Разве звёзды молчат?

Гет
NC-17
В процессе
32
автор
Lu Kale бета
Размер:
187 страниц, 13 частей
Описание:
Если я вам скажу, что вы видели не всю историю? Всегда смотрели только на поверхность. Тогда что же нарисовано на обратной стороне монеты? Что же происходило в самом центре войны? Какого было людям, которые боролись за светлую сторону, находясь в сердце тьмы?
Примечания автора:
Эта работа посвещена тяжелой жизни наших слизеринцев. У каждого есть своя определенная история, и именно Хогвартс сводит всех вместе. Это будет их общий путь взросления и борьбы за свою жизнь.

Вы можете подумать, что здесь описана привычная нам недалекая Пэнси, мерзавец Драко и весельчак Блейз. Но какими будут они через шесть лет обучения?

Хочу сказать, что все отношения здесь это реальные отношения, построенные на чувствах, а не интимной близости. Я раскрою все пэйринги, но работа посвящена именно Блейз/ОЖП. Но, если Вы ожидаете историю только про них и только про отношения, то это, скорее всего, не для Вас. Тут много сюжета и других персонажей.

Не оставляю спойлерные метки. Если Вам это очень важно, то приветствую в личных сообщениях. Отвечу на интересующие Вас вопросы.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
32 Нравится 22 Отзывы 17 В сборник Скачать

Глава 8. Чистота крови навек

Настройки текста
            

Есть только один способ избежать критики: ничего не делайте, ничего не говорите и будьте никем Аристотель

***

      Дафну испытывали. Судьба просто кидала ее в глубокую яму и насмехалась сверху. Подкидывала разных ядовитых змей и смотрела, когда они наконец-то убьют ее. А они ползали, кружили вокруг тела и сжимали конечности, но не кусали. Просто были рядом и напоминали, что любое движение опасно. Самое худшее заключалось в том, что именно в лицах этих ужасных животных она узнавала родных.       Ее отец, который безжалостно запер ее в доме, направляя палочку на шею и напоминая, что уклон от его приказов будет выглядеть смертельным порезом. Голубые глаза сверкали безжалостным огнем, забирая в себя все горящие дрова. Обламывая балки, оно направляло весь гнев в сторону девушки. Он вымещал всю злость, каждую неудачу и неприятное событие, наслаждаясь ее криком и перепуганными глазами. Будто видел что-то за ними, глубоко внутри, тайну, сделавшую его другим.       Девушка смотрела на неглубокий порез руки, который больше отдавал моральной болью, чем физической, синяки на ноге и самое больное — в области груди. Большая ссадина, оставшаяся после удара о стол. Тогда Дафна решила, что все выскажет отцу, и сделала это. Думала, что сможет добиться, сломать барьер, но лишь билась лбом о железную стену. Дафна упоминала мать и их прошлые годы жизни, чтобы наконец понять мотивы отца, но получила лишь режущую боль при каждом вдохе.       Самое противное заключалось в том, что она не могла вылечить раны. Как бы не пыталась — они вновь оказывались свежими и причиняющими боль, будто разносили по всему телу инфекцию. Поражая легкие, она осела внутри тела, мешая даже просто дышать. Каждый вдох и выдох причинял острую боль, но Дафна нашла удобное положение в кровати, чтобы почти ее не чувствовать.       Девушка больше не ощущала времени — все слилось в один большой поток мыслей. Конечно, замечала, когда заходило солнце, вставала луна, но не ориентировалась во днях. И все что она могла, так это наблюдать за меняющимся небом за окном. Она пыталась пару раз выбить стекла, двери, но позже жалела, чувствуя лишь боли в конечностях. Два бедных эльфа, которые остались в этом доме, перестали ее слушаться. Они не откликались и не приходили по просьбе. Правда, на кухне появлялась еда, к которой она не притрагивалась.       Чувство одиночества. Вот что осталось у нее. Именно большое количество времени позволило ей обдумать даже самые мелкие детали. Она мысленно тысячу раз извинилась перед своей сестрой за то, что почти не замечала ее год назад, хотя ее тоже настигла большая утрата. Некой радостью было, что отец отправил Асторию жить на лето к подруге. Хоть ее он не трогал.       Она просчитала каждую фразу и шаг, когда снова встретит голубые глаза. Если ее спросить о встрече с отцом, то девушка бы не дала точного ответа. Знала, что не хочет видеть его из-за причиненной боли, но знала, что как только он войдет, то излечит ее раны, чтобы чуть позже продолжить свои издевательства. Он всегда так делал. Всегда? Когда она начала употреблять это слово? Прошло всего чуть больше недели, как Дафна очутилась дома, но казалось, что это были месяцы в заключении. Вместе со всем, она знала, что продолжит копаться в его душе и мыслях, пытаясь узнать что послужило переменой в его характере. Девушка была согласна причинить боль себе, чтобы бороться за старого отца. Того, кто бесконечно любил ее.       Любовь может быть такой разрушающей? Если она знает, что он действительно любил свою дочь, то как может предполагать, что все раны на ее теле от этого же человека? Тогда можно ли утверждать, что это была настоящая любовь? Та, которая не знает границ, как бы это клишировано не звучало.       Дафна помнила, как неделю назад распласталась на полу, считая, что потеряла единственных выход и спасение, и чувствовала, как крупицы надежды проскальзывали между пальцами, напоминая разгоряченный песок. Она не хотела и сейчас находится здесь, но и не хотела сдаваться, считая, что это идеальный момент для самокопания.       Больше не плакала, не роняла бесполезные капли на белую рамку колдографии и не извивалась в истерике. Чувства притупились, повесили мягкие ткани на свои остро-режущие углы, а она винила себя. Считала, что поступала слишком бесчувственно и оскверняюще для памяти светлого человека. Слишком светлого человека.       Дафна помнила ее смех, который разносился по гостиной, ее выпечку, которая не сравнивалась с простой готовкой эльфа, и добрые глаза. Простые зеленые глаза, но всегда светящиеся любовью и заботой. Они всегда приглядывали и следили, а их обладательница стояла за спиной, готовая подать руку для опоры. Мать была для нее всем, но стала лишь воспоминанием о счастливом прошлом, когда еще никто не знал о страшном волшебнике и проблемах в жизни, когда удовлетворительно по травологии казалось полусмертью.       И она не знала, что будет дальше. Кто войдет в эту дверь раньше? Отец или Кассиопея, которая заметит пропажу? Дафна надеялась, что ее подруга все поймет, догадается, что ее отсутствие — странное событие. И пока она перебирала одной рукой концы своих волос, то совсем не услышала звук открывающейся двери.

***

      Сириус часто пропадал, почти не появляясь дома. Чаще всего приходил посреди ночи, а утром его уже не было. Девушка переживала, считала, что он занимается чем-то очень важным, поэтому не тревожила его вопросами, когда слышала скрип лестницы в половину третьего. Утром, когда сидела в столовой и пила чай, то надеялась, что мужчина сейчас зайдет, скажет, что у него нет дел, и они смогут спокойно поговорить.       Кассиопея часто задумывалась о причине приезда, сомневалась в своем нахождении здесь. Чем ей тут заниматься одной? Рассматривать единственно выжившую стену? О, если бы ее спросили о родословной, то она бы без запинок рассказала все, будто знала не по словам. Иногда она задумывалась, пытаясь понять сколько кровей смешалось в этой семье. Ведь если Блэки так ценили чистоту крови, то всегда выходили только за подобных себе, а таких семей было не много.       Именно тогда в ее голове зародились новые вопросы. Кем была мать? Кто ее родители? Как выглядела ее семья? Она ничего не знала, будто это всегда был отдельный человек, не причастный ни к чему. Амелия просто была. Жена Регулуса, что она знала о ней еще? Фамилию? Тогда на этом все и заканчивалось.       Еще больше ее интересовало проживание у маглов. Девушка заметила, что на момент ее рождения некоторые из семьи Блэк были живы. Тогда почему ее отдали в другой мир? Был ли жив кто-то из семьи ее матери?       И она не получала ни единого ответа. Часто пыталась разговорить Кикимера, но его знания не превышали и обычного журналиста. Он вообще понимал, что тут происходит? Ходил по дому, разговаривая с картиной посреди сплетения лестниц, которая больше пугала девушку, чем интересовала, все также убирал комнату Регулуса, каждый день по немногу, и готовил есть.       На самом деле, Кассиопея пару раз останавливалась у портрета своей бабушки, но та ее не замечала. Шторки перед картиной были всегда задернуты, так что Вальбурга жила в полном неведении. Она всегда что-то шептала, говорила и звала Кикимера, но суть разговоров так и не улавливалась. Она боялась. Это была часть ее семьи, которая знала почти всю историю, Регулуса и возможно про нее саму, Кассиопею. Но она так и молчала. Стояла поодаль, слушала тихий голос и была благодарна, что картина не замечает лишнее присутствие в доме.       Девушку разбудил скрип лестницы. Здесь, в доме Блэков, ее сон был слишком чутким, будто напоминая, что она находится не в полной безопасности. Кассиопея открыла глаза, но не могла разглядеть очертания комнаты. Приподнимаясь на локтях, она смотрела в сторону двери, будто ожидая чужого человека. Тихие шаги разрушали полное молчание, а она спустилась с кровати и вышла из комнаты.       — Сириус? Можно поговорить? — она выглянула с проема от ступенек и попыталась рассмотреть фигуру мужчины.       — Уже поздно. Иди спать, — его тело встрепетнулось, когда услышало посторонние звуки, но вскоре приняло свой обычный вид.       — Ты уходишь рано утром. Когда мне еще с тобой говорить? — ее шепот раздавался по дому, будто боясь кого-нибудь разбудить.       Сириус развернулся и прошел немного вперед, чтобы увидеть лицо девушки, но слабые лучи от луны, которые еле пробирались через большие окна, освещали слишком плохо.       — Я не уйду завтра… Иди спать.       — А, хорошо… Спокойной ночи, — в ответ она получила молчание, поэтому оттолкнулась от перил и развернулась на пятках, чтобы снова прикрыться зеленым одеялом.

***

      Гринграсс-старший вернулся посреди ночи. Девушке казалось, что его глаза могли осветить целый район, но именно сейчас они смотрели на нее. Яркий голубой цвет, будто свет от луны, пугал ее. В действительности они были обычными, но сейчас ей так не казалось. Дафна встрепенулась, но продолжила оставаться на своем месте.       — Привет, еще не спишь? — он прошелся по комнате, заглянул в окно и присел на край ее кровати.       — Нет, — мужчина спустил одеяло и потянулся к концу футболки. — Не надо, — ее голос стал немного тише, почти напоминая скулеж собаки. Она выставила руки вперед, отталкивая отца.       — Тебе надо хорошо поспать и залечить раны.       Его голос был обычным, спокойным, не желающим зла, но Дафна понимала, что верить словам — плохая идея. Это была мышеловка, которая выглядела слишком притягательно, но была смертельно опасной.       — Позови домовика, — не получая от него ответа, она продолжала смотреть на него. На родные изгибы лица, родинку у основания шеи, которую не прикрывала рубашка и немного сальные волосы. — Он все сделает.       — Я думаю, что сейчас не подходящее время для ссор. У меня прекрасное настроение, так что не надо портить его, — горечь, которая оседала на кончике языка, расползалась по всему телу. Его слова — яд, который проникал через воздух и оседал в глубине легких, и даже в удобном для нее положении, она снова начала чувствовать боль и тяжело дышать.       — Л-ладно, — не могла больше терпеть и согласилась, оправдывая это тем, что сможет хоть немного выспаться, что, конечно, было неправдой.       Он потянул футболку вверх, обнажая только ребра и живот. Легко дотронулся рукой до покраснения, а она сжала зубы от подступающей боли. Закрыв глаза, она пропустила момент, когда отец уже направлял палочку на открытые места. От позвоночника до самого пупка прошелся отрезвляющий холодок, после которого она рвано вдохнула и не почувствовала боли. Делая дыхание более глубоким, она наслаждалась кислородом, будто до этого в нем находился запах газа, и прикрыла глаза, наконец-то расслабляя спину. Приходя в обычные чувства, она забыла, что рядом с ней сидел чужой или близкий для нее человек. И откладывая все пугающие в этот момент чувства радости, она переключилась на него. Рассмотрела лицо, которое приняло всю серьезность в себя так, что скулы стали более выражены, еще верхнюю одежду, которую он не снял, лишь бы быстрее зайти к дочери, и маленький черный кусок метки, выступающий через рукав пальто. Пока она удерживала свои глаза на этом месте, мужчина немного поменял положение руки, чтобы пальто скрыло саму тьму.       — Завтра мы все обсудим, — вернув положение ее футболки, он привстал и последний раз взглянул девушке в глаза, а потом удалился, не издавая ни звука.       Дафна до сих пор не могла разглядеть все, что пытался скрыть ее отец. Если он так гордится своим положением, то почему прикрыл руку? Для нее существовало два разных человека, и она не понимала, осталась ли в отце светлая часть его души. Все было реальностью или уловкой, которую он так легко проворачивал? Знала, что он умеет скрывать свои эмоции, как никто другой, да как все чистокровные семьи, которые привыкли надевать привычную маску, выходя в свет, и не понимала где была граница реальности. Надеялась, что в глубине она найдет лучик света, который не мог ослепить тьму и заключался в ней самой. Что добро в его глазах — не игра. Но не будут ли это пустыми надеждами?

***

      Эльф щелкнул пальцами, и вся комната девушки осветилась солнечным светом, которому убрали преграду в виде штор. Это подействовало, и она резко приподнялась с кровати, обернулась и увидела Кикимера, стоящего у самого входа.       — Что-то случилось? — наверное был бы повод, чтобы эльф сам зашел и заставил встать Кассиопею, никогда не делая этого раньше.       — Вас попросили разбудить. Сириус ждет в столовой, — также быстро, как пробормотал слова, он испарился.       — И почему все встают так рано? — она снова откинулась на подушку, прикрывая глаза. Манящая темнота расслабляла ее тело, заставляя снова уснуть, но она одернула себя и растерла руками веки, после чего остались мнимые круги, прыгающие прямо по комнате. — Не хватало еще, чтобы этот эльф разбудил меня холодной водой.       Подумав, что ее все-таки подождут, она спокойно начала собираться и вышла только через 20 минут после пробуждения. Запах, еле проходящий наверх, смог пробудить в ней аппетит и напоминал пирожные, которые когда-то пыталась сделать Гермиона, слишком увлеченная чтением обычной газеты, что с одной стороны они оказались черными. Девушка улыбнулась, вспоминая тот момент и грустное лицо сестры, которая очень старалась для нее самой, ведь тогда был день рождения. И она знала, что Гермиона совсем не была привлечена готовкой, но изучала самые вкусные рецепты, чтобы загладить свою вину за то, что через день она бы оставила сестру одну, уезжая к Уизли.       Мужчина болтал ложкой в своей кружке чая, который оставался недопитым и явно остывшим. И если бы она не знала, что ее уже давно тут ждут, то решила бы, что Сириусу действительно очень интересно разглядывать материал стола.       — Что вы будете пить?       — Как обычно, — махнула рукой в сторону эльфа и присела напротив мужчины.       Их разделяла выпечка, которая, кажется, была сделана из слоеного теста. Девушка подхватила квадратный кусок и надломила его. Оставляя липкие красные следы на руках, жидкость стала растекаться, выдавая свой полу-кислый запах.       — Что это?       — Вишня, — Сириус поднял глаза и тоже забрал себе один кусочек.       — Не обязательно было меня ждать. Мы могли поговорить позже, — пробуя на вкус готовку эльфа, она чувствовала, как кислое и сладкое смешивались у нее во рту.       — Я рано встаю, а одному тут сидеть было скучно.       — А… — не смея задерживать важные темы, она решила, что сразу начнет задавать вопросы. — То, что ты делаешь каждый день — секрет?       — А ты умеешь хранить секреты? — он сделал над собой усилие и убрал улыбку, его глаза стали более серьезными и изучающими.       — Если это что-то слишком серьезное, то да, могу.       — А ты разделяешь слова людей на важное и нет? — ей показалось, что голос мужчины стал грубым, почти угрожающим.       — Нет… Нет, это глупо. Просто я слишком… Неважно, я могу хранить секреты, — почти проболтавшись, что ее подруга, Дафна, знает секрет о принадлежности к роду Блэк, она силком затыкает себе рот и решает отвечать более кратко.       — Я только чуть-чуть надавил, а ты уже почти сломалась под моим взглядом, — он вернул себе привычное выражение лица и снова схватил выпечку.       — Я тебе доверяю, поэтому веду себя более открыто. Это не значит, что я сломаюсь так под другими, — поняв его замысел и игру, Кассиопея качает головой, недовольная своей неустойчивостью.       — Неделю назад ты чуть не пробила спиной стену, когда я подошел. Может уже можно узнать точный ответ? Ты мне доверяешь или до сих пор сомневаешься? — Сириус пытался докопаться до чувств девушки и лишь потому, что сам не доверял ей, но не боялся.       Знал, что это маленькая девочка, которая была потрясена своим положением, но кто мог дать полную уверенность в ней? Откуда он знал, что будет в будущем? Сомневался, что Кассиопея полностью сохранит его слова.       Вновь пытаясь рассмотреть Сириуса, протирая его образ до дыр, она искала что-то на поверхности. Мог ли он быть опасным? Почувствовав, что ищет плохое на обычном человеке, как пятно от чернил на белом гладком листке бумаги, она почти покрутила пальцем у виска. Он позвал ее сюда, немного помог разобраться в семье и сейчас пытается раскрыть какой-то секрет, а она не доверяет ему. «Это ему надо не доверять мне.»       — Доверяю.       — Хорошо, — заметив ее заминку, он кивнул, показывая, что уверен в ее ответе. — Во время первой магической войны была группа людей, которая называла себя Орденом Феникса, и они боролись с Пожирателями Смерти. Многие из них были убиты или считались пропавшими, но в итоге они выиграли на тот момент, — Сириус сделал небольшую паузу, чтобы дать немного времени принять факты. — Никто не ожидал, что через 14 лет Волан-де-Морт вернется, поэтому эта группировка распалась. Сейчас, мы опять нуждаемся в Ордене Феникса, как никто.       — Но кто? Кто его вновь создаст?       — В прошлом это был Альбус Дамболдор. Не думаю, что сейчас все изменится… Кикимер!       — Да?       — У меня в тумбочке есть колдография, принеси.       — Секунду.       Положив бумажку на стол перед Сириусом, эльф вновь удаляется. Мужчина протягивает листок девушке и обходит стол, чтобы встать рядом.       — Вот его старый состав. Это я, — начинал водить пальцем по фото и показывал на лица разных людей. — Вот Поттеры, Лонгботтомы. Ты же знаешь Невилла?       — Да, перебрасывались парой слов.       — Им досталось от Беллатрисы, — покачав головой, мужчина был явно не рад вспоминать подробности.       — Наша родственница?       — Да, она мучила их Круциатусом до лишения ума. Сейчас они в Мунго, а ведь прошло уже столько лет.       — За это ее отправили в Азкабан?       — Да… Вот еще мой старый друг, Питер, может ты слышала про крысу Рона?       — Да, да. Гермиона рассказывала, — Кассиопея продолжала смотреть на родителей Невилла и не могла представить, что кто-то мог довести людей до такого безумства. — Что… Что ты знаешь про Беллатрису?       — Связываться с ней — самое плохое решение в жизни. Она никогда не предаст Темного Лорда и убьет всех, кто представит ему угрозу.       Вспоминать, как Нарцисса и Беллатриса отдавали ее саму было странно. Она видела, как старшая сестра переживала и боялась, когда младшая, наоборот, была более уверенна в действиях. Разве один и тот же человек может провернуть такое? Издеваться над людьми и в тоже время вести себя так жалостно по отношению к ребенку. Кассиопея начала задумываться, что Нарцисса могла ее обмануть и передать ложные воспоминания. «Такое же возможно?»       — И кто сейчас войдет в этот состав?       — Почти все готово. Туда входят только те, кому мы доверяем.       — И эта информация слишком секретна?       — К сожалению, — он не мог выдать всех лишь потому, что кто-то работал под прикрытием, да и сам он не хотел, чтобы девушка знала об участии Гермионы в этом. — Поэтому я не мог взять тебя на все лето. Я предложил Дамблдору сделать этот дом главным штабом, и он согласился. В августе прибудут большинство из членов, а они не должны знать про тебя.       — Поняла. Но… Именно это дом. Тебе не кажется странным, что Орден Феникса будет собираться в доме Блэков?       — Это довольно отличное укрытие, ведь здание хорошо скрыто. Хоть что-то полезное будет от этого рода. У меня были сомнения, что Вальбурга могла наложить заклятие, которое бы не впускало сюда маглорожденных, но, к счастью, она не сделала это.       Сириус вновь обошел стол и принял свое изначальное положение. Взял ложку и снова начал бездумно мешать чай, ожидая слов от девушки.       — Ее потрет. Он тебе не мешает? — она попыталась махнуть рукой вправо, чтобы показать примерное расположение картины в доме.       — Она наложила заклятие на свою же картину. Ее нельзя снять, а я пытался… Когда-то этим заклятьем я приклеил в своей комнате красные обои. Мать была в бешенстве, зато мне было приятнее там находится, — он улыбнулся, видимо прокручивая моменты в голове. И это казалось странным, что его веселят такие действия.       — Она меня не замечает. Разве за шторкой она не слышит шагов?       — Не знаю, что с ней, но она явно не в своем уме. Может, если ты откроешь занавеску, то мать поговорит с тобой.       Кассиопея задумалась о разговоре со своей бабушкой. Предположила, что может узнать больше.       Кикимер появился среди комнаты и встал, наблюдая за двумя людьми. Он ничего не говорил, просто стоял, но в его руке было зажато какое-то украшение. Маленькими шажками он преодолел расстояние до девушки и раскрыл перед ней свою руку.       — Единственная ценная вещь, которую я нашел у хозяина Регулуса.       Это было массивное кольцо средних размеров. Наверное, как и у всех чистокровных семей, оно имело свою значимость и ценность. Кассиопея взяла его из руки эльфа и покрутила перед собой. Оно имело золотой оттенок, а украшал его, конечно, черный ворон, который был так похож на герб Блэков. Сириус сразу узнал его, поэтому казалось, что он смотрел на него с презрением и некой яростью.       — Да… Кольцо отца, которое досталось братцу в 16 лет.       — Спасибо, Кикимер, — девушка обернулась к эльфу и кивнула головой, показывая, что на этом разговор был окончен. Не роняя больше слов, он исчез.       — Глупый эльф всегда прячет вещи в шкаф, чтобы их никто не трогал. Впервые он что-то показал передо мной.       — Что мне с ним делать? — она вытянула руку вперед, передвигая кольцо ближе к Сириусу.       — Я бы выбросил. Слишком плохие воспоминания, чтобы их хранить, — разводя руками в стороны, он отвернулся от предмета и начал вставать со стула.       — Может поэтому он все прячет? Ты же все выбрасываешь.       — А мне и не нужно все хранить. Не очень хочу видеть все эти вещи по утрам.       — Разве настолько тебе противна эта семья? Ты здесь вырос, — Кассиопея встала сразу за ним и прошлась по комнате, передвигаясь ближе к мужчине.       — Да лучше бы я здесь не рос. Ты хоть понимаешь, что скрывают все наши предки? Знаешь, что происходило тут 16 лет назад? Почему я сбежал от родной семьи? Почему ненавижу этого эльфа и родную мать? — быстрым шагом он дошел до нее и ткнул в ее сжатый кулак, где находилось кольцо. — Я бы уничтожил весь дом, лишь бы не существовало памяти об этой семье. Все, кто имеет фамилию Блэк, несчастны… Все… И нет никаких исключений.       — Я не могу верить, что здесь никогда не существовало любви или добра. Ты говоришь, будто каждый твой день был наполнен горем.       — Не будто. Он и был наполнен горем. Ты считаешь, что это великая семья? Благороднейший род?.. Мы были счастливы только в глазах других, но никто не знал, что творится внутри этого дома… Мы все будто прокляты… И когда мне предоставился шанс уйти отсюда, то я его не упустил. И считаю это самым правильным поступком.       — Но ведь…       — Нет. Слышишь, Кассиопея? Не будет розовых цветочков и благородных поступков. Ты каждый раз будешь слышать, как люди говорят о древнейшем и благороднейшем семействе Блэк, но должна понимать, что все рассказы — ложь… Жалкая ложь, которая будет оправдывать все действия этих людей… И только мы будем знать правду.       — Но мне тяжело принимать такую правду. Это и моя семья тоже, я должна быть уверена, что родители любили меня и умерли не зря.       — Но ты должна. Должна быть сильнее, чтобы осознать происходящее. Думаешь у кого-то здесь была любовь? Все заключали брак лишь для того, чтобы соединить великие семьи… Чистота крови навек… Не так ли?       — И ты считаешь, что мои родители сошлись под приказом своих семей? — слова, которые слишком тяжело давались, чтобы их все-таки произнести. Она не верила. Считала, что Сириус может знать намного меньше, поэтому допускала возможность о истинной любви своих родителей.       — Безусловно, — ей показалось, что он произносил все слишком легко и с удовольствием, радовался своим же словам о жалкой семье Блэк.       — Ладно, — девушка сильно сжала рукой кольцо, оставляя красные следы от небольших выступов, и прошла на выход из комнаты. — Я опять заговорилась.       — А я слишком вспыльчив, когда кто-то затрагивает эту тему. Стоит перестать об этом говорить.       — Да… — он каждый раз оставлял большую дыру, когда пытался рассказать о семье. Все его слова были настроены против них, а она должна была верить. Сама же напросилась, хотела получить как можно больше, только потом плакала, когда ее лицо оказывалось в луже. — А куда могут перемещаться эльфы?       — В любой уголок земли. Их магия действует немного по другому, — он накинул пальто и принялся застегивать пуговицы.       — А если они никогда не видели это место?       — Надо назвать лишь точный адрес. Так они тоже умеют.       — Спасибо… Не хотела отвлекать тебя от дел, — уже стоя на лестнице, она обернулась и улыбнулась Сириусу.       — Ничего, — кивая головой, он стал удаляться по длинному коридору в сторону входной двери.       Он создает сообщество против Пожирателей в доме Блэков. В ее доме? Кассиопея не была против борьбы с Волан-де-Мортом, но когда ей говорят, что здесь будут ходить разные люди, ей становится не по себе. Несмотря на все слова Сириуса, она видит здесь таинственность, секреты и скрытое прошлое. Ей буквально говорят, что если она сделает шаг, то упадет в глубокую пропасть, но, не слушая никого, она делает этот шаг. Идет прямо в густой туман, который покрывают всю землю, туда, где найти выход невозможно.       Именно такие решения приносят больше боли и страданий, но разве остается выбор? Жить в неведении или узнать про себя? Если ей предложить стереть память обо всем этом, то она безусловно откажется. И самой огромной проблемой для нее останется другая семья, ненастоящая. Ведь Гермиона — единственный ребенок, который никогда не должен был иметь сестру. А люди, которые воспитывали ее 14 лет оказались никем. И даже сама распределяющая шляпа посчитала сестер абсолютно разными.       Девушка прекрасно знала, что никто от нее не откажется. Она будет жить на два фронта, любить две стороны и иметь в себе две личности. И самой большой тайной оставалось то, кто ее возьмёт? Кто предложит жить с семьей Блэк? Кто, наконец, перестанет оставлять в сознании большие дыры? Она знает троих людей, которые до сих пор живы, но что они могут дать? Разве Сириус примет девушку, как свою семью? Разве Нарцисса когда-нибудь еще встретится с ней? Разве та, кто отдавала ее маглам, сможет вернуться? Все делали ей одолжение, оставляли надежду, которую сами по итогу разрушали. Показали новую кофемашину, но не дали инструкцию. Посадили к шахматному столу, но не научили играть. Ее буквально затолкали в самый темный лес и сказали, что это — ее жизнь. А кто проведет ее вглубь? Никто… Ее оставили гулять по самому краю, не давая возможности зайти дальше.       — Кикимер, — уже приняв сидячее положение на кровати, ей остается в подмогу только эльф.       — Здесь.       — Сириус сказал, что оно принадлежало Ориону, — девушка разжала пальцы и опять посмотрела на зеленое кольцо.       — На самом деле это правда, но когда Регулус пришел с темной меткой, то оно досталось ему, — Кикимер немного запинался перед тем, как произносить имя. Видимо ему было непривычно говорить о нем без употребления слова «хоязин».       — Разве быть пожирателем было так достойно?       — Блэки поддерживали чистоту крови, но мало кто был за Темного Лорда. Никто в этом не участвовал, а то, что хозяин пробился туда было неожиданностью и гордостью.       — И что мне делать с кольцом?       — Кикимер знает, что скоро сюда придут предатели крови, поэтому не хочет оставлять значимые вещи в доме. Кольцо ваше.       Она сравнила его переживания со своим состоянием. Была охранником музея, где люди могли вытоптать драгоценный пол. Боялась, что кто-нибудь изменит это место, попробует его преобразить, положит вещи не на свои места, а она не сможет ничего сделать. В ее доме будут ходить чужие люди, они будут здесь жить, есть и спать под этой крышей. Ее крышей. Она хотела сама все восстановить, вернуть неободранные обои, лестницу, которая бы не скрипела. Хотела видеть дом в первозданном виде, где гулял бы ее отец с матерью. Там, где ее будил по утрам Кикимер и наливал зеленый чай. В доме бы устраивались красивые вечера, а ночью она бы засыпала под рукой матери, которая смахивала волосы. Ей должна была достаться другая жизнь. Правильная. Без лжи, горя и тайн. Но сейчас она могла только плыть по течению, не отстаивая свои права. Потому что здесь она была никем.       — Еще, если я скажу адрес, то ты сможешь переместиться туда?       — Да.       — Отлично, — она вскочила с кровати и подбежала к письменному столу. — Мне нужно передать письмо. Один человек не отвечает.

***

Музыка: Alt-j — Adeline

      Утро отличалось от других. Действительное утро, после которого она была полна сил. Дафна подумала, что даст себе слабину и заснет крепким сном, что у нее, к счастью, получилось. Она просто отключилась, когда отец ушел из комнаты и позволила себе расслабиться. Знала, что завтра предстоит один из трудных дней, но закрыла глаза и воплотилась в иллюзию.       Откладывая свой выход из комнаты как можно дальше, она все-таки спускалась по лестнице. Шла, не чувствуя боли, пока чудесные запахи расстилались по дому. Шла на ужасный фильм, трейлер которого был захватывающим, но по итогу попалась на красивую картинку. Да, и если бы она знала, что такое фильм.       После последнего спуска находилась столовая. Она была открытой и просторной, в центре которой стоял бежевый стол, а за ним находился камин. Ее отец сидел на одном из стулов и, перебирая пальцами, читал Ежедневный пророк. Он сразу поднял глаза, как она ступила ногами по теплому полу, и принялся ее рассматривать. Все внутри сжалось, когда она начала делать шаги, поэтому они получались отрывистыми и неуверенными.       — Эльфы сказали, что не видели тебя на кухне.       — Я относила еду в комнату, — продумав его ложные вопросы заранее, она отвечала без замедления. Хоть голос ее не сдавал.       — Садись, ешь.       Дафна сразу отпила охлаждающий сок, который смог перебить сухость во рту, а позже принялась за еду. Гринграсс почти не ел, а только иногда слишком внимательно смотрел на дочь. Ей, в свою очередь, было не очень уютно. Его теплый взгляд еще больше пробуждал тревогу. Если бы она не знала всей правды, то сказала бы, что этот человек доброжелательный, но кто, как не чистокровные, умели прекрасно скрывать свои эмоции. Ее дрожащие ноги под столом были не совсем согласны, зато лицо не выдавало ни капли тревоги.       — Тебе интересно то, как прошли мои будни?       — Только если ты сам не будешь против рассказать, — два абсолютно родных человека строили из себя чужих и сухих людей, которые могли только лгать.       — Все довольно неплохо. Мои дела продвигаются в гору, и я добиваюсь успеха в глазах других…       — Это хорошо, — вспоминая свои прошлые завтраки с отцом, когда еще все было на своих местах, она расслабилась, но быстро пожалела об этом.       — Не перебивай! — он прошелся кулаком по столешнице, оставляя глухой и громкий звук. Девушка дернулась и прикрыла глаза, готовая к новой боли. — Я разве не учил тебя слушать людей?.. Можешь отвечать.       — У-учил. Я н-не хотела, просто рада за тебя, — теряя весь свой контроль, она стала похожа на лист от дерева, который дрожал из-за малейшего ветра.       — Мне доверили важное задание, поэтому я не хочу, чтобы ты мне все испортила… Я хочу получать уважение, а ты, — стоя уже прямо у девушки за спиной, он начинает шептать, приближаясь к уху, — не даешь мне этого. Мне просто надо, чтобы ты тревожила меня как можно меньше, поэтому я тебе в этом помогу… Ты же хочешь получить помощь, принять руку от милосердного человека?       — Д-да, — она была готова. Сжала кулаки и челюсть, напрягла живот и ноги, думая, что это поможет.       — Молодец, — ее отец прошелся рукой по карману и вынул палочку, направляя на щеку. Другой рукой взял лицо девушки в руку и вырисовывал круги около скул.       Дафна подняла глаза и слезы начали стекать, падая на доски пола. Он открылся, наконец-то снял маску и представил настоящего себя. Она увидела закулисье у театра эмоций. Безжалостный и грубый, готовый избивать свою дочь, чтобы получить удовольствие, просто на потеху. Что думают в этот момент люди? Почему они становятся такими? Именно сейчас, в этот момент, она сошла с края каната. Отпустила все, что так долго держала. Перестала пробовать починить человека, как сломанную игрушку. Больше не держалась за неоправданные надежды.       Она больше не видела ни добра, ни любви. Она его ненавидела. Всей своей душой. Он буквально сломал ее пополам, заставил разбиться вдребезги, как одну из дорожайших ваз. Но, когда другие попробуют собрать осколки, то никогда не смогут увидеть первозданной красоты. Она навсегда останется такой. С огромным шрамом на сердце. С болью в груди и ненавистью в глазах.       Ее глаза — отражение самого отца. Пока его горят удовольствием, ее — смертью. Они стали безжизненными, потеряли весь окрас и эмоции. Когда-то прекрасный океан стал болотом в глухом лесу. Когда-то черные тучи подавили голубое небо. Отражение всей ее жалкой жизни пронеслось в голове, и она почувствовала нарастающую боль. Порез на губе, после которого густая и бордовая капля крови стекала по подбородку. Глухой стук, наверное, от ее падающего тела.       Дафна сдалась. Проиграла. Растворилась в глубокой тьме. И лишь безжалостный, пробивающийся в окна свет заставил открыть ее глаза.       Здесь были зеленые стены.
Примечания:
Я буду прикреплять музыку очень редко, и лишь потому, что именно так я вижу эту сцену. Постарайтесь включать.
Взаимодействия между героями мало, я понимаю, но скоро все пойдет в гору. Напоминаю, что это довольно раскрытая история, и если вы ждете только отношения, то эта работа, скорее всего, не для вас.
Через несколько дней название изменится, так что не пугайтесь.

Делитесь впечатлениями в комментариях)
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты