Колыбельная для Агаты.

« — Мама, я боюсь! — О, нет, моя сильная девочка ничего не боится. — Нет, мама... Мне страшно! Вдруг я не смогу? — Нет никаких «вдруг». У тебя всё получится. Я верю в тебя. И ты должна верить в себя, понимаешь? — девушка лучезарно улыбается и ловит такую же улыбку, но более неуверенную и неловкую. — А теперь, отталкивайся ко мне. Давай.       Маленькая девочка насупилась: карие густые бровки сдвинулись, лоб слегка наморщился, а некогда улыбающееся личико приняло хмурый и мрачный вид. Но хозяйка ярких зелёных глаз была скорее сосредоточенной, чем недовольной. Она опустила взгляд на лёд под своими ногами и замерла в ожидании появления какого-нибудь жуткого подводного чудовища. Ей казалось, что вот-вот, как только они с мамой отвлекутся, проскользнёт под толстой коркой замерзшей воды огромный светлый глаз, а затем и блеснет оскал острых длинных зубов. Но ничего этого не происходило. Тогда девочка, усомнившись в своей догадке, всё же обращает внимание на свои серебристые коньки и под внимательным взором сжимает крохотные пальчики в кулах, часто хлопает пушистыми ресничками с капельками растаявших снежинок на них и наконец отталкивается от твёрдой поверхности под ногами. Ручки тут же вытягиваются вперёд, ожидая удара, но вместо этого всё тело погружается в родные заботливые объятия.       Маленькая мисс Нильсен смеётся, хлопает в ладоши и кричит: — Ещё! Ещё! Ещё!... »

      Харрис резко распахивает глаза, не шевелясь. Сначала расплывчатая окружающая обстановка кружит перед глазами, но с каждой секундой туман сна рассеивается, и картинка выстраивается. Агата довольно потягивается в прохладной постели, поворачивает голову и видит чуть поодаль от себя желанное одеяло, которое каким-то чудным образом за ночь так отдалилось от неё. Укрывшись им, девушка поглядывает на открытое на проветривание окно и улыбается приветственным лучикам солнца. На душе царит спокойствие.       Неожиданно девушка бросает взгляд на часы. 10:35.       

«Уже так поздно? Я так долго спала? Чёрт, надеюсь, Александр вместо меня отвёл малышку Аннет в садик?»

      Девушка прислушалась: в доме стояла гробовая тишина. Лишь собственное равномерное дыхание и шум за открытым окном разбавляли эту молчаливую симфонию.

      «Значит, ушли.»

      Тёмноволосая осмотрелась. Рядом с белоснежной кроватью стояла чёрная тумбочка. На ней покоились какие-то документы(до которых сейчас не было дела), бокал воды и рамка с фотографией. На последнем девушка задержала взгляд и потянулась за деревянным краешком обрамления. На фотографии запечатлена счастливая семья: кудрявая мисс Харрис-Нильсен в светлом винтажном платье с подносом в руках, на котором виднелись несколько стаканчиков прохладительного напитка(скорее всего, какого-нибудь домашнего лимонада), взгляд её направлен на рядом возвышающегося в простой рубашке цвета ясного неба и тёмных брюках Александра. Мужчина целиком и полностью был поглощён маленькой девочкой на его руках, не замечая камеры. А малышка в свою очередь с доверием, полагающимся каждому наивному ребёнку, глядела на своего отца и протягивала розового медведя с белым носиком, чёрными глазками-пуговками и ленточкой на шее. Вокруг семейной пары царила какая-то суета, замерли в своих позах приглашённые гости, укрытые блюдами столы, но эти трое не замечали никого. Казалось, в тот момент они находились в совершенно ином месте и не имеют с этим праздником ничего общего.       

«Помню, Алек тогда ещё подбросил Аннет над собой, улыбаясь. И она улыбалась тоже. Такой же хитрой, вредной, самодовольной улыбкой. Аннет расставляла руки пошире и(о, я уверена!) представляла себя какой-нибудь красивой птицей , пролетающей между крышами домов. Помню, я сначала подскочила к ним в порыве унять их баловство, но затем остановилась и сжала концы своего платья. Как они были похожи! Мне казалось, я даже ревновала дочку к нему из-за такой схожести. Но это была добрая, чистая ревность. Или больше восхищение.»

      Агата одёрнула себя от переполняющих голову мыслей и поднялась с кровати. Заправив постель, подошла к окну и потянула кончики лишь слегка приоткрытых штор. Видимо, Александр перед сном не заметил и не закрыл их до конца, от чего солнце и проникало в комнату раньше времени. Затем девушка наткнулась на гирлянду, которую сложно было заметить в затемнённом помещении, не приглядываясь. Тонкой нитью она проходила около потолка от начала и до конца стены, от неё исходили десять других проводов с многочисленными мелкими лампочками овальной формы. Агата улыбнулась. — А я и забыла о гирлянде здесь... Какое сегодня число? — сорвался с губ тихий вопрос в пустоту, после чего девушка развернулась к шкафу за накидкой поверх пижамы. — Теперь в ванную... быстро.       Проходя по коридору, Агата ненароком распахивала шторки и открывала на проветривание окна, но остановилась перед входом в гостиную. Она была закрыта. Прислонившись к двери, брюнетка услышала подозрительные звуки и незамедлительно повернула ручку на себя. — Что за зв...       Тут же девушка осеклась, выпучив глаза на спящего в кресле парня. Глаза были плотно прикрыты, брови сведены друг к другу, а на кончике носа, будто цепляясь за воздух, висели очки. Серая футболка очертила некоторые напряжённые мышцы хозяина, что говорило о неспокойном сне Нильсена. Одна его рука располагалась на кожаном подлокотнике, а вторая подпирала подбородок. Ноги были деловито сложены прямо на рабочем столе, в нескольких сантиметрах от включённого ноутбука и нескольких чашках. Агата бесшумно подкралась поближе и заглянула в содержимое посуды: на дне оставались пару капель крепкого кофе. — Трудоголик ты мой... — после своих слов та уловила движение на кресле и заметила, как Александр неуклюже старается убрать ноги со стола, осмотреться и понять, что его разбудило. — Тише, тише! Спи давай. — Агата?... Ты проснулась? — Как видишь. И ты тоже из-за меня. — Нет-нет, всё в порядке, я как раз собирался вставать, — собеседник прикрывает рукой зевок и потягивается. — Ну-ну, я вижу по твоему бодрому виду, как ты уже на пробежку собрался, да? - хихикает девушка и ложится поперёк прямо на любимого. — Ага, собирался изучить местные окрестности твоего тела, — парирует тот и целует в шею. — Как тебе спалось? — Я рада, что ты спросил. Казалось, я никогда так не высыпалась ещё, — Александр хмыкает, продолжая покрывать невесомыми поцелуями нежную кожу девушки, её плечи и ключицы, запрятанные под шёлковую ткань накидки. — Мне приснилось, как я впервые учила кататься на коньках Аннет.       Собеседник замирает, поднимает взгляд на Агату и внимательно рассматривает лицо той, словно ища что-то, но оно всё ускользает и ускользает от проницательных мужских глаз. Девушка непонимающе смотрит на любимого, а спустя пару секунд он молвит: — И как же тебе это привиделось? — Тебе правда хочется слушать это? Милый, ещё чуть-чуть, и требовательное мурлыканье твоего желудка заглушит наши голоса. Пойдём завтракать. — Агата... — Я невыносимая. Знаю, — брюнетка чмокает того в щёку и слезает с колен. — Что желаете на завтрак, месье?       Следующий час проходит в обычных повседневных хлопотах. Девушка сходила в душ и явно приободрилась. Теперь ни следа не осталось от сонливости. Глядя в зеркало, она вытирала последние капельки воды с тела, нежными движениями наносила крем на тело и напевала какую-то незамысловатую мелодию себе под нос. Рядом с комнатой проходил Александр, явно желающий присоединиться к водным процедурам, но получал твёрдые отказы. После этого девушка отыскала несколько любимых рубашек у молодого человека и одну погладила на работу, а вторую надела на оголённое тело. Нильсен давно перестал обращать внимание на наглого «жулика» своих вещей, потому что эту привычку искоренить было невозможно.       В скором времени на кухне аппетитно запахло свежими блинчиками. Когда уже собранный Александр сел за стол, на нём его ожидала заполненная тарелка и рядом стоящие сладкие сиропы. У плиты крутилась девушка, явно увлечённая процессом. Она доготавливала последние партии блинов, на другой конфорки поставив вариться кофе. Мужчина долго изучал её движения и не отвлекал своим присутствием, покорно дожидаясь окончания готовки, чтобы позавтракать вместе. Когда же Агата повернулась, то слегка испугалась тихого гостя и недовольно буркнула: — Ты чего сидишь тише воды, ниже травы? Стрёмно, между прочим. — Так тебя же не хотел отвлекать, мало ли прольёшь что-нибудь или поскользнёшься. — Это было один раз! — Но было же. — Теперь мне до самой старости напоминать эти случаи будешь? — девушка злобно вытягивает из тарелки один блинчик и резко кусает его, глядя на собеседника. — Мне кажется, на месте этого кусочка блина ты представила мою голову. — О, милый, тебе не кажется.       Александр улыбается, пока Агата выливает на сковородку последние остатки смеси и принимается разливать готовый кофе. Через пару минут, окончательно со всем закончив, присаживается за стол и присоединяется к трапезе. — Во сколько вернёшься домой? — невзначай спрашивает, поглаживая ручку своей кружки и вырисовывая на ней какие-то узоры. — Не могу сказать точно, Агата. Близится конец года. Необходимо дождаться всех отчётов от отделов и рассмотреть каждое из них. — Значит поздно... А мне так хотелось куда-нибудь сходить... Сейчас ведь все площади украшают, каждый магазинчик готовится к рождеству, так что...мы просто обязаны прогуляться... — Я тебе обещаю, что мы это устроим, лилла каттен, — добивая последний глоток бодрящего напитка, парень поднимается со своего места и подходит к девушке. Присев, целует в макушку. — Договорились? — Твой наглости нет предела, Александр! Задабриваешь тут своей ослепительной мордочкой, а потом как ни в чем не бывало: «ДоГоВаЛиЛиСь?» — О да. Я чертовски расчётлив. Знаю. — Слышь, милый, а если я сейчас кину вдогонку в тебя что-нибудь, рассчитаешь, в каком месте у тебя синяк появится, а? — Какая опасная девочка. Боюсь-боюсь.       Стоя у самого порога, пара так и не могла распрощаться друг с другом. Агата всё продолжала поправлять галстук на шее Александра, а он, в свою очередь, улыбался уголками губ и рассматривал сосредоточенные очертания миловидного личика. — Готово. Или лучше перевязать... Криво, мне кажется, — девушка уже было потянула за край элемента одежды, но молодой человек вовремя её остановил. — Нет. Всё идеально. Успокойся. — Хорошо... А бокс? А бокс ты с обедом взял? — Да взял, взял. Агата, ты меня на войну собираешь? — Теперь ты так заботу называешь, да? Ладно, всё, отпускаю, — девушка встаёт на носочки и тянется к губам напротив. Парень сокращает последние миллиметры между их лицами, целуя нежно, но с привычным для него напором и требовательностью. Чужие губы сминают собственные, дыхание замирает, глаза закрываются, и вот, кажется, что весь мир их вновь более не интересует. Но Александр всё же прерывает эту цепочку. Нехотя отстраняется от любимых губ и разворачивается к двери, выходя на порог дома. — Милый! — Да? — Сегодня я заберу тогда Аннет с садика, матушку свою не беспокой. Мы с малышкой как раз договаривались сходить на городской каток. А с него ты уже нас заберёшь, хорошо? — Агата...ты уверена? — В катке? О да, я уверена, она будет рада, что мы наконец сходим. Всё, иди уже. Удачи на работе.       Девушка закрывает дверь за парнем и довольно выдыхает. Впереди намечается насыщенный на события день. Конечно, она уже не может как раньше посвятить свободное время полностью себе, встретиться с друзьями, уйти за покупками до позднего вечера или засидеться в кафе с коктейлем в руке под ненавязчивые разговоры с кем-то ни о чём. Но с началом семейной жизни у неё появилось кое-что другое, более важное — семья.       Многие ей твердили, что в таком возрасте рано заводить семью, детей. Да и полученное от тётушки наследство возлагало на хрупкие плечи безмерное количество обязанностей, которые препятствовали бы развитию хоть какой-то личной жизни. Вот только Агата не привыкла действовать так, как считает мнение большинства. Стойкость, уверенность в своих действиях стали проявляться в ней так же, как некогда в повзрослевшей тётушки Аннет Харрис. Возросшая схожесть в их характерах отмечалась невооружённым глазом. И Агата решила. Решила, что пойдёт наперекор советам местных зевак и особо любопытных людей, оставляя рядом с собой только временем проверенных близких, а также давая себе возможность на простое материнское счастье. И его помог обрести Александр. Человек, который в начале их знакомства вызывал меньше всего симпатии к своей персоне; человек, не воспринимавший поначалу девушку как умную и образованную обладательницу большого наследства, а как везучую, но слабохарактерную девицу и возможную убийцу своей родственницы; человек, который смог лишь со временем принять свои чувства и свою привязанность к ней, как не простое платоническое влечение, а высокое, крепкое чувство — любовь. И сколько Агата бы не говорила о его наглости, редкой жестокости, доминантности, непокорности, но за это она его и полюбила и любит до сих пор. Она не разделяет его характер на «минусы» и «плюсы», а любит целиком и без остатка.

      «Остался всего час до выхода, а ты ещё пирог в духовку не поставила, Агата!»

      Брюнетка заканчивает с развешиванием белья, проходится взглядом по комнате и, убедившись, что уборка полностью закончена, идёт доделывать ужин. Много времени это не отняло, благо за проведённое вместе с Рейчел под одной крышей время девушка понахваталась хитростям у своей подруги и преуспела в готовке. Теперь же встаёт другой вопрос: что надеть? — Передавали, что сегодня будет тепло... Так, ладно, одену как обычно, — с этими словами хозяйка дома мчится к шкафу и, распахивая его дверцы, целенаправленно ищет любимый свитер. В комплект к синему вязаному шерстяному другу подключаются такого же цвета обтягивающие джинсы, подчеркивающие явные достоинства девичьей фигуры. Сборы заканчивают тёплые новогодние носочки и сумка, в которую девушка предусмотрительно складывает несколько детских тёплых вещей на случай похолодания.       

«Вроде бы не опаздываю... Тогда пройдусь пешочком до садика.»

      Удовлетворительно кивнув своим мыслям, Агата наматывает поверх куртки шарф, подхватывает шапку и выходит из дома, прокручивая несколько раз в скважине ключ.