Когда опускается занавес

Pov Джунсу

Ost Trinity Blood – Requiem

Когда утром открываю глаза, первое, что приходит мне в голову изо дня в день - это обида, плавно перетекающая в отвращение к самому себе. «Почему я родился таким? Почему именно я, а не какой-то сосед через дорогу от нашего дома?» Эта несправедливость изрядно подпортила мою и без того жалкую жизнь, начиная с самого рождения. «Смирись», – постепенно ненавидеть себя уже вошло в привычку. Бесчисленное множество раз подумывал о суициде, дабы скорей прекратить все эти мучения, но в голове тут же всплывали лица людей, стоящих перед моей могилой после смерти. Их радостные мордашки опускали меня с небес на землю, заставляя скалиться и скрипеть зубами. «Такого счастья вам не видать», – презрительно шипел, отгоняя прочь образы близких мне родственников, способных перегрызть мне шею, как дикие звери, чтобы я не мешался. Жаль, все моё противостояние ограничивалось лишь пределами моей спальни. Только здесь я мог, захлебываясь слезами, жаловаться на свою нелегкую судьбу. Через несколько минут всё возвращалось на круги своя, я натягивал маску безразличия и ступал за порог комнаты, в мечтах молясь, что однажды проснусь, и все окажется фантазией, которую подбросило больное воображение. Но сон продолжал тянуться, не желая прекращаться уже восемнадцать лет. Однажды, возвращаясь с обучения, стал невольным слушателем того, как родители ругались, переходя на высокие тона. Нас разделяла только полупрозрачная дверь в помещение, в котором родители выступали по разные стороны баррикад. Тогда я осел на пол и сжался в маленький комочек, обхватив руками ноги и притянув их к себе. Я зажал рот рукой, чтобы не всхлипывать громко. «Браку не место среди нас», – фраза, которая отчетливо запомнилась мне из всех оскорблений в мой адрес. Брак... Я всего лишь мусор, от которого в нашем обществе стоит избавляться... Отец тогда сильно ударил маму, потому что она попыталась пойти против его мнения. Покидая комнату, мужчина остановился возле меня. В его глазах читалась брезгливость, а рот искривился от ехидной усмешки. – Надеюсь, ты понял о ком мы, С–Ы–Н–О–К? – тогда меня словно кипятком ошпарило. – Конечно, наверное, я должен быть благодарен тебе... ой, нет, вам. Спасибо за жизнь, которую вы мне подарили, – лицо взрослого побагровело от злости, а рука замахнулась, чтобы нанести удар, но остановился в нескольких сантиметрах, услышав мой истеричный смех. – Это ничего не изменит. Прощайте, мистер Ким. Я потерял рассудок и, покидая злосчастный дом, громко хлопнул напоследок металлической дверью. – Стой, Джунсу, – спустя пять минут окликнул меня женский голос, а сзади раздались стремительно сокращавшие расстояние босоногие шаги. – Подожди меня. По-моему мнению, неудачи должны были закончиться там и не преследовать меня больше. Как же я ошибался. – Сыночек, спускайся, завтрак готов, – голос матери отвлек меня от размышлений. С того момента прошло три года. – Уже иду, – меланхолично отозвался, открывая шкаф и обводя взглядом его содержимое. Мой гардероб не отличался особым разнообразием: основное количество одежды имело темные тона, напоминая по структуре друг друга. Это были кофты и водолазки, имеющие чуть больший размер, чем мой, поэтому неплотно прилегающие к телу, но сделанные из удобного и практичного материала с воротниками и длинными рукавами, которые я постоянно оттягивал вниз, поэтому многие уже подрастянулись. Выбор низа обычно останавливался на черных или темно–синих штанах, коих пар внутри шкафа было бесчисленное множество. Напрягаться, что надеть, лишний раз я не любил, поэтому действовал по принципу «что выпадет из шкафа первым, то и подойдет». Так и сегодня. Потянул за край одно, выпало второе. – Хорошо, – проверив, все ли недостатки спрятаны от зорких глаз прохожих, вздохнул. Сегодня, по счастливому случаю, досталась любимая кофта с изображением эмблемы футбольного клуба, который играл за наш город и матчи которого я не пропускал даже по болезни. Разрывы в счете, приносящие несказанную победу, всегда были удивительными. «Принеси удачу и мне». Стрелки часов показывали девять, сообщая, что еще немного, и я опоздаю на занятия. Получать нагоняй не хотелось, поэтому закрыл дверцы шкафа и схватил рюкзак с материалами к сегодняшним урокам. Спустившись вниз и усевшись за стол, с наслаждением и с высокой скоростью запихивал вкуснейшие творения, приготовленные мамой с раннего утра. Её готовка была восхитительна. – Передай мне приправу, – улыбнулась женщина, указывая на стеклянную колбочку возле меня. – Держи, – я потянулся и хотел было отдать, как заметил потускневший взгляд и чуть подрагивающие пальцы. Рукав немного оттянулся назад, оголяя некоторые участки моего тела. – Ужасно, да, – в моем голосе зазвучала сталь. – Джунсу... – выдохнула она. – Не напрягайся, – меня одолевала злость, – я прекрасно понимаю, что ты не он. Чтобы прочитать настроение мамы, стоило просто посмотреть в ее глаза. Сейчас она молчала, лениво тыкая в тарелку и обдумывая что-то в голове, спрятав «источник информации» за длинными прядями светлых волос. «Не корчись каждый раз, будто я заразный больной, инфекция от которого передается просто с общением». – Мне пора, – бросил я, понимая, что аппетит пропал полностью. – До вечера, Су, – едва слышно спохватилась мать, когда за мной хлопнула входная дверь. Настроение было весьма удрученным, но винить в этом родного и единственного человека, поддерживающего меня, было отвратительным поступком, о котором я сожалел все дорогу до высокого храма, окруженного зеленой растительностью со всех сторон и служащего зданием для проведения семинаров и обычных занятий. Обучение в нем началось после неприятного инцидента с семьей в прошлом. Теперь я и мама живем на окраине, хватаясь за любую возможность выжить. Деньги в этом заведении были не важны, поэтому знания преподносились соответственно. Надежда была лишь на самообразование, чем и занимался в свободное время, засиживаясь до поздней ночи в местной библиотеке. Спросите, почему торчу в богом забытом месте все выходные и делаю вид, что обожаю учебу, вместо того, чтобы весело проводить часы со знакомыми? Ответ очевиден. Друзей как таковых у меня нет и быть не могло. Потому что... – Смотри, Рих, кто пожаловал, – гнусавый и до боли знакомый голос раздался у меня за спиной, когда начался перерыв и многие покинули кабинеты, выходя в коридор – Не подходи к нему, он же, того... дурной... Ты же видел... Покроешься еще этой дрянью, – давясь мерзким лошадиным ржанием, говорил рядом стоящий парень, положа руку на плечо друга и подыгрывая ему. Сэт. Я обернулся и молча смотрел на этого светловолосого смазливого ублюдка, который со своими подчиненными, вечно гогочущими гиенами, портил спокойное обучение. Его всегда раздражало и задевало, если не отвечали дерзостью, ухудшая ситуацию. Зато это быстро надоедало и искореняло конфликт, что несказанно радовало меня. Со времени, когда я оказался здесь, многие сторонились меня и шептались в углу, другие подтрунивали в шутку, а подобные Сэту унижали открыто и прилюдно. Я пытался уменьшать количество издевательств, становясь серой мышью, по-хитрому обходя мышеловки. Но проблема оставалась в самом человеке. Он был на курс старше и, самое главное, настырный, а о наличии мозгов в его черепной коробке ходили веселые легенды. – А ты знаешь, Рих, что я изобрел лекарство, – серьезно проговорил ненавистный мне парень, играясь с прядью своих волос. – От чего? – удивленно произнесла его собачонка, театрально округляя глаза. – Я решил побыть благородным, и спасти этого мальчонку. – Правда? – Да. Дамы, принесите ЭТО, – обратился старшеклассник к кому-то за моей спиной и улыбнулся, так что мое чутье забило тревогу. Две девушки протянули поднос из нашей столовой, а Сэт взял странной формы кубок и, подойдя ко мне близко, поднял его над моей головой. – Давай, – злорадно бросил в лицо придурку, не сводя с него глаз, – не тяни, а то скучно, толпа уже зевает. Его перекосило. Сверху на мое тело полилась болотного цвета жидкость, имеющая чуть густоватую массу и неприятный запах, от которого едва не вырвало, но я старался сдержаться, через раз дыша и чуть пощипывая ногтями через ткань штанов кожу бедра. Облевать эту сволочь, значит нарываться снова и снова. Парню нравилось действие, он по-детски широко улыбался и наслаждался моим позором. Я же медленно закрыл глаза, намереваясь ответить на выпад остроумной шуткой про то, что хреновый из него ученый, раз по-прежнему стою, и третья рука нежданно не вылезла из живота, как прозвенел звонок. Многие разочаровано вздыхали и жаждали большего за короткий промежуток, но, не получив острых ощущений, начали расходиться. Сэт не сдавался и задумался над тем, как фееричнее закончить. В итоге он не придумал ничего лучше, чем поставить пустую посуду мне на голову и захохотать. – Ты просто красотка, малявка. Держи свою корону, – кубок не удержался и полетел вниз, громко звякнув и покатившись под ноги зрителей справа. – Влюбился? – мои глаза следили за его движением. – Детка, я тебя не достоин, – желчь срывалась с языка Сэта, утопая в искусственном смехе. Он презрительно фыркнул, обводя взглядом меня с ног до головы. Гордость была задета, а терпение лопнуло. Мне безумно захотелось узнать, насколько моя внешность неповторима и омерзительна. Выхватив поднос из его рук и повертев им, чтобы оглядеть себя побольше, усмехнулся. Если падать низко, так потянув за собой своего недоброжелателя. – Прощай тихая и более-менее размеренная жизнь, – прошептал я себя под нос и схватил Сэта за ворот, притягивая для поцелуя и делясь при крепких объятиях «ароматной» жидкостью, которой пропиталась моя одежда. Отошел от шока и пришел паренек в себя быстро, стоило только услышать довольный визг девиц и удивленный свист со стороны его друзей. Он резко оттолкнул меня, что я не удержался на ногах и упал на пол, больно ударяясь о каменную поверхность. Лицо ученика вытянулось, в глазах запылал опасный огонь, тело потряхивало от гнева, руки сжались в кулаки, готовые надрать мой бесстыжий зад. Я вздрогнул и попятился назад. – ТЫ ТРУП! – крикнул Сэт и направился ко мне. «Бежать и не оглядываться. Учеба, конечно, важна, но жизнь ценней». Мой рюкзак лежал в двух шагах, поэтому, вскочив и добравшись до него, схватил сумку за лямки. Одновременно на мои волосы наступили ногой, заставляя вскрикнуть от неприятного ощущения и сделать шаг назад. – Мы не закончили. Я сглотнул. «Черт, черт, черт!» Старшеклассник переместился ближе. Он сжал с нечеловеческой силой мое плечо и развернул к себе лицом, а потом наклонился, рыкнув в самое ухо. – Я жду тебя после заня... – договорить блондин не успел, его перебили. – Что здесь происходит? – строго спросила заместитель главы храма, увидев толпу подростков, окружавшись плотным кольцом со всех сторон двоих парней. – Занятия начались, марш в кабинеты. – Ничего, – спокойно произнес Сэт, оголяя зубы в довольной улыбке, – обычная беседа. – Твои беседы, Кром, проходят слишком часто. Любишь поговорить? После занятий ко мне в кабинет зайди, там и поговорим, – мисс Фав поправила очки и перевела взгляд на меня. – А ты за мной! Я уже сделал шаг, как за предплечье меня остановили и предупредили о том, что если не приду в назначенное место, мне не дадут свободно дышать кислородом на территории заведения. Угрозы со стороны ученика выглядели устрашающе. – Ким! – повторно подозвала заместитель, внимательно следя за нами, пока Сэт не отпустил меня. «Хотелось сегодня без происшествий, но, видно, не судьба, – проклял свою дерзость и, опустив голову, направился за своим будущим палачом. – Избежать драки и травм не получится. Может, свалить прямо сейчас?» – Ким... Ким Джунсу! – привлекла мое внимание женщина. – А? – Твои выходки? – Нет, – первым ведь не я начал, значит, не вру, просто недоговариваю. – Я немедленно сообщу родителям. – Это Сэт! – завозмущался в ответ, но это было бессмысленно. Вот так происходило всегда. Этот ублюдок благодаря своему папочке выходит сухим из воды, прячась за его власть, которая распространялась и на храм. – И что это? – продолжила травить мне душу зам, читая лекции о неподобающем виде. В случае с Кромом всегда вина в любом, даже мелком, проступке лежала полностью на мне, поэтому ждать выводов в свою пользу – пустая трата времени. Она никогда не поддержит и не выступит в мою защиту, а то, что я отличаюсь от остальных, только ухудшает положение. – Я в душ, смою с себя вонь того засранца, – проигнорировал мимо ушей все замечания я, обходя пожилую даму и быстрыми шагами устремляясь в спортзал. Побыть одному – вот в чем я нуждался. – Стой, Ким! – нервно завизжала мисс Фав в спину. – Твое поведение позорит образ школы... Постепенно ее голос становился тише. А сердце больно сжималось и в наступающей тишине пустых коридоров стучало все громче. Эмоции, наконец, начали вырываться наружу, поэтому я закусил нижнюю губу, чтобы не расплакаться, как беспомощный ребенок, посреди места, полного лицемеров и двуличных тварей. Закрыв замок в душевой кабинке и включив воду, я сполз по стенке и выпустил пар. Горячий поток уносил с собой соленые капли и прятал стоны безысходности. Когда успокоился, то взял губку. Зеркало, прикрепленное к стене внутри, запотело, поэтому я провел по нему рукой и застыл, будто впервые разглядывая свое тело. Платиновые мокрые волосы, слегка запутавшиеся к низу, имели длину, которая чуть превышала мой рост, поэтому если их не заплетать, то они будут волочиться по полу. Сегодня я пожалел, что не потратил несколько минут на прическу, иначе смог избежать повторной встречи с Сэтом. Факт наличия таких прядей ничуть не расстраивал, наоборот, я радовался их объему и шелковистости, да и к тому же все люди моей расы имели подобную гордость. Сапфировые глаза имеют вертикальный зрачок, который вне зависимости от влияния лучей солнца не меняет свой размер. Также отличительными признаками, по которым мы выделяемся среди других – кожа по всему телу покрыта чешуйками в виде шестигранников, имеющие золотистый оттенок. Некоторые участки обделены этим: V-образный вырез на груди, а также кисти рук и область лица. Там кожа была розоватая и гладкая, словно бархат. – Ты урод, Ким Джунсу, – с этими словами я прикоснулся губкой к месту, где есть чешуйки иного цвета, нежели желтоватого, надавливая с силой и желая содрать их вместе с кожей. В этом и состоит проклятие. Поверхность тела расы должна иметь монотонный рисунок, причем различия могут быть в несколько тонов, у кого-то бледнее, у других – ярче, но те, кто рождены с изъянами в виде «порченой» кожи, подлежат унижениям и иногда гонениям в собственном мире. «Меченые не имеют права на счастье...» Мне «повезло» родиться одним из изгоев: чешуя на правой лопатке, на левом бедре, предплечье обеих рук и вокруг шеи имеет шестигранники в виде замысловатых узоров, которые представляют собой рисунок, напоминающий сделанную заграничным мастером татуировку. Края обрамлены черной краской, а к центру цвет постепенно ослабевал и становился светло-коричневым или даже совпадал с родным золотым. В какой-то мере я был уникален в своем роде, потому что привычные «браки», изображенные в книгах по физиологии и увиденные мной в библиотеке, имели редкие вкрапления. Подобно родинкам, они были раскиданы по телу, не имея соединений. «Единственный и неповторимый», – грустно вздохнул и, бросив усталый взгляд на отражение, обернулся полотенцем вокруг бедер. Тишина встретила меня в раздевалке. Помещение по-прежнему пустовало. Я не спешил со сборами. Понюхав кожу и поняв, что аромат хотя бы немного, но приглушен, высушил волосы, заплетая их в косу. Оделся и, стараясь не попасться на глаза ученикам, побрел домой в форме, позаимствованной из чьего-то шкафчика в спортзале. Не хотелось больше оставаться там. *** Оживленная улица днем кишела жителями, поэтому путь пролегал через закоулки. Выбора не оставалось, одежда лишь частично прикрывала вызывающие излишний интерес участки тела. Свернув в узенький переулок и погрузившись в свои мысли, не сразу обратил внимание на идущих навстречу, шагая с опушенной головой и рассматривая дорогу под ногами. А когда в сотый за сегодняшний день уныло вздохнул и поднял глаза, то испуганно прижался к краю, дабы уступить незнакомцем проход. Нас разделяло около десяти метров. Пока расстояние между нами неумолимо сокращалось, я мельком разглядывал прибывших в эти края гостей. Наш город является чем-то вроде пристани для путешественников по другим мирам. Здесь можно было снять ночлег, пополнить запасы провизии и просто развлечься, поэтому я видел многих иностранцев, но подобных им − впервые. Мистическая аура, исходящая от них, приковывала внимание. Взором заскользил по мужчине, не торопясь вышагивающем и о чем-то оживленно беседовавшим с обычным и ничем неприметным человеческим выводком. Исключения составляла одна странность. Его руки были неряшливо перемотаны белыми полупрозрачными бинтами, покрытыми кое-где алыми пятнами. Татуировка в виде охотящегося дракона занимала плечо и верхнюю часть левой груди. Огромные влажные глаза стального цвета смотрели прямо на собеседника. Губы едва подрагивали вверх, изображая подобие улыбки. Короткая карамельная стрижка была идеально уложена, но несколько тонких прядей выбились из общей массы. Больше не найдя за что зацепиться в облике, я вернулся к изучению первого. Одет тот был в кожаный плащ цвета индиго, капюшон которого прикрывал лицо до половины. Ткань держалась за счет застежки на шее, имеющей непонятные символы по всей металлической длине. Иссиня-черные прямые волосы доходили до середины живота. Отсутствие рубашки, как и у рядом идущего брюнета, открывало вид на подтянутое тело, которое было покрыто короткой шерстью приятного шоколадного оттенка, местами выбритой небольшими полосками. Спустившись взглядом вниз, обнаружил, что бедра переходят в две большие волчьи лапы с острыми когтями. «Кто они?», – будто услышав вопрос, брюнет повернул голову в мою сторону, а следом за ним обратил свое внимание и оборотень. Они остановились. Ветер подул навстречу, едва приподнимая темный балахон. Из-под него на меня уставилась пара багряных глаз. В них читался неподдельный интерес. Рот приоткрылся, выпуская наружи белые клыки. – Забавно, – зверь глубоко втянул носом воздух вокруг себя и ухмыльнулся. Мне стало не по себе от хищнического оскала, который появился на лице мужчины. Я попятился назад, а потом, не раздумывая, как кролик, поджав трясущийся хвост, со всех ног ринулся к входу в переулок. Здесь было небезопасно. В спину раздался глухой смешок, увеличивая скорость моего бега. – Он мой! – по-волчьи зарычал один из преследователей. – Мечтай, – ехидно отозвался его спутник. А дальше я почувствовал себя настоящим участником охоты. Причем роль жертвы доставалась мне. Свет, который сулил мне спасение в виде выхода на главную улицу, потух, когда, за долю секунды обогнав, передо мной возник оборотень и преградил путь. Сегодня явно был мой день, потому что сбоку находился проем. «Так просто меня не поймать». – Неудачник, – дразня, завопил я, показав кончик языка и на ходу сворачивая вправо. Сердце колотилось с неимоверной скоростью, а мозг в течение пятнадцати минут спасал мне жизнь, выискивая случайные ходы и лазы, благодаря которым гонка затягивалась. Петляя между огромным числом трехэтажных построек, служивших чьим-то жилищем, а в данный момент моим щитом, остановился, чтобы перевести дыхание. Облокотившись о стену, я мотал головой то вправо, то влево, ожидая в любую минуту увидеть тех людей, которых заинтересовала жизнь обычного ученика. «Бандиты? – больше в голову ничего не лезло. – И если они меня поймают, то ограбят или же... убьют...» – Аргх, – я взъерошил волосы на голове. – Не день, а отстой полный. Посторонний шум заставил меня вздрогнуть и пригнуться. Моя голова торчала из-за железного мусорного бака, который стоял возле кирпичной стены. Волк замедлил темп и перешел на шаг. Остановившись на перепутье, он принюхался и уверенно завернул в мою сторону. – Ты пахнешь так, что даже с заложенным носом, я отыщу тебя, мальчишка, – его голос был чуть хрипловат. Я лихорадочно обдумывал дальнейшие действия, от страха прижимаясь телом в металлический короб. – Что вам нуж... но от меня? – выдал я тихо и чуть заикаясь, ощущая, что руки дрожат. Существо расслышало мой вопрос. – Боишься? – звук раздался совсем рядом, что вынудило меня подскочить на месте, выдавая свое укрытие. Я снова рванул вперед, но следующий поворот оказался для меня последним. Довольно высокая решетка перегораживала дорогу. – Попался, – мужчина не торопился подходить, видя мой затравленный взгляд. «Это не конец!» Адреналин в крови зашкаливал. Глаза волка расширились от удивления, когда мои пальцы зацепились за ячейки забора, а сам я начал взбираться наверх, но обрадовался слишком рано. Почти у самой вершины, в каком-то метре от свободы, мои кисти были обхвачены жесткими белыми кнутами с обеих сторон. Резкая и мощная сила, с которой меня дернули вниз, не дала возможности покрепче ухватиться за решетку. Мое тело оказалось оторванным от нее, и я неумолимо падал вниз. Я зажмурился, предвидя столкновение с землей, которое сулило неизбежный перелом позвоночника. Но спустя долю секунды мою тушку подхватили чьи-то руки, не давая упасть до конца. – Теперь конец, – раздался серьезный тон, и в шею воткнулась игла, вводящая внутрь какую-то жидкость. – Где ты был, Дже? – волк крепко держал меня, пока я пытался вырваться. Дергающиеся попытки выглядели вялыми и слабыми. Руки отказывались слушаться, тело постепенно наливалось свинцом. – Представляешь, сидел на крыше вон того, дома, – брюнет указал на высокое семиэтажное здание, – и наблюдал за глупой псиной. – Заткнись. Я работал, а ты, видите ли, развлекался, – злобно буркнул оборотень. – Пак, в итоге я подоспел вовремя, иначе ты бы упустил такое прелестное существо, – парировал его напарник, намекая на возможную неудачу. Моей щеки коснулась теплая мягкая ладонь. Лица преступников расплывались, а мои глаза слипались под действием снотворного. Закрыв их, я расслабился, стараясь уловить суть дальнейшего разговора, превращающегося в несусветный бред. Последнее, что я понял перед потерей сознания, это то, что, возможно, меня выбросят в канаве, если боссу этих отморозков не понравлюсь я и мое странное тело. Человек до сей поры оттягивал края моей одежды и внимательно изучал кожу под ней, что-то чиркая в карманном блокноте. Мои губы немного растянулись в вымученной улыбке. «Не повезло вам, парни. Неужели кого-то заинтересует «брак»?..»