Лед под сердцем

Слэш
PG-13
Завершён
56
Размер:
42 страницы, 2 части
Описание:
AU по фильму "Чародеи". Прямо в канун Нового года на Арсения накладывают проклятие "Зимнего сердца". Теперь он не помнит, как это - любить, считая это чувство пустым и бессмысленным. И его жениху Антону предстоит расколдовать его до боя курантов, иначе Арсений не вспомнит его уже никогда.
(По заявке 4.31 с кинк-феста)
Посвящение:
Прекрасному автору заявки, Фиби)
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
56 Нравится 6 Отзывы 12 В сборник Скачать

Часть 2

Настройки текста
— Ну так, он поверил? — стоило Матвиенко вернуться с задания, как на него тут же накинулся Позов. Сережа, из чистой мести, пару минут помялся, уводя тему в другую сторону. — Дим, ты бы поверил, если бы у тебя в вагоне появился маленький бородатый человечек с кичкой на голове? Такого никакой шизофренией не оправдаешь! — Тоже верно, — вздохнул Позов, — а как он вообще из себя? Думаешь, удастся у него расколдовать нашего Арсения? — Почему-то я в нем уверен, — улыбнулся Сережа, вспоминая, как Антон смутился на вопросе о том, как сильно он любит. — Кстати, он спросил, не я ли выгнал из вагона музыкантов? Ты зачем это сделал? Нашел бы сразу Арсению коллектив, выслужился бы перед начальством. — Да ну этих музыкантов, — отмахнулся Позов. На следующий день они вдвоем с самого утра стояли на импровизированном вокзале — вытоптанной полянке с протоптанной тройкой дорогой до НУИНУ. Поезд прибыл, к всеобщему удивлению, вовремя. Антон буквально вывалился из поезда, растерянно оглядываясь по сторонам. — Так, не понял, — Позов и Матвиенко вздрогнули от голоса сзади. Батрудинов недовольно посмотрел на Антона, — а где музыканты? — А они позже приедут, — мигом сориентировался Позов, — увы, музыкальные дела. А это их… художественный руководитель. — И композитор. — Дирижер по совместительству. — Талантище! Талантище тем временем споткнулся о рельсы и чуть было не упал, прижимая к груди пухлую сумку. Дима вздохнул, надеясь на его сообразительность. — Здравствуйте, товарищ художественный руководитель ансамбля, который должен был к нам сегодня прибыть, но не смог к его большому сожалению! — Сережа кинулся к нему, заключая в объятия. Антон похлопал его по спине, все еще ничего не понимающим взглядом осматривая всех собравшихся. — Да, пройдемте! — громко крикнул Батрудинов, зазывая Шастуна на большие сани, запряженные тремя белыми конями. В санях сидела заметная фигурка в неожиданно модном для Китежграда пальто. — Только ни в коем случае не упоминай про заклятие, понял?! — Диме пришлось подпрыгнуть, чтобы прошипеть это прямо Антону в ухо. Тот сдавленно кивнул. Холодный взгляд Арсения пронзил его сердце острым шипом. — Добрый день, — хрипло произнес Антон, замирая истуканом, смотря на отстраненное, но все еще прекрасное лицо, — вы меня не помните, верно? Дима сзади попытался его ущипнуть за бок, но пальто ему не позволило сделать щипок достаточно неприятным. Хотя кусай Антона клещами, ему было бы все равно. — А должен? — Арсений поднял брови. — Должны, — стараясь скрыть горечь ответил Антон, — я, видите ли, известен в Москве. — Неужели? Тогда рад познакомиться, — Попов не встал, но протянул руку для рукопожатия. Антон мигом стащил рукавицу, пожимая ледяную ладонь. — Давайте, давайте! — поторопил всех Батрудинов, беря поводья, — и вы, Позов, Матвиенко — едите за нами! — Слушаемся! — в один голос сказали они, хватая собственную повозку с единственной лошадью. Процессия тронулась. Арсений молчал, изучающе оглядывая Антона. Тот чувствовал себя странно под его взглядом — с одной стороны было немного неуютно, но с другой это были все те же любимые глаза, пусть и покрытые коркой ледяного равнодушия. — Красиво тут у вас, — решил прервать тишину Шастун. — Вы находите? — ухмыльнулся Арсений, — по мне, пейзаж однообразен. — Но все равно красиво, — Антон вспомнил одну фразу, принадлежащую прежнему Арсу, — мы будто по листочку А4 едем! — Неплохо сказано, — Попов облокотил голову на руку, продолжая прожигать парня взглядом. — А вы сами играете на чем-нибудь? — перевел он тему. — Да, на пианино немного, — Антон решил пойти ва-банк, — а знаете, у нас в Москве есть традиция — при встрече целоваться. — Никогда о таком не слышал, — равнодушно отозвался Попов, — я придерживаюсь более традиционных взглядов на поцелуи — мой поцелуй стоит дороже простой встречи. — Уверен, он стоит всего мира, — тихо прошептал Антон, но тут его резко посетила ужасная мысль: а что если это заклятье сделало традиционным не только взгляд Арсения на поцелуи? — У нас в Москве вообще много всего ушло от привычных понятий. Представляете, кто-то решил сделать пианино с клавишами поменьше. — Зачем? — Ну, захотелось. И с людьми также, представляете! — Я вас не понимаю. Антон чертыхнулся про себя. Прежний Арсений понимал его с полуслова, ему ничего не надо было долго разжевывать. Решив больше не медлить, Шастун наконец выпалил заветное. — Ну вот я, например, люблю мужчин. Батрудинов удивленно на него обернулся. Арсений тоже был сбит с толку этим признанием. — Что ж, я, признаться, тоже не воспринимаю прекрасную половину человечества в качестве партеров, замечая лишь вторую, не менее прекрасную. Но я считаю, что слово любовь не очень подходит в данном случае. — Вы совершенно правы! — радостно сказал Антон, облегченно выдыхая, — И все-таки у вас тут очень красиво! — Как знаете, — флегматично сказал Арсений, погружаясь куда-то в свои мысли. Антон сидел как на иголках. С одной стороны хотелось коснуться — мучительно, у него даже руки зачесались. С другой стороны отпугнуть тоже не хотелось — то, что поцелуй будет делом нелегким, Шастун уже понял. Но Арсений был Арсением даже с зимой в сердце, и от этого осознания легче вообще не становилось. Его не стали размещать, сразу отвезя в институт, просто перенеся пожитки в музей. Даже полюбоваться НУИНУ не дали — Арсений шел быстро и уверено, Антону оставалось только еле за ним поспевать. Позов с Матвиенко отстали еще на дороге, и без поддержки хоть кого-то знакомого Шастуну становилось все неуютней. — Я бы хотел проверить ваши способности, — прямо заявил Арсений, стоило им зайти в большой актовый зал со стоящим там пианино, — все должно быть идеально, я надеюсь, вы это понимаете. — Разумеется, — кивнул Антон, усаживаясь за инструмент. Дверь за Батрудиновым захлопнулась, и они остались совершенно одни, отчего в груди зажегся маленький огонечек надежды. Который почти затух под чересчур серьезным и немного вызывающим взглядом Арсения. Ему было точно не до дел сердечных. — Итак, сыграйте что-нибудь. — Что конкретно? — На ваш вкус, — отмахнулся Арсений, облокачиваясь о крышку пианино. Антон поднял на него глаза, не в силах оторваться. Пальцы сами собой нащупали знакомые клавиши. Музыкальную школу он закончил уже очень давно, однако периодически практиковался в игре — настройщику бы желательно уметь сыграть что-нибудь простенькое. Антон обычно выпендривался, показывая сразу все свои умения экзаменационной композицией. То, что она была еще и романсом, только прибавляло ей плюсов. Арсений, помнится, был в восторге просто от факта игры, но нравились ему песни посовременней. Однако сейчас Шастун был слишком напряжен, и что-то другое выдать из себя вряд ли смог бы. Да и композиция была настолько затасканной, что игралась не глядя. А значит можно было без стеснения пялиться на лицо напротив. — Что это? — спросил Арсений, когда он не доиграл и двух строк. — Классика, — вздохнул Антон, — пою я не очень хорошо, к сожалению. — Ну так постарайтесь, — недовольно заметил Арсений, которому стало немного некомфортно от обожания в глазах напротив. Но проигрывать в этой дуэли взглядов он не собирался. — Я помню чудное мгновение, — Антон и не думал смотреть на клавиши, — передо мной явился ты. Как мимолетное виденье, как гений чистой красоты. Пушкин, сочиняя это стихотворение, явно на подобное не рассчитывал. Арсений тоже заметил отклонения. — Перевираете классику. — Я думаю, великие произведения должны быть для всех, — улыбнулся Шастун, закачивая играть. — Даже для таких, как мы. — Интересная точка зрения. Жаль, что ошибочная. Классика есть классика только в истинном ее обличье, — недовольно ответил Арсений, отрываясь от пианино, — а есть что-то посовременней? — Разумеется. Хм… смотрели «Бременских музыкантов?» — У меня слишком много работы, чтобы отвлекаться на какую-то ерунду, — небрежно бросил Арсений, — давайте что-то веселое, у нас бал в конце концов, а не заунывный концерт. — Ах веселое, — хмыкнул Антон, разворачиваясь к пианино. Смущение Арсения придало ему сил и уверенности. Почему он вспомнил именно «Кентавров» ему было непонятно, но выражения недоумения на лице Попова стоило и того, чтобы понадрывать горло. — Разумеется, это я исполнять на вашем балу не буду, — хихикнул Антон, довольный шалостью. — Да уж, пожалуйста, — недовольно ответил Арсений, и, не удостоив его каким-либо вердиктом, собрался покинуть помещение. — Постойте! — Шастун вскочил, не желая его так просто отпускать. Постаравшись придать голосу уверенности, он сказал, — вы упомянули, что у вас есть определенные взгляды на поцелуи. Вписываюсь в них я? — Да вы наглец! — в голосе Арсения проскользнула толика восхищения. Он даже замер у дверей, смотря куда менее равнодушно и куда более заинтересовано. — Конкретно вы — да. Все зависит от того, правдива ли ваша известность в Москве. Мне, знаете ли, чертовски надоел Китежград. Если бы вы устроили так, чтобы я сумел укрепиться в столице, тогда я бы всерьез рассмотрел вашу просьбу. — То есть за поцелуй вы требуете плату? И считаете это традиционным взглядом? Арсений ничуть не смутился. Напротив, весело ухмыльнулся, подходя к Антону на расстояние вытянутой руки. — Испокон веков одни люди превозносили любовь, чтобы умные могли нажиться за ее счет, позволяя глупцам совершать ради них всякую дурость. Под глупцами я, разумеется, имею ввиду не вас. — У вас весьма однобокое представление о мире, — разочарованно выдохнул Антон. Арсений никак не отреагировал на его реплику, продолжив. — У меня есть цель, ради достижения которой хороши все средства. А любовь? Неплохой инструмент. Влюбленные легко поддаются манипуляциям, а после страдают от них. — Тогда я не догоняю, зачем вы мне это рассказываете. — Я вас не понимаю, — честно признался Арсений, выбив этим Антона из колеи, — вашу реакцию. Мы видимся не больше часа, а вы уже предлагаете сделку за поцелуй. Поселившееся в груди отчаяние после тирады мигом улетучилось. Антон по жизни был оптимистом и готов был хвататься за любую, даже самую незначительную мелочь, чтобы откинуть грустные мысли прочь. Честность — уже маленький, но показатель. Антон был готов расцеловать всех только за это. Жаль, что целовать должны его. — И я готов на все, ради этого поцелуя! — с жаром сказал Шастун, — изменю мир, сверну горы, дам вам место в Москве. Один поцелуй, и все ваши мечты будут исполнены! — Я не выдаю авансов, — хмыкнул Попов, отходя. — Зачем вам это, Антон? — Вы абсолютно правы насчет меня, я влюблен. В вас. С первого взгляда. — Да вы шустрый, — ухмыльнулся Арсений, — вы понравились мне сразу, не буду отрицать. — Шастун был готов визжать на этом моменте, — А еще вы с вероятностью девяносто девять процентов мне совершенно бесполезны, поэтому я скажу вам откровенно — для меня любви не существует. Я считаю это явление бесполезным, только если им не пользоваться. Но если бы в мире не стало любви, я бы ничуть не расстроился. Он смотрел с легким превосходством и, будучи ниже Антона примерно на десять сантиметров, казался выше и значимей. А Шастун был готов смотреть и снизу, лишь бы просто смотреть. Потому что даже холодный, отстраненный, расчетливый, Попов зачаровывал, притягивал. — Только мне не нужен, слышишь, мне совсем не нужен мир, где мы с тобой друг другу не нужны, — пропел Антон, находя сзади нужные аккорды. Арсений непонимающе выгнул бровь. — Вы не помните эту песню, верно? — Увы, — мужчина пожал плечами, — мне пора идти, нужно еще узнать, где там остальные музыканты. Увидимся позже. — Непременно, — ответил Антон, с разочарованием смотря на уходящую фигуру. Не прошло и минуты, как в комнату влетели Позов с Матвиенко. — Я так понимаю, ничего не вышло, — разочарованно пробормотал Дима. — Он сильно изменился, — Антон опустился обратно на стул, — но знаете, что самое забавное? Даже такой, он все равно сводит меня с ума. — Да уж, просто так от него теперь поцелуй не получишь, — закатил глаза Сережа, — но ничего. У нас уже есть идея! — Можно попробовать, но… — Шастун, скептично отнесся к предложению, выслушав его, — я с ним уже успел пообщаться. Вряд ли сработает. — Как говорится, кто не пробует… — Тот не пробует, — фыркнул Антон. С музыкантами договориться оказалось трудновато, те запомнили, как их выгнали из купе ради Шастуна. Но убедить их все же получилось. Они вошли в зал, где уже все собрались. Антон, как художественный руководитель, дирижер и композитор проследовал на место среди слушающих, прямо перед Арсением. Тот даже не посмотрел в его сторону. Украдкой Шастун заметил Утяшеву, про которую уже успел узнать, что именно она виновата в нынешнем состоянии Арсения. На все его предложения пойти к ней, чтобы она сняла заклятье, Позов с Матвиенко реагировали одинаково испуганно, в два горла отговаривая его от этого. Утяшева тоже смотрела на музыкантов, не обращая внимания ни на Арсения, ни на Антона. Выступление прошло просто на ура, музыканты действительно знали, что делали. Аплодисменты были шумными и искренними. — Спасибо нашему дорогому Антону Андреевичу, без которого этого номера бы не было! — громко сказал солист. — Уважаемый Арсений Сергеевич, не согласитесь ли вы его поцеловать за наше прекрасное выступление? Все зашушукались. Он вскочил, Антон следом, с просящими глазами уставившись на него. Арсений усмехнулся, прикрыв глаза, и на мгновение показалось, что он действительно согласится. — Какое, однако, падение нравов! — недовольно пробурчал Стас, сидящий между Ляйсан и Арсением. — Перестаньте, — отмахнулась от него Утяшева. Стас легко сдался. Попов же ухмыльнулся, замирая на полпути. — Выступление было прекрасным. Поэтому я прощу вам вашу дерзость, — отчеканил он, поспешив выйти вслед за остальными. Сказав музыкантам спасибо, Арсений сбежал так быстро, что у Антона не было и шанса его догнать. — Все, я иду к вашей Утяшевой, — зло сказал он. Позов повис на его плече с одной стороны, Матвиенко с другой. Смотрелось это презабавно. — Не стоит прибегать к этому варианту! Оставим его на крайний случай! Есть еще способы. Пока тут был концерт, мы кое-что узнали. — Да, — кивнул Сережа, — Катя и Маша поработали прислугой у него вчера, пойдут работать и сегодня. Так вот, во сне Арсений все еще тебя любит! Тебе нужно лишь убедить его тогда, когда он спит. Да так, чтобы он не проснулся. — Тебе откроют дверь, мы доведем до квартиры, тебе останется только самое простое! — Вы плохо знаете Арсения, — вздохнул Антон, все же соглашаясь, даже сдерживая порыв кинуться искать его прямо сейчас.

***

Дождаться ночи было мучением, но еще большим мучением было дождаться условного сигнала от Маши с Катей. Квартира встретила его тишиной. Маша и Катя быстро указали на спальню и поспешили как можно скорее удалиться. Антон скинул верхнюю одежду и поспешил в комнату. Арсений лежал на кровати, на которую, благодаря расположению, падал лунный свет, создавая причудливые блики на его волосах. Его губы шевелились, но расслышать слова было невозможно. Сон ему не нравился — он то и дело дергался туда-сюда, сжимая и разжимая кулаки. Антон порывисто опустился на колени рядом с кроватью. — Антоша, — прошептал Арсений, — где же ты, Антош? Мне без тебя так плохо, Антош, пожалуйста, вернись. — Арс, — Антон поймал его ладонь, прижимая ее к своей щеке, — Арс, я здесь. Он замер, даже дышать перестал. Пальцы пробежались по коже, а в месте прикосновений сами собой появлялись мурашки. — Антоша, — Арсений вмиг успокоился, переставая ерзать и расплываясь в улыбке, самой прекрасной на свете по скромному мнению Шастуна, — ты тут. Я так скучаю, Антош. Если Антон думал, что ему было плохо до этого, то сейчас он осознал всю глубину своего заблуждения. Арсений выглядел таким хрупким и несчастным, цепляясь за него. Внутри клокотала ярость за то, что сделали с его возлюбленным. — Чшшш, — он коснулся все еще прохладных пальцев губами. — Я теперь никуда не уйду, обещаю. — Нет, — горько произнес Арсений, — это ведь просто сон. Стоит мне проснуться, и ты уйдешь. А я так не хочу снова тебя терять. Он нашел Антона и второй рукой, проведя по скуле, а затем зарываясь в волосы, улыбаясь все ярче. Шастун приблизился к лицу Арса, слушая его спокойное дыхание, еле сдерживаясь, чтобы не поцеловать самому. — Ты ведь мне веришь? — ласково спросил он. — Я так люблю тебя, Антоша, — шепот Арсения был все тише и тише, — я так не хочу просыпаться. — Я обещаю, что никуда не уйду и больше не оставлю. Просто поцелуй меня. — Нет, нет, ты исчезнешь, — Попов снова заволновался, сжимая ладонь сильнее, будто бы цепляясь за спасительную соломинку, — пусть будет так. Хоть во сне, самом прекрасном сне я смогу тебя увидеть. — Арс, — Антон запутался окончательно, понятия не имея, что еще сказать, чтобы наконец убедить его, — Я люблю тебя. Мы скоро поженимся, помнишь? — Конечно, — выдохнул Арсений, проводя пальцами по губам Шастуна, — и мы будем вместе навсегда. — Только поцелуй, и я больше тебя никогда не отпущу. Пожалуйста, Арс. — Антошенька, — жалостливо протянул мужчина. На мгновение Антону показалось, что он уснул окончательно, но видимо Арсений что-то решал для себя, потому что он внезапно потянулся к его лицу. Антон замер, почти не дыша. В этот момент на подоконник запрыгнул кот, сбив при этом вазу. С громким грохотом цветок разбился. Оглушительно мяукнув, виновник выскочил обратно. Арсений открыл глаза и замер, рассматривая испуганного Шастуна. Руку, вопреки этому, сжал только сильнее, видимо, испугавшись громкого звука. — Что вы тут делаете? — Арсений резко оттолкнул от себя опешившего Антона, вскакивая на кровати. — Понимаете, я просто проходил мимо, думал о вас, и вот оно как-то само получилось, — быстро затараторил Шастун. Арсений часто задышал от возмущения. — И поэтому вы ворвались в мою квартиру?! — Я просто… — Антон захлопал себя по карманам и в кофте обнаружил подарок, который он не переставая носил с собой, — хотел перед Новым годом подарить вам это! Попов, все еще в шоке от появления у себя ночью в квартире незваного гостя, заторможено схватил сверток и механически раскрыл его. — Серьезно? Носки с клубничками? — Я сам вышивал, — неловко улыбнулся Антон, вспоминая бессонные ночи. И как на него ругалась Ира, уча его держать иголку. А все потому, что прежний Арсений прыгал от радости при виде необычных носков. Этот же Арсений тоже неожиданно улыбнулся, рассматривая носки. Но стоило ему оторваться и перевести взгляд на Антона, как там тут же появился холод. — Безделица, — небрежно заявил он, отбрасывая подарок на тумбочку. — Вы не должны здесь находиться! — Простите еще раз, я просто хотел… — Меня не интересует, что вы там хотели. Я уже примерно догадываюсь! — Арсений взмахнул рукой. Антон почувствовал, как его в грудь будто бы ударило гигантским кулаком. Пальто, шапка и шарф сами собой наделись на него. А самого Шастуна начало относить от ухмыляющегося мужчины. Его несло сильным ветром в подъезде, где он встретил ту самую проклятую кошку. Выкинуло из подъезда, чуть было не сбив Позова и Матвиенко. Остановился он только на парковке. Дима с Сережей подбежали к нему. — Я так понимаю, у вас ничего не вышло? — разочарованно протянул Сережа. — К черту! — закричал Антон, — Завтра же иду к вашей Утяшевой! Пусть отменяет все к чертовой бабушке, пусть хоть что делает, но вернет мне Арса! Где она живет, я не намерен терять ни минуты! — Тише, тише, — Дима помог Антону подняться, — только хуже сделаешь! Ляйсан Альбертовна и тебя проклянет заодно, как мы Арсения расколдуем? — Да пусть только попробует! Я к ней с прокуратурой пойду! Я всю эту вашу магическую шушеру… — что бы сделал Антон со всеми чародеями, никому так и не удалось узнать. Позов, воспользовавшись магией, погрузил Шастуна в глубокий сон. — Фух, — выдохнул он, — это было сложнее, чем я думал. — И трудности наши не закончены, — вздохнул Матвиенко, помогая другу поднять Антона, — капец он тяжелый! А выглядит таким худым парнем. — И не говори, — Дима недовольно подхватил мужчину под подмышками, и два товарища потащили его обратно. Сон у Антона был беспокойный, хотя Позов и старался — он постоянно то звал Арсения, то проклинал всех и вся, грозился партией, прокуратурой, государством и кузькиной матерью. На предложение Матвиенко заткнуть ему рот шарфом, Дима ответил лишь недовольным взглядом.

***

На следующее утро Антон все равно проснулся раньше всех, наплевав на всю наложенную на него магию. К его большущему недовольству, Позова все равно пришлось дождаться — никто из сотрудников НУИНУ не хотел провожать его к кабинету директора, прослышав, что Утяшева в последнее время не в духе. Дима порывался было зайти с ним, да и Антон, наслушавшись от сотрудников всяких ужасов про Ляйсан Альбертовну, тоже был не против такой компании, однако стоило им войти в кабинет и рассказать, кто они, как Ляйсан сама выставила Позова из кабинета. — Значит, вы — жених Арсения? — спросила она с горечью в голосе. — Он самый. И я требую, чтобы вы отменили свое заклятье! — Увы, но он это заслужил, — отозвалась Утяшева, — он предал и меня, и, я так понимаю, вас. — Я не понимаю о чем вы, и мне откровенно плевать, — злость и страх за любимого придали Антону мужества, и он позволили себе повысить голос. — Я просто хочу, чтобы мой Арсений вернулся ко мне! — Но это невозможно, — грустно улыбнулась Ляйсан, — даже если вы его расколдуете, то он все равно не будет с вами. Лучше пусть все остается так, как есть. — Ну уж нет! — Антон вскочил, — я отменю это ваше заклятье, если уж вы не можете. — Это не принесет вам счастья, только разочарование, — директор тоже встала, — уверяю вас, заклятье снимать не стоит. — Значит, мне не стоит ждать от вас помощи? Что ж, я справлюсь и сам! — Попробуйте. Но не жалейте потом, — холодно ответила Утяшева, давая понять, что разговор окончен. Из кабинета Антон вылетел пулей. Нельзя было терять ни минуты. У него осталось меньше двенадцати часов, чтобы расколдовать Арсения, и мысль, что ему хотя бы не будут мешать, абсолютно делу не помогала. Позов, заметив его злой взгляд, не стал ничего спрашивать, просто сказав, что Арсений Сергеевич находится в актовом зале. Вбежав туда, Антон замер — Попов в очередной раз репетировал с музыкантами репертуар. — Опаздываете, — заметил Арсений, не оборачиваясь, — не выспались сегодня? Ночные прогулки вредят здоровому сну. — Да, я… — Потом. Репетиция закончилась быстро — прогнав программу, Попов, удовлетворившись результатом, всех отпустил. — Вы их даже не похвалили, — заметил Антон. — Пустое сотрясание воздуха, — Арсений обернулся на него. Антон лишь пожал плечами, опуская взгляд. Ему все еще было неудобно за ночной инцидент. Опустил он взгляд не зря — из-под штанов торчала красная клубничка. Арсений, заметив это, поспешил одернуть штанину. Настроение Шастуна, которое итак мотало из стороны в сторону последние сутки, снова резко сменило курс, улучшившись мгновенно. — А если я скажу вам, что вы очень красивы сегодня? И не только сегодня. Разве вам не станет чуточку радостнее? — Ммм, нет, — ухмыльнулся Арсений. — У вас потрясающие глаза, голос, который я бы слушал вечность… — У вас есть что-то еще? — Да извините. Комплименты, знаете, штука обоюдная — если они искренние, то приносят счастье обоим. Так о чем я? — Антон вздохнул, — Я хотел извиниться перед вами за то, что случилось ночью. Я, понимаете, просто гулял и думал, много думал, мечтал, очень старательно мечтал, хотел, чтобы мое заветное желание осуществилось и как-то оказался рядом с вами. Сам не понял, как. — Ну да, — Арсений скрестил руки на груди, — значит ваше желание — простой поцелуй. — Самое заветное и сокровенное! — Такие, порой, сбываются в Новогоднюю ночь, — сердце Шастуна забилось чаще на этих словах, — но не в вашем случае. Раздался разочарованный вздох. — Я настолько вам противен? — Напротив, — Арсений на миг отвел взгляд, но быстро взял себя в руки, — вы, до странного, мне непротивны. Поэтому мне бы не хотелось вас использовать. — Я готов, — упорно заявил Шастун. — Что ж, тогда… достаньте мне Волшебную Палочку, например. Сомневаюсь, что вы до Нового года обеспечите мне место в Москве, а о должности заместителя по науке я вообще молчу. — Где она находится? — серьезно спросил Антон. — Какая прыть! В кабинете Утяшевой, в ларце. Сразу заметите, он абсолютно не вписывается в интерьер. Хотя сам директорский интерьер та еще безвкусица… — Я достану её вам, — кивнул Антон, собираясь уходить. — Ляйсан крута, она не потерпит такого, — крикнул ему вдогонку Арсений, — я, конечно, совершенство и предел мечтаний, но стоит ли вам так рисковать? — Ради вас стоит. И раз уж любовь для вас — пустой звук, ничего не стоящее, глупое явление, а самое главное — цель, что ж, я готов сыграть по вашим правилам. — И вы просто так поверите мне на слово? — удивленно спросил Попов. — Да. — Вы еще глупее, чем я думал! — Я просто влюблен, — улыбнулся Антон, разводя руками. Арсений закипел. — Вы не можете быть в меня влюблены, черт возьми! Мы знакомы один день! Вы просто… — Я просто верю в чудо. И в вас, — Шастун вздохнул, — если вдруг я вам надоел, и вы больше не желаете меня видеть — скажите. Но вы разобьете мне сердце, вдребезги. Тишина, появившаяся в зале, давила. Антон уже сам пожалел о сказанных словах, опасаясь, что Попов его сейчас пошлет куда подальше и даже не почешется. Но тот молчал, о чем-то усердно думая. — Я не понимаю, — наконец растерянно прошептал Арсений. — Что именно? — Почему мне не плевать. Антон еле сдержался, чтобы не издать победный клич. Даже эти слова вызвали у него неописуемый восторг. — Так мне идти за Волшебной Палочкой? — бодро спросил он. — Идите, — кивнул, не глядя, Арсений. Антон выскочил из кабинета, ища глазами Матвиенко и Позова. Те караулили под дверью, стараясь не подходить близко, чтобы их не засекли. Рядом у стены стояла Яна, держа в руках статоскоп. Девушка отпрыгнула, покачнувшись на каблуках, но была поймана Сережей. — Это безумие, Антон! — сразу же начал Дима. — Есть ли возможность незаметно прокрасться в кабинет? Все перевели взгляд на Кошкину. — Я своей работой рисковать не буду! — девушка вырвалась из объятий Сережи, поправляя платье, — никого не пропущу! — Но ты же никому не расскажешь? — вкрадчиво спросил Матвиенко. — И это будет вся моя помощь, ясно? — Яна последний раз гордо тряхнула головой и поспешила на свое рабочее место. — Просто так в кабинет ты не проберешься, — вздохнул Дима, — и я все еще считаю, что это дурацкая идея! — Я останавливаться не буду, — твердо сказал Антон. — Можно попробовать пройти через стену, — предложил Сережа. — Да, действительно. Выкурим Ляйсан из кабинета, чтобы найти ларец много времени не понадобится. — Осталось только его научить, — Матвиенко скептично оглядел Антона. Тот выгнул бровь. — А это возможно? — Ну нужно лишь четко представить место, поверить в себя и не бояться. Можно попробовать. Ну-ка, пойдем, — Дима схватил Антона за руку и быстро потащил его в их с Сережей мастерскую. Тренировка поначалу была не самой удачной. Антон постоянно бился головой о стену, то из-за неудачных попыток, то в уже в простом отчаянии. — Я не понимаю! — воскликнул Сережа, — представляешь коридор, находишь веру в себя и телепортируешься! Ну же, ничего ведь сложного! — Наверно, он просто боится, — пожал плечами Дима, — вбегать в стену. — Ничего я не боюсь, — огрызнулся Антон, с ненавистью смотря на голубую преграду. — А между тем, уже прошел час, — заметил Сережа, — задержались мы с тренировкой. Антон, который тоже чувствовал, что время уходит, постарался собраться. «Ну же. Цель — коридор. Его я вижу четко. Вера в себя — да хоть отбавляй. И страха нету». Перед глазами пролетел образ спящего Арсения, который шептал: «Я так люблю тебя, Антош». Ради него он готов был на все. Хорошенько разбежавшись, Антон внезапно четко осознал — на этот раз получится. Стена будто бы расступилась, и Антон оказался в ближайшем коридоре. Следом, хлопнув дверью, выскочил Сережа. — Ну, теперь в кабинет директора! — объявил Антон. — Стоять! — в коридор выскочил Дима, — сначала надо выманить оттуда Утяшеву. Это тоже оказалось целым делом. Мативиенко с Позовым замутили сложный план, с несколькими мелкими проблемами, на одну из которых отвлекли Стаса, на вторую еще парочку заместителей вместе с Арсением, чтобы Ляйсан пришлось вмешаться самостоятельно. Утяшева повелась — да как можно было не повестись, если в лаборатории резко вышли из строя все машины, а чинить их некому. Казалось, она даже рада тому, что может прогуляться, а не сидеть в кабинете — Дима с Сережей застали ее за разглядыванием своего отражения в зеркале. Махнув рукой Антону, Позов повел директора в сторону лабораторий. У Антона проникнуть в кабинет получилось с первого раза, найти ларец тоже оказалось нетрудно. Хватая палочку и быстро заменяя ее похожим красным карандашом, Антон тут же исчез, загадывая переместиться к Арсению. Видимо, его желание было настолько сильно, что он перенесся в помещение, о существовании которого и не подозревал. Но Попов там был — заканчивал ликвидировать взбеленившуюся метлу. Заметив Антона, он вздрогнул. — Давно тебя не видел. Думал, ты сдался. Антон, с превосходством, достал из кармана Волшебную Палочку. Глаза Арсения увеличились от удивления. — Но… как? — растерянно спросил он. — Неважно как, важно, что она твоя, — Антон протянул ее Арсению. Тот, автоматически приняв ее, все еще недоверчиво посмотрел на парня. — Что ж, проверим. Букет цветов! В руках Антона появились трое гвоздичек, обернутых ленточкой. Арсений усмехнулся. — Ну так… — начал было Антон, но был перебит. — Речь шла о Новогодней ночи, — заметил Арсений, — сейчас еще даже не вечер. — Ладно, — разочарованно ответил Антон, — а можно узнать, зачем она тебе? — А я пока сам не знаю, — вновь честно признался Арсений, — интересно, а она может так? Хочу повыше… так стоп, надо более четко. Хочу занять должность заместителя по науке! Волшебная Палочка так не могла. Видимо, возмутясь такому неправильному использованию, она задрожала в руке, взбеленилась и выскочила прямо в приоткрытую форточку. Оба парня подскочили к окну и с ужасом уставились на сугроб, в котором исчез тонкий красный карандаш. — Так, — Арсений открыл окно полностью и собирался было выпрыгнуть, но Антон его остановил. — С ума сошел? Четвертый этаж! — Я — чародей! — И на улице минус! Скинь туда чего-нибудь большое, чтобы мы отличили сугроб и побежали! — Что?! Антон быстро стащил с себя кофту, оставаясь в одной простой рубашке и, скинув одежду в снег, поспешил к выходу. Арсений магией притянул их куртки, и через пару минут они уже оказались у огромного сугроба. Найдя едва заметную дырочку, которую проделала палочка, уходя вглубь сугроба, оба тут же начали в четыре руки ее откапывать. — Вы чего делаете? — строгий женский голос отвлек их. Попов схватил палочку и быстро спрятал ее за спину, Антон выпрямился по стойке смирно. — Мы двор решили украсить, Ляйсан Альбертовна, — ответил Арсений, мигом приведя голос в порядок, — к приезду комиссии. Расставить по периметру снеговиков, чтобы красиво было! — Ух ты! Похвально, — Ляйсан улыбнулась, — вам, Попов за это будет принесена благодарность. А вам, Антон… посмотрим. — Посмотрим, — кивнул Антон. Утяшева исчезла, отходя от окна. Стоило ей скрыться, Арсений яростно топнул ногой. — Замечательно, теперь еще и снеговиков этих делать! — А эта палочка не может? — Я с ней разорюсь! Волшебная Палочка — средство услуг, а не подарков! Сколько мне будет стоить один снеговик? — Арсений взмахнул палочкой, — Рубль! За кусок снега! Откуда такие расценки? — Вы, чародеи, вообще существа нелогичные, — буркнул Антон. — Так, ладно, — Арсений быстро взял себя в руки, — беги, принеси чем украшать — каркас я построю, чай магия на что-то да способна. Найди там какие-нибудь пуговицы, старые шарфики, морковку, палки. Короче, поройся на складе. — Хорошо, сейчас, — кивнул Антон. С поручением помогли справиться старые знакомые: Позов с Матвиенко сопроводили его в кладовку, вручили карту огромнейшего помещения набитого самым разнообразным хламом — Антон среди него заметил и старенькую Волгу, и кучку буденовок, которые были насыпаны в красиво сделанную черную и пыльную карету. Морковка, пуговицы и палки, разумеется, там нашлись. И кучка шапок ушанок, с заправленными в них шарфами. Вытащив это все на улицу, Антон с удивлением заметил, как вокруг института выстроился уже с десяток снеговиков. Вокруг сновал ветер — Арсений колдовал уверенно, скатывая снежные комы и устанавливая их друг на друга. Антон медлить не стал, принимаясь за украшение. В детстве ему всегда нравилось лепить снеговиков, во взрослом возрасте он тоже этим не гнушался. Но на пятнадцатом снеговике Антон заметил, что это дело начало его немного раздражать, а на двадцать пятом он поклялся себе, что больше в жизни к снегу не приблизиться. Клятве этой было не суждено исполниться — это была даже не половина, настолько велик был НУИНУ, как не старался Арсений ставить снеговиков подальше друг от друга. — Ну кто так криво лепит?! — раздался рядом возмущенный голос. Арсений влез под руку, перехватывая пуговицу, которой Антон хотел сделать глаз, и поправляя ее, выравнивая их на одинаковый уровень. На это дело Антон забил на снеговике восемнадцатом. Но сейчас Шастун забыл о каких-либо неудобствах совершенно — между ним и Арсением были жалкие сантиметрами, чуть наклонись и уткнешься в шею. Голую. На морозе. — Тебе не холодно? — поинтересовался Антон. — Пока колдовал, разгорячился, — отмахнулся от него Арсений, забирая себе пуговицы. — Тащи шарф. Антон, вместо этого, поправил шарф на Арсении. И шапку заодно, которая сползла с ушей. Его действия прокомментированы не были. — Угу, идем дальше, — вздохнул Арсений, тоскливо разглядывая оставшийся ровный строй снеговиков без рук, ног, лица и одежды. — Хей, — Антон тронул его за плечо. Арсений развернулся, и Шастун завис. Пока они усердно откапывали палочку, а потом Попов самолично устроил вокруг себя метель, на его ресницы и брови налип снег, делая лицо совершенно белым. Антон, как зачарованный, стащил рукавицу и неуверенно поднес к лицу палец, останавливаясь, дожидаясь разрешения. К его удивлению, Арсений молча прикрыл глаза, позволяя осторожно смахнуть с них снег. — Идем, надо успеть управиться до темноты, — он отстранился, и переключился на следующего. Так они и работали — Антон вставлял палки, морковки, шарфы да шапки, Арсений делал рот, глаза и пуговицы. — Скажи, а почему когда мы кинулись за палочкой, ты не воспользовался магией? — У меня бы ничего не получилось, — буркнул в ответ мужчина. — Но ведь ты же только что перелопатил кучу снега! Арсений? — Когда мы успели перейти на ты? — устало спросил он. — Так ты первый начал, — заметил Антон, — а что, ты против? — Да ладно уже, — махнул рукой Попов. — И все же, — Антон хохотнул собственной догадке, — да ты просто забыл! — Я бы на тебя посмотрел, если бы ты потерял разработку десятилетия! — недовольно ответил Арсений, — Хоть мне она сейчас и бесполезна, я рассчитывал, что в первый образец понапихали вообще всего, но продвижение по карьерной лестнице, видимо, не в ее компетенции.  — Уже темнеет, кстати, — как бы между делом заметил Антон. — Слово ночь тебе знакомо? Да и вообще, может я все еще тебя подставлю перед всеми. Вот что ты тогда сделаешь? — Прилипну к тебе, как банный лист. Ты сам сказал — влюбленные глупы, они исполнят любой каприз. А ты намерен меня кинуть? — Не знаю, — вздохнул Арсений, — ты не вписываешься. Вообще ни во что, ни в какие мои представления. Появляешься из ниоткуда, говоришь тут со мной, смотришь так… пронизывающе, с обожанием, но мне от этого задирать нос не хочется. Я и себя не понимаю, — он так увлекся разговором, что случайно выронил несколько пуговиц. Антон, не задумываясь, упал вниз, собирая их все и возвращая на место, не упустив возможности коснуться лишний раз. — Спасибо, — Попов слегка искривил губы в полуулыбке, — мне с тобой так странно. Как будто бы весь мир вокруг тебя переворачивается, делает невообразимый кульбит. И тепло. Понимаешь? — Понимаю, — серьезно кивнул Шастун. — А я вот нет, — Арсений недовольно на него покосился, — наверно и правда проще тебя поцеловать, чтобы ты отвязался. Но… почему-то не хочется, чтобы это было так, между делом. Я — Арсений Попов, в конце концов, поцелуй со мной должны помнить всю жизнь! — Они и помнят, — Антон ласково улыбнулся, поправляя съехавшуюся пуговицу. Арсений заторможено кивнул, переходя к следующему снеговику. — Все, осталась финишная прямая! — радостно воскликнул Шастун. — Наконец-то. Окончили они у входа. Лишь отойдя от последнего снеговика, оба поняли, насколько вымотались заниматься пусть и где-то творческой, но и довольно однообразной работой. На улице стояла темень. — Так, надо вернуть ВП. Я отвлеку Утяшеву, ты занесешь обратно, — заявил Арсений подходя ко входу. У дверей стоял Батрудинов и кого-то высматривал. — Ты чего здесь? — удивленно спросил Попов. — Ляйсан Альбертовна приказала не пускать в институт Павла Алексеевича. — отрапортовал Батрудинов. — Почему? — А я знаю? Я не спрашивал. Арсений с Антоном переглянулись, но уточнять не стали. Вернуть палочку тоже труда особого не составило — Арсений отвел директора к окну, показать результаты своих трудов, пока Антон по-тихому положил Волшебную Палочку обратно в ларец. — Все удачно? — они встретились в небольшом кабинете неподалеку от актового зала. Антон довольно кивнул. — Надеюсь, увидеть тебя на балу. В красивом костюме, — кивнул Арсений, собираясь уходить, но в дверях остановился, обернулся. — Знаешь, я тут подумал, — он поджал губы, собираясь с мыслями, — если бы существовал мир, параллельный, в котором бы все было так, как в мечтах какого-нибудь первоклашки, где все друг друга любят чисто и искренне. И я бы мог любить так же, как в дурацких сказках, то… я бы мог любить только тебя. Антон замер, оглушенный этим признанием. Арсений вновь отвел взгляд, быстро разворачиваясь к двери. — Жду тебя на балу, — бросил он напоследок, скрываясь в бесчисленных коридорах. Узнав об их уговоре, Позов с Матвиенко тут же объявили, что он обязан явиться на бал только в самом модном костюме, чтобы Арсений даже не думал передумывать. С этим возникли сложности — все наколдованное Позовым оказалось Антону мало. Но Матвиенко, позвав на помощь Катю с Машей, вкупе с волшебством Димы сумели сотворить настоящую магию — из где-то висевшего, как мешок картошки, а где-то пережимающего до следов костюма они сотворили последний писк моды, который еще и на Антоне смотрелся неплохо. А он костюмы принципиально недолюбливал. Его вели почти под руки — ноги от волнения подгибались. Но в пустом, неукрашенном зале, как Антон не старался, Арсения заметить не удавалось. На лестнице возникла Утяшева, размахивая Волшебной Палочкой перед гостями, и сгрудившейся вокруг нее комиссией. Арсения не было и среди них. — Ну где же он? — Антон начал нервничать уже серьезно. — Нужно его найти, — заявил Сережа. — Да, где он может быть? — обратился Дима к Кате с Машей. Антон неожиданно выдохнул, откидываясь на столб. — А знаете что, — расслабленно улыбнулся он, — а даже если он меня не поцелует, плевать! Придется постараться, но я почему-то уверен, что пройдет еще года четыре, и даже с зимой в сердце Арс меня не оттолкнет, а может быть даже полюбит искренне. Это ведь Арс, на него никакие заклятия не действуют нормально. — Интересное предположение, но все же его стоит найти, — Дима продолжил высматривать в разрастающейся толпе Арсения. Мимо них, опираясь на посох, прошел Дед Мороз. По крайней мере Антон бы ничуть не удивился, если бы это был настоящий, а не человек в костюме. — Эй! — окликнул Деда Мороза Сережа, — а вы чего тут? — Праздник я тут дарю, — заявил Дед Мороз знакомым Сереже и Диме голосом, — а Арсений ваш там, где елка должна появиться стоит. — Правда? — встрепенулся Антон. — Правда-правда, — хохотнул Дед Мороз и продолжил свой путь к лестнице. Ляйсан Альбертовна тем временем произнесла торжественную речь, взмахнула Волшебной Палочкой, и зал преобразился. Повсюду появились гирлянды и украшения, столы с закусками и напитками, а с потолка свисали белые конфетти. Посреди зала действительно материализовалась огромная елка. Народ немного разошелся по столам и рядом с ней Антон наконец заметил Арсения. Заметил и замер. Он тоже был в костюме — идеально отглаженная белая рубашечка, с небрежно расстегнутой верхней пуговицей, чуть сползшим вниз галстуком, черном, застегнутом лишь на одну верхнюю пуговицу пиджаке, длинных штанах, под которыми, Антон был в этом уверен, скрывались носки с вышитыми клубничками. Арсений тоже его заметил и поманил к себе пальцем. Антон, как обезьянка из Маугли, заворожено пошел, не видя никого и ничего. Арсений ухмылялся, наслаждаясь реакцией. — Что, волнуешься? — насмешливо спросил он. Антон сдавленно кивнул. — Зря. Ведь это Новогодняя ночь. Когда, если не сейчас должны исполняться самые заветные желания? Даже если они такие дурацкие, — Арсений хихикнул, приближаясь. Антон замер истуканом, не в силах сдвинуться. — Воспринимай это как подарок. И не рассчитывай на что-то большее. Поняв, что Антон сейчас даже покачать головой не может, Арс закатил глаза и поднялся на носочки, чтобы поравняться лицами, покачнулся и мягко, целомудренно поцеловал Шастуна в губы. Раздался гром, сверкнула молния, люди закричали, напуганные этим явлением. Арсений отшатнулся от парня, схвативший за грудь. Внутри как-то сразу стало тепло. Антон тут же подбежал к нему, хватая за плечи. Попов выглядел растерянным и напуганным одновременно. — Антош? — Арсений удивленно осмотрелся по сторонам. Осознание вместе с воспоминаниями пронзили его, а чувство, сдерживаемое заклятием, настолько сильное, что пробивалось даже через зиму, затопило. Сказать что-то еще он не успел — Антон порывисто сгреб его в охапку, утыкаясь носом в шею, наслаждаясь родным запахом, проводя руками по волосам, спине, чувствуя частое дыхание у себя над ухом. Арс тоже вцепился в него мертвой хваткой, не собираясь отпускать еще минимум год. — Антоша, — шептал Арсений, — я так тебя… как вообще… ты меня не слушай, я сам не знал, что нес, я… — Чшшш, — Антон улыбнулся, целуя его в макушку, — все хорошо. — Я люблю тебя, Тош, очень сильно люблю. — Я тебя тоже, — Арсений поднял голову и поцеловал уже сильнее, напористей, стремясь вернуть все то, что у него хотели забрать. Люди вокруг вежливо отворачивались, обращая внимание на закуски. — Но как? — растерянно спросила Ляйсан, наблюдая за ними с лестницы, — как это возможно?! — Это любовь, — заявил непонятно откуда взявшийся Дед Мороз. — Вы вообще кто? — Кто я? — Дед Мороз сорвал с себя бороду, оказавшись Павлом Алексеевичем, — у меня тоже есть вопрос, что ты творишь? Какого черта, Лясь?! — Ты собирался жениться, тьфу, выйти за Арсения, или… а неважно! Ты… — Да как тебе это в голову прийти могло?! — А чем ты занимался в Москве так долго, а? Небось ждал, когда твой Арсений к тебе приедет, да? А он бы к тебе в любом случае не приехал, ясно?! — Да я искал твою гимнастику в картинках! — на весь зал крикнул Паша, швыряя вниз мешок, из которого стопкой высыпались книги. Ляйсан посмотрела сначала на них, потом на людей вокруг, затем на увлеченных друг другом Арсения с Антоном, тихо пискнула, прижалась к Паше и тоже поцеловала его. — Мы поженимся сегодня же, — прошипела она. — ЗАГСы закрыты. — Значит, как только откроются! На сцену вышли музыканты, решив, что самое время, заиграв веселую мелодию. Часть людей пустились в пляс, в том числе Дима с Катей, да Сережа с Машей. Из-за угла вышла Анфиса, замучавшаяся, растрепанная, изголодавшаяся. Заветную бумажку она потеряла в одном из многочисленных коридоров НУИНУ, написав на ней послание тем, кто ее найдет. Плюнув на все бумажки, девушка уселась за стол, принявшись с двойным усердием пить и есть. Дела до нее никому не было. На весь зал закричала Ира Мягкова, объявляя, что кот-ученый наконец-то заговорил. Кот немного виновато покосился на счастливую парочку. — Потанцуем? — с улыбкой предложил Антон, когда их, замерших возле елки, начали обходить кружащиеся парочки. — Конечно, — Арсений важно выпрямился, кладя руку ему на талию. Но в глазах не было и тени серьезности, лишь веселая игривость. Поначалу они еще пытались придерживаться какой-то формы вроде как вальса, Арсений даже профессионально вел их, но в середине, когда мелодия стала повеселей, оба не выдержали и откровенно запрыгали по залу, весело обгоняя остальные парочки. Ни о какой классической дистанции речи и не шло, жалкие сантиметры казались непреодолимым расстоянием. Они почти не разговаривали — слова им сейчас были не нужны. Нужны были руки, так правильно обхватывающие талию, нужна была улыбка, чистая и светлая и очарованный взгляд напротив. — Антош, — Арсений на мгновение опустил глаза вниз и рассмеялся, — ты правда сам вышил клубнички? — Во! — продемонстрировал Антон едва заметный след на пальце от иголки. Арсений ласково чмокнул пальчик. — Ира со мной намучалась! — А мой подарок лежит дома, упакованный в сумку, — вздохнул Арсений. — Значит, придется мне дарить второй, — хмыкнул Антон, неожиданно меняя направление, ведя их в сторону елки. — Ну эй… — Все, что связано с Арсением Поповым должно проходить идеально! — пафосно заявил Антон. Арсений закатил глаза, и они оба замерли, оказываясь на том же месте, откуда уходили. — Ты выйдешь за меня? — легко спросил Антон, доставая из внутреннего кармана простенькое обручальное кольцо. Попов мягко рассмеялся. — Оно прекрасно, — Арсений осторожно взял его, осматривая со всех сторон, и надевая сразу на палец. — Ну так, какой твой ответ? — Антош, — Арсений быстро поцеловал его. — Я не понял. — Да господи, да! Антон, то ли от радости, толи по неосторожности запнулся на ровном месте и завалился на Арсения, под звонкий смех того. — Я сражен твоим ответом наповал! — Нет, у нас просто традиция, чтобы ты на меня под елкой падал! — Я тебя очень сильно люблю, — Антон и не думал вставать, — любил, люблю и буду любить, хоть какие заклятия накладывай! — Я тоже, — шепнул в ответ Арсений. Сзади раздался обратный отсчет секунд, но им было на это уже все равно.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Импровизация"

Отношение автора к критике:
Не приветствую критику, не стоит писать о недостатках моей работы.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты