Трансформеры. Драблы и пейринги

      Видя, что стало с миром, как бы отреагировали первые из тринадцати Праймов?       Оптимус часто задавался этим вопросом, когда оставался один на один со своими мыслями. Ему предстала великая честь, став Праймом, но вместе с ним свалилась непосильная ответственность. И порой ему не хватало того, кто бы наставил его, показал дорогу в темноте, дал бы совет, как учитель. Вот бы встретить хоть одного из Первых и поговорить.       Иногда он задавал вопрос Матрице Лидерства, но, увы, не всегда получал ответа. Когда мир рушился перед ногами, когда в руках умирал товарищ; когда предавали те, за которых готов был умереть; когда разочаровывался был бы хоть кто-то, кто дал подсказку.       Но он последний. — Вот черт. Ну и кровище.       Солдаты морщатся, смотря на реку крови, источником которого была мертвая стая волков, с которых были сняты шкуры.       Очередное задание. Статус автоботов был неопределен до поры до времени, а вот десептиконы, оставшиеся от их кучки, не отдыхали. И, получив сигнал об их местоположении, дали приказ о ликвидации фиолетовозначных. Автоботы не друзья, но пока еще не враги. — Браконьеры, — хмыкает Уильям Леннокс.       Автоботы немного морщатся, когда проходят по окровавленной местности, стараясь не наступить на лужу. И когда солдаты уже пошли дальше, позади послышался шелест, на что команда Прайма тут же выставили оружие наготове.       Секунда.       Вторая.       Оптимус поднимает раскрытую ладонь, останавливая автоботов и всматривается в столбы деревьев. Солдаты тоже опускают ружья, когда видят черные волчьи лапы, делающий круг вокруг них, изучая двуногих существ с далека, сверкая темно-синими глазами. Лишь Эппс, перекинув оружие на спину, подходит ближе, но волк уходит. Афроамериканец замечает тушку крупного оленя, которого притащил этот волк с темной шерстью и переводит взгляд на мертвую стаю, состоящая из пяти-шести особей, с которых были содраны шкуры. — Эппс, — зовет майор. — Идем. Он не нападет. — Пока вожак был на охоте браконьеры уничтожили стаю, — говорит афроамериканец и рука сжимается в кулак. — Каково же быть последним…       Автоботы прокладывают путь дальше, где-то нагибаясь, а где-то перепрыгивая. Сигнал то появлялся, то исчезал. И стоило ли идти туда вообще, после того, что люди наделали? Их предавали. Но есть ли выбор? Они разбросаны по миру. Более не имеют крова и надеются лишь на своего Лидера, на своего вожака. — Привал, ребята, — сообщает Уильям. — Холодает. Зажгите костер и отсиживайте свои задницы здесь. Один автобот и один человек идет на разведку. С первыми лучами солнца двигаем дальше.       Оптимус считает своих ребят по головам, отдав приказ. Все были уставшими, энергона мало, лучше не тратить на пустяки. Все держатся кучкой, и лишь Бамблби с одним солдатом готовится к просмотрю местности, как вдруг…       Волчьи вой. Скрипучий. Долгий. Протяжный. Казалось, что даже ветер утих на какое-то время, а листья деревьев перестали шелестеть, сострадая в минутном молчании.       Оптимус замирает, вслушиваясь в протяжный вой, пропитанный страданием и тоской. Солдаты тоже на какое-то время молчат, отчего вой продлился эхом в темном лесу. — Это вожак, — осторожно нарушает тишину Эппс. — Скорее всего он единственный, кто остался из всей стаи.       Автоботы, не предавшись этому никакого значения, садятся вокруг выбранной местности, чтобы держать периметр. Лишь Оптимус стоял так, будто его пригвоздили, смотря в глубь леса. Его голубые окуляры горели ярче костра, что развели солдаты, и во всей темноте в дали, он был единственным, кто видел там того, кто сегодня познал боль потери.       На каменном возвышении стоял черный волк, смотря из глубины леса в ярко-синие огни в далеке. Волчья пасть была в шрамах от давних сражении; одно ухо было растерзано; когти на передних лапах отсутствовал в нескольких местах, а взгляд темно-синих глаз был непоколебим и спокоен, но так измучен и одинок.       Последний из своей стаи. Единственный, кто остался в живых. — Оптимус?       Лидер автоботов, мигнув оптикой, смотрит на обратившегося к нему Бабмлби. Желтый разведчик стоял по правую его руку, непонимающе то поднимая, то опуская антенны на шлеме. — Ты там что-то увидел? — Спрашивает Шершень.       Оптимус снова переводит взгляд в сторону леса, но на том каменном возвышении он не находит никого. — Нет.       Лидер автоботов переводит взгляд ярких окуляров на своих ребят, которые о чем-то вели беседу, потом вспоминает растерзанную стаю волков, и взгляд вожака, который всматривался в него сквозь темноту.       Вожак без стаи никто.       Лидер без последователей пустое место.       И тут же вспоминается вопрос, который задал Эппс в пустоту: «Каково же быть последним?»       Каково же это быть последним из Праймов? Каково же быть последними из своего вида?        Оптимус не хотел бы произносить это вслух.