С разрешения ненавижу - Прикоснись ко мне дождём.

Гет
R
Завершён
3
автор
Размер:
94 страницы, 19 частей
Описание:
Тяжело бороться, когда не видишь будущего. Сложно рассказывать о прошлом, когда хочется бежать от настоящего. И так невыносимо шептать "ненавижу" когда хочется кричать "люблю".
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
3 Нравится 0 Отзывы 1 В сборник Скачать

Часть 16

Настройки текста
— Вот, держи. — Ребята на лестнице и в кухне немного замерли. В их доме почти у дверей стояла Карина. Лилия протягивала ей большую вкусную шоколадку, которую решала отдать все эти две недели с момента дня рождения девушки. — Прости, что только сейчас. С наступившим тебя. — Прости? — Нехорошо прищурилась брюнетка и резко подняла руку, Лилька дёрнулась. — Да не ссы. — Она схватила её руку, измерив со своей. — Видишь, твой кулачок по сравнению с моим… и что ты мне сделаешь? — Мне всё равно, — спокойно ответила девушка, поднимая на неё глаза. — Что ты занималась дзюдо, айкидо или чем там, но в любом случае, я и сама не хочу тебе ничего делать. — Да я вобью твои очки тебе в глаза, а рёбра… — она опустила руку ниже. — Нет! Только не по животу! — А что? Слабое место? — Усмехнулась девушка и вдруг, её взгляд замер. — Кто отец? — Проскрежетали зубы. Лиля без слов вытащила результат из-за спины. — Он. — Карина невольно отшатнулась. — Я убью тебя! — Брюнетка накинулась на неё. — Бей. — Лиля быстро составила защиту из рук, в которую попал её кулак. Было немного больно, но Скорова не обратила внимания сейчас. — Что это? — Защита. Меня мама научила. — Ты ставишь защиту против меня?! И ещё смеешь что-то… — шоколад раскололся пополам об её лицо, повиснув в упаковке. Карина кинула его на пол. — Да я от тебя мокрого места не оставлю! — Карина построила трёхэтажный мат. — Я сказала, бей. Бей сколько хочешь и куда хочешь, только не по животу! Я выдержу! Если от этого ты успокоишься и выслушаешь меня! Шоколад не взятка! — Лиля отступила назад, незаметно практически приняв стойку, так и держа скрещенные руки, только опустив их вниз и при любом её движении возвращая вверх. — Чё? Боишься? — «Это защитная реакция». — Я уже сказала, что не боюсь. Но это не важно, ты здесь, чтобы я всё объяс… нила тебе. — Она перехватила, сжав руки Лилии за спиной. — Что теперь ты сделаешь, а?! — Карина, ты занималась и знаешь, что такое берцовая кость. Если я ударю тебя по ней с ноги, тебя автоматически согнёт. — Ты! Не зли меня! Вот… не зли меня, Лиля. Я сейчас серьёзно. — Я тоже серьёзно. — Ты чё получить захотела?! На лестнице: — Я не верю. Зачем она делает это? И… я ничего не могу сделать. — Говорила Алиса в шоке. — Ну, вообще-то мы все можем, но сейчас и я могу только говорить, меня как будто заморозило. — Ответил за спиной Андрей. — Захотела, представляешь? — Лилия поймала в ответ такой же азарт в её глазах, улыбаясь Карине. — Короче! Виген мне не нужен! Это мой ребёнок и он его никогда не получит! Забирай его! Пожалуйста! Заодно и избавишь меня от назойливого внимания! Он достал меня! — Ш… Чё сказала?! Я ещё что-то делать для тебя должна?! — Да… нет же. Для себя! Не для меня, для тебя самой! Карина блин, не будь дурой! — Скорова взорвалась. — И да! Я почувствовала свободу, если ты хочешь это сказать! — Ч… ты… — Я присматривала за тобой со второго курса колледжа, уж извини! — Ч… чё? — Она невольно рассмеялась, так и заламывая руки девушки, постепенно разворачивающей к ней голову. — И мне всегда хотелось, чтобы ты была счастлива! — Так вот в чём дело было… — Алиса застыла, закрывая обречённую улыбку ладонью. — Что? Чё с тобой? Ты что плачешь, Лись? — Да не плачу я. — Виген хорошая партия для тебя! Я не стою между вами, пойми ты это! Мне это не нужно! — Слушай, — Карина стала серьёзной, позволив ей развернуться, отпустив хватку и так и держа просто одну Лилину руку. — А тебе какое дело до моего счастья? — Сама не знаю, какое. Но… просто мне было жаль тебя. — Лилия немного опустила голову. — И я старалась помогать тебе, не потому, что боюсь тебя. Не боялась даже тогда, когда мы чуть не подрались у кабинета физики. уж извини, страх ты не внушаешь. А когда злишься, вообще выглядишь очень милой, что мне даже смешно становится и смотреть на тебя охота. — С… Скорова, ты дура. — Она уже смеялась, не в силах удержаться. — Да нет, не дура… — мягко сказала, скорее сама себе Лиля. Карина посмотрела на неё. — Слушай, вот ты говоришь о моём счастье, а о своём подумала? Я не отдаю своих мужиков и тебе не советую. — Скорова удивилась. — Это был совет? — Да принимай как хочешь. Алиса впервые поняла, почему Лиле нравилась эта ненормальная девчонка. Просто так людей она никогда не выбирала. — Ты меня бесишь. — Отсмеялась Карина. — Я знаю. Ты это уже не раз говори… — её прервали как всегда. — Просто ты… вот ты… выглядишь такой жалкой! Тебя охота… — Поколотить? — Улыбнулась Скорова. — Ты всё время стараешься для других, а когда подумаешь о себе?! Это бесит! Ты вообще какая-то… всё, молчу. — «Понятно, порох кончился. В целом, сказать-то тебе нечего». — Вот чего ты улыбаешься? — Милая ты. — Вот что для тебя значит милая? Вот что это? Я милая? Я совсем не милая. Я другой раз кому-нибудь так двину, что кости потом собирать. — Карина с интересом смотрела на неё. — Не могу объяснить. — А ты попробуй. — Это… внутреннее чувство. — Тебе говоришь жалко меня? А меня не надо жалеть. Чё меня жалеть-то? — Ну у тебя ведь родители… в авиакатастрофе погибли, когда я узнала, мне было мягко говоря… — Тх, так это давно было. Я уже и не переживаю об этом. — Но ведь поначалу переживала, да и ведёшь ты себя так, чтобы защититься. — Я всегда такая! — И наверняка плачешь тоже, когда никто не видит. — Лиля резко вспомнила ту ситуацию на крыльце в день Святого Валентина и тут же мотнула головой. — Слушай, ты пойми. Я… да короче. — Короче что? — Проехали. — Лилька усмехнулась от этого про себя. — «Какое же ты чудо, всё-таки». И тут вдруг раздалось: — Мама! — Мальчик влетел в дом, маша сумкой, он вернулся со школы, — о. — Поднял шоколадку с пола. — Максим, что я тебе говорила про предметы на полу? Оставь. — О, здрасьте, тётя. — Тётя?! — Карина сменилась с лица. — Ты, сопляк! — Максим замер в полу прыжке. — Эй! Не смей оскорблять моего сына! — Лиля взорвалась. Макс тут же дёрнулся. — Держи себя в руках, Карина! — Девушка жёстко смотрела на неё. — Сына?! Да я тебе щас череп проломлю! Навсегда заткнёшься! — Андрей оглянулся, обнимая на пролёте со второго этажа брата. Серёжа выглянул из кухни, эта дамочка им уже не нравилась. — Я не собираюсь терпеть оскорбления в сторону моего ребёнка! — Ребёнка?! — Да ты сама ребёнок! Взрываешься по каждому пустяку! Что такого он сказал?! Ты бы поздоровалась так же! Ему всего восемь с половиной! Извинись сейчас же! — Чё? Ты чё правда нарываешься?! А?! — Извинись, Карина. Или думаешь, беременная, значит слабая? — Да я сейчас твоего ребёнка вместе с этим чучелом грохну и с тобой следом! — Она уже орала так, что у Лилии в ушах зазвенело. — Извинись. Я не собираюсь перекрикивать тебя. Мы не на конкурсе. Знаешь, есть такие конкурсы, где кричать надо. Вот тебе бы туда. — Слышь ты! Умная нашлась! Закрой рот, Скорова! Развонялась тут! — Замолчи сама. Я считаю до трёх и ты просишь прощения. — Раз. — Ей зажали руки. — Два. — Лиля не боясь, смотрела в тёмные глаза. — Да чё ты остановилась-то? Страшно? — Если бы… — тихо выдохнула в сторону Лилька и просто вырвала руки, отойдя. В дверях стоял, дыша, Вершинин. Он явно неплохо пробежался. — Посмотри на свою руку. — Тихо подсказала Лилия. — Виген? — Карина в шоке развернулась. — Ты с ума сошла?! У неё будет ребёнок! Лиля ушла, не обратив внимания ни на друзей, ни на Сергея, пропустившего её на кухню, лишь спустившись по стене до пола, девушка сама не знала, что должна чувствовать. Только… всё было как всегда. Пока они кричали друг на друга, она просто умоляла про себя: — «Не кричи на неё, она не виновата, что любит тебя и из-за своей ревности сделает что угодно. Прошу». Она убеждала себя: «Не нужен, не нужен, не нужен». Никто не нужен, она справится сама, убеждала до тех пор, как за приоткрытой с щелкой дверью на весь дом разнёсся звук пощёчины. — Пошла вон!!! — Виген ещё так не кричал. Он был на грани истерики, если не дальше. Слёзы текли по щекам. Лиля сама не знала, что это. С чего стала такой эмоциональной, возможно — беременность сказывается. — А ты, если ещё ра…!!! — Когда он вошёл. Заметив её слёзы, почти уснувшей уже, молодой человек остановил сам себя. Вершинин поднял Лилю на руки и отнёс в комнату, ушёл, прикрыв дверь. *** Опять этот кошмар. Он застал её с ночи. С ужасной отвратительной ночи слёз. Ей стало так больно от воспоминаний, ещё и этот липкий невыносимый сон, Лиля чувствовала себя затянутой в паутину. И которой не выбраться и паук вот-вот придёт за своей жертвой. Он стоял и ждал её посреди зала в её выпускной. Он не сказал ни слова, когда она подошла, словно откинув весь задний план друзей, внезапно обнаружив простую истину: мысли не путались. Слова текли сами и они не были солёными, даже, когда он просто поднял руку, остановившись в шаге и проведя внешней стороной такой родной и такой далёкой ладони, по её щеке. Посмотрел на ту, что была перед ним. — Знаешь, — вдруг начала она, тоже взяв его руку и медленно отпуская под его взглядом, под такую медленную, подходящую отчего-то музыку. — Ты не сумел, а я скажу тебе правду. Он перевёл свой взгляд на её глаза. Она выдохнула, потому что чувствовала поддержку друзей, стоящих за спиной. И смогла снова поднять голову, говоря ему в глаза: — Ты издевался надо мной, я ненавидела тебя. Ты испытывал меня, я терпела. Ты был рядом, и я уважала тебя. Ты исчезал, а я тянулась к тебе. — Слёзы не прекращались, сейчас, только сейчас она была иной. Она была настоящей. Ты молчал, а я тебя не понимала. Ты возвращался, я тебя прощала. Её раскалённый взгляд кричал, топил мёртвое спокойствие стали и приторной музыки. Она впервые закричала собственные мысли, задыхаясь от собственных слёз. — Ты исколол меня так сильно, как никто другой! Каждый удар… я запомнила, каждое твоё слово и действие было как доза яда, впрыскиваемого под кожу. — Она выдохнула. — Ты предавал меня, а я… тебя любила. — Я виноват. — Она видела его улыбку. И слёзы высохли. Он думал, что всё будет так, как всегда, она чувствовала это. — Да, ты виноват. И я знаю, почему ты делал это. — Лиля посмотрела ему в глаза. — И я прощаю тебя. И давно простила. Поэтому, уходи. Больше не мучь меня. И вдруг, всё начало уходить на самом деле, впервые сменяясь каким-то белым пространством, чистым, как облака в небе. Она смогла изменить этот сон. И теперь просто исчезала, словно растворяясь в толпу, глядя, как меняется его лицо, пропадая последним и в первый раз за много лет начиная чувствовать, как падают цепи, звеня об ледяной пол, больше не скользящий под ногами. Те самые, что висели на ней оковами, сейчас разбились хрупким хрусталём. И он молчал, не показав ни единой трещины. — «А мне надоело танцевать с тобой среди боли». — Ты был мне нужен. Ты правда был мне нужен! — Лиля даже не замечала, что плачет во сне, не в силах избавиться от него и открыть глаза. — Уйди… — прошептала девушка. Они стояли в ступоре уже минут пять, зайдя в её комнату через полчаса, после того, как девушка не спустилась на завтрак, заподозрив что-то. — Она плачет во сне… — только успел произнести Сергей, как их всех чуть не сшибли. — Лиля! Опять… — Виген внимательно осмотрел девушку, дотронувшись рукой до лба. И тут до Алисы дошло. — Её кошмары… — Да. — Подтвердил Вершинин. Он быстро сел рядом на край постели, осторожно согнул её, задыхающейся от слёз во сне и наяву, обнял. Блондинка поняла, что Виген уже знал, что делал. До этого Журавлёва думала, что её подруга боролась со снами, превращающимися в реальность сама, а оказывается, против одного парня ей незаметно помогал другой. — Ну тихо, тихо. — Виген, — Алиса всё-таки решилась. — Вы ведь знакомы раньше лагеря? — Серёжа дёрнулся, взгляд её ярко-синих глаз тут же метнулся в блондина. — Тот… медальон «семи морей» как называла его Лиля — в форме глаза, что она носила — твой? — Журавлёва вспоминала всё больше и больше подробностей. — И… мальчик шести лет, который не должен был никогда ходить и которого лечила Светлана Владимировна — тоже… ты? — Заткнись. Зоров… — бросил кавказец и вздохнул. — «Зоров ли?» — Но она получила свой ответ. — Да открой глаза! — Лилька так резко сделала вдох, что закашлялась. — Ты! — Она похоже была просто в ужасе. — Отстань! — Лиля оттолкнула молодого человека слабыми руками. — Дай мне стакан! — Что ты пьёшь? — Он дотянулся рукой до тумбочки, не поднимаясь, но пока не подавал ей, однако слыша молчание, — что за дрянь ты пьёшь?! Это наркотик?! — Друзья посмотрели на него, как на идиота. Вершинин вскочил, в ярости расколошматив стакан об пол. — Это обычная вода! Я держу её здесь, потому что хочу пить ночью и когда проснусь тоже! А ты разбил мой единственный стакан! Идиот! — Теперь взорвалась и Скорова. Она уже наплевала на своё состояние после кошмара. Посмотрев на лужу на полу и обняв мальчишку, запрыгнувшего на неё и такого счастливого, когда тот попробовал воду на палец с пола, лизнув, даже на это не обратила внимания, глядя застывшими глазами на руку Вигена. На ней как обычно было металлическое кольцо. Это его. Его серьга, но… на безымянном. — «Не смей приглашать меня на свадьбу, когда вы решите это. Слышишь, не смей?!» — Молча кричал её взгляд, а мысли Вигена остановились на одном и том же. — «Единственный?» — Об этом же думала и Алиса. Почему единственный? Таких стаканов в доме много, даже после той вечеринки, когда она побила половину «на счастье», но что-то то не слишком спешило приходить в их дом. Так почему единственный? — «Понятно, от мамы». — Я же сказал тебе всё выкинуть! Ты до каких пор будешь не слушать меня?! Я сказал, значит, так надо! Так и она хотела! Твоя мама!.. Новый куплю. Так будет правильно. — Буркнул кавказец. — Всё, что ты говоришь — правильно?! — Ответила в том же тоне Скорова. Виген схватил её за плечи, девушка дёрнулась. — То, что ты припёрся, что схватил меня у института, подкараулив? Что ездишь зимой с летней резиной практически с нулевым сцеплением с дорогой, и со сломанным ручником, то, что ты бросил спорт, что постоянно врёшь — правильно? Что не признаёшь своих ошибок — правильно?! — Это не мой ребёнок! — По привычке выкрикнул кавказец. Он осёкся, поймав метающие молнии взгляды буквально затылком. — Лиля… — она крепко сжала зубы, смотря на одеяло. — Ненавижу… — Макс дёрнулся. — Скорова! — Уберите… — Что? — Не разобрал из её убитого голоса Серёжа. — Выгоните, уберите — Алиса поняла, бросившись к ней. — Его отсюда, пожалуйстаааааааа! — Слёзы брызнули по уголкам глаз, но сами глаза остались сухими. Она резко провела по ним кулаком. — Это почему?! — Прорычал, нагнувшись, Виген. — Почему? Ты спрашиваешь, почему?! Да потому что ничего в этой жизни не противно мне так, как Ты! — Все замерли и перестали выставлять его за дверь, Лиля готова была биться об заклад, что никто от неё этого не ожидал, никто кроме… — Эй… — На её тишину, Андрей только ближе прижал к себе девушку. — Сорвалась… — тихо прошептала Алиса, смотря на Лилию сопереживающими и решительными глазами. — Потому что ничего, кроме страха и боли ты мне не приносишь. Страха от твоих действий, страха твоего прикосновения, страха даже от единого твоего взгляда. Страха того, что схватишь так же резко, насколько медленно отпустишь. … Боли от любого твоего касания, боли от каждого вздоха и движения. Боли до и после! Бесконечного, каждодневного кошмара, в который ты превратил мою жизнь! — Лиля… — уголок её губ подёргивался. Она не слышала голоса Сергея, и никого вокруг. Он всё так же стоял спиной ко всем, только сжималя в руке ручку двери. — Да если бы ты знал, как мне хотелось умереть. — четверо в комнате вздрогнули. — Уйти навсегда! Только бы больше никогда не видеть тебя! Не слышать ни твоего голоса, ни единого слова, ни даже звука шагов! Не дышать с тобой в одном доме, не видеть, не слышать… я бы даже никогда не знала имени Виген, не знала бы тебя! Такое чудовище, как… — похолодевшие пальцы и стальной взгляд упёрлись в её лицо, вздёрнутое резко вверх. Он стоял одним коленом на её постели. — Да я не разговариваю! Даже не подхожу, не смотрю и не думаю о тебе! — Кончай эту дешёвую комедию. — Выдохнула Лиля, отрывая взгляд от одеяла, а само это одеяло рванула на себя, в результате чего он упал на пол, на колено. — С ума сошла?! — Брюнет вскочил. -… И я знаю про рисунок, — каменным голосом выдохнула девушка, рассматривая ромбики на покрывале и непроизвольно водя по ним пальцами руки. — Не смотри на него так. Серёжа не виноват. Я видела сама. Когда делала уборку. Да. — она нервно выдохнула. — Художник из тебя тоже ни какой. Как и Ты Сам! — Дыхание обоих распространялось чем-то горячим, просто раскалённым в воздухе, по всей комнате. — Лил, Лиля, ты… — Тихий грубый голос оборвал и Алису и всех: — Заткнись. — Виген посмотрел на неё, с такой тяжестью это выдохнув. — Если ты знаешь, лучше молчи, иначе убью тебя, Лило. — И ты… — зашипела она, всё так же смотря на одеяло перед собой. — Ты назвал меня этим тупым прозвищем при нём! — Чт… да как ты смеешь, маленькая… — Если бы ты знал, как мне до глодки уже каждое утро отбиваться от твоих сонных домоганий! — Эй! Я… — Конечно, я понимаю, что это твоя привычка, но… если бы ты только чувствовал то же самое, что и я, ты бы понимал, что это такое, находиться в забвении, задыхаясь от болей, которые ничто по сравнению с тем, что накопилась за годы, причинённые тобой! Одним тобой… — оба сжали кулак, дрожащий от напряжения. — Одним единственным человеком, из-за которого не хочется даже начинать дышать вне прибора. Думаешь, почему я ещё здесь? Да как же мне хотелось остаться там, в этой тьме, где нет никого и ничего, и самое главное, нет и духу о тебе! … а ведь когда-то ты был мне очень дорог, был даже важнее этого воздуха вокруг, а теперь… теперь я на самом деле тебя ненавижу. Ненавижу так, что если бы могла, … — она заметила его злющий взгляд в пол, одновременно, такой потерянный, как мальчишка на перекрёстке. Криво улыбнулась этому. — Заткнись, … Заткнись, Лил! — Не заткнусь! Знаешь, почему я вернулась? Я услышала его голос! Не твой и кого-либо ещё, на тебя мне было плевать, его, его голос! Он звал меня, призывал остаться хоть ради кого-нибудь, и я осталась. Осталась только РАДИ НЕГО! А не ради тебя. — Пошла ты в ад! — Дверь захлопнулась. — Лиля… — Алиса протягивала к трясущейся на постели девушке руку. — Уйдите. — Мы… — начал Андрей, подавая ей стакан воды, он уже спустился в кухню и принес его, еле успел увернуться от стекла, разбитого в стену. — Убирайтесь! — Дверь закрылась, но вопреки её словам блондинка осталась в комнате, зная, что девушка, по щекам которой сейчас бессознательно текут слёзы, ничего не видит и не слышит, даже их она не ощущает. Алиса без звука, без единого писка, тихо дыша в ладонь, чтобы Лилия не почувствовала её присутствия, спустилась спиной по стене, сидя на полу, поджав ноги. Она просто ждала. Спустя полтора часа, когда Лиля свернулась в клубочек, ощущая как никогда мокрое лицо и сильную головную боль, блондинка подошла к ней, поцеловала в лоб и накрыла одеялом, схватив судорожно дёргающиеся руки под ним и крепко сжав, сидела рядом, с погасившей слёзы и медленно закапывающей в себя боль девчонкой из своего детства, Лиля сейчас вытащила перед ней ту маленькую, обиженную девочку, оставшуюся без помощи и поддежки, которую спрятала внутри своего сердца ещё в четыре года. И вырвать её оттуда оказалось под силу только одному человеку. Алиса была почти на перепутье дорог. Она была благодарна Вигену, которого хотела застрелить из охотничьего ружья Серёжи, лежащего у них в погребе. Он стоял на кухне, как и грохнулся спиной на стену и корил себя, на чём свет стоит. Но голову долго не оставляли мысли, что если бы пришёл первым, мог дождаться, когда она проснётся от кошмара, он бы сидел рядом, стирал её слёзы, а как только открыла глаза, целовал так долго, как мог, до потери дыхания! А потом сказал всего две фразы: — «Я не уйду. Я не исчезну». — Он бы смотрел на неё и улыбался, видя, как высыхают последние слёзы. — «Я же люблю тебя, глупая!» — Наверняка она бы смутилась, по самые уши зарылась в одеяло, и отведя глаза, сказала бы: — «Виген…» — А может, даже добавила. — Я тоже. И они бы зажили счастливо. Ведь у него исчезла бы потребность кричать на неё, чтобы увидеть реакцию, искать повод, чтобы воткнуться головой или носом в любимую, сотни раз покусанную шею или уснуть рядом, обняв её, просто свалив с ног. Он целовал бы её, когда он этого хочет, не придумывал глупые оправдания и она бы действительно позволяла ему всё, что только не придёт в его голову, а то ведь иногда может сказать что-то такое смущающее или так произнести его имя, что у него нет сил остаться, и он вынужден уходить, даже если очень не хотел этого. Обижаться и злиться на неё, оскорблять и унижать её — она всегда это терпит, она единственная, кто способна простить ему всё, абсолютно всё. Даже этот ужасный поступок. Виген не верил, до сих пор не мог поверить, но был так благодарен ей. Но он должен держать дистанцию, каждый раз совершая резкие и болезненные выпады. Он так любит, когда она злится, а потом так больно, когда она плачет. Он же готов на всё! Он согнул бы целый Эверест в пружину, если она этого захочет, но почему она этого не понимает?» Хотя, сам понял только недавно. Но Виген знал, так просто с ней ничего не получится. Даже если он будет говорить ей это на каждом шагу, даже если бы сказал, что это его сын, но ведь с самого начала он не признал Егора, она никогда ему не поверит. Ей нужно доказать. И он пока не знает как. Но, ведь у него ещё есть немного времени, правда? Хотя в чём-то Лиля права, лимит давно исчерпан. Его просто не осталось. Он уничтожен ими самими. — «Не говори, что это только я один во всём виноват. Тут есть и твоя заслуга». — Вершинин думал над этим, одновременно поймав глазами супер клей на одной из полок верхних шкафчиков, представил, как чинит стакан. Другой вопрос — как потом пить из этого стакана? Нет, это не подходит, да и он ведь обещал, что купит новый. Значит, то и надо сделать.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты