Новый год пах гарью

Джен
G
Завершён
5
автор
Размер:
55 страниц, 14 частей
Описание:
Пашка Князев смотрел на неутешительные последствия их задумки, и думал, что, на самом деле, всё не так уж и плохо - они хотя бы посмеялись. Так ведь у нас в России Новый Год и встречают - чтобы на всю жизнь запомнилось, и хорошо, если бы тусовка в памяти только осталась, а не напоминала о себе инвалидностью.
Посвящение:
Союзу Спасения, фандому, который так неожиданно ворвался в мою жизнь и смог вытащить из дыры творческого кризиса;

Авторам фандома Союза, работы которых и вдохновили меняна сей полёт авторской мысли;

Моим друзьям, для улыбок которых всё это и писалось, а также бете за терпение и неоценимую помощь.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
5 Нравится 11 Отзывы 1 В сборник Скачать

Часть VII.

Настройки текста
Примечания:
Перед чтением данной части настоятельно рекомендую послушать данные песни:
Чёрное олово - Февральская революция
Twenty One Pilots - Ode to sleep
Дни полетели с необычайной скоростью, и Стася даже порой не успевала зачеркнуть день в календарике. С появлением спектакля жизнь всех членов общества «Союз», которых, кроме Стаси-монархистки, несомненно, веке в девятнадцатом четвертовали бы, перевернулась с ног на голову. Лиза с Лёшкой у Трубецких как-то прижились, и часть ночей проводили в их доме, а часть в отеле. Аня, как и обещала, укатила обратно в Питер, однако даже после своего отъезда, Колесникова из их жизни не делась никуда — в чате всегда были фото и видеоотчеты с ее походов в магазины с целью покупки костюмов, а потом фотки с процесса подгонки их под пьесу. Чат это все с восторгом принимал и писал, какая Аня молодец, на что Колесникова, сидя под пледом где-то далеко-далеко, тепло улыбалась и смотрела на присылаемые ей в ответ фоточки Пластыря, черновики сценария и сделанные Пашей исподтишка снимки. Матюша прописался на их кухне, где они с Колей днями-ночами прорабатывали сюжет пьесы, думали над характерами и над музыкальным сопровождением. С первыми двумя пунктами у Матвея было туго, и он больше мешал, чем помогал. Коля хотел его прогнать, но тот факт, что Сухов был крайне полезен в плане музыки, да и в принципе был неплохим ассистентом, сующим под нос очередную чашку кофе и напоминающим о том, что время, вообще-то, четыре утра, что скоро Стася проснётся и Коля получит по первое число, останавливал Трубецкого. Матюша, по специальности будучи барабанщиком, оказался довольно талантливым и в сфере сочинения мелодий, которые вечером Стася проигрывала на гитаре. Трубецкая-старшая, к слову, несмотря на своё крайне предвзятое отношение к Сухову, всегда замечала, что мелодии классные и подходят очень. После данные шедевры музыкальной мысли записывались на голосовое сообщение и отправлялись на съедение общему чату. Лиза с Хелен занялись технической частью вопроса и пошли бить челом местному управляющему, Александру Николаевичу Романову, тихо посмеиваясь от того, что полный тёзка бывшего императора всероссийского управляет каким-то захолустьем. Обговорив с ним все вопросы, сошлись на том, что за концерт они денег брать не будут — не профессиональные же актёры. Из членов «Союза» протест высказала только Аня, которая возмутилась тем, что за костюмы платит она, и она рассчитывала получить какое-то возмещение потраченных средств. Колесникова, однако, успокоилась сразу после того, как оставшиеся члены общества скинулись и перевели Ане сумму на карту, решив, что действительно как-то некузяво получится, если за костюмы будет платить только она одна. В целом Александр Романов оказался человеком приятным и готовым идти на контакт, а также его, как любителя всяческого просвещения и разнообразной культуры, очень порадовала идея молодежи поставить спектакль. Он даже встретился с Никой, который, выйдя из кабинета Александра, назвал беседу «аудиенцией у Императора» и целый день не выходил из комнаты толи от перенесённой радости, то ли от перенесённого страха. В ту ночь Паша почти не спал. Была ночь на первое декабря — и что-то волшебное в ней было, хоть Князев своим технарским умом не понимал, что именно, но чувствовал скорее сердцем. Воспоминания из детства мелькали перед глазами, он помнил долгие декабрьские вечера, в которые он со своей семьёй сидел на подоконнике, пил горячий чай с лимоном, смотрел на падающий за окном снег и слушал мамины рассказы — в Норильске жили еще тогда, и после этих посиделок они шли вниз кататься на горке. Воспоминания и приятные вроде, но от ощущения того, что тогда всё было так хорошо, Паше становится тошно. Князев из кровати вылезает, идет к окну, и смотрит: снег падает медленно, как тогда, и завтра наверное покров снежный будет. Можно достать из кладовки ватрушку — он видел, она там есть — да Колю покатать. Паша думает, не в первый раз представляет: что было б, не накричи он тогда на девочку, на портфеле которой была нашивка флага Российской Империи? Ведь это встреча одна на миллион — они даже в школы разные ходили: Стася в гимназию какую-то, а Пашка в кадетский корпус. Пересечься не должны были — но пересеклись, и теперь он здесь, сидит на подоконнике коттеджа где-то в богом забытой деревне, слушает тишину и глупо улыбается воспоминаниям. — Снег, слёзы и сталь, как напутствие, и даже не жаль, — тихо тянет он строчку из песни обожаемого Стасей и Никой исполнителя, и понимает, что он действительно спокоен, впервые за несколько лет спокоен без принятого накануне Афобазола. — Ну, что же, встречай, революция!.. Вскакивает, включает свет резким движением руки, щурится — и подскакивает к столу, ищет ручку, лист, и пишет-пишет-пишет, скорее, пока мысль не ушла. Паша технарь — писать он не умеет и никогда не умел. Он грамотный — и даже очень, иногда даже Стаськины ошибки исправляет, но красиво излагать мысли, как это делают Трубецкие, Князев не мог. Сейчас он писал на чистой инициативе, на листке бумаги, даже ноутбук не включив, всё равно потом Николаше на исправление отдаст. Всё это для него казалось таким нужным, правильным, и Павел чувствовал себя так, как будто он познал смысл существования. — Скорее встречай, — шепнул он последнюю строку песни, смотря на результат своей работы и улыбаясь. *** Стасю разбудила навязчивая мысль о том, что где-то в глубине коттеджа лежит старая скрипка, на которой она когда-то давно училась играть. Вообще, Стася являлась абсолютно шаблонной дворянкой века эдак девятнадцатого — из богатой семьи, знает несколько иностранных языков, французский — на уровне родного, музицирует, волосы кудрявые, густые, и цвета смоляного. Отличало ее лишь бунтарское поведение да время, в котором она жила. Трубецкая относила себя к монархистам, но в то же время совмещала в себе и либеральное — пару раз с Пашкой на митинги вылезала, боролась за права женщин и ЛГБТ сообщества. Князев не понимал, как в ней умещается либерал и консерватор, но это было довольно весело, особенно дискуссии, которые больше на Версус походили, чем на обсуждение чего-либо за кухонным столом. Часы показывали шесть утра — вполне приемлемо для того, чтобы встать. Надев джинсы и свободную футболку, Стася спустилась из мансарды и подошла к кладовке. Открыв ее, она чихнула от пыли, включила свет и окинула взглядом весь хлам. Прикинув, насколько громким может быть поиск, Трубецкая решила, что в принципе, норм — Пашу пушечным выстрелом не разбудишь, Лиза с Лёхой чуткостью сна тоже не отличались, а Ника вообще может не ложился. Не то чтобы Стася это одобряла — она просто понимала, что у Коли работы сейчас много, он здоровый семнадцатилетний пацан, который, слава богу, университетом не связан, и пусть делает что хочет. Скрипка оказалась не так уж и далеко, и смычок долго искать не пришлось. Перехватив на кухне пару батончиков, Стася накинула куртку и вышла на крыльцо. Было очень темно, морозило, а на земле лежал снежок. Трубецкая улыбнулась, приставила инструмент к шее и прошлась смычком по струнам. Удивительно, не расстроена. Она бы могла сыграть что-то из классики, но в голове настойчиво звучала песня Twenty One Pilots, которую она когда-то пела Нике как колыбельную, при этом играя на скрипке. Коля протестовал, говорил, что уже большой для колыбельных — но под звуки проигрыша засыпал всегда. Пальцы ловко зажимали струны на шейке, и руки помнили то, как нужно водить смычком по струнам — двор наполнился звуками мелодии, въевшийся в подкорку мозга. — Why am I not scared in the morning? I don't hear those voices calling, I must have kicked them out, I must have kicked them out, — тихо пела она, прекрасно понимая, что вокальными данными не обладает. Песня казалась родной, с того момента классе в седьмом, когда она впервые услышала её, сейчас, и навсегда. Паша не спал, и, стоя перед входной дверью вместе с листами того, что он написал, слушал Стасину игру. Трубецкая упоминала, что занимается скрипкой — но услышать не приходилось, а потом она и вовсе бросила это, переключившись на гитару. Князев признал, что играет Стася действительно красиво очень — песня не знакомая, приглушённая, но пробирает почему-то. Павел открыл дверь; Стася, смотря на звёздное небо, отстранила скрипку от подбородка, и, взяв ее поперёк шейки, хриплым на морозе голосом, шептала последние слова песни. — Please tell 'em… You, have no plans for me, I will set my soul on fire, what have I become? — Оборачивается, смотрит на Пашу взглядом нечитаемым, — I’m sorry, — тихо совсем, еле слышно. Паша в замешательстве — не знает, что и сказать. Стася опережает, и, подняв уголок губ, бросает: — Чего не спишь? — А это та самая песня, которую ты в качестве колыбельной Коле играла? — Да. — Не лучший выбор для колыбельной. — Не лучший выбор меня как сестры. — Верно. — А что это у тебя? — Трубецкая указывает на бумаги в Пашиных руках. — Это? Сам не знаю, просто как будто в мозгу щелкнуло, — Князев подошёл к подруге и показал писанину. Стася пробежалась по листам глазами, её брови полезли вверх, а в глазах читалась смесь недоумения, восторга и ухмылки. — Что тебя, черт возьми, торкнуло? Идея супер, но написано отвратно. — Ну, я же не ты. — Что правда, то не ложь, Паш, да… — задумчиво тянет Трубецкая. — Нике отдашь. Уж не знаю, может в том вчерашнем энергетике что было, но это — то ли шизофренический бред, то ли самое гениальное, что когда-либо увидит сцена. ***

@svatuoi_hleb Матюша я закончил пьесу

@Mokrov Ника ей богу шесть утра @Mokrov Что, беседа с Сашей Романовым на пользу пошла?

@svatuoi_hleb Ты представить себе не можешь, как @svatuoi_hleb Я не знаю норм ли то что я написал @svatuoi_hleb Я хочу это с тобой обсудить @svatuoi_hleb Сможем встретиться?

@Mokrov Сейчас? @Mokrov И почему мне такие почести, а не Трубецкой, например? Или Князю?

@svatuoi_hleb Да, сейчас @svatuoi_hleb Я не знаю, почему, Матюш. Ты гарантировано скажешь правду @svatuoi_hleb Мне чётко знать надо, дерьмо или нет @svatuoi_hleb А ещё, с тобой спокойнее

@Mokrov А вы точно со Стасей брат и сестра @Mokrov Ладно хрен с тобой @Mokrov Встретимся у твоей калитки через пятнадцать минут *** Стасины догадки оказались верны — Ника не ложился. Он не знал, почему после беседы с градоначальником у него вдруг проснулось вдохновение, но в ту ночь пьесу он закончил. Он не знал, из-за чего это было, так же, как не знал из-за чего он действительно так быстро и безоговорочно доверился Матюше. Коля в глубине души понимал Стасино к Сухову отношение, и более того — был полностью с ним согласен, однако всё равно с Матюшей общался, и с каждым днём становился к нему ближе. Прошло чуть меньше месяца, а Ника уже мог бы назвать Матвея лучшим другом — и его пугало это. У Коли друзья были, и даже много, но лучших — никогда. Хоть Матюша и был старше на два года, Ника разницы в возрасте не видел от слова совсем, и даже чувствовал себя старше и ответственнее. Коля много думал о Матвеевом поведении. Матюша действительно был клоуном — лучшего эпитета Трубецкой так подобрать и не смог, но тот инцидент несколько лет назад летом никак покоя не давал. Николаша, как и все гуманитарии, был склонен философствовать, но всё же пришел к одному выводу — с Матвеем просто хорошо, и объяснению это не поддаётся. Выйдя из комнаты, Коля услышал приглушённые голоса, доносящиеся с кухни, и быстро пролизнул в прихожую, тихо, чтобы не заметил никто. На улице было темно. Щеки щипал морозец, и снег искрился в свете фонарей на участке и скрипел под Колиными сапогами. Выйдя с участка, Ника облокотился на калитку и выдохнул, улыбнувшись. *** С того момента, как Матвей выпустился из колледжа, по ночам он почти не спал, и поэтому на колины сообщения лишь улыбнулся и пошёл умываться. При встрече Ника пустился с места в карьер, начав увлекательный рассказ о пьесе и его планах на неё. В ходе беседы с Александром Романовым Колю похвалили не менее десяти раз, Романов сказал, что очень рад, что молодое поколение не только в интернетах сидеть может, но и еще создавать нечто прекрасное. Прочитав текстовку, Саша, конечно, поморщился, но потом решил, что так даже круче — инновации и всё такое. Сказал, что предоставит какой-то зал в местном полуразвалившемся доме культуры — не Большой Театр конечно, но, а что вы хотели? Продвинутый Романов даже показал фотки сцены на телефоне, и Коля сказал, что ситуация плачевная, но выкрутиться можно. Трубецкой говорил быстро, много, и Сухов безвозвратно утратил нить повествования уже где-то на половине рассказа, и поэтому только кивал головой, делая вид, что слушает. — Так вот, и у Романова глаза как-то по особенному горели, прикольно так, и у меня в башке щёлкнуло — точно, именно этого Каю и не хватало! И я сразу домой сорвался, дописывать. Слава богу, Стася как-то в мою комнату чайник притащила, так я постепенно несколько чашек кофе бахнул, чтобы не заснуть.… В общем, у нас чуть меньше месяца, но ничего, пьеса простая, а память у всех вроде хорошая, выучим, отрепетируем. У тебя ведь хорошая память, Матюш? — Коля резко перешёл к прямым вопросам, и Сухов стушевался, не услышав, что именно от него хотят. — Эмм… да? — потерянно отозвался Матвей, надеясь, что вопросом было не «Давай убьём человека?». — Ну вот и отлично! — Коля светился счастьем, и Матвей не мог смотреть на это без улыбки. — а знаешь? Я только что осознал, что очень голоден. — Магазины закрыты, Коль, — отметил Матвей. Николаша издал звук умирающего лебедя и трагично упал в сугроб, показывая, что без еды, он, очевидно, откинет коньки прямо здесь. — Да хорош, давай лучше поведаем всем, что ты пьесу закончил, — Сухов закатил глаза, достал телефон, быстро сфоткал Колю, пока тот не видел, и зашел в чат.

@Mokrov прикрепил (а) фото.

@deziner_veka И вам доброе утро @Mokrov Коля пьесу закончил, и похоже умер ( @deziner_veka Помянем. @Chernyxa Ура ура как круто жить! Но на самом деле можно посмотреть инфу в более проверенном источнике чем Матвей @deziner_veka Лёха удостоил чат своим сообщением. @deziner_veka Вау. @svatuoi_hleb Я жив! @Mokrov Иногда я всё еще слышу его голос… Ника убрал телефон и запустил в Матвея снежок. Хорошее утро. *** Дверь закрылась, и Стася повернула голову. — Коля ушёл, — тихо заметила она. — Да, — отозвался Паша. — Ругать будешь? — Пусть делает что хочет. Ругать буду только если сдохнет. Но в таком случае ругать буду скорее Матвея. — Думаешь Ника с ним? — С кем еще? — Верно. Князев отпил кофе и посмотрел на подругу. Растрепанные черные волосы, взгляд уставший, домашняя серо-буро-малиновая футболка с непонятным принтом, старые штаны, аутфит а-ля «выйти летом в огород собрать малину». Стася не создавала впечатления дочери богатых — Трубецкая была со своими тараканами, но абсолютно обычная, ребенок системы, от провинциала-Пашки ничем не отличающаяся. Горделивая и эмоциональная — как то так пелось в одной из бесконечных песен, которые звучали на их кухоньке, и с которыми Павел перестал бороться недели через две после своего переезда к Стасе. Сам он скрупулезностью не отличался, поэтому сидели куковали, гордые и одинокие, потому что по-другому не могли. — Паш, у меня есть идея. — На сколько гробов мне делать заказ? Человек с идеей страшен, а если этим человеком является Стася Трубецкая, то очень соболезную. Князев хорошо знал, что все мозги младших Трубецких отошли Коле, поэтому любил перестраховываться. Главное — в правильном агентстве заказ сделать, а то был уже один инцидент, когда они несколько гробиков для лягушек заказывали, но это уже совсем другая история. Стася многозначительно молчала, как будто прикидывая, сколько гробов им понадобиться, и Паша в реальности начал волноваться. — Ладно, хрен с ним, не надо. Постараюсь без жертв обойтись, — Трубецкая подмигнула, и, схватив скрипку, скрылась на втором этаже. Паша нервно сглотнул, продумывая, что можно написать в завещании. Прошёл час, за который Стася успела перекочевать на диван в гостиную, и на телефон девушки пришли уведомления о новых сообщениях в чате. Прочитав всю клоунаду, Трубецкая от души посмеялась. Ругань Коли и Матюши как минимум на сегодня отменялась точно, а голосовое сообщение от Сухова, явно записанное в процессе побега от Коли, заставляло смеяться еще сильнее. Мысленно Стася записала решение поехать сюда в список лучших её решений.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты