In Search of Happiness

Bangtan Boys (BTS), BlackPink (кроссовер)
Фемслэш
NC-17
В процессе
автор
Размер:
56 страниц, 5 частей
Описание:
"на Аляску приезжают либо дураки, либо убийцы. Так, к кому ты меня отнесёшь?"
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
Нравится 9 Отзывы 2 В сборник Скачать

white beam black ear

Настройки текста
Погода, на удивление, сегодня слишком спокойна. Обычно, после северного сияния люди привыкли ожидать продолжительные холода. Да, оно там точно так же редко и уникально, как снег в самых тёплых регионах планеты. Вчера, наверное, был особенный день, раз такое чудо снизошло с самых небес. Лиса редко его наблюдала, в частности потому что никогда не было и минутки, чтобы остановится и посмотреть на небо. Возможно, что это звучит странно для человека, который всю жизнь, на первый взгляд, бездельничает и живёт исключительно для себя любимого, но Лиса правда не успевала. Да и потом, целенаправленно ждать его, сидя на холодном снегу и бездумно пялясь на небо - не самая разумная идея для заболевания лёгких, например. Оно появляется спонтанно и радует глаза только тех людей, которых считает достойными. Эта легенда сложилась давным давно. Так ей рассказывал отец. Он у неё был мечтателем и сказочником. Постоянно придумывал что-то новое и радовал свою малютку каждыми вечерами рассказывая небывалые истории и заставляя её юное сердце биться чаще. Этот человек сформировал её как личность поставил на ноги, но так и не смог вывести в люди. Это какое-то странное сомнение на его счёт. Это небольшие технические неполадки с его отсутствием теперь уже больше десяти лет. Она скучает правда, до сих пор думает, что сейчас всё было бы иначе и они обязательно могли бы всё изменить. И не было бы той натянутости с матерью и не было бы никаких проблем с её обязанностями, о которых она теперь благополучно забывает. Лиса часто думает, что стоило хотя бы попытаться отправить несколько упряжек на разведку, стоило не опускать руки и взять всё на себя. Она подкожно ненавидит возраст, который постоянно мешал делать то, что было нужно. Чего так сильно хотелось. Она была малюткой, чтобы самовольно сесть на упряжку, запрячь собак и отправиться на его поиски, ничуть не страшась опасной, холодной Аляски. Она её не пугала, пугала только собственная неуверенность и слёзы в глазах матери. Та от горя с ума сходила. Не ела и не выходила из дома. Всё ждала его, надеялась, что он просто задержался. Но отец не оставлял дом на такой большой срок. Не забывал о семье больше, чем на пару месяцев, и постоянно загонял собак, мчась обратно. Он до дрожи в пальцах боялся всё это потерять. Боялся не встретиться со своей маленькой девочкой и женой, боялся остаться один. Хотя Лиса никогда этого за ним не замечала, он постоянно улыбался, играл с ней, смеялся тем громким басистым смехом, что выжег себе отдельную часть в сердце. Она не помнит его разбитым, вялым, абсолютно бессильным, уязвимым. Только те короткие мгновения, когда спускаясь вниз с этажа, она слышала его тихий голос на кухне. Они говорили тогда с женой о поездки. Разговаривали о его нелёгком пути и он правда жаловался на то, как страшно было проезжать тот лес, как невыносимо тяжело было закатить своего напарника в гору и как терзали его сердце сомнения о том, выжил ли бедный парнишка после того, как он оставил его в ближайшем посёлке. Отец был чувствительным. Часто скрывая свои настоящие эмоции, он старался уходить от темы и на любое её "Пап, сильно устал?" отвечал спокойно и размеренно, не скрывая улыбки " Твой отец ещё столько Карибу загонит. Видел их у самой опушки, представляешь?". И Лиса представляла. Отвлекалась от предыдущей темы, почти сладостями ведомая от этой страшной вещи. Он, наверное, не хотел казаться для неё слабаком, однако как бы сильно она сейчас хотела, чтобы он всё рассказал. В её сердце этот человек занимает самую большую и главную роль и, она совсем не жалея себя снова и снова доказывает это. Хотя бы воспоминаниями и упрёками, хотя бы имитацией его слов и указаний. Лиса боится забыть, потому что ей постоянно кажется, что тогда уже точно ничего не останется. Всё и так разрушено у самого основания. Дальше рушить некуда.  "Лисёнок, Аврора это уникальное событие и мы должны чтить его, потому что оно возносит на небо души умерших путешественников, ты знала?" Разумеется она не знала и от этого слушала с замирание сердца каждое его слова, сидя на коленях около окна и завороженно наблюдая за мечущимися по всему небу огнями. Для Лисы это и сейчас много значит. Она каждый раз вспоминает при этом его улыбку и широкие медовые, точно такие же как и у неё самой, глаза, и этот голос, и ямочку на щеках при доброй, любящей улыбке. Только никому об этом не рассказывает. Незачем, многим не интересно вспоминать те давние годы, когда они ещё могли пожать ему руку, договорить об охоте и посмеяться вместе над новостями. Это было так давно, Лиса едва это всё не растеряла.  Дженни в своей большой куртке и воротником, в объёме больше её головы в несколько раз, выглядит как настоящий юнг. Едва отличающийся от него своим хрупким телосложением. Оно даже в этой огромной куртке с множеством ремешков и подвязок остаётся такое же маленькое и худое. Лисе смешно. Лиса едва может оторвать от этого вида взгляд. Та застёгивается не без усилий и фыркает разгоряченными губами, когда становится жарко, а работа ещё не сделана. Её правда это раздражает и Лиса решает помочь. Подходит совсем близко, аккуратно опуская её руки и смотрит в глаза без слов, прося разрешения. Дженни не способно возражать в таком деле, поэтому кивает быстро и убирает варюшки, в одну руку, опуская вниз. Руки лисы цепляются за ремешки куртки, застёгивают все поочерёдно и потом переходят к замку. Она медленно ведёт им верх, пока не достигает подбородка. Дженни послушно вздёргивает его, давая возможно закончить начатое. - Так меня мама одевала каждый раз.. - сопит она, не в силах сдержать улыбки. Уж слишком много воспоминаний провоцирует этот жест. - У вас в Корее холодно, да? - спрашивает Лиса, вопросительно вдёргивая бровью и тянет руки к варюшкам, которые Ким усердно прячет за спиной. Приходится нагнуться ещё ближе, чтобы их достать.  - Там.. - она задерживает дыхание, когда лицо Лисы изучающее, ждущее ответа и при этом переполненное каким-то детским восторгом касается щека к щеке. Дженни правда готова поклясться, что эта куртка не самое плохое, что с ней случалось за это утро. Она напрочь отказывает потыкать своим чувствам, однако щёки всё же краснеют. К ним ударяет кровь и она стоит так, застывая словно немое изваяние, пока Лиса не отстраняется. Сердце колотится под рёбрами и эмоции переполняющие организм помечу-то никак не найдут свой выход.  - Там? - переспрашивает Лиса, перебирая меховые рукавички в руках. - Не всегда холодно, - заканчивает она и Лиса понимающе качает головой.  - Значит, ты ходила в юбках и топах, да? - на лице у неё какое-то совсем неоднозначное предвкушение и она смотрит так, словно говорят они не о простых вещах, вроде лета в тёплых странах, а о генетическом коде, в основе которого масса всего интересного. В прочем, Лиса была бы готова поговорить об этом с Ким, если бы понимала в биологии и генетики хоть что-нибудь. Даже малую часть.  - Ходила, - смущённо выдавливает из себя Дженни и, нацепив варюшки до самых локтей, быстро ретируется с жаркого, однако не по градусам, коридора. На улице светит солнце и глаза от этого у Дженни мгновенно слипаются. Она закрывается руками, когда чувствует, что одну из них напрочь захватывают в плен и тащат в неопределённом направлении, пока сама она старается разобрать хотя бы свои шаги, для начала. Сёркл днём совершенно отличается от всех остальных времён дня. Тут и дома значительно светлее и народу набавляется всё больше и больше. К обеду так и вовсе кажется, что это не занесённый ветрами поселок на перепутье сотен дорог, а вполне себе нормальный городок, где-то в середине зимы на окраинах Кореи. Дженни даже слова по-началу собрать не может в одну кучу. Она мычит и хмыкает что-то неразборчивое, старясь вынудить свою руку из плена, но та не поддаётся. "Глупые варюшки", приходит ей в голову. Люди вываливаются из домов. Заполняют заснеженные улицы и как странно, что ни одного из них Дженни не узнаёт, ибо вчера так старалась запомнить их лица. Они совершенно свежие, бодрые, весёлые. Все переговариваются между собой, смеются и это правда вызывают у неё прилив какого-то необоснованного шока. Так быть не должно. Люди не могут собирать себя по крупинкам, а на утро снова быть теми добряками, которыми и слывут по этому миру. Дженни в полнейшем шоке.  - Ну и куда ты ведёшь меня, мисс секретность? - Дженни догоняет её только спустя пару метров и прижимается к руке, на что получает довольный смешок. - Я подумала.. - с улыбкой начинает Лиса, - что если не смогу сама тебя научить, то у меня есть отличный человек для этого, - она на момент выглядит уверенно и смотрит в ответ чуть ли не с искрами в глазах. Дженни такой расклад совсем не нравится.  - Зачем, Лиса? - стараясь давить на жалость переубеждает её девушка, но Манобан как стойкий оловянный солдатик, даже носом не ведёт. - Мы занимались с тобой только один раз. Я обещаю, что буду слушать, теперь, - хрипит она совсем сбившимся голосом. - Почему ты так боишься? В этом не ничего плохого, тем более, знаешь сколько лестных слов я сегодня услышала в твою сторону? - на её лице мягкая улыбка и Ким правда готова была бы сопротивляться до конца, но серьезность, с которой Лиса обо всё этом рассказывает никак не даёт покоя. - Не в это дело, я просто не хочу.. - не успевает она. - Брось, Джису прекрасный человек, - перебивает её Манобан и насильно затаскивает внутрь помещения.  Над входом гордо возвышалась вывеска "gun", но Дженни не успела разглядеть это название, потому что старалась не запнуться об очень высокие ступени, по которым Лиса взбежала, не замечая. Это было чем-то сродни нереального, но когда перед ними открылась двери, а из магазинчика повеяло порохом, стало в разы хуже. Дженни теснилась на месте и останавливалась, как-то не особо желая посещать это место, но Лиса не спрашивала. Она только уверенно кивнула и зашла внутрь, не отпуская свою немного ошарашенную спутницу. Лиса вообще, на самом деле, мало когда спрашивает, думает Дженни, пока её глаза озираются вокруг. На стенах висят трофеи - головы животных и какие-то вывески, сродни тканевым знакам в эпоху рыцарей и среднего века. Окон в здании совсем нет, поэтому мгновенно создаются ощущение склепа и стены давят на сознание, к тому же глаза этих животных тоже ничуть не спускают вида. Они словно глядят, неотрывно и только на неё, так что страшно становится смотреть на всё это и Дженни переводит взгляд на большую стойку поперёк комнаты, на которой слоями лежат шкуры животных, отделанные и сложенные, точно на продажу. Потом пара полок вдоль стены и на них, прибитые на гвозди, за лямки подвешены, различные оружия. Винтовки, в основном, но подходя ближе, вполне видно на стенде пистолеты, ножи и даже ремни для упряжек. Здесь просто магазин для какого-то убийцы, насильника, в реальности же просто хоз-товары первой необходимости, что поражает Дженни не меньше. Уж так устроенно, для кого-то хозяйственные товары - это мыло с мочалкой, а для кого-то патроны, кобура и шлейки для собак. Неуютно не только от внешнего облика этого места, но и от запаха. Здесь пахнет насыщенным порохом и маслом. Дженни хмурится и ведёт носом, однако к такому очень быстро привыкаешь. И пока они стояли возле стойки в полной тишине, дожидаясь девушку, она вполне к нему привыкла. Свет в этом магазине такой же смуглый и едва просачивающийся. Много красного и оранжевого, так, что даже глаза слепит. Дженни до зуда хочет попросить выйти на улицу, но она так и не решается, засматриваясь на то, как Лиса увлеченно листает брашурку из мятой бумаги, на которой с картинками рассказано о каждом ружье. Дженни правда мало что в этом смыслит. Вернее будет сказать, совсем ничего, но в бумажку тоже смотрит и улыбается тому, как красиво они оказываются отполированы и как почти идентично совпадают с вывешенными на стене. Она не знает, почему ей это нравится и навряд ли когда-нибудь узнает. - Прости меня, что заставила ждать, - Девушка, появившаяся из другой комнаты, поспешно затягивает на спине узелок от большого фартука и смотрит приветливо на в ответ улыбающуюся Лису. - Я думала, что ты одна, - выдыхает она, наклоняя голову, и вздыхает по-нарочному так, что Дженни не по себе. - Не видела тебя раньше, новенькая? - она поспешно проходит за стойку и останавливается точно напротив, изучая незнакомую ей особу взглядом. - Дженни, - вместо Ким представляет её Лиса и облокачивается о деревянную поверхность. - Это Джису, с виду не скажешь, но она очень опытный оружейник, в Сёркле. - Давай не будем забывать, что единственный хоть что-то смыслящий, - в ответ Лиса недовольно цокает языком, пока Джису протягивает свою руку и Дженни ничего не остаётся, кроме как протянуть ладонь в ответ. - Приятно познакомиться, - едва различимо шепчет она, и девушка смеётся в ответ. - Чего так тихо? Не бойся я не кусаюсь, пока меня не начну раздражать, - она снова переводит глаза на Манобан и тянет "да?" на что и получает вразумительное "ещё бы" У неё милая внешность, для такого вспыльчивого нрава, думает Дженни, когда внимательно её разглядывает в момент, пока та объясняет что-то Лисе. Тёмные каштановые волосы чуть ниже плеч и к тому же, Дженни уверена, что если бы Джису их не собирала в шишку сзади, то они имели бы достаточный объём. Такая же выраженная худоба и ключицы, готовые выпирать из толстого плетения вязанной кофты. Она у неё коричневая, с разлохмаченным ворсом для виду и от этого ещё лучше клеящаяся с её образом. Глаза у неё красивые. Почти зелёного оттенка с ярким контрастом на тёмный. Говорят, что зелёный это самый редкий тип глаз, верно? А ещё у неё губы в сердце превращаются, когда она улыбается. Дженни не знает почему рассмотрела ту вдоль и поперёк и навряд ли хочет значить этому причину, хотя оправдывает себя сугубым интересом и просто полнейшей скукой в этом помещении. Как здесь можно находится целыми днями, она совсем не представляет. - Так, вам нужно оружие? - Джису вскидывает бровями и отходит на пару шагов назад, показывая все свои экземпляры. - Лиса, ты же недавно брала новую винтовку для охоты, не говори, что её снова переехало полозом, я тебя придушу, ей богу. - Лиса прыскает от недовольства и качает головой. - Тогда с какой стати ты припёрлась? Думаешь, что у меня нет дел, кроме того, чтобы сидеть здесь с тобой?  - Ну вообще-то я хотела тебя кое о чём попросить, - скоблит та, переминаясь на месте.  - Я не буду снова брать твоё ружьё на чистку.. - тут же обрезает её Джису. - Да нет же.. - И на охоту мы тоже не поедим вместе, потому что ты полный ноль.. Да я лучше с Паркером.. - Боже, да заткнись. - Лиса на удивление выглядит серьёзней, чем когда-либо, и Джису правда выпускает пар, но всё же замолкает, - я хочу попросить тебя научить её на упряжках ездить, - улыбается девушка, на что получает совсем удивлённый взгляд. - С каких-таких пор я заделалась учителем? - возмущается та, но смотрит уже на Дженни и почему-то совсем не зло как на Манобан, а с доверительной улыбкой и едва скептически сведённым бровям. - Знаю, что это не твоя обязанность, но ты хотя бы знаешь в этом толк. Я, конечно, могу научить, но это займёт много времени. У нас его нет.. в обмен я могу привести тебе чего-нибудь с охоты. - она правда выглядит так, словно готова положить на эту цель любые усилия. - Да зачем оно тебе? - Джису наклоняется к стойке, заставляя Дженни отшатнуться назад. - Мне нужна причина? - как-то самодовольно звучит эта фраза и Джису смеётся. - Для всего нужна причина, иначе это не имеет никакого смысла. - та пожимает печами и поднимает брови так, словно повторяет свой вопрос, но теперь беззвучно. - Гонки.. - заканчивает за неё Лиса и вздыхает так, словно сама отчаялась в этой затеи. Джису ещё пару минут смотрит скептически, а потом согласно кивает и улыбается в своей манере, отходя назад. - Ну раз такое великое дело и желание обыграть нашего победителя многих лет, то почему бы и нет собственно, правда, Лиса? - девушка в ответ только согласно пожимает плечами.

* * *

- Безнадёжна.. - кричит вслед Джису и Дженни от недовольства прикусывает нижнюю губу. Так продолжается уже порядком четырёх часов и всё это время без перерыва Джису учит девушку как правильно держаться за дугу и входить в крутые повороты. Они даже пару раз меняли собак, потому что Дженнины самоеды едва справлялись со всей этой участью. Они пыхтели подобно паровозам и едва перебирали лапами, валясь на остановках в рыхлый холодный снег. "Дай ей свою упряжку" - тогда скомандовала Джису и Лиса подобно слуге спрыгнула с собственных нард.  По правде говоря, это ничего стоящего не дало. Хоть Лисины собаки и натренированные и способный, Дженни к их образу никак не клеилась, а потому валилась в снег при любой возможность и без неё, и едва поднималась на ноги, когда Лиса ведомая каким-то страхом, подбегала к ней и протягивала руку. Дженни правда хотелось и ныть и истерить, потому что попытки очень редко увенчивались успехом, а неудачи, да ещё  на собственный счёт она переносила из ряда вон плохо. Правда, это закрепилось за ней давным-давно. Ещё с лет университета и школы.  Тогда нужно было проявлять особенную бдительность и чуткость. Усердствовать так, чтобы потом не жалеть на контрольных и зачётах. Стараться не подвести родителей. Для неё это много значило и она всё принимала близко к сердцу, не отступая от цели ни на шаг. А когда были особо тяжёлые периоды в жизни, так и вовсе костьми ложилась на достижение поставленной задачи. За ней это закрепилось как неотрывный прицеп. Очень важная и ценная жизненная позиция, которая никогда не позволяла включать заднюю и забрасывать начатое.  У неё были строгие родители: мало общались и мало когда улыбались. Тогда это считалось нормой. Аристократическое общество со своими заморочками и моделью поведения. Постоянные вечера и праздники, затягивающиеся на долгие ночи, и гости, что почти не покидали стен их дома. Маленькая Дженни предпочитала оставаться в своей комнате и очень редко выходила в общий зал. Только в тех случаях, когда няня приходила к ней в комнату и настоятельно просила спуститься вниз. Она садилась на край кровати и гладила ребёнка по густым тёмным волосам, наверное, подсознательно жалея её всем сердцем. А потом холодела так же быстро как в зимнюю стужу и поднималась на ноги, указывая на дверь. Прискорбно, что никто из того дома так и не смог понять её как ребёнка, а всё больше вкладывали в линейное воспитание и отсутствие родительской любви. У них это получалось просто прекрасно, Ким сейчас готова стоя аплодировать.  Дженни не жалует посторонних лиц и едва способна вынести их компанию. Однако все относились к её особе с почтением, постоянно что-то спрашивали и узнавали. Улыбались так приторно и сладко, а Дженни в ответ едва могла связать пару слов. Это ужасное обстоятельство для совсем крошечного организма повлияло на её замкнутость в будущем. Когда с самого детства от тебя требуют каких-то действий, умных слов, желают видеть в тебе собственное творение - пластилиновую куклу без упрёков, а ребёнок при этом не видит детства и тех обычных радостей, что оно открывает - это в априори становится посредничеством и угнетением. Неужели нельзя было всё исправить и начать уже видеть в себе хотя бы капельку ответственности? Видимо нет, родители Дженни так этого и не уяснили. Она была очень закрытой, почти неразговорчивой и при всём этом до жути боялась окружения. Так продолжалось огромное количество дней, месяцев, годов. Но не сейчас, проблемы, который теперь волнуют вполне состоятельную девушку намного отличаются от тех, детских недовольств. Уж так повелось, что её почти никогда не оставляли одну. Постоянно рядом были сиделки, учителя, слуги и этот большой дом, в котором было всего пару открытых дверей. Дженни теперь вспоминает его со скрипом в сердце. Как-то всё это было неправильно, а постоянное отсутствие любимых сильно давило со всех сторон. И тёмными ночами, когда дом полностью затихал, внизу всё равно продолжались разговоры. Незнакомые голоса, люди, лица. Дженни привыкла, что её постоянно окружали чужие. Настолько ненужные личности, что она часто плакала и закатывала истерики.  Со стороны родителей это было оплошностью, огромной дырой размером, наверное, с собственное наплевательство. Это та самая стадия ответственности, которая проявляется только на словах. В кругу близких родственников и знакомых. Под пристальным взглядом чужих глаз. Так было всегда, Дженни с отвращением вспоминает те годы. И когда мать прижимала к себе посреди огромного зала, потому что ей кто-то сообщил, что ребёнок совсем один, и когда отец брал на руки и представлял каким-то людям, словно не знакомя, а хвастаясь. Всё это далеко не забота - фальшивка, не любовь, а лицемерие. Насмехательство над собственным ребёнком, что банально просил тепла и заботы. Она была красивой, да и сейчас тоже, вот только дни этих презентаций закончилась и она в один день стала никому не нужной. Так бывает, такова жизнь. Взрослую девушку редко когда представляют не желая замужества, да и кому была интересна теперь уже взрослая Дженни, когда все вдоволь нагляделись на неё в детстве? Большие шоколадные глаза, улыбка под призмой детского милого личика и та самая вдумчивость, её глубоких, чарующих зрачков. Там тонули караваны кораблей, там вдребезги разрушались стены замков, там люди не могли отвести интересующий взор, там был настоящий океан в отражении первых сказочных романов и больших и иллюстраций на книгах. Там было так много всего, а теперь тускло..  Очень сложно, наверное, было в те годы отделаться от статуса аристократии, очень сложно было закрыться от всех и бросить силы на воспитание ребёнка, не потеряв при этом свою репутацию и имя. Дженни всё это понимает, она даже старается забыть, но воспоминания снова и снова подобно хлыстам бьют по спине с такой силой, что выть хочется. Они были не плохими, они просто не умели любить. Всё можно исправить и заделать под собственный лад, но насколько нужно быть эгоистами, чтобы даже поздней ночью проходить мимо спальни своего ребёнка и не заглянуть, чтобы проверить его. Узнать для себя, спит тот или до сих пор читает книжки по предметам. Так странно, до ужаса. Это как огромное клеймо, как отпечаток на всю жизнь, который не сотрётся ни годами, ни прощением. Дженни очень сложно простить их, хотя бы потому что они даже не попытались извиниться.  - А ты упрямая.. - язвит Джису, подходя ближе и протягивает руку, чтобы поднять Дженни на ноги. - Мы, конечно, можем и дальше пытаться, но есть ли в этом смысл, когда ты даже не пытаешься что-то сделать? - Дженни смешно, она отворачивается от девушки и едва удерживает улыбку, не позволяя той испортить такую серьёзную тему. Джису подобным поведением не довольна, поэтому поворачивает к себе за локоть и смотрит точно в глаза - Это глупое поведение.. - Глупое? - Дженни поджимает губы - а ты не думала, что не умение и не желание это разные вещи? Не думала, что если бы я не хотела этого, то давно бы уже ушла? - на слова Джису отвечает молчанием, ей нравится, как кто-то такой хрупкий прыскает в неё ядом, при этом только из-за раздражения. Она улыбается краешком губ и тут же мотает головой, отпуская девушку. Находится с ней так близко нет никакой необходимости. Джису вообще не контактная личность. - Я, в принципе, не понимаю зачем тебе гонки. Тебе ведь объяснили правила? Сказали, что за них не дают ни гроша, если ты заведомо не поставишь ставки? - вид у Джису такой уставший, словно это она, а не Дженни, сотню раз свалилась в сугроб и потом благополучно поднялась. - Да никому из нормальных людей, это даром не сдалось. Просто развлечение не более - вздыхает она. - Тогда я ненормальная.. - шикает Дженни и берёт поводок упряжки, чтобы теперь идти к Лисе.  Манобан спокойно сидит со своими лайками на пригорке и смотрит за ними отстранёно, едва не засыпая от статичной позы, уже который час. Её это тоже придельно выматывает и она совершенно не хочет продолжать это глупое, никому, кроме одной Дженни, не сдавшееся занятие.  - Да проще в салоне поставь на Лису и всё! - кричит вдогонку Джису и бросает ей в след варюшку, потому что бесит её эта нестабильная личность. Бесит, что она её игнорирует в советах. Бесит, что та направленно идёт и не останавливается, и бесит, что прямо сейчас её слова никому не сдались.  Джису слишком вспыльчива, порой. У неё в Сёркле мало конкурентов, которые могли бы так унизительно вести спор. Это она планировала уйти и оставить Дженни, точно так же стоять посреди равнины и испускать пар из ушей. Но эта девушка намного самоуверенней, раз так просто разворачивается и уходит. Джису пока не понимает, но её уже сейчас подкожно трясёт от одного только упоминания, что ей придётся делать это и завтра и послезавтра и до того самого момента, пока Дженни не проедет так, как нужно и наконец не перестанет валиться в снег, кубарем прокатываясь по его сугробам. Пока она так стоит здесь, Дженни благополучно поднимется на пригорок и останавливает около Лисы, пока та вздыхает как-то разочарованно и тянет руки, чтобы обнять. Дженни не сопротивляется в ответ так же прилипает к телу и почти висит на ней, потому что так как устала она, кажется, никто не уставал за всю жизнь. Ноги кажутся ватными, они едва способны держать вес собственного тела и от этого постоянно подгибаются, вынуждая Лису ловить почти бездыханное тело. Она аккуратно усаживает её на нарды и садиться рядом, внимательно вглядываясь в глаза. - Всё обязательно получиться, слышишь? - тепло утверждает она и сжимает руку той, вынуждая смотреть на себя. - Просто нужно ещё пару раз упасть и подняться - она улыбается, пуская по спине Дженни сотню мурашек и прижимает от чего-то к себе, хотя Дженни в ответ только устало выдыхает. - В её случае, упасть нужно пару сотен раз, потому что она отказывается меня слушать. - Джису недовольна и разочарована. Она едва сюда добралась и теперь садиться рядом, ничуть не смущаясь момента. Тут же падает спиной назад и вдыхает морозный ветер, наполняя лёгкие.  - Ты теперь всегда будешь этим упрекать? - Лиса смотрит недовольно и у неё во взгляде столько возмущения, что Джису смешно. И от того, как серьёзно она выглядит и от того, что заступается за Ким.  - Да я не буду.. - выдыхает она и прикрывает глаза, закрывая их рукавами куртки. Солнце сегодня слишком яркое, смотреть больно. - Вот ты сама посуди, кому нужны эти гонки и зачем вообще рисковать жизнью только ради того, чтобы прийти первой? Дженни ты пьёшь?  - Ещё чего.. - скоблит та. - В том-то и дело! Бестолковая ты голова.. - тут же прилетая от Джису - те, кто там участвуют после заезда потом неделю не просыхают в салуне. Празднуют они, что не подохли на дороге, понимаешь? Там такая шумиха соберётся, что уши закладывать будет, вот зачем оно тебе?  - она искренне недоумевает и Лиса как-то сама-собой занимает её позицию. Она теперь тоже смотрит не понимая, но сказать пока ничего не решается. Совсем не хочется ей обидеть Дженни ещё и со своей стороны. - Да какая разница? - совсем тихо добавляет Дженни и сторониться от тёплых объятий, отсаживаясь подальше. - Зачем вы вообще ищете этом причину?  - Но ты ведь её не скрываешь, да? - Джису порой бывает навязчива, настолько, что не задумываясь, как начинает давить. - Мне как-то один мужик сказал. Он брал оружие для охоты, когда только приехал на Аляску. Его привлекали здешние места, как он говорил. Купил винтовку и патронташ, потом кобуру и расплатился с большей сдачей, но сказал оставить себе. Знаешь, с какими словами он вышел из моего магазина? "На Аляску приезжают либо дураки, либо убийцы. Так к кому ты меня отнесёшь?" Сказала бы я что он придурок, вот только прав, зараза. - она молчит пару секунд и буравит Дженнину спину взглядом, чувствуя даже с расстояния это возникшее напряжение. Лиса закатывает глаза от недовольства и поворачивается к Ким в тот момент, когда та поднимается с нард и отходит.  - Тебе стоит прекращать так шутить - шипит Манобан, больно ударяя девушку по ноге. - Это было похоже на шутку? -  вполголоса добавляет та, растирая место ушиба. Не было похоже, но сомнений оставило массу. Настолько много, что молчание со стороны Дженни по-настоящему пугает. Она просто стоит в стороне и не смотрит в их сторону, пока те очень настоятельно требуют объяснений. Пусть даже и молча. На душе какой-то неприятный склизкий осадок, подкатывающий прямо к горлу и ей не хочется об этом разговаривать, потому что слов подобрать она почти не способна. Дженни с детства ненавидела знакомства, которые не были нужны лично ей, и продолжает это делать, потому что эти люди почти всегда мусорят. От них так много лишнего, что нормальный размеренный распорядок мгновенно ползёт по наклонной. И чего она добивается своими словами? Что хочет услышать в ответ? Дженни злиться и злость это правда покрывает смутное предчувствие. Оно колется на подушечках пальцах, давит на виски и не получается у неё избавиться от её действия, пока Лиса всё же не поднимается. - Слушай, ну хватит. Нужно возвращаться домой. Уже вечереет - она подходит ближе и останавливается совсем рядом, засматриваясь на снег в закатных лучах. - Джису не хотела тебя обидеть, она просто шутит.. - сама она осознаёт как жалко прозвучали слова только в момент, когда Дженни поворачивается. У неё слёзы на глазах, а в зрачка столько тоски, что у Лисы больно щемит в груди. Если честно, её никто с детства не учил успокаивать плачущего, расстроенного, потерявшего, не важно. Она всегда старалась отойти от этой темы, и человека заодно, чтобы не наговорить лишнего и не испортить положение окончательно. Но сейчас руки сами тянутся к Дженни и сами прижимают к себе, хотя она даже не успевает этого понять. Ким в тайне от себя самой заставляет её совершать совершенно неоправданные поступки. И защищать и оберегать от постороннего воздействия и поддерживать в трудных ситуация. Лиса никогда этого не умела раньше, вернее будет сказать, очень редко когда применяла. Здешних не за что жалеть, они сами лезут в ту холодную воду. Они сами пьют, а потом бьют друг другу лица, Дженни плачет потому что её обижают слова, Лиса так думает. Она в принципе отметает от себя всевозможные варианты по поводу того вопроса.  - Эй, ну ты чего? - спрашивает она осипшим голосом и дрожит точно так же, всем телом, когда Дженни прижимается, как совсем маленький ребёнок, и плачет беззвучно, вжимаясь в тело, в поисках успокоения. - Хочешь я заставлю её извиниться? - но Дженни в ответ качает головой - Тогда просто очень серьёзно поговорю, да?  - Нет, Лиса.. - быстро семенит Дженни. - Ладно.. ладно, может быть тогда просто поедим домой? Я заварю тебе того кофе, хочешь? Будем ждать Аврору всю ночь, если ты не против. Даже Лукаса домой запущу, хоть он всё и перевернёт. - У неё правда сейчас в голосе больше любви и переживания, нежели звука. Она говорит она совсем тихо, чтобы Джису не слышала и теснит так крепко к себе, что Дженни совсем непосильно для себя, улыбается сквозь "обиду" - Ну так что?  - Да.. - заявляет та, утвердительно кивнув - Ну и отлично - облегчение накатывает на неё подобно волне и она утирает ей покатившиеся по щекам слёзы, стараясь тепло улыбаться. - Тогда я соберу упряжку. А Джису пешком пойдёт! - цедит она. - Вот уже не дождётесь - недовольно отзывается та . - Я ведь не хотела тебя обижать. Кто же знал, что ты такая ранимая. Подумаешь, как-то придурок... ну и ляпнул он какое-то говно и что дальше? Теперь стоит воспринимать всё так близко?  Нет, не стоит, Дженни ведь никогда не была дурой..

* * *

Добрались домой они ближе к вечеру. Джису обычно выбирает удалённые места для тренировок, хотя совершенно не объясняет почему именно. Там снег белее, равнины ровнее и воздух намного чище, со слов её умных мыслей. Когда в паре метров не красуется забор какого-нибудь домика и дым из печей не валит, загораживая небо - думается в разы лучше. Да и привыкнуть к одиночеству на дороге становится легче. Никто не будет держаться близ чужих нард на дороге и никто не будет подбадривать скорым прибытием в посёлок. На самом заезде на собачьих упряжек глухо. Страшно и совершенно одиноко. В ушах стоит звенящая тишина, которую редко разбавляет какой-нибудь живой звук. Всё чаще это просто скрип полоза и собственное учащённое дыхание при работе с снегом. Его приходится чистить, когда собаки становятся по рёбра и тонут, без сил тащить тяжёлые нарды. Тогда просто необходимо слезть и толкать их собственными силами. По рыхлому глубокому снегу, порой сотни метров, без остановки. Очень везёт погонщикам, когда полоса оказывается накатана. Там и думать не приходится. Собаки сами видят дорогу, а человеку остаётся только направлять их, да указывать на повороты. Очень редко гонка заканчивается точно в срок. Там ведь не подгадаешь - это природа, которая вполне способна выкинуть что-то в роде снегопада или сильного ветра. Особенно, когда стараешься подняться на гору, а тот сильными порывами сметает прочь и забивает холодный снег в ворот, капюшон и варюшки. Начинает морозить со всех сторон и там оказывается очень сложно не остановиться и не развести костёр. Иначе промёрзнет человек до самых костей, а потом всю оставшуюся жизнь будет мучиться от болезни лёгких. Замерзают на Аляски быстро и без усилий. Только не надел ещё одну кофту и на следующий день лежишь уже с температурой и ломкой во всём теле. Хотя люди здесь закалённые и привычные, случаи обморожения всё же не сбавляются. Кажется, привыкая к чему-то, человек перестаёт задумываться об этом так, как делал до этого. И как следствие начинает бороться с природой в рукопашную. Никакого винчестера не надо, когда под действием рома тянет свалиться в сугроб и освежиться. Освежаться потом приходится целый месяц на кровати без возможности выйти на свежий воздух, иначе этот свежий воздух сдует с человека последние оставшиеся жизненные силы. Так бывает, Аляска безумно опасна. Она не жалеет, не прощает и мало кого встречает, так, чтобы и не смертельно и не на всю жизнь. Джису, рассказывая это, пока они проезжали по равнине, явно была убеждена, что Дженни полный профан в этом. Она даже пару раз сделала акцент на слове "опасно" и "холодно". А при всё этом ещё и брови хмурила, как настоящая заботливая родительница. Ей не нравилось, что куртка на Дженни выглядит странно, не для Аляски, да и унты она сочла за подделку. Потому что нельзя так ровно и аккуратно обработать мех, по её словам. Дженни все эти выпады в сторону "если не задеть, то научить" правда смешили, но она очень усердно делал вид, что правда слушает и при этом всём старается запоминать. - Да я же не со злобы это всё говорю. Мне просто жалко, что такой хороший человек может пропасть по оплошности, - толковала она, как только видела сомнения во взгляде Ким. - И к тому же, советы очень дельные! Вот взять, к примеру, Лису - указывает она ладонью - с детства знает, что нельзя снимать рукавицы, когда держишь упряжку, а всё равно - хмурится она. - Вот на какой чёрт ты их сняла, скажи? - злиться уже с особым углом на воспитание. - Да перестань, все давно поняли, что ты здесь самая умная, Джи. - смеётся Лиса в ответ получая от Дженни едва сдерживающуюся улыбку. - Да не в этом же дело, - она вздыхает так, словно устала уже от подобных выходок, но волю собакам всё же не даёт, чтобы те унесли её от этих невыносимых. Дженни впервые видит Сёркл именно в таком свете. Он кажется потрясающим и приковывает взгляд как только удаётся забраться на пригорок. В домах его янтарные огни, собаки приближённых дворов мигом подают шум, и с той стороны словно веет теплом и уютом, которого так не хватает здесь, посреди долины ветров и холода. Дженни даже вздрагивает в плечах, пока прокравшийся холодок проходится по её телу. Смотреть на такое она считает ещё одним достоянием приезда сюда. В Сеуле такого нет и никогда не будет. А что эти электрические огни из домов по несколько этажей? Что шум и гам от вечно бессонного города? Со временем они до жути вкрапливается в каждую частичку сознания и невозможно становится смотреть на это свечение выполненное в полном отсутствии тепла из стеклянных ламп. Сёркл горит по-настоящему. Душевно, тепло. И Дженни улыбается краешком губ, потому что такой вид для неё особенный. - Тебе правда нравятся эти сломанные домики? - Лиса сзади усмехается. Она подтягивается ближе и смотрит точно так же: блуждающе и завороженно, - я помню те времена, когда Сёркл был одет с иголочки. Мой папа строил эти дома с весны до лета. - она кивает в подтверждения своим словам, - А с осени по зиму работал на упряжках. Почтальоном. Постоянно пропадал, так, что я едва его помню. - Да он герой, - с улыбкой шепчет Дженни и поворачивается, едва не сталкиваясь с Лисой лицом. Как-то слишком близко она оказалась. Так, что Дженни вполне наблюдает её порозовевшую кожу на щеках и носу, Губы, которая та старается поджимать от ветра и пушистые ресницы, что прикрывают глаза, кажется, слишком медленно и устало. Дженни внутренне усмехается с того, что какая-то девушка с Аляски ей кажется идеальной. Нет, здесь таких больше нет, думает Дженни. Они ведь должны быть не такими. Холодных взглядов и грузного телосложения, как те мужчины в салуне. Как те индейцы, приезжавшие для какой-то цели: с большими руками и смуглым цветом лица. Как Паркер: ворчливые и грубые в своих словах. Как сама Аляска: отталкивающая и ледяная. Это кажется разумным и правильным, вот только Лиса не слушает. Она всё такая же прекрасная, как всход солнца после крепкого сна: светлая и тёплая. Она как спокойная погода после долгой метели: размеренная и манящая. Она как свет в тех далёких окнах домов, что удаётся разглядеть: непохожая и уникальная. Она как Дженнина конечная станция, что завершилась здесь: пугающая по началу, но остающаяся одним из лучших воспоминаний. Поэтому Дженни прижимается щекой и ждёт чего-то в ответ, но Лиса только мерно выдыхает и улыбается совсем незаметно, наверное, чтобы не показаться глупой. Такие моменты нельзя портить. Нельзя, но Джису всё рано на эту скудную романтику. - Чего зависли? Не видели никогда этих развалин? - она по-началу недоумевает и даже планирует остановиться, но мгновенно передумывает и кричит собакам, чтобы ускорились. Те мчаться, сломя голову, и слетают с горки под её неразборчивое лепетание. Девушкам наверху остаётся только наблюдать, как быстро Джису превращается в пятнышко на белом снегу и слушать, как это пятнышко кричит в восторге, от того, что ему понравиться безумно. - Хватит сопли жевать! Ещё весь вечер впереди.. - доносится снизу и Дженни больше не может спокойно переносить эту девушку. Она закрывается руками и смеётся, пока Лиса настойчиво не просит держаться за боковые. Держаться просит очень крепко. Дженни неосознанно цепляется варюшками за палки и вжимается в нарды, двигаясь к Лисе, пока собаки начинают ускоряться и в итоге слетают с горы под смех, вой и, кажется, плач. Дженни страшно, Дженни безумно страшно, но голос над головой и крепко держащие Лисины руки немного спасают. Так, что в конце она уже не ревёт, а смеётся. Наверное, от истерики, которая неожиданно пробила всё тело и она теперь трясётся в приступе от накатившего страха. - Кажется, что кто-то напугался, - по-злорадски усмехается Джису. - Подумаешь горка, чего так кричать? - она закатывается на своих нардах, пока Дженни очень усердно обижается. - Да ладно тебе, не обращай внимания, - раздаётся над ухом Лисин голос и та не останавливает нарды, а проносится мимо упряжки Джису на скорости, оставляя ту далеко позади. До Сёркла они добрались спустя пару минут, а Джису предпочла их оставить, потому что дома родители и ещё нужно закрыть лавку, ибо завтра влетит по полной, объясняла она. Поэтому на ужин не осталась, хотя Лиса пыталась её отговорить, но эта идея слишком быстро сгорела. Снаружи было слышно какие-то крики, поэтому Лиса мгновенно поменялась в лице. Больше не светилась так счастливо, как пару минут до этого и всё больше смотрела на окна дома, в который теперь было страшно заходить. Она ненавидела ни того человека, ни скандалы, которые он устраивал. Виктор был невыносим во всех отношениях и постоянно вёл себя так, словно хозяин и в этом доме и в их жизни и в принципе. Лиса стала его ненавидеть именно по этой причине. Нельзя человеку быть настолько самоуверенным и уродливым в душе, думала она каждый раз, когда ненависть снова подкатывала к горлу. А ведь у матери было всё, чтобы жить спокойной, никому не обязанной жизнью, но эта женщина боялась одиночества. Само по себе оно не так страшно, чтобы доводить до истерик, но совсем другой разговор, когда просыпаясь ночью, она снова и снова слышала голос мужа и чувствовала подкожно его прикосновения. Психоз и нервные срывы один за другим явственно давали понять, что исправить ситуацию будет очень трудно. Она стала бояться не только ночей, но и Аляску, упряжку, собак. Всё перечеркнуло чёрной полосой, просвета под которой попросту не было. Страшно, когда настолько настоящая любовь обрывается по воле кого-то другого. Она до конца была убеждена, что мужа не убила Аляска, это сделали люди. Кто - не известно, потому что не нашли даже тело, а Аляска не смогла бы. Она его любила и погоду подбирала точно для его погона. Всё делала, чтобы тот неприменимо вернулся домой. А вот у людей другие планы и сделать ничего нельзя только потому что холодно было в ту ночь и мужики эти, оказывается, трусы полнейшие. Даже не попытаться, хотя она так сильно просила, и плакала, и на коленях стояла. Всё бес толку, как кричать на стихию за несбывшиеся надежды - бесполезно. Она почти с ума сошла тогда от собственного горя и о Лисе то забыла, хотя малютка так старалась быть рядом. Всё покатилось под откос и до сих пор держится на тоненьком волоске. Лиса полностью уверена, что и тот тоже скоро оборвётся. Виктор появился в жизни спонтанно. Взялся из ниоткуда, заделавшись новым почтальоном. Он остался в Сёркле на пару дней, когда мать Лисы старалась подрабатывать в салуне. Нужно было думать о семье, хоть Паркер в то время постоянно был рядом. Объяснить, как они встретились, познакомились, а потом пришли к выводу, что могли бы стать семьёй - Лиса не может. Ей до сих пор противен то день, когда этот человек появился в дверях дома. Когда он по собственнически прошёлся по коридору и осматривал всё с таким удовольствием, словно покупает. Так и есть, купил и дом и чувства и эту женщину, но отказался от ребёнка. Правильно сделал. Лиса бы повешалась, если бы тот стал называть её дочерью. Ни о каких чувствах и речи идти не может и если по началу он старался вести себя дружелюбно и неопытно, то со временем эта тяга "казаться лучше" у него отпала. И вот теперь вместо того, чтобы спасти эту женщину, он целенаправленно тащит её на дно, а та не в силах вырваться, просто потому что боится его. Такого человека просто так не выгонишь. Тут нужна веская причина, настоящая, чтобы он сам захотел свалить на все четыре стороны, кроме этого дома. Но на севере и для женщины такая причина полностью отсутствует, поэтому Лиса просто греет в себе немую надежду, что когда-нибудь этого человека заберёт Аляска. И Надеется, что та не станет жалеть, потому что он заслужил. Не иначе. - Лиса? - коротко зовёт Дженни и касается её щеки, потому что по ним совсем не к стати текут слёзы. - Всё в порядке? - спрашивает она, но Лиса в ответ только сводит брови и отворачивается. - Я его ненавижу.. - цедит она сквозь зубы и направленно идёт к двери, когда та открывается, хлопаясь о стену и из неё вылетает точно такой же разъярённый Виктор. Он бросает короткий взгляд и проходит мимо, словно перед ним ничего нет. Лиса едва не сгорает от внутреннего пламени, желая пойти за ним, но руки Дженни тормозят в самый нужный момент. Тянут назад и не дают попасть под горячую руку. - Отпусти! Я его прикончу.. - шипит она, пытаясь вырваться, - у меня есть кольт в сумке, - Дженни даже замирает от этой информации, но старается быстро прийти в себя. - Прикончи лучше свой гнев! - рычит она на неё и оттягивает назад, едва справляясь с подобной агрессией. Лиса теперь и сама дёргается из хватки и почти забегает в дом, пока Дженни ничего не успевает понять. Она мгновенно исчезает в проёме и бежит по коридору, всё так же в одежде, гонимая до боли колотящимся сердцем. Оно колит и изнывает. Оно едва способно работать, когда посреди комнаты полнейший хаус и бардак. Когда все вещи там разбросаны по разным углам и нет живого места, оставшегося невредимым. Ей хочется кричать в голос, но челюсть намертво приковывается, и она сжимает кулаки, пока пытается найти. Найти того родного человека, которого оставила с этим тираном наедине. Глаза мечутся по помещению, а ноги быстро семенят по деревянному полу, но сталкиваются с ней только спустя десяток секунд. - Господи.. - шепчет она, почти падая перед женщиной, стараясь прижать её к себе как можно сильнее. - Прости меня..я не должна была, - едва не теряет голос. - Ничего ты не должна. - женщина кашляет и упирается о пол второй, свободной рукой. Она выглядит настолько обессиленно и плохо, что Лисе не только смотреть больно, но и ощущать собственное тело. - Я разберусь с ним, обещаю .. - голос её дрожит и запинается, но мать смотрит в ответ с лёгкой улыбкой и качает головой, отрицая слова. - Не стоит, я вполне справилась с этим сама, - усмехается она. Дженни, которая стоит теперь посреди всего этого бардака, едва способна держать себя в руках. У неё нет слов и эмоций, в горле застрял беззвучный крик, а страх, от ужаса увиденного, подкашивает колени. Она ненавидит насилие и не переносит проявление его в любой из форм. Однако его так много и в жизни и на душе. Оно скапливается огромным шаром в грудной клетке, так, что дышать не получается. А всё то, что она сейчас видит - вгоняет в полнейший шок. Она обессилена. Она не находит слов. Она готова сорвать голос, потому что убегая от себя самой, снова и снова сталкивается с отражением. Он сказал мне "На Аляску приезжаю либо дураки, либо убийцы. Так к кому ты меня отнесёшь?"

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Bangtan Boys (BTS)"

Ещё по фэндому "BlackPink"

Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты