Dyspotia

Wanna One, Ong Seong Wu (кроссовер)
Слэш
R
Закончен
0
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
Драббл, 4 страницы, 1 часть
Описание:
Его глаза опухшие от плача, который, кажется, сейчас снова настигнет его. Рука тянется к трубке для связи с сидящей. А губы двигаются под тихие, колкие буквы.

- Прости.
Посвящение:
всем заинтересованным и не забывшим о драгоценных участниках Wanna One
Примечания автора:
работа написана по моему очень давнему сну. возможно, кто-то не поймет, поэтому заранее предупрежу, что в фанфике описывается мир, в котором сексуальное меньшинство наказывается и судится

обложка: https://vk.com/wall-191595579_230

группа на посидеть, почитать: https://vk.com/gotothemoontogether
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
0 Нравится 0 Отзывы 0 В сборник Скачать
Настройки текста
Худосочные запястья оказываются сложенными друг к другу за дрожащей от ужаса спиной, когда металлические наручники с привычным щелканьем замыкаются. Из уст изуродованной девушки проносится пронзительный крик, огласивший разъяренную толпой улицу. Ее криво отстриженные выше ушей волосы обретают пепельный оттенок, сливаясь с бледностью ее лика, и колеблются в разные стороны от сопротивляющихся резких движений, прикрыв темные, полные отчаяния глаза. Горькие слезы плача оставляют черные пятна на толстовке, скрывающей формы совсем еще молодой девушки, и растекаются с кончика носа, заморщенного от возмущения и безысходности, на купленные с мужского бутика штаны, когда арестованная падает с ног на пыльную землю. Лица прохожих отражают разные эмоций к ситуаций: одни кочевряжатся в отвращении, а вторые смотрят с сожалением в то время, как другие, привыкшие к частым недовольствующимся своим положением в обществе, даже глазом не дергают, окинув распластавшуюся по земле от охватившей истерики девушку взглядом, сквозящим безразличие и в какой-то мере высокомерие. «Отвратительно», - думает Сону, кощунственно сведя брови у переносицы. Развернувшаяся картина вызывает в нем лишь брезгливость и мутит душу. Подобные жертвы стоят того, чтобы неподобающие нормам общества люди не очерняли разум молодого поколения – таковы его принципы, которым он не отказывает горделиво. Поддерживающие гомосексуализм, трансвеститов, инцест, педофилизм и прочие гадости, не присущие регламенту, должны повидать мучения и агонию перед смертью. Зачем они существуют, если отказываются выполнять предначертанную им с рождения роль? Его принципы настолько крепки, что никакое родство и издавна теплящиеся чувства не сломят их. И разочарованию в груди не таиться подолгу, оно лишь обретет черную ненависть ко всей сущности тех, кто посмел обманом обвести его вокруг пальцев. Сону не слабак и не трус. Как самодостаточный и самоуважаемый мужчина, он не поддасться слепым чувствам и не станет оправдывать преступников, лжецов и ошибок природы. Но почему? Почему сердце обжигается болью при воспоминаниях? Губы, нежно целовавшие его собственные в далекой молодости, оставляли следы от блеска помады на щеке, с которой Сону заботливо вытирал размазавшийся шоколад, на мочке уха, рядом с серьгой, которую он подарил на день рождения дочери, и на губах, сладко произносивших «папа». Они рассчитывали до конца дней одурять его голову. Собственная жена и дочь предали его! Говорили, что вместе сходят за покупками, что вместе примут ванную, чтобы сэкономить на воде. Все было ложью! Им нагло воспользовались, и Сону оплатил им по заслуге. Таким людям суждено гнить за решеткой, таково их предназначение, такова их плата за желание отличиться от другой массы общества. Сону уверен, он поступил правильно. А на душе его не печаль скребет острыми когтями, а злость и бешенство. За прошедший год после семейного инцидента Сону подался в омут обыденности с головой. Работа заняла в его жизни первое место, оттеснив стремление к любви, а все остальные его занятия состоят из пополнения жизненно необходимых потребностей. Но в какой-то момент в его жизни снова начался хаос. Все началось, когда к нему в офис на стажерство пришел молодой парень лет двадцати пяти. Через пелену волнения он продолжал широко улыбаться и случайно возвышал голос, после неловко извиняясь и смеясь. Амбиции били через край, а неуклюжесть компенсировало желание усердно трудиться. Посмотрев на этого парня со стороны, можно сразу понять, насколько же он по-детски наивен и чист душой, как редкая жемчужина среди плеши. Сону чувствовал некую зависть, смотря на полные блеска глаза, и долю жалости, ведь он подозревает – нет, знает, что в какой-то день еще не доросший, совсем зеленый стажер полностью изменится и сольется в единый серый оттенок хмурых работяг. Он часто просит совета и помощи у Сону, так как их рабочие места находятся совсем рядом. В начале с осторожностью звал старшего и показывал на мониторе часть отчета, спрашивая о правильности его работы, на что Сону терпеливо отзывался и помогал без затруднении. А после стажер набрался смелости, обнаружив благосклонность со стороны старшего, и стал заводить бытовые разговоры. - Вам ведь скоро 38? По вам не скажешь, выглядите очень молодо! Я бы даже сказал, что девушки должны толпами собираться перед таким красавцем, - говорит невзначай во время обеденного перерыва, не снимая с губ эту глупую улыбку. – Вашей жене, должно быть, повезло с таким мужем. В груди что-то резко кольнуло при последнем предложений, и Сону больно закусил щеку изнутри. - Разве иметь красивого мужа достаточно? – в ответ задал риторический вопрос, косо усмехнувшись, и сделал обжигающий глоток кофе. - Но внешность – не единственная ваша сильная сторона! – начал свою тираду. – Вы очень ответственны и преданы работе, терпеливый и добродушный, раз ни разу не накричали за мою глупость и порой тугодумность, так же вы бываете очень милым, когда с вас слетает эта маска грусти! Я видел, как вы иногда улыбались, смотря на монитор, и был заворожен тем, что такой строгий человек на долю секунды будто становился на 10 лет моложе. Так же вы очень чуткий, можете легко заметить, как кто-нибудь не справляется со своей работой, и, хоть и не без ворчливости, но помогаете им. И... и... – продолжает болтать без умолку, пересчитывая каждые достоинства Сону, представляя его в образе самого ангела, на что старший слегка удивляется и заливается коротким смехом. - Я понял, можешь не продолжать, - машет рукой и продолжает есть уже остывший обед, качая головой. «Вот же чудной парень», - думает он, изредка поднимая взгляд и наблюдая за тем, как его товарищ по работе уплетает котлеты за обе щеки, будто его несколько недель морили голодом. Сону и сам заметить не успел, как начал одаривать стажера заботой и потакать его желаниям. Он делился своей едой, если замечал, как тот прожирает взглядом кусок свинины в сладко-кислом соусе, не отказывался на выходных сходить в кинотеатр, оправдывая это желанием вспомнить детство, и с легкостью рассказывал о приключениях в молодости, не вспоминая об историй с бывшей семьей, воспоминания о которой бьют под дых. А когда они по пути встретили кричащего о несправедливости деспота и о чем-то вроде свободе выбора парня, которого за руки и ноги уносят полицейские, вынуждая сесть в машину, Сону выразил свое откровенное отвращение к подобным личностям, которых и за людей держать отказывался. В тот момент он заметил, как парень поджал губы и кротко кивнул, не добавив ни слова после. Сону заметил отрешенность в его взгляде. Заметил изменения в его поведении. Он не понимает причины внезапных перемен и неловко спрашивает о делах стажера, который, не раздумывая над вопросом, отвечает положительно. «У меня все хорошо, - произносит, хотя Сону видит эту принужденную улыбку, - просто немного устал» Он не находит себе места, заказывает в столовой пирожное и пододвигает тарелку в сторону парня в попытках подбодрить его. Часто задается вопросом, справляется ли тот с работой, на что получает «все в порядке». Рассказывает о скором релизе второй части фильма, который они когда-то обсуждали, но в ответ прилетает сухое «круто». Сону злится на себя и на стажера, ведь сам не в силах помочь, а тот сидит с поджатым хвостом. В итоге, он бросает это бессмысленное дело. Зачем Он вообще пытался как-то посодействовать настроению парня? Проходят сутки, прежде чем Сону не срывается с петлей, установленных его терпеливостью. После работы, когда стажер остается доделывать отчет, Сону решает это отличным шансом изъяснить ту проблему, которая ему не дает спокойно спать долгое время, так как ему становится тягостно каждый день видеть все более разрушающегося парня, чья улыбка начинает отражаться по вертикали. Он сам не знает, как все перетекло в нечто подобное. Как одним прикосновением чужих неожиданно мягких губ на собственных рушатся все его принципы. Сону теряется в своих чувствах, перевернувшихся вверх дном, в отчаянных глазах, жмурящихся в страхе, в подрагивающих пушистых ресницах. Отвечает на неловкий поцелуй, хватаясь похолодевшими руками за плечи парня, который весь дрожит и тихо стонет в губы, в удивлении распахивая глаза. У Сону самого колени подкашиваются, а сердце стучит набатом в ушах. Понимание происходящего приходит с опозданием, он резко отдергивается назад, ощутив мороз после тепла во всем теле, словно с него отдернули уютное одеяло во время сна. Нырнув в реальность, Сону ощущает себя идиотом, ведь он не знает, как поступить, что им охватило, зачем он поддался искушению, не понимает, почему же не может возненавидеть разморевшего парня перед собой, который смотрит недоуменно и, опустив веки, разворачивается к столу, не осмеливается выдать и слова. Голова трещит по швам, вот-вот намереваясь распуститься в стороны и обронить мозг. Противоречивые слова, засевшие на языке, одним громким глотком исчезают. А ноги делаются деревянными и уходят прочь. Спина проезжается по прохладной стене пустой квартиры, а дрожащие руки выуживают телефон, набирая тот злосчастный номер «спасителей страны» во второй раз за свою не менее злосчастную жизнь. Перед глазами предстают девчачьи, родные визги, их рыдания и смазанные извинения, слова о сожалений, и вот этот стажер, такой светлый и радостный, как последний лучик света, такой же унылый и сожалеющий, не хотящий оборвать свою жизнь так рано, продолжив существование за клеткой. Больно. Чертовски больно. Пальцы сжимают телефон до побеления костяшек и бросают на стену, разбив устройство вдребезги. Он отвратителен самому себе. То ли потому, что сам же оказался тем, кого презирает, то ли потому, что заставил других страдать. Скупые слезы соленой дорожкой стекают на пол, а красивое по «его» словам лицо подстраивается под уродливую гримасу. Кожа лица стягивается в стороны и щиплет от боли. Все неправильно, он неправилен, мир неправилен. Мужчина не должен плакать. Хотя. Какая разница?

***

По ту сторону на вид тонкого, но определенно прочного стекла виднеется бледная, как лист бумаги, кожа, сухие, серые губы, в раздражении сжимающиеся в полоску, и карие глаза, смотрящие куда-угодно, только не на своего бывшего мужа. Сону сам виноват. Они оба виноваты. Его глаза опухшие от плача, который, кажется, сейчас снова настигнет его. Рука тянется к трубке для связи с сидящей. А губы двигаются под тихие, колкие буквы. - Прости.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты