Трансформеры. Драблы и пейринги

      «Скоро все изменится, друг мой. Скоро. Я хочу видеть тебя рядом, когда стану новым Праймом».        Ориону казалось, что его разорванная броня с каждым неосторожным движением вот-вот повредит внутренние механизмы. Правый манипулятор был серьезно изувечен, травмировав проводку и вызвав утечку внутренних жидкостей.       Готовясь лечить своего пациента, Ретчет смотрит на рану, ища место, где надо запаять. — Ты уже в третий раз лежишь тут, — ворчит бело-оранжевый медик. — У меня и без тебя хлопот много, так что не мог бы ты не влипать?!       Раздраженный возглас одного из лучших медработников слышать не хотелось — стыдно, но и перечить было нельзя — страшно. — Прости, Ретчет. Так уж получилось.       Фыркнув, мех приступает к своей работе. На заднем плане была слышна трансляция о взрывах в Каоне. Планета раз за разом превращалась в руины, и умирало немерено много. А будучи медиком, Ретчет не мог этого слушать. Выключив источник информации, медик снова склоняется к корпусу молодого бота. — Скоро все кончится, — будто читая его мысли, говорит Орион. — Мегатронус положит конец всему этому, когда станет Праймом. — Не доверяю я Мегатронусу, — признается Ретчет. — Из гладиатора, полагающийся на силу, Прайм не получится. — Не говори так. Ты же его не знаешь, — стал заступаться Орион за друга. — У него своеобразный характер, но если узнать его поближе, то он не плохой. Я искренне верю, что он станет Праймом. — Под свеобразным характером ты имеешь в виду то, что разрешаешь себя избивать? Такие точные и сильные удары в слабые места мог нанести только гладиатор. — Фыркает медик. — Ты ниже, меньше, легче и слабее его. Когда-нибудь это тебе аукнется. — Я сам попросил его, — говорит Орион, на что Ретчет пытливо приподнимает надбровную дугу. — Я хочу быть достаточно сильным, чтобы быть в его команде, и попросил научить меня нескольким приемам. — А если он убьет тебя? Какое оправдание ты найдешь тогда? — Он не сделает ничего подобного! — Вспылил молодой бот. — Я его знаю. — Ты знаешь его настолько, насколько он позволяет тебе знать! — Уперев манипуляторы о пояс, ворчит Ретчет. — Он уже потушил немало искр, как гладиатор. К тому же он с Каона. Там другая обстановка, не та, что в Иаконе. И приходится выживать любыми способами. Это значит, что твой «невинный» и всегда «праведный» Мегатронус предаст всех и каждого, когда ему будет это удобно. И ты — не исключение, Орион. — Мы говорили про это, — не сдавался архивист. — Ему приходилось делать это, пусть сам и не хотел. Все ради равенства Каона и Иакона, Ретчет. И он обязательно все изменит.        Но этого не произошло. В зале заседания Орион был уверен, что сейчас Мегатронус скажет тоже самое, что он говорил ему, но… Орион оказался лишь пешкой, всего лишь дроном, привязанный нитьями к когтям Мегатронуса. И, не веря тому, что слышит, Орион стал заступаться за то, что Мегатронус готов был повергнуть в небытие. Их спор слышал Сенат. Их истинные лица увидел весь Кибертрон. И Орион тоже… смог увидеть, кем является его друг на самом деле. Видеть, как неистовствует серый мех, горя алыми окулярами, не получив титул Прайма, грозя уничтожить каждого, Орион не мог поверить, что был так слеп и легко обманут сладкими речами.       В тот цикл архивист Орион умер. И этого он сам никогда не забудет.        Титул Прайма досталось тому, кто был искреннен и честен, он достался Ориону. Это было честью, но никакая радость не отдавалась в искре. Он не знал, куда податься и что сделать, чтобы унять разочарование, боль и тоску. Ему было плохо. Плохо было по-настоящему. И эта боль была другой. Не такой, которую можно было залатать, а настоящей пустотой внутри. Ему нужно было лекарство, чтобы излечить искру, поэтому первым, к кому он пришёл, был Ретчет.       Он встретил его как обычно, даже не поздоровавшись. Оптимус присел на койку и посмотрел на медика с мольбой о помощи. — Ты был прав, — голос теперь у Оптимус изменился — стал грубее и увереннее. — Во всем был прав. -… — Его последователи рычали в мою сторону, желая растерзать, бросали камни в меня… А он стоял вместе с ними, смотря на меня с такой ненавистью, даже не пытаясь оправдаться, — ослабленным голосом говорил новый Прайм. — Зачем мне этот… титул? — Посмотрел на свои руки бот. — Это ошибка. -… — Я скажу им, что не достоин быть Праймом. Можно и другими способами помочь Кибертрону, будучи обычным архивистом.       Лишь сейчас выражение фейсплейта Ретчета изменилось. Сжав кулак, медик не так уж сильно, но и достаточно ощутимо ударил по фейсплейту нового Прайма. — Угх! — Прохрипел Оптимус, держась за лицевые пластины и с непониманием смотря на медика. — Ч-что ты… — Может быть Сенат и ошибся, а, может, нет. Плевать. Ты можешь сколько угодно ныть и скулить о гладиаторе, но! — Серьезным и даже холодным тоном говорит Ретчет. — Если ты сдашься добровольно и без боя, Орион, то я буду первым, кто кинет в тебя камень.       Светло-синие окуляры расширяются в удивлении, но никакие слова не приходили в процессор. Сам же Ретчет, стоя спиной к нему, разбирал инструменты для дезинфекции.       И прошел уже не первый год, не одно столетие и даже не два и не три, а куда и куда больше времени. Орион стал Оптимусом, уже позабыв какого это быть неуверенным ботом и зависимым от чужих слов. Он стал сильнее и мудрее. Не сразу разумеется, а со временем.       Когда не оставалось сил идти вперед, а тьма уже подкрадывалась в Искру, чтобы поработить его светлый разум, он всегда вспоминал слова тогда еще молодого медика, и находил в себе крупицы силы, чтобы, даже если и не идти, то уж точто не падать.        И все вокруг изменилось напрочь: мир, в котором он живет, его окружение, взгляды, он сам. Но одно осталось неизменным… — Шлак тебя дери, Оптимус! Ты можешь не подставляться под удары?! Знаешь ведь, что это опасно, а ты у нас вообще один! Хочешь этих раздолбаев на меня повесить?! Да болт тебе! Умри мне тут ещё!       … Это его старый и ворчливый друг, который всегда был рядом, не прося ничего взамен, поддерживая и протягивая руку, когда казалось, что никто уже не поможет.       Легкая виноватая улыбка трогает фейсплейт Прайма: — Прости, Ретчет. Так уж получилось…