Когда судьба смеется

Слэш
NC-17
В процессе
19
Размер:
планируется Миди, написано 8 страниц, 1 часть
Описание:
Условное фентези;

Нон-кон, шантаж, принуждение, связывание, магические трансформации, бойпусси, ксенофилия, ксено-мпрег.

Берем большого достойного воина, запихиваем в плен и делаем с ним там ужасные неописуемые вещи бесплатно, без регистрации и смс.
Примечания автора:
Это мой первый опыт выкладывания впроцессника, я немного волнуюсь.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
19 Нравится 0 Отзывы 4 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
—…пошли вон. И подготовьте жаровню. Голос был незнакомым, по ушам бил болезненно, словно звенел. Дариен сразу захотел отряхнуться, сбросить с себя этот мерзкий звон, тянущую боль в ногах, в запястьях… Так. Успел не дёрнуться, голова опущена, глаза закрыты. Дыхание напряглось — расслабить, сделать медленным. Все ещё не пришёл в себя, все ещё без сознания. Сидит, на стуле, руки сведены за спинку и там связаны. К коже что-то холодное. Не верёвка, не цепь. Мышцы напрячь, руки повернуть, немного, проверить — не слабеет, от кожи не отстаёт. Ноги за щиколотки к ножкам стула привязаны. Вдох глубже, спокойно… — Я слышу, как бьется твоё сердце, — голос теперь был ближе. — Можешь открыть глаза. Тебе же интересно. Интересно. Самое удачное слово в этой ситуации… Дариен помнил вспышку, крики и резкую, обжигающую боль в затылке. Засада была подготовлена дерзко, совсем рядом со столицей, в малом королевском лесу. Кто мог ожидать, что там хоть кто-то решится действовать. Кто? Дариен открыл глаза. И сразу узнал человека перед собой, хотя видел его в первый раз. Тарстен Одноухий, гроза торговых караванов, имя своё не оправдывал: ушей у него было два. И было третье — засушенное человеческое ухо, подвешенное за дырку в хряще на серебряную цепочку. Отвратительная подвеска болталась на груди поверх одежды, взгляд падал на неё в первую очередь, и — Дариен на своём опыте убедился — отбивала любое желание уточнять, сколько у этого Тарстена ушей помимо уже увиденного. И должно быть, «трехухий» звучало бы менее благозвучно… — Нечасто видишь, чтобы в такой ситуации люди смеялись, — Одноухий оперся ладонями на стол, подтянулся и сел на него, оказываясь не только напротив Дариена, но и чуть выше. Удобно разглядеть: тонкое, гибкое тело, длинные руки и ноги, длинные пальцы. Мышц почти нет, это странно. Прознатчики утверждали, что Тарстен Одноухий — отличный мечник, возможно бывший офицер, собравший вокруг себя толпу головорезов. Но этот человек точно не держал в руках меч, и даже лук не держал. Ничего, что было бы тяжелее пера. — Налюбовался? — он не пытался закрыться, словно даже демонстрировал себя. И улыбался. Эта улыбка и вызывала больше всего тревоги: Дариен готов был поклясться, что уже видел её. Эти глаза, то ли серые, то ли карие. Эти тонкие губы, чуть опущенные уголками вниз. Абсолютно точно видел. — Что с моими людьми? Он вёл небольшой отряд, пятеро новичков-гвардейцев, трое опытных, и сами Дариен и Кайл из офицеров. Должны были прибыть в Алинстар к вечеру, встретиться там с командующим разведкой… К вечеру их и начнут искать, и каждый час работает на пользу. Убивать пленников смысла не было, за гвардию, даже за новичка корона даст огромный выкуп… — Живы, перевязаны, в плену, — Тарстен кивнул. — А теперь давай к делу. Повинуясь движению его руки, оковы на запястьях Дариена пошевелились, начали двигаться, проскользили по коже и исчезли. Стоило бы воспользоваться ситуацией, но во-первых, от Дариена до стола, на котором сидел Одноухий, было так просто рывком не дотянуться, со связанными-то ногами. А во-вторых, от осознания происходящего он не сразу вернул себе силы и желание двигаться. Маги — чудовищные извращения природы — безжалостно уничтожались во всех цивилизованных странах уже пять сотен лет. Люди шептались, что один или два таких чудовища есть в окружении Северного Волка, и именно поэтому его наступление так ужасно, а победы так стремительны. Но маг здесь, в паре часов езды от столицы? — Хороший мальчик, — судя по всему, Одноухий принял его неподвижность за покорность. — А теперь раздевайся. — Мои люди, — он воспользовался возможностью размять запястья. Удивительно, но волшебные путы не оставили на них и следа. Кровь текла нормально, пальцы не дрожали после неудобного положения. Просто бери и исполняй приказ. — Как они? — Теперь немного хуже, — Одноухий наблюдал за ним без особенного выражения на лице, словно бы со сдержанным интересом. — Перед домом сейчас ставят жаровню, на которой я планирую их одного за другим медленно запечь заживо. Агония и страх — прекрасные усилители, а мне будет нужно много сил для разведки. Ну, или ты мог бы со мной сотрудничать, чтобы я получил все нужное, не напрягаясь, но лорд Дариен Динар не опустится до того, чтобы просто слушать приказы и раскрывать государственные тайны, верно? Это мог быть блеф. О происхождении сил магов ходили самые разные слухи, и Одноухий мог просто играть на предубеждениях, выдумывать бессмысленные угрозы. Но с другой стороны, надо было выяснить, что же он так хочет узнать… — Я должен защитить их, — Дариен взглянул ему в глаза с достоинством, без страха. — Я клялся, что пока это в моих силах, я сделаю все для спасения своих людей. Приказ был в самом деле странный, но вовсе не невыполнимый. Дариен приподнял голову, чуть запрокинул её, чтобы дотянуться до верхней пуговицы мундира — и начал медленно, давая себе время подумать, расстёгивать эти самые пуговицы одну за одной. Старшие офицеры гвардии носили синие с золотым шитьем мундиры, которые с легкостью бы узнал любой более-менее образованный человек во всей стране — и ещё паре соседних государств, кстати. Если Одноухий поторопится, может успеть найти человека, похожего на Дариена, и устроить подлог документов. Или приказов. Или… — Да-да, будет весьма уместно, если ты не будешь пытаться незаметно оторвать пуговицу, — словно насмехаясь над его мыслями ответил тот незамедлительно. — Повредишь хотя бы шов, и я вырву глаз одному из твоих людей. И побыстрее, а то я раздену тебя сам. Дариен стиснул зубы и кивнул. Наклонился, выпутываясь из мундира, и позволил ему упасть на пол. Расстегнул форменный нижний пояс, а с сапогами, оказывается, и делать ничего не надо было: он сидел босиком. Выходит, этот самый Одноухий его перед тем, как связывать, разул? Картина мысленному взору представала презабавная: этот тонкий, даже тощий человек выглядел хоть немного величественно за счёт удачно выбранной позы, но на самом деле был, кажется, ещё и меньше ростом. Видеть его перед собой на коленях… — Мне что, надо повторять каждую минуту? — в его голосе звучало прекрасно отрепетированное утомлённое раздражение. — Почему ты остановился? — Форма на этом кончается. Под ней чёрные штаны, чёрная рубаха. Мундир ты под своего человека ещё подгонишь, а остальное у нас своё. — Как… мило, — мундир поднялся в воздух, перекувыркнулся пару раз, и Дариен затаил дыхание. Сам не мог понять, от страха перед магией или от страха перед тем, что за подкладкой Одноухий найдёт письма от Его Величества префекту Алинстара и командующему разведкой. Если эти письма попадут в руки Северного Волка… — Но я не припомню, чтобы приказывал тебе снять только форму. Мундир согнулся почти вдвое, Дариен почти услышал хруст бумаги. Надо было его отвлечь, срочно, сейчас! — Что?! — он постарался вложить в свой голос побольше презрения и бравады. — На кой тебе это-то сда Договорить он не успел: горячая волна обжигающей боли началась у лодыжек — там, где они были связаны — и пошла выше, выплавляя кости из бёдер, разрывая и дробя сосуды, разрывая кожу. Остановилась. Замерла. Он плохо помнил, как дышать, и почему-то сильно саднило горло. — Я не люблю, когда со мной так разговаривают, — Одноухий снова улыбался, и улыбка снова была не настоящая, как будто он долго тренировался. — Мне повторить, или ты понял? Дариен кивнул — горло саднило ужасно, глодать было тяжело. Он кричал? Он не помнил крика. Только боль. Рубаху? Нет ничего проще, стянуть через голову, открывая торс. Штаны? Он поколебался, стаскивать ли нательное белье, но теперь решил, что лучше перестраховаться. Много — не мало. Приподняться — на связанных ногах неудобно — стянуть ткань к лодыжкам, сесть обратно. Бросить взгляд на Однухого, не найти в нем ни понимания, ни совета, и наклониться, чтобы разорвать ткань. Поддалась не сразу, но поддалась. Он сильный. Отшвырнуть обрывки — и увидеть мундир, небрежно отброшенный в сторону, не порванный, не вскрытый. Боль ушла давно, а теперь уходит и воспоминание о ней. Это всего лишь боль: ноги не повреждены, даже кожа не покраснела. Это всего лишь боль, всего лишь злое чародейство, главное, что маг все же имеет человеческие слабости. Его можно отвлечь. Значит, можно победить. — Что теперь? Дариен выпрямился, спокойно и с достоинством. Ему доводилось видеть допрашиваемых, которых пытались унизить и напугать, удерживая их голыми. Ему доводилось видеть многих — почему-то снова показалось знакомым лицо Одноухого — и на примере этих многих понять, что одежда ничему не мешает. Если палач захочет, боль все равно придёт, будь ты хоть в мехах, хоть в шелках. Здесь даже не холодно. Возможно, если раздеть Одноухого, зрелище будет жалкое, но Дариену стыдиться было нечего: широкоплечий, крепкий, он прекрасно знал и свои преимущества, и свои недостатки, и тела своего не стыдился. Если его хотят унизить так — ха! Кто удирал голышом из спальни баронессы Сади аж до своего особняка, того не напугать подобными вещами! — Теперь ты возбудишь себя руками. И чтобы не тратить время, — Одноухий махнул рукой в сторону клепсидры на стене, та послушно перевернулась. — Если к концу одного оборота не успеешь добиться от себя стояка, я начну наказывать твоих людей. —... ебаный, — Дариен перехватил себя до того, как сказал лишнего. Ладно, попал в руки к сраному магу, так он оказался еще и из долбаных извращенцев. Ладно. Ничего страшного. Его не кастрируют, его не насилуют, а подрочить — да ха, в чем вопрос. Из спальни баронессы Сади он вылез, да и во время осады Белого Порта… О, да. Виллем тогда просто зажал его в пустующем дозорном пункте на стене, и несколько невероятно сладких минут они были живы вопреки неизбежному. Он постарался просто не начать думать. Ладонь на член, вдохнуть, и мыслями оказаться там. Виллем только что вернулся, едва не попавшись людям барона Дейна. Не принес ничего, новостей никаких, а Белый Порт — вопреки названию — стоит не на берегу, а на небольшой скале, с которой прекрасно видно вражеские лагеря, и особенно хорошо — вражеские осадные орудия. Смерть сияла миллионом огней, доносилась криками солдат, ржанием лошадей, смерть была неизбежна — и Виллем притянул его в поцелуй, неожиданный и восхитительный. Дариен прежде не был с мужчиной, но тогда все было словно само собой. Вкус губ Виллема, непривычно колющаяся бородка, его волосы под пальцами — золотые, сияющие даже в ночи — привычное, но совсем чужое ощущение его руки на члене и привычное, но совсем новое ощущение его члена под пальцами. Воспоминание пьянило волшебно и нежно, вело за собой, наполняло теплом, как тогда. Смерть была далеко, жизнь была неизбежна, и у жизни были глаза Виллема, его голос, его смех. Жизнь была неизбежна. Он только не мог понять, почему в его памяти последняя ночь осады Белого Порта теперь вызывает тревогу. Почему кажется, что от костров барона Дейна смотрит Тарстен Одноухий, и в его взгляде магия несет страшную, мерзкую смерть. Холодок пробежал по спине, и хотелось бы на сквозняк свалить, но не то было положение, чтобы ещё и себе лгать. Дариен не мог понять, что именно всплыло в его памяти так неожиданно и неуместно — но не сомневался, что осада трехлетней давности и сегодняшние события связаны. Одноухий служил барону Дейну? Нет, едва ли… Все ближайшее окружение барона так и не покинуло Белый Порт, перекрестные допросы показали, что не осталось никого. Память, щедро давшая ему несколько мгновений рядом с Виллемом, сейчас сотрудничать отказывалась. Член в руке стремительно обмякал, на спине и бёдрах выступил холодный пот. — Я не могу, — он посмотрел на Одноухого снизу вверх, и вот теперь в самом деле мог бы почувствовать унижение, если бы не боялся так сильно. — Я… проклятье, я не могу. Просто. Этот извращенец, в конце концов, тоже мужчина. И должен понимать, что некоторые вещи не зависят от воли, намерений и планов. Да, с каждым иногда случается. И да, вполне понятно, когда случается в подобных обстоятельствах. — Я понимаю, — Одноухий улыбнулся, мягко и даже ласково. — Ты не можешь. Что ж, нет так нет. Под ожидающим взглядом Дариена он прошёлся — обычной походкой уставшего нетренированного человека, никакой стати или магической ауры — к окну, распахнул его. — Жаровня готова? Начинайте с блондинчика. Да не с того, остолопы! Офицеры идут первыми! В отряде было трое светловолосых, но офицер… проклятье… Виллем! — Если я скажу им, что это сын Мастера над Монетой, могут переусердствовать, — Одноухий подмигнул Дариену, подтверждая его опасения. Если он понимает, кто такой Виллем и что его отец отдаст за свободу единственного сына, он не будет жесток. Не будет тратить возможности, да? — Их подвешивают в клетках над жаровней, — Одноухий не закрывал окно, и словно бы отдалённый треск поленьев до Дариена в самом деде долетал. — Узкие вертикальные клетки, в которых можно только стоять. Сапоги у твоего офицера уже забрали, так что сейчас он будет стоять босиком на раскалённых прутьях и медленно, медленно жариться снизу вверх. Как ты думаешь, сколько времени нужно, чтобы человек умер при таком обращении? Он хотел не верить. Никто в здравом уме не запытает единственного сына Мастера над Монетой. Никто в здравом уме не начнёт калечить заложников из-за подобного бреда. Одноухий же видел, что Дариен не оказывался выполнить приказ, просто, мать его, не смог! Он пытался верить, что все ещё можно объяснить, решить, изменить. А потом Виллем закричал. — Остановись! — Дариен рванулся вперёд, путы на ногах словно затянулись крепче и он упал на колени, опрокидывая стул. — Что угодно! Остановись! У него не было времени подумать, что будет, если Одноухий потребует предательства, начнёт допрашивать, решит запечатать слова магией. Виллем кричал, и ничего ужасней Дариен не слышал никогда. Человек, который выдерживал без жалоб, даже с усмешкой любые раны раньше, не мог просто так… так… — Пожалуйста, — он попытался ползти, но двигать ногами было невыносимо тяжело. — Что угодно… — Что угодно, — Одноухий улыбнулся и отвернулся у окну, — я получу и так. Но сейчас я принимаю твои слова. Ты подчинишься мне, Дариен Динар, или я продолжу. Крики прекратились так же внезапно, как начались, и хотя мгновение назад это было его единственным желанием, теперь на его место пришёл страх. Ожоги не прекращают болеть так внезапно. — Что ты? — Дариен пытался отдышаться, как будто все это время не мог сделать вдох. — Он поспит. Сейчас его оттащат к ручью, а потом, если ты будешь вести себя хорошо, я навещу его и починю его ноги. Может быть, он будет ходить. Может быть, ты опоздал, и он останется калекой. Теперь к тебе… Невидимые нити вздёрнули Дариена, поставили на ноги и стянули руки за спиной. Стоять было приятно, создавалось странное ощущение, что он хотя бы что-то контролирует. Виллем не умрет, остальные тоже, а что будет потом — будет потом. Шаг за шагом. Лазейка найдётся. — Я сказал, и я сдержу слово. Что тебе угодно. Я сделаю все. Он не давал обещаний о том, как долго продлится его лояльность. И потом, всегда можно найти способ увильнуть… Сделать немного не то, немного не так. — Ты не справился даже с самой простой задачей, — Одноухий все ещё уделял больше внимания тому, что происходило во дворе, чем Дариену. — Сейчас просто не дергайся. Этого он тоже не смог: вздрогнул, когда серебрёный шнурок со стола вдруг начал двигаться. Скрутился в кольцо, развернулся и пополз, с пугающей точностью имитируя движения крошечной змеи. Дополз до края стола, упал на пол и направился к ногам Дариена. — Природа уже придумала за нас все, — Одноухий повернулся и пальцем указывал шнурку направление движения. — Это немного дольше, но куда более эффективно, чем просто кидаться чарами. — Я не разбираюсь в колдовстве, — Дариен вздрогнул снова, когда шнурок коснулся его. — Какая разница? Колдун любит потрепаться? Прекрасно, уши развешивать мы умеем… Можно даже не просыпаясь, задавать наводящие вопросы и делать понимающее лицо. — Я хочу, чтобы дальше ты помнил. Самые долгосрочные перемены те, для которых кому-то или чему-то придают новые для него, но уже существующие свойства. — О как, — он хотел сказать что-то вроде «я запомню», но не успел: шнурок обвился вокруг основания члена и замкнулся в кольцо, немного сдавливая. — О… Приятно, само собой, не было, но по крайней мере, член ему не отрезали, не откусывали. С такой поддержкой он возбудиться уж точно сможет. — Ты хорош собой, с этим сложно спорить, — Одноухий говорил так, словно ему приходилось для каждого слова отвлекаться. — Но сейчас придётся подождать. Шнурок удлинялся, двигался ниже, обхватывал член, обвивал со всех сторон, чуть сдавливал, и если закрыть глаза, это было почти приятно. Дариен чуть двинул бёдрами навстречу, потом вспомнил приказ не двигаться… или не дергаться? Не дергаться. Потому что он в самом деле чуть не подскочил, когда почувствовал эту твёрдую серебрёную хрень не только на головке, но и внутри. — Ты не в состоянии исполнить даже самый простой приказ? Продолжишь скакать, и он порвёт тебе член изнутри. Уймись и возьми себя в руки. Легко ему было говорить! Дариен сделал несколько глубоких вдохов, каждый из которых давался тяжелее, чем предыдущий, потому что неживая серебряная змея скользила в его член медленными движениями, чуть покачиваясь из стороны в сторону, и это было… ох… Он отважно открыл глаза. Шнурок выглядел тоньше, чем когда лежал на столе, и вообще не очень страшным. От непривычных ощущений голова шла кругом и чуть мутило, но боли не было. — Извини, — он выдохнул ещё пару раз. — Я не ожидал. — Уже ничего, — Одноухий коротко взмахнул рукой, и шнурок перестал двигаться внутри. Дариен почти без страха уже смотрел на свой член, оплетённый вязью серебряного кружева — надо сказать, зрелище даже приятное. Если бы такое каким-то образом сделал Виллем, ночка была бы горяча… Кровь приливала к члену, не уточняя, уместно ли это сейчас, но Одноухий вроде и хотел, чтобы он возбудился? Серебряные нити впились в него, и возбуждение обернулось болью, не находя возможности развернуться во всю мощь и длину. Дариен запрокинул голову и сжал зубы, пытаясь сдержать недовольный стон. — Придётся подождать, — Одноухий сел на подоконник и, судя по всему, намеревался в него вылезать. — Будь хорошим мальчиком, я вернусь… потом. И ответить Дариен не успел: там, где только что была комната, теперь осталась только абсолютная чёрная пустота, в которой он падал, и падал, пока не врезался со всего своего немалого веса во что-то мягкое. Влажное. И кажется, живое. Падение вышло довольно мягким, хотя сгруппироваться он едва успел. Что-то мягкое и влажное спружинило под ним как плетёный гамак, чуть подбросило обратно, но быстро обрело устойчивость. Хорошо. Прыгать тут вверх-вниз было бы вообще глупо. Дариен фыркнул, представляя себе картину со стороны: абсолютно голый и порядком растрёпанный здоровяк на покачивающемся гамаке из… Страх говорил — из змей, но слушать страх — последнее дело. Если его тут покусают, отравят, сожрут и переварят, кому от этого будет лучше? Не говоря уж о том, как несчастная змея будет переваривать эту штуку на его члене. Штука от прикосновений впивалась и причиняла сильную боль, так что исследования он решил отложить. Мысли про Виллема и остальных — тоже. Помочь им сейчас Дариен не мог, так что следовало для начала разобраться с тем, что он может сделать для себя. Сплетенный из толстых лиан «гамак» под ним начинал дрожать от легчайшего движения. Поначалу показалось, что он движется сам по себе, но шла минута, другая, третья, а Дариен все ещё не был ни схвачен, ни удушен, ни ещё что… Мысли немного мутились, но тут удивляться было нечему. И тяжело. Думать было тяжеловато как-то… Душновато, вот в чем дело. Он аккуратно сел, вытянул ноги перед собой, потом лёг, стараясь не совершать лишних движений: чем больше кожи касались невидимые в темноте лианы, тем больше казалось, что они льнут, прижимаются, обхватывают. Естественно. Он тяжелый, они — скользкие. Законы природы не обманешь. Оказывается, даже если ты маг. Темнота была абсолютной, хотелось пить и глоток свежего воздуха, но до момента, когда его тело в самом деле начнёт загибаться, было ещё пара дней. Куча времени. Тем более, его будут искать, и каждая минута здесь играла ему на руку. Без пыток, без угроз и допросов скоротать время куда как проще, да? Дариен прикрыл глаза. Не почувствовал разницы. Лианы касались его бёдер так, что врать себе становилось все сложнее, но дышать становилось все тяжелее, а голова шла кругом все неприятнее. Он попытался сделать вдох поглубже, но что-то мягкое сдавило шею, заставляя соскользнуть в темноту снова. К счастью, обошлось без снов.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты