You set my soul alight

Университет гудел сотнями разных голосов наперебой, толпы вечно голодных, задолбаных жизнью и учёбой людей слонялись по коридорам, выспрашивая друг у друга, чего им ожидать от предстоящих зачётов и экзаменов. Воздух пропитался нервным напряжением, плавящимися мозгами и приторными духами первокурсниц. С утра до вечера это место жило и функционировало, как чёртов улей. Нильсен шёл по широкому коридору, упиваясь собственной славой, которая как арабский скакун бежала впереди него. Второгодник, хотя слишком умён и развит, богач, душа компании и звезда студенческих вписок, а так же любитель связей без обязательств. Небольшие группы юных студенток смущенно хихикали в ладошки, стыдливо отворачиваясь от наглых синих глаз главного плохиша университета. Каждый год одно и то же – сначала они бегали по углам, шептались своими стайками, представляя его в своих влажных ночных фантазиях, а затем, недолго ломаясь, преподносили себя на блюдечке с голубой каёмочкой, как дичь на банкете. И всегда это происходило под конец года, словно они так делали Нильсену внеплановый Рождественский подарок. Такой сексуальный марафон Алекса длился как минимум пару недель, до тех пор, пока на Сочельник к нему не подплывала какая-то крупная рыба, по типу Королевы прошлогоднего бала из старшей школы в Теннеси, приехавшей покорять Старый свет и получать образование в лучшем учебном заведении континента. А вместо этого лишающейся девственности самым банальным способом на первой же тусовке, вокруг пластиковых стаканчиков с дешёвым пивом, правда, с самым очаровательным парнем универа. Но в этот раз что-то пошло совершенно не так: все эти ритуальные танцы без трусиков возле его комнаты порядком ему поднадоели. Впервые Нильсену хотелось уединения и покоя. Хотя, если быть честным, абсолютным покоем назвать происходящее за дверью его спальни было невозможно. Пару недель назад он зарегистрировался на одном слишком популярном сайте для взрослых и нашёл то, что давно искал. Прямые трансляции за достаточно символические деньги, которых у него было как у дурака фантиков. Благо, шведская верфь, принадлежавшая родителям, работала исправно, принося миллионную прибыль. Вот и сейчас, своей вальяжной походкой этот хищник шагал на встречу с идеальной незнакомкой, которая заняла все его мысли и не только. Быстро преодолев путь от главного корпуса университета до общежития, Алекс торопливо взбежал по ступеням на второй этаж. Отперев дверь своей комнаты, он бросил увесистую сумку с учебниками и тетрадями на пол, стянул с себя свою фирменную голубую рубашку, надетую поверх белоснежной футболки, и небрежно кинул ту в угол, где стоял его личный сексуальный алтарь - кровать. Она знавала слишком много историй грехопадений примерных юных леди и всегда жалобно поскрипывала под очередной из них. Вернувшись к двери, запер её изнутри, для надёжности оставив ключ в замке, дабы внезапные посетители или очередная воздыхательница не помешали его свиданию вслепую. Он буквально ни разу не видел лица этой невероятно горячей нимфы, укравшей его покой и сон. Алекс готов был отдать за вид её тела любые деньги, слушать её голос с лёгкой хрипотцой и эротичным придыханием – всё, лишь бы наблюдать за ней. Он не видел её, но мог сполна наслаждаться красивой фигурой, красивой грудью, которую так и хотелось сжать в ладонях до сладостного стона, покатыми бедрами, которые ему снились вот уже несколько недель. Всё, что он знал про эту девушку, это то, что она безумно любила футболки с идиотским принтом ананасов. Или надевала их только на встречи с Нильсеном – правды он не знал, но и не пытался выпытывать. В конечном счёте, всё, что они делали – разговаривали. Всего лишь. Подолгу. Обо всём на свете. Она смеялась взахлёб над его шутками, которые почему-то давались с трудом при звуке её голоса. Будто внутри всё переворачивалось, а уверенность каким-то магическим образом улетучивалась из него, оставляя неуверенного шведского парня, который искренне пытался понравиться. Парадоксально, но ни одна девушка в реальной жизни не вызывала в нём такого урагана эмоций и безумного сексуального напряжения, которое хотелось снять исключительно в её компании. Для кого-то показалось бы дикостью платить стриммерше за разговоры, а не за эффектное эротическое представление, но Нильсен был тем ещё больным ублюдком, чьи вкусы были весьма специфичны. Они сразу же, при первом столкновении на этой небезызвестной площадке условились, что все эти «свидания» нужны больше Алексу, потому что он просто устал и хотел провести время с кем-то, кто его толком не знает, выслушает, и не будет пытаться оказаться в его постели. Он помнил их первую встречу. На девушке была лишь длинная белая майка на тонких бретелях, под которой не было белья (а это уж Алекс точно знал), и под которой манили, красноречиво выделяясь, возбужденные соски. И всё было бы неплохо, если бы на майке не красовались два улыбающихся ананаса в очках. С ней почему-то не было неловкости: было слишком просто, обыденно, легко, ненапряжно. Будто знал её целую вечность, а она – его. При каждом её появлении на экране внутри Алекса загорался какой-то до этого момента неведомый ему свет, согревая своим теплом. Ледники внутри бесчувственного Казановы таяли, стоило лишь увидеть эти кошмарные, абсолютно конченные рисунки ананасов, которые ей безбожно шли, а Алекса заставляли мысленно считать до десяти и не срываться в бездну порока, забыв обо всех уговорах. Он нетерпеливо открыл ноутбук, поудобнее усаживаясь в широком кресле. Нильсен нервно постукивал подушечками пальцев по столу, отбивая незатейливый ритм, пока браузер загружал тот самый сайт, где каждый день она ждала встречи с ним ровно в четыре часа после полудня. Вот уже несколько дней Алекс никак не мог отделаться от мысли, что эта девушка – та самая, которая нужна ему – простая, без закидонов, готовая поддержать весёлый диалог, та которая заливисто смеялась над его историями. И этот смех, будто перелив колокольчиков над дверью университетского кафетерия, ласкающий слух, заразительный, заставляющий беззаботно и от души улыбнуться в ответ. Но чисто технически, она всё же занималась проституцией, показывая себя ещё неизвестно скольким мужчинам, помимо наивного дурака Нильсена. Все эти мысли никак не хотели укладываться в стройный ряд и вызывали головную боль, от которой он мучился похлеще, чем от вынужденного воздержания. Рыжая была слишком хороша собой. Но лица-то он до сих пор не видел, и это вызывало ряд вопросов у слишком любопытного с детства шведского паренька. Его родители уже были помолвлены на последнем курсе университета, в то время, как их нерадивый отпрыск оставался на второй год дважды, и сейчас, с горем пополам закрывал оставшиеся «хвосты». А всё из-за того, что предыдущие два года отрывался на студенческих вечеринках, затем организовывал их сам, а после, перед самой сессией повстречал таинственную незнакомку, которая никак не шла из головы. — Привет, — мелодичный тихий голос ласкал слух, и Алекс расслабился, откидываясь в кресле. — Привет, я скучал, — искренне констатировал он. — А ты? — Кажется, ради десяти евро я должна сказать, что тоже скучала, — она рассмеялась, подбирая стройные ноги под себя и усаживаясь на мягком бежевом ворсистом ковре. Сегодня на ней были леопардовые короткие шортики, не скрывающие совершенно ничего из того, что приличные девушки должны были бы оставлять вдали от любопытных глаз. На уровне заинтересованного взгляда Алекса, в котором полыхало настоящее пламя, а держать руки на столе стоило ему немалых усилий, весело подпрыгивал большой ярко-розовый ананас в очках, который немного расплылся в стороны под натиском внушительного размера груди его собеседницы. — Так всё ради денег? — Нильсен бросил наигранно-обиженно. — Иногда мне кажется, что я должна доплачивать тебе за свои сеансы душевного стриптиза, — она обхватила лодыжки тонкими пальцами с алым маникюром. — Но нет, с тобой я по доброй воле, — голос звучал тихо и вкрадчиво, обволакивая своим бархатным тоном. «А я бы хотел уже увидеть настоящий стриптиз от тебя», — подумал Алекс, но в ответ лишь сдержано заявил о том, что она ему ничего не должна, если сама того не пожелает. От этого напускного благородства его вывернуло бы наизнанку, поступи так кто-то из его окружения, но сейчас, наедине с ней, Алекс говорил лишь то, что думал и считал нужным, пытаясь не обидеть и заинтересовать незнакомку. То, как она поправляла навязчиво спадающую бретельку майки, как красиво выделялись ключицы и на них ниспадала тонкая золотая цепочка с изображением знака Зодиака – лев – заставляло его сердце биться чаще, а голову терять нить разговора каждый раз, как девушка меняла положение и усаживалась поудобнее, а её грудь подпрыгивала, вторя каждому движению. — Знаешь, я так устала сегодня, меня совершенно вымотала эта неделя, — она устало погладила шею, задевая ключицы, переходя пальцами на плечи. Глядя на весьма однозначные сигналы, которые девчонка подавала ему сегодня, он нервно прочистил горло, всё ещё держа руки на столе ладонями вниз, хотя внутри разгорался ебучий китайский фейерверк. — И что ты предлагаешь? — баритон едва дрогнул, отчего Алекс скрестил руки на груди, пытаясь хоть как-то вернуть самообладание телу, которое реагировало моментально. — Я хочу расслабиться, — тонкая лямка безвольно упала с покатого плеча, повторив судьбу другой. Взгляду отрылась волшебная картина, достойная воспевания великими поэтами и художниками, но из Нильсена вырвалось только хриплое бурчание под нос: "Ну нихуя ж себе!" Девушка избавилась от майки, бросив ту рядом с собой и уселась перед камерой ноутбука, широко расставив стройные ноги в стороны, открывая потрясающий вид на себя, не оставляющий места для фантазии. Она медленно стянула ультра короткие шорты, откинув их куда-то за пределы видимости. Потянувшись чуть в сторону, достала какую-то блестящую маленькую игрушку, в которых Нильсен не слишком-то разбирался, но от предвкушения задержал дыхание, боясь даже пошевелиться, в отличие от своего заинтересованно дёрнувшегося в джинсах члена. В его комнате вдруг стало слишком душно, а голова немного закружилась от увиденного: девчонка включила угловатое нечто, походившее на бумеранг, и с тихим, едва слышным жужжанием опустила вниз, прижимая к клитору. С первым касанием она выгнулась, запрокинув голову, отчего рыжие пряди рассыпались по спине, из горла вырвался тихий стон удовольствия, а её ноги и живот заметно напряглись. Алеск был близок к тому, чтобы прямо сейчас последовать её примеру и, наконец-то, получить желанную разрядку, пусть даже от собственных рук, но он попросту не мог оторвать взгляда от извивающегося стройного тела, груди, на которой тёмными горошинами проступили возбуждённые соски, как и не смог пропустить её тихое прерывистое дыхание и еле слышные стоны. Он весь сейчас превратился в оголённый нерв, который мог лопнуть подобно мыльному пузырю, стоило лишь коснуться. Алекс сильнее прижимал к себе скрещенные руки, пытаясь не сорваться и не потерять последние крупицы самообладания при виде того, как рыжеволосая двигает бёдрами навстречу вибрирующей игрушке, приближаясь к разрядке. Понимая, что долго она не выдержит, девушка отложила вибратор, продолжив ласкать себя, раздвигая половые губы и проникая двумя пальцами, двигая ими внутрь и наружу безо всякого труда, благодаря обильной естественной смазке. Жадно выхватывая приоткрытым ртом такой нужный сейчас кислород, двигаясь навстречу собственной руке, ласкающей так нежно и так правильно, она сильнее сжималась на пальцах, срываясь на протяжные громкие стоны. Еще пара прерывистых, быстрых движений и вот она, на секунду замерев, всхлипнула, в то же мгновение расслабляясь. Грудь её вздымалась высоко и часто, а дыхание сбилось, но Нильсен чувствовал, что она улыбалась. Алекс бы тоже с радостью кончил и улыбнулся, но что-то внутри перевернулось, подталкивая к совершенно необъяснимому вопросу, который он выпалил молниеносно. — Давай увидимся? Скоро ведь Рождество, — слова вылетели из Нильсена, опережая мыслительные процессы. Он безотрывно наблюдал за её руками, которые плавно перемещались по расслабленному животу и поднимались выше, приподнимая и сдвигая аппетитную грудь. Затем незнакомка подтянула к себе майку, натягивая ту и усаживаясь по-турецки. — Это не самая лучшая идея, — она немного помедлила, прежде чем ответить, сменив позу на более собранную, выпрямив спину и заметно напрягшись всем телом. — Ведь нам весело вместе, почему бы не продолжить общение с глазу на глаз? — Алекс тоже заметно занервничал, наклонившись к столу и уперевшись локтями в твёрдую деревянную поверхность. В порыве эмоций, он не заметил, как поднял крышку ноутбука, на которой красовался зрачок камеры, чуть выше, чем этого требовало их общение и на экране девушки мигом появилось взволнованное лицо парня. Того, которого она знала всё это время. — Нильсен? Чёрт! — вырвалось из её уст, пока руки судорожно тянулись к ноутбуку, порывисто захлопывая его и прекращая трансляцию. Алекс на минуту завис в пространстве, пытаясь осознать, что только что произошло и почему пользователь с ником "pineapple"* вышла из чата. Понимание приходило болезненно медленно, но тем не менее, окатывало не хуже, чем ушат с ледяной водой. Она, без сомнения, знает его. Она назвала его по фамилии. Наверняка подобное угадать невозможно. Внутреннее чутье подсказывало, нет истошно орало о том, что она учится в этом же университете. Теперь Алекс был просто обязан найти её.