crown

Слэш
NC-17
В процессе
11
автор
_saint wrath_ бета
Размер:
94 страницы, 6 частей
Описание:
Будучи придавленным к полу тяжестью королевской короны, которую ему пророчат люди, спрятанным за толстой мантией с королевством за спиной легко потерять настоящего себя.
Посвящение:
Любителям Вигуков и тем, кому просто нечего читать.~
Примечания автора:
События в данном фанфике выдуманные и с реальной историей никак не связаны.
Главного пейринга нет, так как развиваться будут все вместе.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
11 Нравится 2 Отзывы 14 В сборник Скачать

chapter 3.

Настройки текста
В комнате тишина, нарушаемая тихим шелестом листьев пергамента, на которых ровным и аккуратным подчерком выведено много необходимой информации для Чонгука, а вместе с тем и расписание принца, занимающее два листа. Рядом с каждым предметом написаны дни недели, время, этаж и дверь по счету, явно пометка Тэхена, чтобы он мог найти нужную. Он задумчиво жует нижнюю губу и хмурит брови, пока читает все то, что ему выдал Тэхен, сказав, что это необходимо выучить. И Чонгук бы поразился тому, что сам принц знает все это и помнит такое количество информации, но потом он вспоминает, что тот живет в замке с самого рождения, а он сам захаживал сюда очень редко, да и выше пятого этажа никогда не поднимался. Ему не доводилось ходить по коридорам замка, изучать и запоминать, так что придется учить все это сейчас. От чтения его отрывает Тэхен, громко щелкающий пальцами прямо перед лицом Чонгука. Он выглядит недовольным и явно давно пытается привлечь внимание старшего, может, даже спрашивал что-то. — Ты меня вообще слушаешь? — интересуется он, упирая руки в бока и скептически изгибая бровь. Чонгук сдержанно складывает все листы и, подняв взгляд, кивает. — Простите, слишком погрузился в чтение, — оправдывает себя старший, улыбаясь уголком губ. Принц фыркает и отворачивается, возвращаясь к зеркалу, а Чонгук вновь находит лист, на котором остановился, и продолжает чтение. — Заканчивай читать все это, — тянет Тэхен, и Чон, вновь подняв голову, сталкивается взглядами с его отражением. — Тебе на это жизни не хватит. — Но я ведь должен ознакомиться со всем и запомнить Ваше расписание, — мягко возражает Чонгук, на что младший тепло улыбается, отрицательно качая головой. — Не обязательно читать, чтобы запомнить, — поворачивается он лицом и складывает руки на груди, изгибая бровь. — Думаешь, я все это читал, чтобы запомнить? — он обходит кровать и садится на ее край, напротив Чона. — Предполагаю, что так, — откладывает листы на полку рядом, упираясь локтями в колени, и подпирая подбородок руками. — Нет, — тянет принц, наклоняя голову к правому плечу. — Я просто много раз совершал одни и те же действия, так и запомнил, — и упирается ладонями в матрас за спиной, слегка откидываясь назад. Чонгук хмыкает, наблюдая за явно очень довольным собой принцем, и не сдерживает короткую улыбку, когда поднимается со стула и слегка неуверенно подходит к нему, протягивая руку. — Вам пора на завтрак, — говорит он, а когда чувствует, как аккуратная ладонь с длинными эстетичными пальцами соприкасается с его, резко втягивает воздух носом. Тэхен цепляется за его руку, словно это единственное, что может вытащить его из пучины всех тех мыслей, которые он умело прячет под маской с нежной улыбкой. Он кивает, позволяет старшему поднять себя с кровати и поправить пиджак на плечах, потому что от сидения он смялся. — Почему вы всегда в такой официальной форме? — бубнит себе под нос Чонгук, обращаясь, скорее, к самому себе, нежели к человеку напротив, но Ким вопрос слышит и, весело прищуривает глаза, смотря на длинные черные волосы совсем рядом со своим лицом, потому что тот наклонился слишком близко. — Одна из обязанностей принца – носить форму всегда и везде, — и аккуратно забирает руку обратно, вытягивая ее из крепкой хватки, и делает небольшой шаг назад, чтобы не смущать и без того робкого Чона еще сильнее. Чонгук поджимает губы и отходит, останавливаясь около двери. Теперь он следит за чужими действиями пристально и с настоящим интересом, не сводит взгляд с мягких, совсем шелковых волос, красиво переливающихся в неярком свете огней множества свечей. Тэхен поправляет челку, приподнимая ее указательным пальцем и слегка сдвигая в сторону, с более темной брови, а потом очаровательно улыбается своему отражению, явно решая, что он неотразим. И Чонгук готов с ним безоговорочно согласиться. Они стоят в тишине еще какое-то время, пока старший переминается с ноги на ногу, уже переводя взгляд на пол, а принц так и крутится у зеркала, опять поправляя что-то в и без того идеальном образе. Чонгук, погруженный в свои мысли, и не замечает, как тот проходит мимо него, легко проводя пальцами по плечу и привлекая к себе внимание. Им пора идти, и Тэхен готов выдвигаться. Чон вежливо открывает дверь перед младшим, и отходит в сторону, позволяя ему выйти первым. Он останавливается в коридоре, около стены, пока сам Чонгук идет не спеша, плотно закрывает за собой дверь и быстро окидывает взглядом коридор, проверяя, нет ли рядом людей. Тот абсолютно пустой, и он облегченно выдыхает, прекращая сжимать рукоятку меча до побеления костяшек. Тэхен, наблюдающий за этим, откровенно смеется, но недолго. — Пойдем, — машет рукой, призывая следовать за собой, и быстрым шагом направляется к лестницам. Чонгуку приходится перейти на бег, чтобы догнать его. Тэхену определенно нравится знать, что за ним всегда тенью следует личная охрана, да еще и такая милая. Он не хочет признавать, но сейчас, идя вместе с ним, он не чувствует угрозы, какая была даже вчера, потому что он не любит толпы вооруженных людей вокруг, даже если они должны защищать. Никто и никогда не знает, что у них на уме, а если охранник один, доверия к нему больше. Тэхен прыгает по коридору, не обращая внимания на то, что Чонгуку передвигаться намного тяжелее, чем ему, но при этом он не отстает. Да, на старшем нет защитных лат и железного шлема, но на простой большой рубашке светло-кремового цвета, рукава которой доходят до середины предплечья, надет достаточно толстый жилет. Зачем он и как спасет от меча в случае драки Ким не знает, но, возможно, это всего лишь часть его формы. Пока они идут по коридорам, младший отчетливо видит многочисленные взгляды, которые, впрочем, направлены совсем не на него. Он и сам оглядывается через плечо, совсем коротко и почти не смотря, но успевает понять, почему все так пристально смотрят на Чонгука. У него серьезный и решительный вид, рука сжимает рукоять меча, черные длинные волосы растрепаны, но не так сильно, чтобы казаться неаккуратными, а оскал, который он посылает, видимо, одному из своих знакомых, и вовсе заставляет сердце замереть. Да, такой Чонгук внушает опасность, и Тэхен сам начинает гордиться им. — Смотри, как улыбается, — тянет ангел, вися совсем рядом с плечом Тэхена. Он внимательно изучает едва заметную на тонких губах улыбку, теплоту во взгляде и понимает, что причина всему этому идет за спиной принца. — Влюбился еще сильнее? — буднично уточняет Хосок, лениво рассматривая свои черные когти. Он, в отличие от Юнги, сидит на законном плече, потому что не собирается летать вокруг. Сил у него не так уж и много, чтобы тратить их на подобную ерунду. — Скорее, гордится, — поправляет Юнги, возвращаясь на плечо. Он все еще пристально разглядывает довольного Тэхена, а затем переводит взгляд на демона, улавливая в его глазах интерес. — Вот только почему? Договорить они не успевают, потому что Чонгук резко трясет головой, заставляя их исчезнуть, и ускоряет шаг, нагоняя принца. Они доходят до двери, ведущей в столовую, очень быстро. Тэхен останавливается перед ней, тихо дышит, загипнотизированно смотрит на ручку и почему-то не решается ее открыть. Старший берет все в свои руки, открывая перед принцем дверь. Тот даже не смотрит, только вновь натягивает улыбку на лицо и проходит внутрь, а Чонгук следует за ним. Он замирает в проеме всего на секунду, потому что здесь он никогда не был. В нос резко ударяет сильный, но приятный запах многочисленных блюд, стоящих на столе. Они все выглядят не настоящими, потому что повара вряд ли смогли бы приготовить что-то настолько великолепное. Чон бы и дальше созерцал обилие королевского стола, но он слышит тихий кашель в кулак и быстро берет себя в руки. Он прикрывает дверь и проходит за Тэхеном, вежливо отодвигает ему стул и, когда тот садится, останавливается за высокой спинкой, складывая руки и принимая ничего не выражающее выражение лица. Король, как и королева, смотрят на него, оценивают, а затем переключаются на сына, который с откровенным голодом в глазах рассматривает стол, явно решая, с чего ему начать. И Чонгук его отлично понимает. У самого глаза разбегаются, а живот неприятно сводит от мысли о том, что такое он есть никогда не будет, потому что он не принц и не король, он вообще не принадлежит к королевской крови. Чон тяжело вздыхает, что остается незамеченным в довольно шумном разговоре короля и Тэхена. Старший понимает, что здесь ему будет скучно, и вслушивается в разговор, пытаясь вникнуть в его суть. — Как тебе Чонгук? — интересуется мужчина, словно Чонгука здесь нет, и отпивает воду из бокала. — Можно я не буду отвечать на этот вопрос? — с тяжелым вздохом спрашивает младший, а получив в ответ отрицательное покачивание головой, сдается. — Я не могу сказать чего-то однозначного, мы знакомы меньше суток. Чонгук отчетливо видит, что король хочет спросить еще что-то, возможно, надавить на сына, и он сам был бы не против, потому что всегда интересно услышать о себе со стороны. И Чон думает, что когда-нибудь он обязательно спросит, что о нем подумал принц в первую минуту их знакомства. Королева коротко толкает ногу мужа под столом, явно намекая на то, что тому не надо давить, и мужчина отступает, возвращаясь к трапезе. — Чонгук, прогуляйся по коридорам, — с легкой улыбкой предлагает она. — Вернись сюда через пятнадцать минут, а после этого забери Тэхена и проводи на первое занятие. Чонгук кивает и, вежливо поклонившись, уходит, оставляя королевскую семью в уединении. Ему отчего-то неприятно думать о том, что его попросили уйти, чтобы обсудить за спиной. Он бы не показал эмоций, если бы ему высказали все в лицо. Но, все, что остается – ходить по этажу, рассматривая картины, потому что уйти слишком далеко он не может, ведь тогда просто не успеет вернуться. Чонгук ослушивается королеву, остается около окна, находящегося чуть поодаль от двери, и садится на подоконник, задумываясь. — Он совсем молодой, сколько ему лет? — спрашивает королева, элегантно поправляя корону, а затем смотрит на мужа, ожидая ответ. Правда, вместо него отвечает Тэхен. — Ему восемнадцать. Король всплескивает руками, смотрит ошарашенно, потому что он явно думал, что Чонгук старше. — А не слишком ли он молодой, чтобы мы доверили ему такую ценность? — прищуривается король, поглядывая на женщину. Та хмурит брови, явно думает о чем-то, но вслух не говорит. — Отец, — едва слышно зовет Тэхен, привлекая внимание. — Он закончил обучение, он хороший воин. Дай ему хотя бы один шанс, не отметай его прочь, — уже не просит, а настаивает Ким-младший, сжимая в руках приборы. — Да и мне самому приятнее находится рядом с молодым, нежели старым охранником, — добавляет он, вновь отвлекаясь на так и нетронутую еду, лежащую на тарелке. И королю остается только кивнуть, согласившись. Они с королевой уходят раньше, вновь оставляя Тэхена в одиночестве. Проходя мимо Чонгука, сидящего на подоконнике, королева кивает ему в сторону зала, намекая, что нужно вернуться. И Чон возвращается, так быстро, как только может. Он вновь останавливается за спиной принца, завтракающего так спокойно и размеренно, словно ничего не произошло и его разговора не было. — Какого черта? — шипит Хосок, зло сверля взглядом приближающуюся фигуру, пока Юнги пытается понять причину, по которой Джин так спешит в их сторону. Чонгук замечает его только тогда, когда Сокджин останавливается с другой стороны за спинкой стула Тэхена и приветливо треплет младшего по голове. Чон сильно сжимает руки в кулаки, чтобы не сжать чужое запястье, потому что у них это, видимо, в норме вещей. Принц приветственно улыбается Джину и даже встает с места, чтобы обнять. И только в этот момент Сокджин замечает хмурого, как грозовая туча, Чонгука, сжимающего челюсти до скрежета зубов и сверлящего его злым взгядом. — Чонгук? — удивляется старший, выпуская Тэхена из объятий. Ким отходит назад, за спину Джина, а сам наблюдает за ситуацией с острым интересом. — Что ты здесь делаешь? — Думаю, это я должен задавать такие вопросы, — шипит сквозь зубы Чонгук, делая шаг вперед, чтобы оказаться совсем близко к чужому лицу. — К тому же, какого черта ты так обращаешься с наследником королевской семьи? — и Тэхен соврет, если скажет, что ему неприятна такая ярая защита. — О, не переживай, Чонгук, мы друзья, — отмахивается старший, дружелюбно приобнимая Тэхена за плечо, а он может поклясться, что видит в черных глазах напротив ярое желание эту руку отрубить. — Надеюсь, не такие, как мы, — усмехается, незаметно сжимая рукоять меча. Джин отрицательно качает головой, вызывая облегчение, а у Тэхена множество вопросов в голове. — А теперь позволь забрать принца, ему пора на занятие, — Чонгук скалится так зло, что Ким пугается, и вовсе не удивляется тому, что под продавливающим взглядом Сокджин сам отступает в сторону, открывая принцу дорогу. Стоит взгляду черных глаз опуститься на принца, как вся злоба исчезает, остается едва заметная теплота и, по большей части, безразличие. Он пропускает принца вперед, а сам задерживается напротив Джина, чтобы показательно провести пальцем поперек горла, показывая, что с ним будет, если он обидит наследника. Чонгук ведь лишится поста, крайне почетного и необходимого, а так рисковать он не может. Сокджин приоткрывает рот, явно намереваясь что-то сказать, но не успевает. Холодный Чонгук жестко пресекает попытку заговорить, резко разворачиваясь на пятках. — Трепаться будешь со своим генералом, — зло шипит он через плечо и уходит, оставляя Джина в окружении других поваров, стянувшихся ближе к ним, чтобы послушать перепалку. Возможно, Чонгук ведет себя так, потому что ревнует. Но ведь намного вероятнее то, что он обижен. Сокджин ведь его предал, променял на генерала, которого и не знает толком, влюбился в милую внешность, не собираясь разбираться с тем, что у него внутри. И, наверное, именно в этот момент Чон осознает, что он и сам такой же. В его внешность влюбляются, а холодный характер, мстительность и жуткое собственничество отталкивают людей, как только они узнают его получше. Его с головой захлестывает горечь обиды, которую он искусно прячет внутри, когда нагоняет принца и ровняется с ним, идя почти вплотную из-за узких коридоров. — Вы с Джином знакомы? — интересуется Тэхен, поворачивая голову к Чонгуку. В ответ он получает короткий кивок. — Вы друзья? — Можно и так сказать, — выдыхая, отвечает старший, слегка отставая, чтобы пропустить принца вперед, а затем возвращается на прежнее место. — Между вами что-то было? — и Тэхен спрашивает так мягко и ненавязчиво, что Чону хочется все рассказать, поделиться своими мыслями и разочарованием от поведения Джина, но он вовремя прикусывает язык. Тэхену вовсе не обязательно знать, что между ними происходит. — Вам пора на занятие, — четко выговаривает Чонгук, открывая дверь перед принцем. Ким выдыхает тяжело и грустно, следом сопит и обиженно дует губы, всем своим видом намекая на то, что разговор еще не закончился, и он обязательно вытянет из старшего всю ту информацию, которую захочет узнать. Старший всего его недвусмысленные взгляды игнорирует, смотрит прямо в стену, мысленно радуясь тому, что Тэхен ниже, и смотря так, он видит только край лба и пушистые волосы, растрепанные в разные стороны. Он, понуро опустив голову, плетется в класс. Чонгук же с легким хлопком закрывает за ним дверь и достает из кармана сложенный пергамент с расписанием. У него есть около часа, пока Тэхену вновь объясняют правила поведения в обществе, а это значит, что он может заняться своими делами. Вот только Чонгук не уходит. Он остается рядом с дверью, садится на подоконник напротив и, свесив ноги вниз, болтает ими, перелистывая листочки. Солнце, пробивающееся сквозь окно, приятно греет спину и отбрасывает его тень на противоположную стену. Он невольно засматривается, смотря на то, как и его волосы топорщатся в разные стороны, но причесывать их не спешит. Наоборот, склонив голову к левому плечу, улыбается, наблюдая за тем, как они отдельными прядями плавно опускаются вниз, к остальной копне волос. Чону все же приходится их причесать, проведя пальцами несколько раз, и теперь это выглядит намного аккуратнее, чем раньше. Где и от чего его волосы так растопорщились он не понимает да и вряд ли когда-нибудь поймет. По коридору гулким эхом расходятся шаги. Чонгук настораживается, выпрямляется и сжимает рукоять меча, готовится в любую секунду выдернуть его из ножен и отрезать тому, кто сюда идет, голову. Человек появляется в его поле зрения спустя несколько секунд. Он замедляется, сам вглядывается в лицо Чона, словно пытается вспомнить, а потом на его лице мелькает осознание. Он узнал, он вспомнил, он вновь ненавидит. — Какие люди, — приторно тянет Субин, подходя ближе и останавливаясь у стены напротив. Чонгук только сильнее сжимает рукоять меча. — Что ты здесь забыл? — спрашивает он, а в ответ получает полный презрения взгляд. — Я теперь член личной армии короля, если ты не забыл. И нам положено находиться в замке, — пожимает плечами, а потом вновь растягивает губы в улыбке. — А сейчас я решил прогуляться, потому что мне не нужно сидеть под дверью и ждать маленького наследника. Чонгук спрыгивает с подоконника, медленными шагами приближается к Субину, закрывает спиной солнечные лучи, заставляя пространство вокруг него погрузиться в темноту. Младший задерживает дыхание и заметно нервничает, сильнее вжимаясь в стенку, когда Чон оказывается рядом и придавливает его рукой к камням. — А ты как был змеей, так и остался, — выплевывает он, разглядывая задор в чужих глазах. Субин смеется ему в ответ, замолкая почти моментально из-за руки, сильнее сжавшей горло. Насмешка остается только в глазах, а убрать ее оттуда, кажется, невозможно. — Хансэ бы лучше подошел на роль личного охранника принца, — шипит Субин, сжимая обеими ладонями запястье душащей его руки. — К тому же, принц проникся к нему, а к тебе – нет. Чонгук до скрежета эмали сжимает зубы, резко отрывает Субина от стены и с силой прикладывает головой о камни, даже не боясь того, что может случайно поранить его. Тот шипит, ноготками царапает руку, давит сильно и ведет, видимо, прикладывая все силы, потому что Чон, почувствовав жжение, наконец отпускает его. Он буквально отталкивает младшего, заставляя вновь приложиться затылком о стену, но никакой реакции, кроме проверки стены на наличие пятен от крови, не следует. Субин не бросается с кулаками, не пытается сделать больно в ответ, видимо, понимает, что Чонгук не тот, с кем он может справиться. — Ты просто личная псина принца, которую казнят, когда ты ему надоешь, — выплевывает он и спешит попятиться назад, чтобы не получить еще раз. Вряд ли его голова выдержит еще один удар о стену и останется целой, а за пятна крови на дорогом ковре ему точно благодарны не будут. За окном слышится громкий свист, от которого и Чонгук, и Субин зажимают уши и жмурятся, отступая дальше от него. Свист заканчивается, и Чон выглядывает на улицу, заинтересованно рассматривает, как внизу, прямо на площадке перед замком, собирается личная армия короля. Они стоят в ряд, выглядят напряженными, а генерал ходит перед ними, рассказывает что-то с серьезным лицом. Чонгук не сразу понимает, что рядом с ним стоит младший и также пристально смотрит вниз, вот только он сильно хмурится, явно чего-то не понимая. Сейчас собрания у них быть не должно, значит, что-то случилось. Чонгук замечает его выражение лица и не сдерживается. Он отходит назад, скрещивая руки на груди, облокачивается о стену и с усмешкой сверлит взглядом чужую спину. — Беги вниз, пока генерал не отправил тебя на виселицу за опоздание, — хмыкает он, чувствуя явное превосходство, потому что ему не нужно срываться вот так вот, бежать вниз, боясь того, что за опоздание убьют. Субин поворачивается к нему, поджимает губы в тонкую полоску и щурится. — Наш разговор еще не закончен, Чон, — бросает он и быстро уходит в сторону лестниц, чуть не срываясь на бег. Чонгук провожает его взглядом ровно до того момента, пока он не скрывается за поворотом, и только после этого выдыхает, позволяет себе вернуться на подоконник и прикрыть глаза, выпрямившись, чтобы подставить теплым лучам солнца как можно больше места на спине. Так теплее и уютнее, он буквально светится от удовольствия, полностью погружается в свой мир, наслаждаясь. — Субин – конченный человек, — тянет Юнги, не рискуя использовать более громкие выражения. — У него просто нет человека, который поставил бы его на место, — на вопросительный взгляд младшего, в глазах которого читается одно имя, демон отмахивается. — Нет, Намджун не считается. Перед ним все по струночке ходят, к тому же, он влияет на них только находясь рядом. — Но это ведь не меняет того, что ему было бы лучше отправиться на корм псам, — замечает ангел, а потом так очаровательно хлопает длиннми ресницами, что Хосок, сам того не замечая, засматривается, кивает на автомате, соглашаясь. — Надо бы пробраться в казарму ночью и отрезать ему язык, — воодушевленно говорит демон, а сам он почти загорается от своих мыслей. Их не терпится осуществить. — Хосок, — недовольно бурчит Юнги, пихая его в плечо. — Нельзя действовать так открыто, — и старший с ним согласен, потому что все подозрения падут на них, а проблемы Чонгуку, по крайней мере, сейчас, совсем не нужны. Хосоку приходится смириться с реальностью, в которой они не навредят Субину, но идею свою он не забывает, только прячет подальше, откладывает на дальнюю полку, обещает себе вернуться к мыслям об этом, потому что идея слишком хороша. Они с Юнги, переглянувшись, исчезают, оставляя Чонгука, купающегося в солнечных лучах, в одиночестве.

***

Джин стоит за углом и, сжимая пальцами камни, пристально смотрит на Намджуна, объясняющего что-то солдатам. Они, кажется, собираются уходить, а Сокджин просто не мог пропустить такой шанс вновь понаблюдать за ним, потому что он не знает, где можно встретить мужчину. Находиться в столовой солдат ему категорически запретил отец, на короткую истерику никак не отреагировал, сказав, что это все ради его же безопасности, а больше поговорить со старшим и негде. Он занятой человек, а единственная возможность увидеться, когда они оба отдыхают от работы, была жестоко отобрана. Джин пугается и дергается назад, когда замечает, что Намджун смотрит в его сторону. Он вжимается спиной в стену и уже не видит теплую улыбку, которая проскальзывает на чужом лице. — Выходим через пять минут, — сурово приказывает он и, получив кивок, направляется в сторону угла, за которым прячется Сокджин. Джин прикрывает глаза и тяжело дышит. Он распахивает их, вновь выглядывая из-за угла, но Намджуна там уже нет, только солдаты. Сокджин хмурится, скользит пристальным взглядом по толпе, даже прикусывает нижнюю губу, но найти его не может. Он даже больше высовывается из-за угла, словно это как-то поможет. — Куда он делся? — недовольно шипит Джин себе под нос, и резко вздрагивает, когда слышит короткий смешок за спиной. — Потерял кого-то, Сокджин? — интересуется мужчина, смотрит тепло и внимательно, а Сокджин заливается краской, потому что его поймали, причем именно тогда, когда ему хотелось бы остаться незамеченным. — Нет, то есть да, — быстро тараторит младший, на что Намджун изгибает бровь и скрещивает руки на груди. Джин, наблюдающий за тем, как рукава рубашки натягиваются, смущается еще сильнее, и опускает взгляд в землю, рассматривает свою обувь. — И кого же? — с интересом вглядывается в милое лицо Ким, делая шаг вперед. Он оказывается еще ближе, и Сокджин задерживает дыхание на несколько секунд, потому что в повисшей тишине даже оно кажется слишком громким. И вопрос остается без ответа, потому что ответить на него Джин не может. — Посмотри на меня, — просит Намджун. Его просьбу никто не выполняет, и он сам, тяжело вздохнув, цепляет пальцами чужой подбородок и заставляет поднять голову, а затем вновь рассматривает испуганные глаза. — Может, перейдем на менее официальное обращение? — спрашивает он, очаровательно улыбаясь. — Мне показалось, вы и так говорили неофициально при нашем знакомстве, — улыбается в ответ Джин. — А я не про себя, — и Сокджин готов под землю провалиться от его взгляда, потому что так на него раньше никто не смотрел. Джин заливается краской и, опустив взгляд, смущенно кивает, соглашаясь на весьма заманчивое предложение. Он вновь не замечает улыбку, зато хорошо чувствует теплые объятия и приятное поглаживание по спине широкой ладонью. Он внезапно чувствует себя совсем защищенным, перестает ощущать страх и неуверенность. Сокджин прижимается к приятному источнику тепла обвивает руками в ответ и блаженно прикрывает глаза. Он не хочет, чтобы это мгновение заканчивалось, но их прерывает сам Намджун, резко решивший отстраниться. — Прости, мне пора идти, — Сокджин читает в его взгляде безграничную грусть и вину за прерванный момент, а потому спешит улыбнуться. — Дела. — Ничего, — отмахивается. — Увидимся в следующий раз? — закусывает нижнюю губу, с надеждой смотрит в медовые глаза. — Обязательно, — на прощание мягко пожимает его руку Намджун. — До встречи. И уходит, оставляя сердце Джина нервно трепетаться в одиночестве. Как только мужчина скрывается за углом, Сокджин приваливается спиной к стене и, положив руку на грудь, глубоко дышит, пытаясь перевести дух. Только сейчас осознает, что почти все время их разговора он даже не дышал, боясь, что все пропадет, словно это одна лишь фантазия, а не такая приятная реальность. — Что же ты делаешь со мной, генерал Ким? — шепчет он себе под нос, из-за угла наблюдая за суровым старшим, который ровными рядами отправляет солдат за ворота. Он вновь прижимается к стене и сползает вниз, опускаясь на теплую землю под ногами. Теперь в мыслях одна лишь мягкая улыбка, теплый взгляд медовых глаз и просто невероятные ямочки на щеках.

***

Тэхен скучающе подпирает голову рукой и переводит взгляд на окно, откровенно игнорируя учительницу, распинающуюся у доски. На ней множество текста, а сама женщина в сотый раз повторяет одни и те же правила этикета, от которых голова Кима трещит по швам. Он устало трет виски и смотрит на женщину исподлобья, смотрит с немой мольбой, и учительница опускает руки, тяжело вздыхая и прекращая увлеченно рассказывать про провал какого-то неизвестного ему принца из другого королевства, который был приглашен на торжество. — Я по твоим глазам вижу, что тебе уже надоело, — делает замечание женщина, а Тэхен виновато пожимает плечами. — Ладно, посиди еще пять минут и можешь идти, все равно занятие почти закончилось. — Спасибо Вам, — он сцепляет ладони и, подняв их над головой, трясет, выражая благодарность. Она закатывает глаза и отмахивается, на что получает счастливую улыбку. Сама ведь знает, что Тэхену не интересно все это, потому что для нее он еще ребенок, которому бы в самую пору с друзьями веселиться, а не здесь штаны просиживать. Тэхен быстро вскакивает с места и быстрыми шагами идет к выходу. Дверь громко закрывается за его спиной, и только после этого радостно прикрыв глаза облокачивается о нее спиной, совершенно забывая о том, что теперь у него есть охрана, которая прямо сейчас с усмешкой наблюдает за его счастьем и откровенно веселится. — Он такой милый, когда расслаблен, — тянет Хосок, на что получает полный злобы ледяной взгляд и недовольно поджатые губы. — Да ладно тебе, Юнги, не злись, — он пытается дотянуться до белых волос и зарыться в них пальцами, но ангел не позволяет, дергается в сторону и, пересев на подоконник рядом с Чонгуком, хмурится. — Он не милый, он прогуливает уроки, — холодно и по слогам выговаривает Юнги, едва сдерживается, чтобы не подлететь к Хосоку и не постучать указательным пальцем по его лбу, как будто так слова запомнятся лучше. — Юнги, — пытается вновь вывести его на разговор Хосок, но младший игнорирует, переключая внимание на «милого» Тэхена и на его удивленный взгляд. — Чонгук? — Тэхен едва успевает прикусить язык, чтобы не спросить, что он тут делает, но вовремя вспоминает, что тот теперь его личная охрана и всегда будет рядом. — Вы выглядите удивленным, — усмехается старший, рассматривая чужое лицо. — Не ожидали, что я буду выполнять свои обязанности и не покину пост? — он скрещивает руки на груди. — Нет, я просто... — запинается Тэхен, а затем решает, что может сказать Чону правду. — Я забыл, что у меня есть личная охрана. Чонгук давит смех в кулаке, который быстро приставляет к губам, но улыбку скрыть не может, ее младший все равно замечает и, прищурившись, пристально рассматривает. — Ты что, смеешься надо мной? — изгибает бровь он, подходит ближе, наконец отходя от двери. Чон кивает в ответ, вновь едва сдерживая смех, потому что недовольство Тэхена только смешит. — Тебе по статусу неположено, — и тыкает указательным пальцем в грудь, внезапно оказываясь совсем близко. Оба в то же мгновение замолкают, Ким опускает взгляд в пол и не знает, что говорить, а Чонгук не понимает, как реагировать. Шутка зашла слишком далеко, вернуть ее в нужное русло кажется невозможным. — Твой выход, — шепчет Хосок на ухо обиженному ангелу, а тот показывает ему средний палец и подлетает к уху, уже собираясь диктовать действия, но Тэхен реагирует раньше, вновь втягивая Чонгука в диалог. — У меня сегодня нет других занятий, — он в нерешительности мнет пальцы, в черные глаза напротив не смотрит. — Может, прогуляемся по замку? Я покажу тебе все места, будешь лучше ориентироваться здесь. Чон на это невинное предложение только улыбается. — Вам решать, чем мы займемся, но от прогулки по замку не откажусь, — поворачивается боком и подставляет локоть, а на вопросительный взгляд терпеливо поясняет: — Ведите меня. Тэхен робко цепляется за чужой локоть, обхватывает обеими ладонями и замирает на мгновение, потому что ему неимоверно приятно ощущать твердые мышцы. Он быстро берет себя в руки и вспоминает, о чем они говорили. Ким резко тянет его вперед, за собой, уже предвкушая, что именно он покажет сегодня. Это будут самые красивые места, потому что сегодня ему хочется любоваться и вызывать у Чонгука возгласы восхищения. И великолепные виды, наверное, помогут ему в этом. — А принц-то не промах, — улыбается Хосок, зарываясь носом в мягкие белые волосы вновь недовольного чем-то ангела. Тот возмущенно фыркает и закатывает глаза, но не пытается отодвинуться или исчезнуть, он молча позволяет обнимать себя, уже думая, как отомстить демону за обидные слова. — Ты просто не знаешь, что с ним бывает, когда он допускает эти промахи, — отрицает Юнги, удобнее устраиваясь на плече и полу ложась на Хосока. Тот и не против, крепче в объятиях сжимает, моментом наслаждается. — Надеюсь, мы никогда этого и не узнаем, — шепчет он. Ангел глаза свои ледяные прикрывает, а Хосок взгляд с Тэхена, идущего рядом, не сводит, все сканирует его и пытается понять, что он за человек. И все его догадки становятся крахом, потому что прочитать юного принца у него не получается. Все внимание возвращается к дремлющему Юнги и его едва трепещущим ресницам.

***

Вечер наступает до неимоверного быстро. Весь оставшийся день Сокджин тратит на сидение около ворот. Он, подперев голову руками, болтает ногами, посматривая на ворота. Ему неизвестно, когда Намджун должен вернуться, но желание встретить его первым перебороть не получается. Джин слышит скрежет ворот и спрыгивает на землю, подходит совсем близко и с невероятным вниманием рассматривает лица каждого входящего. Среди веселых солдат нет нужного, и Сокджин чуть ли не теряется в толпе, пытаясь найти генерала. Его вовремя подхватывают под локоть и оттаскивают в сторону, потому что он мог попасть под копыта лошади, везущей карету. — Осторожнее надо быть, Джин, — мягко упрекает Хансэ, продолжая придерживать его за локоть и не давая вернуться в гущу толпы, где его наверняка затопчат. — Спасибо, — благодарит старший и аккуратно вытягивает руку, обнимая себя. Он продолжает вглядываться, все еще надеясь заметить Намджуна, но солдаты уже прошли, ворота закрылись, а его так и не видно. — Кого ты там высматриваешь? — Хансэ, как и Сокджин, рассматривает людей, все пытается понять, кто ему нужен, но не находит ответ. Он разворачивается и медленно идет в сторону замка. Джин, не желая оставаться в одиночестве, идет следом, потирая свои плечи. — Ваш генерал возвращался в замок? — ненавязчиво интересуется он. Младший усмехается и отрицательно качает головой. — Он остался в городе. Думаю, вернется завтра вечером, — и, наклонившись к чужому уху, тихо добавляет: — Он на свидании. Сокджин шумно сглатывает и болезненно морщится, потому что слышать такое невыносимо. А Хансэ, явно довольный реакцией, уходит, оставляя его в одиночестве. Джин потерянно оглядывается вокруг, смотрит в землю под ногами, а как реагировать не знает. Все, что ему остается – медленно пойти в другую сторону, пытаясь понять, как он вообще пришел к мысли о том, что ждать здесь Намджуна хорошая идея. Он едва перебирает ногами, а холод, который отгонял от себя мыслью о его улыбке, внезапно ощущается так сильно, что Сокджин едва не дрожит. А он ведь только начал узнавать, только по-настоящему познакомился с тем, за кем следил почти весь год. Ему так неимоверно грустно от того, что его, казалось бы, любовь так легко ушла на свидание. Джин чувствует себя уязвимым, ему тяжело даже вдохнуть, потому что на глаза наворачиваются горькие слезы обиды и разочарования, но он глотает их, подавляет в себе, едва справляется, но глушит никому не нужные чувства. Ему точно не стоило ждать Намджуна у ворот этой ночью.

***

— Как у него еще ноги от усталости не отвалились? — интересуется Юнги, когда наблюдает за тем, как Тэхен резво перескакивает через ступени и тянет Чонгука за собой. Старший уже едва идет, он не привык бегать по ступеням, пусть у него и хорошая физическая форма. К такому его жизнь не готовила. — Он молодой и энергичный, с чего бы ему уставать, — шипит демон, а сам мысленно заставляет Чона забыть об усталости и идти вперед, потому что он не может позволить себе остановиться прямо на этих ступенях. Он не для этого три года подряд готовил себя к тяжелым физическим нагрузкам. — Клянусь, если после того, как они залезут на эту башню, Тэхен не успокоится и не пойдет спать, я лично прикажу Чонгуку утомить ему, — сердится крылатый. В его ледяном взгляде пылает ярость, а Хосок просто не сдерживается. — Как именно Чонгук его утомит? — тихо интересуется старший, а затем усмехается, вскидывает брови и проводит языком по нижней губе, передавая Юнги свою идею. Ангел его, конечно же, понимает, сначала краснеет от смущения, а потом бледнеет от злости. — Хосок! — кричит он почти на ультразвуке. — Не смей портить детей! Засунь свои грязные мыслишки куда подальше и не доставай их, пока Тэхену не будет хотя бы девятнадцать! Демон недовольно морщится и затыкает уши, потому что он не привык к крикам. Обычно спокойный и холодный Юнги редко кричит, но теперь, когда дело касается очаровательной задницы Тэхена, кажется, что он готов убить, лишь бы не дать навредить ему. И Хосок его понимает, потому поджимает губы и больше ничего подобного не предлагает и так не шутит, позволяя младшему наконец-то расслабиться. Они мирно исчезают, оставляя парочку наедине, потому что сейчас им явно не нужны личные существа. И пусть Юнги потом сердится и бьет его за подобные мысли, но Хосоку от чего-то кажется, что Тэхен не просто так потащил их сюда. — Мы почти на месте, — тяжело дыша сообщает Тэхен. Он останавливается у стены и приваливается к ней спиной, упираясь ладонями в колени. Ким дышит тяжело и устало, ему явно не так уж и легко подниматься сюда, учитывая то, что уже вечер, а они целый день ходили по огромному замку. И, к огромному сожалению Чонгука, увидели даже не четверть всех помещений. Он останавливается на ступень ниже Тэхена и сдувает челку со лба. Чон собирает часть волос в хвостик и облегченно выдыхает, потому что так дышать стало намного легче. Младший же заинтересованно рассматривает его прическу и усмехается. — Что? — недовольно бурчит Чонгук, поднимаясь на одну ступеньку с принцем. — Ничего, — отвечает он с улыбкой и подцепляет пальцем свободную прядь волос старшего. — Выглядит очень миленько. — Рад это слышать, — язвит Чон и, не дожидаясь Тэхена, идет дальше. Дорога все равно одна, на лестнице поворотов нет, он точно не потеряется. Ким стоит на месте еще какое-то время, молча смотрит вслед удаляющейся фигуре, а когда понимает, что больше не слышит шагов, потому что Чонгук ушел слишком далеко, тихо ругается себе под нос и бросается следом, едва не врезаясь в чужую грудь на повороте. Оказывается, Чон никуда не ушел, остался на лестнице, дожидаясь, пока принц пойдет за ним, потому что оставлять его одного нельзя. Тэхен смущается, потому что он еле успевает затормозить, а когда поднимает голову, чтобы посмотреть снизу вверх, и вовсе теряется, делает шаг назад, почти падая со ступени, но старший вовремя подхватывает его и ставит на место, пропуская вперед. «Как иронично, — думает Тэхен, уже медленно поднимаясь наверх. — Я ведь хотел, чтобы охранник ловил меня, если я буду падать с лестницы» Чонгук, идущий следом, всю дорогу держит на лице усмешку. Она пропадает, когда они оказываются на ровной поверхности, а Тэхен садится на пол, опять тяжело дыша. — Вот мы и пришли, — и слабо машет рукой куда-то в сторону, явно намекая на окна. В самой высокой башне в замке прохладно и темно. Сквозь окна пробивается только слабый свет звезд, а свечи, силуэты которых едва освещены, никто зажигать не спешит. Здесь нет источников тепла, один лишь плед, лежащий на полу. Оказывается, именно на него Тэхен и сел. Чонгук прекращает осматривать помещение и подходит к окну. Внизу открывается невероятный вид. Он завораживает, с такой высоты ров кажется незначительным, а вода в нем красиво отражает звезды, делая ночь еще волшебнее. Чон и сам не замечает, как начинает улыбаться, завороженно любуясь пейзажем. Он не чувствует, что Тэхен останавливается рядом и точно также смотрит в окно на вид внизу. Дыхание у него тяжелое, а взгляд пропитан тоской. Ким, в отличие от Чонгука, рассматривает не двор замка и не ров, а лес, поля и широкую дорогу, которая уходит вглубь, прячется между высоких деревьев, скрывая тех, кто по ней едет, от глаз сидящих здесь людей. Отличная маскировка для тех, кто хочет сбежать. — Я часто бывал здесь в детстве, — заговаривает Тэхен, а Чонгук поворачивает к нему голову и замечает грустную улыбку на чуть розоватых губах. — Отсюда открывается великолепный вид, не так ли? — и переводит такой же грустный взгляд на старшего, не моргая смотрит в черные глаза. — Вид просто волшебный, — одними губами шепчет Чон, не замечает, как наклоняется ближе, пытаясь уловить тихое дыхание Кима. — А еще здесь очень холодно, — как и старший, шепчет только губами и сам двигается ближе, чувствуя всю романтичность момента. Хосок, сидящий на своем плече, тихо ликует. Юнги, сидящий рядом, почти рычит от ярости, потому что они едва знакомы. — Я могу Вас согреть, — предлагает Чонгук и, не дожидаясь ответа, обхватывает пальцами тонкое запястье, тянет за собой и заставляет младшего сесть на свои бедра. Он мягко обнимает его, прижимая к себе, укутывает в плед. Тэхен прижимается в ответ, устраивает голову на чужой груди и чувствует себя защищенным. Он прикрывает глаза, решая, что ругаться на Чонгука сегодня не будет. Сейчас совсем не та атмосфера, при которой можно ссориться. — Ты теплый, — тихо тянет Ким, сжимая в пальцах подол своей рубашки. Он перебирает его, накручивает на пальцы и нервно кусает губы. — Сочту за комплимент, — усмехается в ответ старший, взгляд на себя поднять не разрешает, слегка давит на голову Тэхена, заставляя положить ее обратно. Он никогда не признает, но так ведь намного теплее. Тэхену тяжело сидеть в этой давящей тишине. Он чувствует, что не сделал чего-то важного, упустил возможность, она утекает от него, словно песок сквозь пальцы. Ким поднимает взгляд, смотрит на расслабленное лицо своего охранника, любуется острыми чертами, почти чувствует, как режет подушечку пальца о линию челюсти, а потом сам же смущается своих мыслей и прикусывает нижнюю губу, опуская взгляд. Чонгук чувствует, как меняет положение Тэхен, как ерзает на коленях, пытаясь устроиться удобнее. Он меняет позу, все еще оставаясь в кольце рук, поднимает голову и уже откровенно сверлит его взглядом, раздумывая над своими дальнейшими действиями. Его сердце замирает на мгновение, а потом начинает биться как бешеное, когда Чон опускает взгляд, смотрит долго и, кажется, читает его, как открытую книгу, но все равно задает вопрос. — Что? — и легко хмурится, потому что ответ в глазах не видит. — Ты очень красивый, — улыбаясь признается Тэхен, а у Чонгука в голове непонимание. Что сделали с ребенком, когда он оставил того без присмотра на несколько минут на ужине? — Вам что-то подсыпали в напиток? — учтиво интересуется он, а Ким прыскает в кулак и отрицательно качает головой. — Такое ощущение, что да, — и сам не сдерживает улыбку, потому что Тэхен обижается, бьет его в плечо со всей силой, насколько это позволяет его положение, и зло сопит, скрещивая руки на груди. — Ничего мне не подсыпали, — бурчит с нотками обиды в голосе, продолжая вызывать у старшего умиление. — И вообще, ты должен был ответить «спасибо». На комплименты так и отвечают. — В таком случае, спасибо, — и даже наклоняет голову, на мгновение оказываясь слишком близко к чужим губам. Тэхену, который в эту секунду нервно облизывает губы, даже кажется, что он задел чужие, а от этих мыслей по телу разряды пробегают, в голове плохие желания появляются. — Мне кажется, он врет, — замечает Хосок, наблюдающий со стороны. — Определенно, — по-деловому соглашается Юнги, смотря на милую пару в самом центре комнаты. Между ними повисает молчание, оба не знают, что говорить дальше. Чонгук, кажется, погружается в свои мысли, от чего не осознавая своих действий начинает гладить мягкие светлые волосы, зарывается в них пальцами и ерошит, как ему захочется. Тэхен не сопротивляется, наоборот, даже дыхание задерживает, чтобы не спугнуть. Только завороженно за трепетом ресниц следит. — Возможно, ты меня возненавидишь, но я так больше не могу, — думает, что говорит это у себя в голове, а на деле тихо шепчет, чем привлекает внимание Чонгука. Он поворачивает голову, опускает ее и приподнимает брови, пытаясь понять, что тот сказал. Тэхен этим подло пользуется. Он приподнимается, цепляется рукой за шею Чона и тянет к себе, прикрывая глаза. Тянет медленно, все еще в нерешительности, а Чонгук никак не реагирует, потому что не знает, как будет правильно. Он не хочет быть казненным за разбитое сердце, но и целовать страшно, потому что королю это может не понравиться. А чужие приоткрытые губы все ближе и ближе. Чонгук видит, как Тэхен прикрывает глаза и окончательно решается поцеловать. Чон тоже глаза прикрывает, к казни мысленно готовится, участь свою принимает. — Хосок, — твердо зовет Юнги. — Понял, — кивает демон, подлетая к чонгуковому уху, пока не стало слишком поздно. И только сейчас понимает, что он под каблуком у ангела. Тэхен думает, что уже совсем скоро ощутит мягкость чужих губ, а когда понимает, что теплого дыхания не чувствует, удивленно открывает глаза, видит перед собой виноватого Чонгука и с горечью поджимает ранее призывно открытые губы. Чонгук увильнул от поцелуя, оставил вместо своих губ воздух, обошелся жестоко и подло. Сейчас Ким даже не думает о том, что тот и вовсе может быть по девушкам, ему невдомек, почему Чон не хотел этого поцелуя. А где-то над их головами одновременно облегченно выдыхают ангел с демоном, дают друг другу пять и готовятся праздновать то, что задница Тэхена сегодня точно не пострадает. А самого принца с глазами, полными обиды, они оставляют Чонгуку, который чувствует себя виноватым, хотя ничего плохого он не сделал. — Ты этого не хотел? — тихо шепчет Ким. Ответ он не получает, даже в глазах прочитать не может, там одна вина и сожаления. — Прости, я поторопился, — и сползает с коленей, выпутывается из теплых объятий и вновь понимает, что здесь, оказывается, очень холодно. Он рассеянно трет свои плечи и оглядывается вокруг, словно ищет что-то. — Простите, — виновато опускает голову Чонгук, но младший его уже не слышит. Он обижен, разочарован, зол. В голове, что ангел читает по взгляду, мысли о провокации и мести, а он прекрасно знает, что может взбрести в голову обиженному подростку. И от этого ситуация еще сложнее и опаснее, потому что они оба не знают, как себя поведет Чонгук, откажется ли в следующий раз, если Тэхен предложит, потому что оба видят в его голове зарождающуюся симпатию к этому милому мальчику с золотыми волосами. Нельзя допустить ошибку. Если раньше так думал только Юнги, боясь за юного принца, то теперь и Хосок с его мнением и мыслями полностью согласен. — Нет, так дело не пойдет. Мы не железные, надо что-то решать, — рассуждает Юнги, потирая подбородок. Хосок замечает в его глазах коварный блеск и сам понимает, что тот предложит. — Френдзона? — прищурившись, уточняет ангел. — Именно, — коварно потирает ладони демон, а кончик хвоста дергается в предвкушении. Миссия по сохранению невинности Тэхена до девятнадцатилетия путем создания френдзоны началась.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты