Трансформеры. Драблы и пейринги

— Айронхайд?       Легкие три стука о черный капот и система тут же самостоятельно включилась, выводя из оффлайна эксперта по вооружению. Процессор еще не догонял за новыми обновлениями, отчего мех зависает на долю секунды и лишь потом замечает человека перед собой.       Издав лязг и грохот, Айронхайд трансформировался в свою настоящую киберформу, сразу же присев на пол ангара. Неотрывно смотря на нарушителя его покоя, черный мех уже собирался приструнить букашку, но вот только этой вот букашкой оказался Леннокс.       Лицо солдата было уставшим, и с времен первых встреч появились легкие изменения. Сейчас, что удивило Айронхайда было то, что солдат был одет в гражданскую одежду, хотя до этого дня ходил только в экипировке. — Чего случилось? — Прогремел многотонный робот, выпустив пар. — Чего надо?       Леннокс молчит над чем-то глубоко задумавшись, и обычно бы Айронхайд прогнал любого человека, но майор был тем, кто по пустякам не обратится. И скорее уж он один из немногих кого оружейник хоть в какой-то мере уважал и считался его мнением. Значит у Леннокса что-то важное, раз он потревожил его? — Я тут на рыбалку собирался. Не составишь компанию?       «Что?» — Тут же появился знак вопроса в процессоре.       Внутренние хронометры показывали полчетвертого ночи. ПОЛЧЕТВЕРТОГО!       А само предложение майора как-то запоздало дошли до процессора. Рыбалка. Айронхайд тут же находит по всемирной паутинке всю нужную и ненужную информацию за секунды, после чего изумленно смаргивает, надеясь, что Леннокс скорее уж не в себе. — Слушай, человек…       Если бы Леннокс только знал как вчера, точнее ранее полчетвертого гребаного часа ночи, Прайм гонял всех автоботов по руинам какого-то городишки, то вряд ли бы стал нарушать его покой. Работы было валом, а большую часть пришлось выполнять ему и Оптимусу, так как раздолбаям они довериться не могли. А потом и не заплановая проверка систем в медблоке у Рэтчета. И сейчас выходить из базы в ПОЛЧЕТВЕРТОГО ГРЕБАНОГО ЧАСА НОЧИ было последним, чего он хотел сделать. — У меня есть удочка и для тебя, — перебивает Леннокс и поставил точку в своем монологе.       И этот взгляд Леннокса почему-то добивал оружейника: усталый, измученный, с надеждой и умоляющий.       Вообще майор был умным и находчивым, когда дело касалось цели. Айронхайд сам видел как этот маленький по его меркам, и довольно рослый по человеческим, мужчина придумывал самые поворотливые планы атаки, учитывая всех и все вокруг.       Для сущей пустоты последняя попытка со стороны оружейника на отказ, в которой он скорее для себя сказал: — Я могу спугнуть всю твою добычу.       Мужчина внимательно смотрит на робота темными глазами и с какой-то слабой улыбкой ведет плечом. — Ты сольешься с ландшафтом.       «Восьмитонный черный трансформер на берегу реки с удочкой в манипуляторах конечно же сольется с ландшафтом», — так и вертелся в процессоре у оружейника. — Хорошо.       Он только что согласился на самую бредовую идею за весь свой долгий актив. Но почему-то успокаивало Айронхайда мысль о том, что это необходимо. Поведение Леннокса было слишком странным, чтобы не обратить на это внимания. Слишком странный и усталый у человека взгляд. И вроде все равно на жителей этой планеты, но сейчас приходит осознавание, что все же он привязывается. Старый дурак. Ведь знает, что сейчас противоречит самому себе. Да и кто знает, к чему бы мог привести отказ?       Место ловли оказался не так близок. Леннокс сидел за рулем черного внедорожника, включив музыку и задумчиво смотря на дорогу впереди. Айронхайд следил за окружением на наличие десептиконов и держал аудиосенсоры в остро. Но было удивительно тихо и в какой-то момент обоим казалось, что они просто едут в никуда.       До своей цели военные добрались за час езды и остановились у глубокого озера, окруженный камышами и плакучими ивами. На чистой ровной глади воды одиноко поджидала своего хозяина лодка. Рассвет здесь был волшебным и Леннокс затаив дыхание ждал его, стараясь надышаться местным воздухом, пропитанный рыбой и илом.       Достав из машины удочки, ведра и наживы, Леннокс заправил за двоих, одним глазом следя как Айронхайд рассматривает окружение.       Неудачное место, — бурчал голос в процессоре. — Из-за растительности мы не заметим приближение врагов.       Леннокс задирает штаны до колена и, сняв кроссовки, садится на берег, уже бросив леску с червячком в озеро. — Я тебе уже приготовил, — сообщает майор. — Осталось дожидаться, пока не клюнет. Ты только сразу не вытягивай, надо чтобы рыба покрепче зацепилась за крючок.       Айронхайд хмыкает и с грохотом садится рядом, так и не тронув воткнутую в землю за деревянную рукоять удочку, но все же стал ждать, пока не задергается поплавок.       Над поверхностью озера витал сгусток легкого тумана, отчего складывалось впечатление, будто это место и вправду было волшебным, но с первыми лучами рассвета туман медленно рассеивался.       А Леннокс смотря на рассвет перед собой, казалось, даже дышал через раз. И вдруг он вздрагивает, поворачивает голову в сторону собеседника и спокойным тоном произносит: — Меня часто отец вез на рыбалку. Еще с детства. Уверял, что это чисто мужское занятие… Всегда соревновались, кто больше выловит. Ни разу не выигрывал, — горько усмехается мужчина, но потом мимика на лице полностью стирается. — А со вчерашнего дня больше не выиграю.       «Умер», — догадывается Айронхайд. — «Для людей семья значит больше, чем мы считаем. Только вот, Леннокс, нам не дано знать этого. Не понять человека и все его чувства, не родившись им первоначально». — Я всегда мечтал когда-нибудь порыбачить со своим сыном. Дать советы, поговорить и так же сказать, как отец, что это мужское занятие для души, — продолжил Леннокс. — У тебя ведь девочка, — поймав паузу в его речи, вспоминает оружейник. — Да. Я не жалею, что она родилась. Она у меня чудная… — Майор тихо вздыхает. — Сара подала на развод. Я не могу забрать ее к себе, когда всегда пропадаю на заданиях, но и расставаться не хочу.       Айронхайд смолкает, не зная как ответить на это заявление. Внутри базы он часто слышал как общаются между собой солдаты и слышал, что многие в разводе так как их дома нету месяцами, не уделяют семьям внимание и еще куча причин. Путь воина — путь одиночки. — Моя семья… Мой дом рушится, — будто бы сдерживая внутренний крик, Леннокс скрипит зубами, слегка опустив голову. — Я ради нее… Чтобы защитить свою семью. Чтобы моя дочь жила с уверенностью, что папа оберегает ее, даже когда не рядом… — А под конец сказал совсем тихо. — Я боролся за мир в своем мире, в которую входил мой дом.       Если бы только Айронхайд понимал его. Трансформерам чужды чувства и нежность. Само собой они знают про долг, доверие и преданность, но это уже другое. Они не штампуют маленьких роботов, как люди делают детей ежесекундно по всему миру. Они сложнее устроены, чем люди, но в тоже время слишком примитивны в планах чувств и эмоции.       Люди умирают. Постоянно. Слишком хрупкие и не имеют ни одной броневой оболочки. Но в тоже время… В них Айронхайд порой видел больше храбрости и доблести, чем в некоторых трансформерах. Тот же самый Уитвики, который боялся того, что творилось вокруг, но все равно бежал на помощь сломя голову. Микаэла, которая пошла из-за своей любви к оболтусу спасать Оптимуса.       Ведро мужчины понемногу наполняются, а Айронхайд так же сидит на своем месте, смотря на прыгающий поплавок. — А ты? Ты за что борешься? За что ты сражаешься? — Спрашивает Леннокс.       Тяжелая и вязкая пауза. Айронхайд молчит, смотря на ровную гладь воды перед собой. Его окуляры малость тускнеют, отчего кажется, будто он думает ответить ли. Уильям уверен, что его собеседник услышал вопрос, да и осталась в воздухе какая-то задумчивость. — За то, чтобы вернуться туда, что вы зовете домом.       Кто бы не хотел вернуться домой? Лучшая дорога, та которая ведет к морю, так говорят, но мужчина знал, что дороги лучше не будет кроме той, в конце которой ждет тебя твой дом.       Все трансформеры были одиноки в той или иной мере, словно годовалые детки, которых отлучили от матери и бросили в подворотне. И ничего не оставалось, кроме как следовать за тем, кого повстречали в темноте.       Тот же Оптимус, Уильям уверен, что был напуган и растерян, когда осознал, что жизнь на Кибертроне остановилась. Столько были убиты на этой войне лишь потому, что хотели вернуться домой, но выбрали разные пути. — Оптимус приведет нас к победе, — скорее уж для себя сказал автобот. — Каждая жертва прокладывает путь домой.       А через несколько дней случилось «Чикаго». И Айронхайд стал еще одной жертвой в бесконечно долгом пути к победе домой.