ожидал – тот, в котором я жил, – был вызван Ваней. Я думаю, он ожидал – готовил нас к – другому апокалипсису. Но что-то должно было измениться. Я думаю... я думаю, что папе пришлось изменить свои планы, чтобы приспособиться к чему-то новому. - Подожди, что? - спросил Лютер. Панический растерянный взгляд вернулся. - Я не знаю наверняка, - признался Пятый. Каждый раз, когда он думал, что что-то понял, появлялась еще одна морщинка, еще одна деталь, которую ему приходилось переделывать. На самом деле он был разочарован тем, как мало продвинулся в выяснении чего-либо о Реджинальде, поэтому он снова нанес удар. - В любом случае, сейчас это не имеет значения. Эта временная шкала совершенно иная. Новая временная шкала, новый апокалипсис - возможно. Или нет. - Новый апокалипсис? У Пятого не было ответа на это, поэтому он проигнорировал Лютера. - Боже, я не могу поверить, что мы облажались настолько, чтобы папа буквально не принял нас. - Но у него все еще есть Бен... - Бена не было на обеде по случаю катастрофы, если ты помнишь. Нет, он видел только все наши цирковые представления. - Пятый попытался убрать соленость из своего голоса ради Долорес. Если бы они только смогли продержаться вместе в течение одного приема пищи.... - Черт. Так что же это значит, Пять? Что нам теперь делать? - Я не знаю, тупица. У меня еще не было достаточно времени, чтобы подумать об этом. И он действительно этого не сделал. Было тревожно не иметь ни малейшего представления о том, что делать дальше. Ему действительно не помешало бы выпить кофе. Или чего-нибудь покрепче. - Ты узнал что-нибудь на днях в переулке? - с надеждой спросил Лютер. - Я видел, как два Воробья исчезли после тебя и Диего. Диего помнит, что Бен был там с другим Воробьем, но больше ничего полезного. - Нет, нет, не совсем, - покачал головой Пятый. - Я имею в виду, что Диего из первых уст узнал, что один из Воробьев - это гребаный зеленый куб, который стреляет лазерными лучами, вот так... - сказал он небрежно, закатывая глаза при воспоминании о той провальной миссии. - Воробьи - это загадка. Я не знаю, на чьей они стороне. - Я еще не знаю, какие стороны существуют, - признался он себе. - Но сейчас мы должны относиться к ним как к опасным. Мы должны быть готовы. Я полагаю, вы, ребята, по крайней мере, выставили дозорных? Лютер кивнул. - Хорошо, - сказал Пятый, и он почувствовал, что направление разговора изменилось. Он устал ждать, когда Клаус вернется. - Ладно, все здесь? Нам нужно семейное собрание! Пятый в порядке эксперимента спустил ноги с кровати, и его слова были прерваны хрипом, когда он внезапно опрокинулся под углом в сорок пять градусов. Лютер немедленно пододвинулся поближе: - Пять? Что ты делаешь? Тебе лучше оставаться в постели. - Я не инвалид, - проворчал Пятый, отталкивая Лютера. Это утверждение было... в некотором роде правдой. Он был почти уверен, что сможет встать, не свалившись в кучу, ему просто нужно было не торопиться. Он попробовал еще раз, на этот раз двигаясь медленно и методично, и был доволен, когда его тело отреагировало дополнительной мерой координации. Он, конечно, переживал и худшее. - Подожди, э-э, есть еще кое-что... - Лютер нахмурился и перевел дыхание. Пятый закатил глаза. - Послушай, мне жаль, что я доставил тебе неприятности той ночью. Но, черт возьми, Пятый, ты должен научиться работать с нами. Мы - Академия Амбрелла. Снова. Немалая роль в этом принадлежит тебе. Но если мы собираемся остаться ею – и если ты собираешься быть частью этого – тогда тебе нужно работать с нами. Поговори с нами. Оставайся с нами. Больше никаких исчезновений, Пятый. Пятый был несколько удивлен, обнаружив, что эти слова... задели его. Даже больше, чем когда ему сказали, что он ведет себя как отец. Пятый почувствовал почти непреодолимое желание послать Лютера к черту, но сдержался. Потому что, как бы ему ни было неприятно это признавать, Пятый знал, что Лютер был прав. Он всегда работал один. Более четырех десятилетий он был один, а потом даже в Комиссии у него не было абсолютно никакого интереса к товарищам по команде. Он настаивал на одиночных миссиях. Так было проще и давало ему больше времени для работы над уравнениями. Кроме того, работа в одиночку означала, что Пятый мог импровизировать, что делало его чрезвычайно эффективным. И ладно, он, вероятно, мог бы лучше работать со своими братьями и сестрами. Но они были просто чертовски невозможны. Даже когда он просил о помощи, его братья и сестры чаще всего просто создавали для него больше проблем. Сколько Пять умолял и умоляли их работать вместе за последние несколько недель? - Лютер пытается сейчас, Пять. Он хочет помочь. Хорошо. Даже Пятый мог признать, что его суждения были немного... не в порядке за последние несколько недель. Он устал. Так устал... - Ооочень.... - Лютеру явно было не по себе от тишины, воцарившейся в комнате, когда внимание Пятого переключилось на Долорес. - Хороший разговор, Пятый. Эй, как насчет того, чтобы ты остался здесь, а я принесу тебе сэндвич. Или выясню, куда, черт возьми, делся Клаус, - пробормотал Лютер. Пятый нахмурился, но кивнул: - Принеси кофе. Лютер кивнул в ответ, плотно сжав губы. - И тебе следует поговорить с другими бездельниками. Как я уже сказал, нам нужно провести семейное собрание. Через... - Пятый снова прервался, на этот раз из-за зевка - Через час. - Два часа, - возразил Лютер, оглядывая брата с ног до головы. - Ты все еще выглядишь так, э-э, ну, как будто тебе не помешало бы еще немного вздремнуть. Пятый поморщился. Теперь, когда его мозг снова работал, список дел был таким же длинным, как и всегда, оставаться в постели казалось невыносимым. Он хотел кивнуть Лютеру, но вместо этого это превратилось в еще один зевок. - Тебе нужно отдохнуть, Пятый, или ты никому не сможешь помочь. Тогда ладно. Пять предположил, что несколько часов, вероятно, не будут иметь большого значения. Лютер кивнул в ответ, а затем встал и направился к двери. Черт. Пятого скрутило внутри. Что-то было не так... Он даже не знал, что кто-то может заставить походку выглядеть унылой, но Лютер был тем, кто это делал. - Скажи ему. Пятый вздохнул. - Лютер? - позвал он, подавляя еще один зевок, когда его брат был на полпути к двери. Лютер сделал паузу и повернулся к Пятому, его поза была более сутулой, чем это было необходимо, чтобы соответствовать его большому росту в дверном проеме. - Я не сержусь на тебя, Лютер. И мне тоже жаль. - Пятый говорил медленно и вложил в свой голос столько искренности, сколько смог. - Мне жаль, что меня не было там, когда... когда я должен был быть. Пятый выдержал взгляд Лютера при этих последних словах, надеясь, что его брат поймет все, что он хотел сказать, потому что он чертовски уверен, что не хотел вдаваться в подробности. - И...? - И... - он вздохнул. - Я постараюсь стать лучше, ладно? Нам всем не помешало бы научиться... лучше работать вместе. Как команда. Лютер на мгновение задержал взгляд Пятом, прищурив глаза и добродушно улыбнувшись. Затем он кивнул и отвернулся. Даже со своего места на кровати Пятый мог видеть, как его брат заметно выпрямился, когда шел по коридору. Пятый закрыл глаза и фыркнул, пытаясь еще раз привести в порядок свои мысли. У него была работа, которую нужно было сделать.

***

Невидимый ни одним из братьев, маленький воробей сидел странно неподвижно на выступе за окном. Птица склонила голову набок - раз, другой. Ее глаза следили за крупным мужчиной, когда он выходил из комнаты, а затем, когда второй длинноволосый мужчина принес поднос мальчику, сидящему на кровати. Он наблюдал, как мальчик схватил чашку и бутерброд с подноса, затем посмотрел, как другой мужчина уходит. Наконец, он увидел, как мальчик закончил есть, закрыл глаза и снова заснул. Маленькая птичка перепрыгнула на край уступа, расправила крылья и улетела в ночь.