Связаны

      Молва о том, что Потёмкин отныне отстранён от дворца мгновенно распространилась, и главные сплетники пытались разгадать истинную причину отставки, коих насчитали две – венчание князя и новое увлечение императрицы. Об этом доложила Марья Саввишна.       - А не назвали имени моего нового любимца? – расхохоталась государыня. – А то я уж и сама не знаю!       - Нужно пресечь эти слухи, матушка! – настаивала Перекусихина, быстра перетасовывая колоду. – Чтобы меньше языком трепали!       - Пусть говорят, - продолжала смеяться, - поговорят и перестанут.       - Но Гришка…       - А ему сейчас плевать, - с лица Екатерины исчезла улыбка, - сама же говорила, что ускакал в след этой вертихвостке.       Слухи слухами, а караульных стало больше (словно наступили страшные дни), покои императрицы и рабочий кабинет были постоянно заперты, и попасть к ней можно было лишь через Безбородко. Придворные лишний раз не слонялись по залам, слуги старались оставаться невидимыми и неслышимыми, а любая карета, замеченная у дворца, наводила панику. Все боялись князя, как оспы, только императрица оставалась спокойна, но была чернее тучи.       Желая выбить клин клином, решилась всё же приблизить к себе Ванечку Ранцова¹, который так жаждал находиться подле императрицы. Проводила с ним короткие вечера, беседуя за игрой в шахматы, и поняла, что далеко не глуп, ведь не зря же получил образование в оксфордском университете. Она была с ним вежлива и мила, но он не видел и малейшей заинтересованности в нём, поэтому, желая произвести на неё хоть какое-то впечатление, пытался быть скромным и тактичным, не поднимая темы на государственную политику, давал понять, что с ним она может отдохнуть. Но для неё он был скучен, поэтому встречи становились всё короче, после которых он, не подпущенный к телу, ночевал под её окнами.       - Опять стоит… Замёрзнет ведь, сжалилась бы ты, Катя, - веселилась камер-юнгфрау.       - Свет погаснет и уйдёт.       - Проверяла?       Женское любопытство брало своё, поэтому однажды, погасив свечи, прильнула к окну и увидела, как Ранцов, постояв ещё несколько минут, быстро удалился. Однако, не оставляя надежды, ранним утром возвратился, делая вид, что простоял всю ночь…       - Ваше величество! - в кабинет, словно вихрь, влетел Панин². – Светлейший в Петербург явился.       - Так что с того? – недоумевала Екатерина, умело скрывая напряжение, сковавшее её.       Он, утверждающий, что Петербург нужно было закрыть для Потёмкина, теперь чуть ли не молил об увеличении караульных.       - Неужто ты боишься его, Никита Иваныч? – вдруг рассмеялась императрица.       Вместо ответа на вопрос стал настаивать, чтобы отстранила его от дел государственных, считая позорную связь с Феличиане предательством. Немного помявшись, будто собираясь духом, выразил свои догадки, что возможно граф Феникс со своей женой были шпионами, а Потёмкин к ним примкнул.       - Никита Иваныч, поди-ка вон, - спокойно произнесла Екатерина.       - Матушка…       - Пошел вон, я сказала!       Совсем не придала значения словам Панина. То, что Потёмкин, потеряв голову, помчался вслед за возлюбленной, императрица ещё могла допустить, но то, что он предатель и шпион… никогда! И отстранять от дел государственных она, как правительница, не собиралась, он ей нужен, как главная помощь и опора. Но, как оскорблённая женщина, она перечеркивала сейчас всё остальное – крепкие отношения, привязанность и…       Всё кончено! Решение было окончательным, и менять его не собиралась.       Однако у Григория Александровича было на этот счёт другое мнением. Он, прекрасно понимая, что ей уже доложили о его приезде, затаился на несколько дней и не предпринимал никаких попыток, усыпляя бдительность императрицы. Потом, выбрав нужный момент, глубокой ночью прорвал все преграды, обманул всех стражей, вытряхнул из дворца не успевшего уйти Ранцова, обещая переломать все кости, если ещё раз попадётся на глаза и устроил в покоях государыни настоящий хаос. Все слуги, перепуганные до смерти, разлетелись, как щепки, все двери в покои князь собственноручно закрыл на все ключи, а ключи зашвырнул подальше, отделяя себя и свою государыню от всего мира. За всё время, что провела с ним знала его взрывной характер, отчего привыкла к погромам, которые учинял в её покоях, когда была не согласна с ним и требовала повиновения.       Не дождавшись ответа ни на один вопрос, схватил стул и зашвырнул в угол, где стояли цветы, выращенные в оранжереи. Большая фарфоровая ваза с изображением сказочных птиц на ветвях деревьев, рассыпалась на мелкие кусочки. Словно оглушенный шумом, Потёмкин замер, тяжело дыша. Стало жарко, словно в бане, и он дёрнул рубаху, разрывая на груди.       - Катя, я…       - В монастырь уйдешь? – наконец-то отозвалась императрица. – Иль за ней поедешь?       Видела лишь его фигуру, освещенную лунным светом, пробирающимся сквозь окна.       - Неужели ты и, правда, так любишь её?       Потёмкин продолжал насуплено молчать, - всё, что он хотел сказать, уже сказал, круша при этом всё, что попадало под руки.       - Поезжай! – махнула рукой.       Она резко развернулась и направилась в опочивальню, - единственное место в её покоях, не подвергшееся разгрому князя. Направился следом, всего в несколько шагов преодолел расстояние между ними и не дал закрыть перед его лицом двери. Екатерина резво отскочила от него как можно дальше.       - Поезжай, князь! Если тебе стукнуло обухом по голове, то тебя ничего не остановит! Ты уж всё сделал!       Вскинула руку, останавливая его, вздумавшего приблизиться к ней.       - О чем ты, Катенька?       - Не делай вид, что не понимаешь меня! Уже в городе говорят, не только во дворце бубнят!       Не понимала, отчего же молчит, почему не падает на колени, прося прощения, и почему даже не пытается оправдаться?! Неужели его и, правда, ничего не остановило?!       - Только не забывай, милый, что по уставам церковным, не быть ей законной супругой твоей, пока я жива!       Впервые за столько лет, она напомнила, кем является ему. Этого Григорию Александровичу хватило, чтобы схватить, сжать её в своих медвежьих объятиях и поцеловать. Она мгновенно ответила и совсем не сопротивлялась, когда он настойчиво повёл её к постели. Одурманенная страстью, она невнятно шептала нежные слова, которые смешивались с упрёками, и помогала избавиться от ненавистной сейчас одежды. Он, не отвечая на её слова, дарил ласки, от которых она всхлипывала и требовала большего. Не в силах долго ждать, Екатерина подалась вперёд, ощущая долгожданную тяжесть на своих бёдрах, и откровенно простонала его имя, выгибаясь в его сильных объятиях…

***

      - Душа моя, - ласково позвал и прижался губами к щеке.       К ней ещё не вернулся дар речи, поэтому покрепче обняла его, давая понять, что слышит.       - И ты поверила в эту болтовню? – его мягкие губы покрывали её тёплыми поцелуями. – Чтобы Я на НЕЙ женился?       Сейчас меньше всего хотелось говорить, но ему нужно было сказать ей всё, что так хотел, ибо только сейчас она была не в состоянии перебивать, но…       - Ты словно потерял голову… - тихо отозвалась, перебирая в пальцах длинные вьющиеся волосы Потёмкина. – Поэтому…       Поцеловав, он прервал её речь, решив, что потом расскажет, как все вокруг твердили, что Феличиане свято хранит верность мужу и что непреступна, как скала, манящая своим очаровательным видом. И он, чуть ли не на пари с Поповым³, решил взять её, но она без памяти влюбилась и стала требовать развода, в котором ей, конечно же, граф Феникс наотрез отказал. В безысходности она стала распространять слухи о его согласии и скорой свадьбе...       И тогда Екатерина поймёт, что князь преследовал совсем другие цели, ведь он не хочет просыпаться с другими и знать, что она принадлежит другим.       - Связаны мы с тобою, Катя, и никуда друг от друга не деться.