instantly

      Экипаж начинает потрясывать чуть сильнее, когда он съезжает с мостовой на просёлочную дорогу. Чем дальше их увозит от города, тем реже встречаются в округе жилые островки, отдавая власть поначалу редкому лесочку, который с каждым преодолённым километром становится гуще и гуще. Ему слегка не по себе от переплетения широких ветвей и ощущения, что чаща готова поглотить его и только и ждёт того, чтобы он поддался её пугающему зову, вышел из экипажа и пропал навсегда. Он отворачивается от окна и задёргивает шторку, прячась от этого странного наваждения. Не хватало ещё заработать психическое расстройство от вида леса, как будто ему недостаточно тех постыдных проблем, ради которых пришлось покинуть родное имение.       Его единственное желание — покончить со всем этим как можно скорее, быть тем единственным, не имеющим дара к магии, из всего своего рода очень унизительно. Оба, и мать, и отец, довольно сильные колдуны, а уж младшая сестра и совсем вундеркинд, она не перестаёт совершенствоваться с момента своего первого выброса магической энергии, когда ей едва ли исполнился год. Он же… Его родители ждали и ждали, когда это произойдёт и с ним, лестно было то, что даже десятки лет спустя они не потеряли надежду и не отвернулись от него, ведь иметь сына без магических способностей, ничтоже (Артём морщится, он ненавидит это слово), для такой богатой на колдовские способности семьи — это чуть ли не прямая дорога к разрушению. Именно поэтому практически все свои двадцать восемь лет жизни Артём провёл, скрывая от чужих глаз свою нерасположенность к такому обычному умению как чёртова магия, к счастью, большое имение в отдалении от магической Москвы, в котором он проводит практически всё своё время, значительно облегчало ему задачу.       За своими тяжёлыми мыслями он не сразу замечает, что экипаж замедлил ход. Перед тем, как снова отодвинуть занавеску и выглянуть в окно, Артём вдыхает полной грудью. Вид небольшого двухэтажного домика, выложенного тёмным камнем, часть его стены скрывается за вьющимися виноградными лозами, тянущимися до самой крыши, покрытой бордовой черепицей, соседствующего с пугающим тёмным лесом, поражает его. Он открывает дверь сам, не дожидаясь Михаила, ступает на усыпанную мелким гравием дорожку и оглядывается вокруг себя. Лес неожиданно не такой тёмный и густой, сквозь ветви высоких дубов и елей проникает яркое солнце, освещая лучами покрытые изумрудным мхом стволы и землю, и того первобытного страха уже нет. Артём снова поворачивается к дому, приглядываясь внимательнее, он выглядит вполне себе… мило, словно картинка из детской книги иностранных сказок, которую он любил листать в совсем юном возрасте — невысокий плетёный забор вокруг, уходящий куда-то за дом, виднеющаяся за ним лужайка, усыпанная мелкими красными маргаритками, и неидеально ровная, оттого и очаровательная, дорожка, выложенная большими плоскими камнями, ведущая прямо к порогу. Артём хмурится в непонимании, это не совсем то, что он представлял, когда узнал, куда, а точнее к кому, отправляется, пугающий лес куда больше подходил образу, вырисовавшемуся в его голове. Но приятно было осознавать, что хоть что-то из того, что он напредставлял себе оказалось верным — плотное, будто наэлектризовавшее всё вокруг ощущение магии.       Снова сделав глубокий вдох полной грудью, чувствуя, как его немного ведёт от свежего воздуха и магии, Артём делает первый шаг в сторону невысокой калитки вслед за своим багажом, который, перелетев через ограждение, плывёт ко входу в дом, направленный туда Михаилом. Возле калитки он останавливается, не сразу решаясь коснуться железных прутьев, оборачивается к камердинеру их семьи, чтобы поблагодарить его за опустившийся у порога багаж и попрощаться, затем всё-таки толкает железную дверцу, которая открывается с едва различимым скрипом, и уже чуть более уверенно шагает к дому. Чему быть, тому не миновать.       Внутри всё нервно сжимается, когда Артём коротко стучит костяшками пальцев по двери, и спустя несколько мгновений она открывается сама по себе, позволяя ему переступить через порог, что он и делает, прервавшись лишь для того, чтобы уцепить оба своих чемодана за ручки.       — Эм… Здравствуйте? — громко говорит он в пустоту коридора перед ним — безликое небольшое пространство, обшитое деревом, с закрытой дверью, скрывающей за собой неизвестно что, и прямоугольной аркой, сквозь которую видно лестницу, очевидно ведущую на второй этаж, — Кто-нибудь дома?       Глупый вопрос, Артём знает, не будь здесь никого, дверь вряд ли бы открылась и пропустила его внутрь, но такая тишина не может не напрягать, последнее чего бы ему хотелось — это стоять в коридоре в ожидании отсутствующего хозяина, потому что направиться в одиночестве исследовать чужой дом ему просто-напросто не позволит воспитание и рамки приличия.       Очередные за сегодня душевные терзания прекращает вспышка двух огоньков у подножья лестницы, Артём даже вздрагивает от неожиданности и чуть не роняет чемоданы, за ручки которых продолжает хвататься, как за спасительные соломинки, он не сразу понимает, что за ним, чуть прищурившись, наблюдают два оранжевых кошачьих глаза. Артём читал о таком явлении, но никогда и предположить не мог о том, что это не сказки, что волшебник может принимать форму животного. Это удивительно, поразительно, это… страшно, потому что кошачьи глаза опасно сужаются, как перед прыжком на жертву, и до его слуха доносится угрожающее шипение, что он успел натворить такого, что умудрился так разгневать хозяина дома?       — Здравствуйте?.. Я… — слова застревают в горле, что вообще говорят в таких ситуациях?       — Здравствуй, — раздаётся вполне себе человеческий и даже молодой голос со стороны лестницы, заставляя Артёма тут же почувствовать себя полнейшим идиотом, потому что в его поле зрения возникает стройная мужская фигура, а кот, подхваченный на руки, тут же забывает о своих агрессивных настроениях и ластится к настоящему хозяину дома, — Артемий, я так понимаю, — говорит он, наконец, выходя на свет и позволяя Артёму, который даже забыл расстроиться из-за того, что снова оказался не прав, когда представлял себе образ своего новоиспечённого учителя, рассмотреть себя. Перед ним не древний, седой старец, чьё лицо испещрено морщинами, скорее всё в точности до наоборот, Игорь Акинфеев — молодой, совсем молодой, примерно одного возраста с ним самим, может, чуть старше, или даже младше (этого Артёму, если честно, не хотелось бы, жизнь в тени одарённой младшей сестры всегда больно колола где-то в районе груди, именно поэтому перспектива того, что волшебник, у которого он будет обучаться, и редкие легенды о котором время от времени ошарашивают магическую Москву, может оказаться младше него самого колет ещё больнее), он одет в простые чёрные брюки и белоснежную рубашку, расстёгнутую на пару верхних пуговиц и с закатанными до локтей рукавами, Артём неожиданно чувствует себя разодетым в своём простом дорожном костюме, а дурацкий шейный платок давит, как удавка, его взгляд цепляется за тонкую талию, и что-то мелькает у него на задворках сознания, но он не успевает понять, что это, потому что, наконец, добирается в своём изучении до лица, скользнув взглядом по острой линии челюсти, покрытой лёгкой щетиной, и чуть вьющимся волосам, и в конечном итоге замирает, поражённый глубиной карих глаз, словно именно они и являются источником всей магии, кружащей в атмосфере дома.       — Артём. Называй… те? — Игорь покачивает головой, отвечая на его (не)заданный вопрос, — Называй меня Артём, никто не зовёт меня Артемием. К счастью.       Артём широко улыбается, когда замечает, как уголки губ Игоря дёргаются после его последней реплики. Да, он не очень-то уж и счастлив из-за событий, приведших его в этот дом, но ведь вины Игоря в этом нет, поэтому он будет только счастлив от того, что время, которое ему суждено провести здесь, будет наполнено не равнодушным нейтралитетом, а чем-то напоминающим дружбу.       — Хорошо, Артём, — говорит Игорь, раскатывая на языке каждую гласную в его имени, — Добро пожаловать, и прошу прощения за кота, у него ужасные манеры, и он не слишком жалует… — Игорь замолкает, на мгновение задумавшись, — Он не жалует вообще никого, кроме меня, по какой-то причине.       — Понял, принял и обещаю держаться подальше от него, если он пообещает то же самое, — отвечает Артём, взглянув на всё ещё с подозрением рассматривающего его кота, при этом расслабленно распластавшегося на руках гладящего его Игоря.       — Ладно, думаю, пришло время закончить со знакомством, давай покажу тебе твою комнату, — Игорь обводит его взглядом с головы до ног и словно впервые замечает чемоданы, которые Артём продолжает сжимать в руках, — Так много вещей? Не сказал бы, что все они тебе пригодятся здесь, но не мне судить, конечно.       — Нет, я… — Артём запинается и тоже опускает взгляд на свою ношу, — в одном все мои книги по магии, я не знал, какие нужны, поэтому взял все, — признаётся он, дёрнув чемоданом, оттягивающим руку своей тяжестью, он сам не знает, почему не опустил его на пол, наверное, так всё-таки спокойнее.       — Что ж, зря тащил, они нам не понадобятся, — и, на мгновение оторвав руку от лоснящейся чёрной шёрстки кота, Игорь взмахивает ею, и чемодан самолично высвобождается из артёмовой хватки и плавно плывёт к той самой закрытой двери, которая открывается, стоит книгам оказаться рядом, а затем скрывается за ней, — Это кладовка, там им самое место.       Артём переводит ошалелый взгляд с захлопнувшейся двери на своего новоиспечённого учителя.       — Ты… только что… без слов? Как?       Теперь губы Игоря окончательно растягиваются в небольшой ухмылке.       — Да, и я научился этому без помощи книг, и ты сможешь, обещаю.       Артёму ничего не остаётся, кроме как в неверии смотреть на Игоря — его глаза словно стали ещё глубже, и до Артёма, наконец, доходит, почему голову так кружит, в своём имении или выезжая в город он ощущал витающую в воздухе магию, но она была спокойной, словно прирученной, здесь же, в этом доме, от этого человека, исходила совершенно другая магия — древняя, сильная, необузданная, и Артём, со своими напрочь отсутствующими магическими способностями, ещё никогда в жизни не чувствовал себя настолько маленьким и бессильным.       И естественно, очевидно для того, чтобы окончательно добить ошарашенного Артёма, Игорь с ленцой взмахивает рукой, теперь и второй чемодан беспрекословно высвобождается из его хватки и послушно начинает движение в сторону арки за спиной Игоря.       — Ну, не стой столбом, иди за чемоданом, он остановится у твоей комнаты. Ты, наверное, привык к другому, но уж извини, чем богаты, предложить ничего другого не могу. Ужин в семь, — и, снова улыбнувшись лишь уголками губ, Игорь разворачивается на сто восемьдесят градусов, проходит арку и скрывается где-то за её углом.       Артём ещё пару мгновений смотрит ему вслед широко распахнутыми глазами, пока не спохватывается, понимая, что его чемодан преодолел уже большую часть лестничного пролёта, и срывается следом, краем сознания заметив ещё несколько точно таких же проходных арок в комнате с лестницей, одна из которых вела в кухню, другие Артём рассматривать не стал, боясь потерять из виду свои вещи.       На втором этаже он обнаруживает себя в небольшом уютном помещении со стоящим у окна на вид мягким креслом и небольшим столиком рядом, стены завешаны полками с книгами, очевидно немагическими, Игорь ясно дал понять, что не сильно их жалует, но проверит свою догадку Артём позже, сейчас он боится пропустить за какой из трёх дверей скроется его чемодан, заглядывать потом в каждую не очень хочется, нет, ему, конечно, любопытно, что там, но это в первую очередь, некультурно, его совершенно не так воспитывали, да и Игорь может не оценить, если он будет совать свой нос туда, куда не следует.       Дверь, в самом дальнем углу по правую от него сторону, открывается, пропуская внутрь чемодан, Артём спешит следом и переступает порог как раз в тот момент, как его вещи плавно опускаются у подножья небольшой двуспальной кровати. Он закрывает за собой дверь и оглядывается: комната небольшая, да, его спальня в имении больше в разы, но ему никогда не нужно было столько места, здесь же есть всё необходимое: кровать, гардероб для вещей, письменный стол у окна и обтянутый бархатистой на вид тканью стул рядом, и небольшой туалетный столик с зеркалом у одной стены. Что же, Игорю придётся попридержать свои комментарии по поводу того, что Артём будет недоволен своим временным местом обитания, его всё очень даже устраивает.       Он подходит к столу, чтобы заглянуть в окно, его вид выходит на покрытую гравием дорогу, по которой он ранее приехал сюда, и лес, подглядеть, что же находится на заднем дворе дома, пока нет возможности. Артём достаёт из кармана часы и проверяет время, до ужина два с половиной часа, времени для того, чтобы разобрать, к слову, немногочисленные вещи и развесить их в гардеробе предостаточно, возможно, удастся и вздремнуть, чтобы хоть немного избавиться от узла в спине, образовавшегося от тряски в дороге и нескольких часов сидения на одном месте.       Стоит его голове коснуться подушки, пахнущей чем-то свежим, напоминающим воздух после грозы, как его сознание отключается. Когда он снова открывает глаза, выспавшимся он себя совершенно не чувствует, хотя за окном уже сумерки, а часы, оставленные рядом, показывают восьмой час вечера. С губ непроизвольно срываются слова, непозволительные для человека из воспитанной семьи, но сейчас не до манер, Артём натягивает благоразумно снятый перед сном пиджак, пряча под ним измятую рубашку, кое-как приглаживает растрепавшиеся волосы и вылетает из комнаты, сбегая по лестнице и топая слишком громко.       — Прошу прощения, я… я не хотел, уснул, я… — частит Артём, появившись на пороге кухни. Игорь ухмыляется, не зло, с облегчением отмечает Артём, и кивает на место напротив себя, где стоит его порция, всё ещё горячая, судя по поднимающемуся от тарелки пару.       — Садись, — спокойно говорит он, — Ещё горячее.       Артём благодарно кивает, понимая, что без помощи магии тут не обошлось, всё-таки опоздал он не на пять минут, и даже не на десять.       — Я не специально, — снова повторяет он, стараясь посмотреть на Игоря как можно жалостливее, правда не совсем уверенный, что этот фокус подействует на него.       — Всё в порядке, просто не опаздывай на наши уроки, и тогда, думаю, мы поладим, — после этого Игорь замолкает, явно намекая на то, чтобы Артём заканчивал с болтовнёй и начал есть, что он и делает, не желая испытывать чужое терпение, всё ещё чувствуя себя крайне неловко из-за того, что проспал ужин. Когда его тарелка оказывается практически пустой, Игорь заговаривает вновь, — Итак, для чего ты здесь?       Артём удивлённо вскидывает голову и невольно хмурится.       — Чтобы научиться магии.       — Нет, ещё попытка?       — Я… не понимаю.       Уголок рта Игоря уже знакомо дёргается в полуулыбке.       — Ты здесь для того, чтобы научиться тому, как пользоваться своей магией.       — У меня нет магии, — горьким шёпотом бормочет Артём себе под нос.       — Ну это вряд ли. Артём, — и снова он произносит его имя так, как не делают другие, никто никогда до этого не делал букву «р» действительно рычащей, — Насколько мне известно, твоя семья славится силой своей магии, поэтому логично, что она есть и у тебя. Просто ты не знаешь, как получить доступ к ней.       — Почему? Почему со мной вечно всё наперекосяк? Почему моя сестра колдовать начала раньше, чем ходить, а у меня не выходят даже простейшие заклинания? — взрывается Артём, но быстро приходит в себя, глубоко вдыхает и медленно выдыхает, — Прошу прощения, — стыдливо опустив взгляд, говорит он, — Я здесь, чтобы выучиться хотя бы самому малому, так сказать, последняя надежда, иначе, моя помолвка псу под хвост.       Игорь удивлённо вскидывает брови.       — Ты не будешь нужен своей невесте лишь потому, что ты не можешь колдовать?       — Моей невесте я не нужен хоть с магией, хоть без неё, как, в принципе, и она мне, но кого это волнует, кроме нас? Наши семьи решили, что им нужен этот союз, это видите ли принесёт пользу обеим сторонам, нам ничего не остаётся, кроме как подчиниться. Но есть одно «но», Орловы не желают отдавать свою дочь за человека, не способного к колдовству, это их условие: я должен научиться хотя бы основам.       — Если твоя единственная мотивация — это удачное завершение сделки, то, боюсь, ничего не выйдет. Магия — штука капризная, — в голосе Игоря отчётливо слышится скепсис от всей этой затеи, которого не было раньше, возможно, ему не стоило быть таким откровенным, — Артём, чтобы всё получилось, ты должен действительно хотеть этого. Её.       Артём вздыхает.       — Если у меня ничего не выйдет, то это будет очередным поводом для моей семьи разочароваться во мне, поэтому я не могу не думать об этом, — признаётся он, — Но поверь мне, я хочу научиться пользоваться магией, очень.       — Отлично, — кивает Игорь, — Тогда наш первый урок будет сразу, как ты доешь.       Артём нервно сглатывает, да, они работают на пределе возможностей, всего три месяца остаётся до крайнего срока и дня, когда будет объявлено о его помолвке, и чем раньше они начнут, тем больше у него шансов научиться хоть чему-то. Только вот, и это очень глупо, он знает, но ему до безумия стыдно показывать Игорю то, насколько сильно он не способен к сотворению чего-либо магического.       Как только его тарелка оказывается окончательно пуста, Игорь снова, не произнося ни слова, со словно напускной ленцой ведёт рукой, и стол тут же пустеет, а перед ним возникает крупное, красное яблоко. Артём не может не смотреть на всё происходящее одновременно с восхищением и некоторым страхом, и, естественно, это не остаётся незамеченным.       — Ты пока в самом начале пути, поэтому пользуйся словами, но к тому времени, как тебе предстоит уехать, и при условии, что я делаю свою работу правильно, то пользоваться бессловесной магией для тебя будет так же просто, как щёлкать орешки.       — Я ни разу до этого не встречал человека способного на такое, — признаётся Артём, беря в руки яблоко и оглаживая его блестящие бока большими пальцами, — Даже Григорий Орлов не может это делать.       — Ну, господин Орлов не так могуществен, как любит говорить об этом, — усмехается Игорь, — А теперь прекрати играть с яблоком, опусти его на стол, а затем заставь парить.       — Я бы с радостью, но в этом вся проблема, я не умею этого делать, — раздражённо отвечает Артём.       Игорь пропускает его дерзость мимо ушей.       — Ну, может, для начала стоит попробовать? — его голос прошит сарказмом, и это ещё больше злит Артёма.       — Выспрь, — цедит он сквозь зубы и с мазохистским удовольствием наблюдает за тем, как абсолютно ничего не происходит, — Говорил же.       — Ещё раз.       — Выспрь, — ничего.       — Ещё.       — Это. Не. Работает.       — Кто из нас кого здесь учит? — теперь тоже раздражённо спрашивает Игорь, заставляя кровь Артёма кипеть от обуревающей его злости. Ему нравится издеваться над ним? — Ещё раз.       — Выспрь, — чуть ли не сплёвывает он заклинание сквозь плотно сжатые зубы. Яблоко не взмывает в воздух, как должно было бы, но оно и не остаётся бездвижным на столе, как было все предыдущий разы, оно слегка дёргается, словно невидимая рука, едва касаясь, подтолкнула его в блестящий бок. Артём шокировано смотрит на вновь замершее яблоко.       — Любопытно, — опять растягивая гласные, проговаривает Игорь и поднимает голову, чтобы посмотреть этими своими бездонными глазами в широко распахнутые глаза Артёма, — Кажется, мы нашли ниточку, за которую нужно дёргать, чтобы разбудить твою магию.       — Оно пошевелилось, — хрипло выдыхает Артём, едва ли поняв смысл слов, сказанных Игорем.       — Я заметил, — теперь уже с расплывшейся на губах настоящей улыбкой отвечает Игорь.

***

      — Не совсем понимаю, как это должно помочь мне научиться магии.       Игорь приподнимается с земли, опираясь на локти, и кидает недовольный взгляд из-под нахмуренных бровей на Артёма. Он лежит прямо на траве, метрах в четырёх от Артёма, злобный кот, которого, как выяснилось, так и зовут Кот, потому что Игорь совершенно не планировал его заводить, тот просто пришёл к нему однажды неизвестно откуда и так и остался, лежит, свернувшись клубочком у него на бёдрах. Они на заднем дворе дома, любопытство Артёма, наконец, успокоено, здесь нет ничего необычно, никаких алтарей или камней для жертвоприношений (он не виноват, ему нужно было чем-то занять себя в дороге, а воображение разыгралось не на шутку) — небольшой облагороженный участок, дорожки, выложенные теми же крупными камнями, что и перед домом, несколько яблоневых деревьев, стандартный набор трав и растений для зельеварения, который есть практически у каждого уважающего себя мага, но главная достопримечательность этого места — небольшое лесное озеро в нескольких метрах от дома, с деревянным мостиком для спуска и крякающим утиным семейством, нарезающим круги у самого берега, их Кот почему-то не трогает, слишком занятый либо сном, либо ненавистью к Артёму, сидящему здесь же в тени яблони, скрестив ноги и закрыв глаза.       — Это и не должно, ты делаешь это для того, чтобы получить к ней доступ и наладить контакт, а не научиться чему-то, — как маленькому ребёнку втолковывает Игорь, прежде чем снова опуститься на траву и устремить взгляд в небо.       — И чем мне поможет сидение у тебя во дворе и медитация? — снова недовольно бурчит Артём.       — Возможно, чем-то поможет, если ты заткнёшься и сосредоточишься дольше, чем на пять минут.       Артём ворчит и снова закрывает глаза, уложив ладони себе на колени.       — Почему ты ушёл так далеко? — снова спрашивает он. Меньше, чем через пять минут.       — У тебя непредсказуемая магия, особенно сейчас, когда только начала открываться, не хочу попасть под огонь, — терпеливо отвечает Игорь, в этот раз даже не поворачивая к нему голову, — Ты вообще пытаешься медитировать? — спрашивает он через какое-то время, наверняка почувствовав на себе изучающий взгляд Артёма.       — Угу… это всё как-то глупо, — признаётся Артём.       Игорь вздыхает, снимает с себя Кота и укладывает его на траву рядом с собой, тот недовольно фыркает, встаёт, потягивается, выгибая спину, уже привычно кидает разъярённый взгляд в сторону Артёма и скрывается в одному ему известном направлении по каким-то своим кошачьим делам. Игорь же поднимается со своего места, так же изящно, как сделал это его злобный питомец, подходит к Артёму, опускаясь на землю прямо напротив него, скрестив ноги, и заглядывает ему в глаза, честное слово, он устал восхищаться их глубиной, но не может ничего поделать с этим, проваливаясь в них каждый раз, когда их взгляды встречаются.       — Я думаю, твоя магия идёт из эмоций, — действительно как настоящий школьный учитель объясняет он, — Вчера ты слегка, или не слегка, взбесился, и яблоко пошевелилось, но если бы ты по-настоящему потерял контроль над собой, то результат был бы ещё более впечатляющим.       — Тогда к чему вся эта дурацкая медитация? Разве тебе не надо снова разозлить меня?       — Нет, идиот, я не хочу, чтобы твоя магия ассоциировалась с гневом. Поверь мне, ничего хорошего из этого точно не выйдет, — Игорь замолкает, облизывая тонкие розовые губы, а затем не так уверенно, как делает, в принципе, вообще всё, опускает ладонь на согнутое колено Артёма, — Вместо этого, я хочу, чтобы ты вспомнил, как это, когда магия течёт по венам, как вспыхивает внутри… Ты ведь почувствовал это вчера? — Артём кивает, словно загипнотизированный полушёпотом, окутывающим его со всех сторон, теплотой, которую излучает рука, продолжающая лежать на его колене, и смутными воспоминаниями о крошечном огоньке, на мгновение загоревшимся у него внутри, но также быстро погаснувшим, — Хорошо. А теперь закрой глаза, найди её снова и заставь яблоко парить, — конечно же, яблоко тут же появляется в руке Игоря, он опускает его на землю между ними, затем поднимается, чуть сжимает плечо Артёма и снова отходит на безопасное от него расстояние.       Артём слушается и в этот раз не задаёт десятки глупых вопросов. Он теряет счёт времени, которое проводит вот так, с закрытыми глазами, целиком и полностью отрешившись от внешнего мира, и сосредоточившись на своих внутренних ощущениях, пытаясь найти ту самую дверь, за которой скрывается та, с которой он так давно хочет встретиться и, наконец, узнать её. Он уже не чувствует никакой связи с реальностью, когда за очередным поворотом сознания, неожиданный всполох чего-то тёплого, хотя скорее обжигающего, ослепляет его… И это она. Артём чувствует, как в горле образуется ком, её так много, она везде, она окутывает его всего.       «Привет», думает он, «Прости, что сомневался в твоём существовании».       Он, всё так же мысленно, протягивает руку к своей магии, и она тут же стремится навстречу, кажется, не он один заждался этой встречи. Артём чувствует, как покалывают кончики пальцев, как по телу расплывается тепло, заставляя короткие волоски на руках и затылке вставать дыбом. Он решается открыть глаза только тогда, когда целиком и полностью уверен, что крепко держит эту знакомую-незнакомую силу, и с удивлением отмечает, что уже давно не утро, по ощущениям время перевалило за полдень. Пробыть в отключке несколько часов и едва ли заметить — это что-то совершенно новое для него. Его взгляд падает на всё ещё лежащее перед ним яблоко.       — Выспрь, — мягко выговаривает Артём, и яблоко нервными толчками отрывается от земли, пока не замирает, оказавшись на уровне артёмовых глаз, его пробирает счастливый смех, и, честное слово, у него нет поводов сдерживаться, — Игорь! — радостно и, наверное, слишком громко зовёт он, — У меня получилось! — Артём отводит взгляд от яблока, которое, лишившись его внимания, тут же с глухим стуком падает обратно на землю, но ему сейчас не до этого, он чуть щурится от солнца и широкой улыбки, которую зеркалит наблюдающий за ним Игорь.       — Вижу, Тём, ты молодец, а теперь повтори.

***

      К тому времени, как Игорь говорит ему, что их занятие окончено, солнце уже клонится к закату, окрашивая небо розовым цветом, а у Артёма раскалывается голова, или это его разум? Но он доволен собой так, как не был никогда, может, яблоко пока отрывается от земли чуть нервно и не может зависать в воздухе, если Артём не смотрит прямо на него, но учитывая, что это первый день тренировок, а до этого за все годы своей жизни он не мог даже сдвинуть хотя бы на миллиметр какой-либо предмет — это потрясающе. Он поднимает взгляд на Игоря и хмурится.       — Два. Почему тебя два? Я не готов к такому, мне одного много, — ворчит Артём, глядя на то, как теперь целых два Игоря подходят к нему и присаживаются напротив, он вздыхает, не зная в какие из двух пар глаз смотреть, чтобы снова захлебнуться в их глубине.       — Ну тогда тебе очень повезло, что я до сих пор в единственном экземпляре, зато очень не повезло, что ты пьян, — усмехается Игорь, аккуратно взяв Артёма за подбородок и приподняв его голову. Игори тут же сливаются воедино, и он облегчённо выдыхает, а затем до него доходит смысл сказанных слов.       — Эй, когда бы я успел напиться, если я проторчал здесь весь день, поднимая яблочки, и ты свидетель, — обиженно возмущается Артём.       — А я про напиться ничего и не говорил, ты пьян от магии, — посмеивается Игорь, отпускает его лицо, поднимается на ноги и протягивает ему руку, за которую Артём с благодарностью хватается и тут же оказывается поднятым на ноги, — Твой разум не был готов к такому количеству магии, вот и повело с непривычки. Нужно было заканчивать раньше, не рассчитал, извини, — говорит Игорь, придерживая покачивающегося на месте Артёма.       — Ничего, я тебя прощаю, — шепчет он, утыкаясь лицом в чужое плечо, только сейчас чувствуя то, что действительно походит на сильнейшее опьянение, словно и правда выпил не одну и, может, даже не две бутылки вина. Алкоголь он не любил никогда и теперь его обуревали не самые приятные ощущения.       — Очень великодушно с твоей стороны, — фыркает Игорь, кладёт руку ему между лопаток, нельзя сказать, что она сильно тёплая, но почему-то пускает горячий ток вдоль позвоночника, а затем тянет совершенно не сопротивляющегося Артёма в сторону дома.       — Угу, — согласно бурчит он на благодарность Игоря, — Хорошо, что ты теперь снова один, я правда свихнулся бы, если бы тебя было два.       — Это ещё почему?       — Ты слишком.       — Слишком?       — Да, слишком, — кивает Артём, это ведь всё объясняет, да? Игорь — это слишком. Особенно глаза, — Особенно глаза, — вслух повторяет он свою мысль. Хорошей ли идеей будет снова в них заглянуть? Артём пытается проверить, но не может вспомнить, как поднять голову, поэтому ничего не остаётся, кроме как продолжать вдыхать запах свежей травы и наэлектризованного аромата чужой магии.       — И что же с ними не так? — явно веселясь, спрашивает Игорь.       — Волшебные, — доверчиво сообщает Артём и в очередной раз пытается заглянуть в эти волшебные глаза, но вместо этого спотыкается, и, наверное, если бы не сильные руки Игоря, удержавшие его, он бы полетел вниз по лестнице. Артём хочет сказать спасибо, но вместо этого выдаёт непонятный набор звуков, вызывая им очередную усмешку со стороны Игоря.       — Жду не дождусь утра, тебе будет так весело, когда ты проснёшься и всё это вспомнишь, — сообщает он, толкая Артёма на кровать.       — Угу, — отвечает в свою очередь Артём и тут же засыпает.

***

      Артём открывает глаза, когда лучик яркого утреннего солнца пробирается в комнату сквозь незашторенное окно и освещает его лицо. И если сначала всё кажется вполне нормальным, то не проходит и мгновения, как начинает раскалываться голова, во рту так сухо, словно за ночь там успела образоваться пустыня, и единственное желание — это провалиться обратно в спасительный сон, что Артём и пытается сделать, когда переворачивается на другой бок, чтобы солнце не слепило глаза, натягивает одеяло выше головы и утыкается лицом в мягкую подушку, только вот, вновь уснуть не дают внезапно накатившие воспоминания о вчерашнем дне: вот он на заднем дворе дома, вот, Игорь, наблюдающий за ним поодаль, вот, такая долгожданная встреча с его магией, тепло и мурашки по всему телу от её присутствия, вот, яблоко пускай нервно, но отрывающееся от земли, вот, почему-то два Игоря, которые, к счастью, снова сливаются в одного, вот, он ведёт неуверенно стоящего на ногах Артёма в сторону дома, а Артём, в свою очередь, говорит ему… Он резко садится, отчего боль ещё сильнее пронзает его несчастную голову, а затем тут же падает обратно на кровать, которую не планирует покидать никогда, возможно, даже Игорь забудет о его существовании, и он спокойно умрёт от стыда. Чем он думал? Чем он только думал, говоря Игорю, что его глаза волшебные? Не то, чтобы это не правда, но это невероятное знание должно было остаться у Артёма в голове и уйти с ним в могилу. Волшебные… Нет, он точно никогда не планирует покидать пределы этой комнаты и этой кровати, от этого одни только плюсы: во-первых, не придётся смотреть в эти чёртовы волшебные глаза Игоря и, следовательно, сгорать со стыда, а во-вторых, в виде приятного бонуса, развалится его помолвка с дочерью Орловых, ведь он исчезнет, а какая помолвка и свадьба может быть, если жениха никто не в силах обнаружить. Отличный план!       Только вот и десяти минут не проходит, как в его расчудесном плане обнаруживается серьёзный минус — живот начинает подавать предательские признаки жизни, требуя накормить его, с таким оркестром внутренних органов оставаться незамеченным будет куда сложнее, зато быть обнаруженным с минуты на минуту проще простого, потому что его явно услышат из самой Москвы.       Артём раздражённо стонет и ударяет по ни в чём неповинному матрасу несколько раз, прежде чем собраться с силами, мыслями и храбростью и выбраться из своего укрытия. Он одевается так медленно, как только может, по пять минут натягивая новые брюки и рубашку взамен старых, измятых, в которых спал, даже подумывает разодеться полностью: натянуть жилет под пиджак и повязать на шею платок или галстук, возможно, заморочиться с запонками, но Игорь ясно дал ему понять, что если ему не удобно в этих формальных удавках, то он может их не надевать — Артём учится управлять своей магией, а не искусству дипломатии, поэтому если в это утро он внезапно спустится к завтраку в официальном наряде, то будет выглядеть крайне по-идиотски, ему и так хватает высказываний про «волшебные глаза». Спускается по лестнице Артём тоже крадучись, а перед входом на кухню с минуту стоит, не решаясь войти, пока его не замечает Кот и не начинает то ли злобно, то ли неодобрительно шипеть, вынуждая всё-таки переступить порог.       — Доброе утро, — бормочет он себе под нос и с пристальным вниманием рассматривает носки своих ботинок.       — Доброе, — отвечает Игорь совершенно нейтральным голосом, — Садись, ешь, ты неплохо освоил левитирование, сегодня попробуем заняться чем-то новым, — Артём выдыхает и усаживается за стол, кажется, Игорь сжалился над ним и решил игнорировать его вчерашнюю болтовню, а сосредоточиться на магии, как самый настоящий, сознательный колдун.       Они завтракают в полной тишине, и лишь, когда его тарелка оказывается наполовину пуста, Игорь задаёт вопрос, из-за которого Артёму хочется провалиться сквозь землю.       — Ты не смотришь на меня потому, что боишься, что меня опять будет слишком? — всё таким же будничным тоном интересуется Игорь, словно продолжая информировать его о предстоящем занятии.       — Я… — Артём запинается, на его счастье, и счастье Игоря, в данный момент у него не было во рту никакой пищи, иначе он бы подавился и, наконец, умер, отмучившись, и ему было бы совершенно неинтересно, как бы Игорь оправдывался перед его родителями о том, что их единственный сын скончался и по какой причине, — Прости, я честно так не думаю, не знаю, что на меня вчера нашло, нёс какой-то бред, наверное, побочные эффекты от магии.       — Ага, только вот магия не даёт таких побочных эффектов, но ничего, прощаю тебя, наверное, тебя просто околдовали… мои волшебные глаза.       Артём не знает над чем смеётся Игорь: над своей же шуткой или же над его кислой физиономией, но он осознаёт, что впервые слышит смех Игоря, и ему нравится этот звук, теперь, самое главное, по глупости не сообщить об этом вслух, нельзя давать Игорю новых поводов поиздеваться над ним, поэтому он останавливается на варианте злобно зыркнуть в сторону этого весельчака и, насупившись, уткнуться в тарелку. Игорь посмеивается ещё несколько мгновений, а затем выдыхает, и тут же становится серьёзным и сосредоточенным, словно в один момент натянул на себя маску.       — Хорошо, я больше не буду, честное колдовское, — говорит Игорь, и всё-таки крошечная улыбка одним уголком губ, ставшая уже привычной, мелькает на его лице. Артём кивает.       Они заканчивают завтрак в полнейшей тишине, потому что Артём всё ещё дуется, ну или скорее делает вид. Когда тарелки и чашки оказываются пусты, Игорь снова лёгким взмахом руки заставляет использованную посуду исчезнуть, а вместо неё посреди стола возникает пустое блюдо для фруктов, следом плавно, словно танцуя, в воздухе появляются яблоки, делают круг почёта вокруг Артёма, затем, выстроившись в ровную шеренгу, один за другим опускаются в миску, и всё это без единого произнесённого слова. «Выпендрёжник», думает про себя Артём, но вслух всё-таки интересуется:       — Итак, какие планы на день? Научиться вальсировать фруктами?       — Не совсем, но в свободное от учёбы время можешь заняться именно этим, если есть такое желание, — желание у Артёма, в принципе, есть, в том, что хватит умения — это уже вряд ли, и он крайне благодарен Игорю за то, что не озвучивает его мысли вслух, ведь, наверняка, он именно так и подумал, — Раз уж с левитированием предметов мы вчера разобрались, сегодня предлагаю заняться их призывом. Начинай, — говорит Игорь, кивком головы указав на миску с яблоками.       Артём впивается взглядом в указанный предмет, чуть склоняется над столом, словно хищник перед прыжком, даже упирается ладонями в чуть шершавую хлопковую ткань скатерти, зачем-то, словно для антуража ведёт лопатками, прищуривается и проговаривает:       — Семо.       И ничего.       По правую руку раздаётся чуть раздражённый вздох, Артём косится именно туда из уголка глаза, Игорь стоит скрестив руки на груди и возведя глаза к потолку.       — Что?       — Вот именно, что ничего. Ты хотя бы пытаешься сфокусироваться на своей магии? Или просто говоришь нужные слова в надежде, что они сработают?       Артём тут же виновато тупит взгляд и обижено сопит, затем закрывает глаза и снова заныривает в глубины сознания, вновь находит этот теперь уже знакомый, тёплый источник и позволяет ему окутать себя с ног до головы, в этот раз всё выходит куда быстрее, чем вчера. Он распахивает глаза, серьёзно смотрит прямо перед собой и повторяет:       — Семо.       И тут же миска с яблоками срывается с места и несётся в его сторону, Артём лишь в самый последний момент успевает выставить руки, чтобы смягчить удар, пришедшийся ему прямо в грудь, иначе миска наверняка выбила бы из него весь воздух, но шанс того, что она оставит небольшой синяк всё же остался. Сквозь свой недовольный рык он не сразу замечает плохоскрываемые похихикивания со стороны Игоря.       — Что ты смеёшься? Вот что ты смеёшься? А если бы она убила меня? Представь, что тебе пришлось бы писать моим родителям: «Извините, ваш сын умер, потому что миска с яблоками ударила ему в грудь, сломала рёбра, а они проткнули его сердце».       — Как драматично, господин Дзюба, — теперь Игорь смеётся над ним уже в открытую, — Эта миска смогла бы убить только твоё самолюбие и, в принципе, отлично с этим справилась. А теперь повтори, пожалуйста.       — Издеваешься? Это ведь правда больно.       Игорь закатывает глаза, честно, он делает это так часто, что у Артёма есть подозрение, что рано или поздно они возьмут и не выкатятся обратно. Интересно, это перманентное состояние Игоря, или он может записать доведение своего учителя до синдрома вечно закатанных глаз в свой личный лист достижений?       — Нет, хватит драматизировать, на чём ты фокусировался, когда пытался призвать к себе яблоко?       — Ну…       — Ну?.. На миске?       — На миске.       — А надо на том, что хочешь призвать к себе, балбес. Давай, пробуй. И в этот раз будь, пожалуйста, внимательнее, иначе если миска тебя всё-таки убьёт и мне придётся писать твоим родителям, я сам могу умереть, но уже от смеха. И тогда, когда нас найдут, никто не узнает от чего же именно мы скончались.       Артём поджимает губы, чтобы с них не сорвался смешок, Игорь не должен знать, что Артём считает его шутки смешными, хотя бы пока он в образе обиженного на весь мир и на Игоря в частности, поэтому вместо этого он выбирает самое красное из всех яблок, лежащих в миске, сосредотачивая на нём всё своё внимание и повторяет:       — Семо, — яблоко, не раздумывая ни секунды, поднимается, несётся к нему и со звонким хлопком опускается в его подставленную ладонь, и довольная улыбка тут же против воли расплывается на его губах, а Игорь, всё это время внимательно наблюдавший за ним, одобрительно кивает: — Что теперь?       — Ну не знаю, заставь его вальсировать, — с вызовом говорит Игорь.       Артём раскрывает ладонь и снова внимательно смотрит на яблоко.       — Превитати, — произносит он, но яблоко лишь слегка дёргается, даже не отрываясь от поверхности его руки и уж тем более даже не пытается покружить в воздухе так, как делали это у Игоря. Артём раздражённо сопит.       — Ты должен хотеть этого, помнишь? — спокойным голосом говорит Игорь.       — Я помню, — буркает он.       — И почему ты это хочешь?       — Перестань задавать этот вопрос, — раздражается Артём.       — Начни по-настоящему хотеть свою магию, — парирует Игорь, — Ещё раз.       Только в самый последний момент Артём вспоминает, что Игорь просил никогда и ни при каких обстоятельствах не взывать к магии в моменты злости, поэтому тут же делает глубокий вдох, прикрывает глаза и медленно выдыхает, успокаивая бушующие нервы и кровь.       — Превитати, — выдыхает он, и яблоко, даже не дрогнув, отрывается от его ладони, взмывает вверх и кружит, сначала вокруг него, затем вокруг стоящего неподалёку Игоря, а затем и порывается в сторону спящего на подоконнике Кота, но тот, словно почувствовав приближение чужеродного объекта, с шипением выгибается и спрыгивает в открытое окно.       — Вот видишь, стоило только захотеть.