серый кардинал.

Слэш
NC-17
Закончен
30
автор
Размер:
Мини, 17 страниц, 1 часть
Описание:
Григорий посмотрел в потолок с потеками воды, ошметками краски и трещинами. Прикрыл глаза. Да, стесняться действительно было нечего - они уже были друг перед другом как на ладони. Лидер знал о махинациях Жилина, Жилин знал про тёмные делишки Лидера. Главное откровение уже произошло, и плавилось между ними маревом в воздухе.
Посвящение:
всем, кто клялся/обещал/напишите свой вариант это не шипперить.

(я вот дурная и сразу ожидала от себя чего угодно)
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
30 Нравится 6 Отзывы 5 В сборник Скачать

.

Настройки текста
Стрельников снова возвращается в милицейский участок. Участок в его жизни, где не происходит дурного мелькающего хаоса, в котором он, Стрельников, теряет собственные очертания, формы и смыслы. Прячется за тяжёлую дверь, входит без стука, скрывается от ночной стужной зимы, водянистых разводов пасмурного неба и кровавых переливов луны. Главарь ОПГ ищет убежища у единственного в городе мента. И каждый раз находит. Каждый раз привычно отстукивает шаг по грязному полу. Каждый раз жмурится от противно мерцающей лампы, света которой едва хватает, чтобы выхватить очертания предметов и обозначить тени, зато всегда достаточно, чтобы обнажить Стрельникову каждое пятно и ошметки штукатурки на стенах. С грязных стен на него пялятся чёрно-белые искаженные лица с пустыми глазами с пожелтевшего плаката «их разыскивает милиция». Ничерта она уже не разыщет. Казённый светильник гудит, работая из последних сил. У Стрельникова сердце гудит тоже. В мерклом свете он видит несуществующие пятна свернувшейся и заскорузлой крови на рукавах грязно-белого пальто. Прикрывает глаза и снимает испачканные солнцезащитные очки. Защищаться сейчас нужно не от блеклого пропавшего солнца, а от самого себя. Багровая ржавчина пропадает с (не)железных рукавов, зато тёмные маслянистые тени смешиваются с пятнами на стенах и устраивают для него настоящее представление, заметное только если смотреть краешком светло-серых глаз с розоватыми сосудиками из-за невыплаканных слез и не просмотренных снов. Коридор хочется пролететь поскорее, видя перед собой только прохудившиеся ботинки и скопившийся в углах мусор. Впрочем, тени в углах настолько густые и дикие, что сжирают и пол, и пыль, и сожрут оступившуюся ногу. Григорий толкает очередную дверь. Рыжий свет, пролившийся из открывшегося проёма, загоняет тени в свои углы так же, как Жилин усмиряет всех дьяволов Стрельникова. Почему-то хочется юркнуть внутрь, и трусливо захлопнуть дверь, чтобы не выпускать свет. Чтобы темнота не проникла внутрь. Стрельников отчего-то пытается отдышаться. Будто бежал, а не шёл, заглядывая в глаза своим страхам и мутной пыльной мгле. Поднимает взгляд на Жилина. Выравнивает дыхание, выталкивая из лёгких пыль, и хватая обжигающую духоту кабинета. Жилин сидит за своим столом и лениво корябает желтые листы ручкой. Фуражку снял, значит уже устал, а время - раннее-раннее утро. Ещё не проснулись дворовые своры диких псов, скалящих тысячи клыков, покрытых капающей пеной. Ещё луна не спряталась с неба, ещё не загорелись окна панельных домов. Вокруг них ночь. У них самих - утро. Дурное, липкое, жарко-сонное, но утро. Такое бывает, когда не спишь всю ночь, и рубить начинает ближе к рассвету. Будто в голове ржавчина нагревается и глаза песком засыпает. У Жилина на столе лампа. Обычная, офисная, с слишком оранжевым светом. Но жирных мазков электрического пламени по стенам достаточно, чтобы видеть друг друга и не видеть всего остального. Его хватает, чтобы заметить на фоне рыжей, забрызганной светом стены бесформенный силуэт Жилина в огромной милицейской форме. И такой же бесформенный Лидер становится чёрным плотным сгустком перед Жилиным. Со стороны они густые тени, спрятавшие свет от остальных. Друг для друга они полностью залиты оранжевыми масляными бликами от лампочки накаливания. Жилин прикусывает уголок ручки, Лидер прикусывает и без того кровящие губы. Он ждёт, пока полковник на него посмотрит. Он вспоминает, как полковник впервые поднял на него глаза цвета кофейной гущи. ⚰⚰⚰ – Ну что, голубчик... Есть у меня, значится, предложение... Предложение было хорошим. Слишком хорошим, чертовски хорошим, самому Лидеру такое в голову бы не пришло. – Я... Что называется, человек опытный, всех знаю, все меня знают... Как по мне, очевидно, что новым президентом должен стать т ы. Жилин действительно знал всех. Не было в его жизни тёмных углов, кроме тех, что в проклятом участке. Он знал обо всём и ко всему прикладывал свою мозолистую ладонь, потягивая за тоненькие ниточки, блестящие в мерклом свете и видимые ему одному так же легко, как он вытягивал торчащие нитки из рукавов своей формы. Знал ли Стрельников, на что соглашается? Знал. Понимал ли, что они с Жилиным станут отличным тандемом? Понимал. Не думал, что настолько отличным. Жилин будто с одного взгляда своих пронзительных глаз вывернул Стрельникова наизнанку, вытряхивая все его содержимое на поцарапаную поверхность стола, небрежно швырнув в сторону бумаги. Он не пытался читать его как книгу, ему хватало опыта, чтобы не тратить своего драгоценного времени. Он видел Стрельникова насквозь, как мутное бурое стекло пивной бутылки, где скрывается истеричное солнце. Как церковный витраж, залитый воском, себестоимость которого за килограмм была меньше копейки, а продавался он, ещё при Багдасарове, по десять бублей за свечку. Со времен Багдасарова Стрельников в церкви не был. Будто бледная кожа сгорала в душном помещении, пропахшем ладаном, будто святые с икон смотрели осуждающе, будто пение хора мерзким эхом раздавалось в голове... Его коллеги по криминальному цеху верили - грехи можно замолить. Выкупить для себя индульгенцию, и продолжить кормить людей сталью. Лидер знал - это заблуждение. Можно притупить собственные ощущения, можно заставить самого себя поверить и в бога, и в невинность. Да только он столько людей ограбил и убил, что никакая индульгенция ему не поможет. Даже если Бог сойдёт с небес и лично его простит - чужая кровь, кровь виновных и невинных людей, давно впиталась в кожу перчаток и в кожу рук. Лидер, хотя, скорее, главарь, видел себя псоглавцем, когда заглядывал в грязное от касаний жирных рук треснувшее зеркало. Бешеный, капающий пеной, на последнем своём издыхании. Выгнанный из дома, храма, не способный выгнать самого себя из собственной песьей головы... Жилин это заметил в отражении серых глаз. И руку положил в полную пены пасть, надавив большим пальцем на клык. Жилин сам был человеком... серых полутонов. Мрачных полутонов, как Катамарановские подворотни в сумеречное время, когда не горят разбитые фонари. Разбитые фонари, выключенные фары... Жилин был бы рад сказать, что то, чего он не видит, не существует. Он очень умело притворяется, что так и есть, но вовремя отворачивается лишь потому, что на самом деле з н а е т обо всём. Знает наперёд, руками, сжимающими пистолет и тянущими невидимые нити, чувствует. Он сам - волк в форме. И псоглавого Лидера понимает. И помогает тому сплюнуть пену бешенства из клыкастой пасти. Потому что знает - нагрешил за свою жизнь не меньше Лидера. Просто Стрельников действовал лично, напрямую, влезая в самый центр липкой паутины. Жилин наблюдал - вмешивался, куда нужно, не вмешивался, куда не нужно, толкал, направлял и краем глаза, как за тенями на стенах, смотрел на результат, предугадывая, что будет дальше. Стрельников мгновенно это понял. Два и два в голове сложил. Вспомнил, как его бывшая женушка пыталась от этого мента избавиться, как этот мент умело закрывал глаза и вмешивался только тогда, когда ему было нужно. Им хватило нескольких минут осторожных разговоров, чтобы начать кокетничать и хищно лыбиться. Потому что оба знали все друг о друге с самого начала. Потому что ничего большего не заслуживали. Потому что понимали друг друга с одного только взгляда. Маслянистый дешёвый кофе и вода из под крана, разбивающаяся о раковину с потеками. У обоих глаза одинаковые в своей пронзительности, только в одних тлеющий пепел, а в других колотый лёд. Жилин в своем облачении серой морали легко успокаивал совесть, выскребавшую душу Лидера. Лидер, натворивший множество ужасных вещей, шептал Жилину "ничего, так всем будет лучше", даже если, особенно если, оба понимали, что лучше не будет никому. Оба были перемазаны своими поступками с ног до головы. И приняли это друг в друге. И готовы с этим мириться, потому что убежать уже не выйдет. Поэтому Лидер через час после их знакомства, в рекордный для себя срок, оказался опрокинут худой спиной на липкую поверхность стола. И не задумываясь раздвинул ноги, позволяя Жилину, с его каламбурчиками, немного снимающими напряжение, пройтись по его ляжке грубой рукой, одновременно сбрасывая с себя форму. Без формы Жилин был гораздо менее бесформенным, чем в своём милицейском кителе. Лидер, на самом деле, тоже резко приобретал силуэт и очертания, когда его пальто оказывалось где-то внизу. «Жилин, фуражку-то сними» - прошептал Лидер, оставшийся в очках и перчатках. «Ухуху, голубчик, я же всё равно при исполнении» - игриво ответил ему Жилин, впечатывая руки Стрельникова в столешницу. Стрельников ухмыльнулся и облизал потрескавшиеся губы, не оказывая сопротивления. Скажи ему кто-то год назад что он будет вот так лежать на столе под ментом - угостил бы сталью. Даже если бы это были пресловутые американцы, плевать. Но сейчас в его мире существовали лишь грубые прикосновения чужих рук, пристальный взгляд из-под фуражки, вздымавшаяся грудь в прилипшей к ней черной ткани и грязные тени на лице Жилина. В глазах Серёги - не было ни единого блика, лишь чёрный омут, в котором дико и страстно танцуют черти. Омут, тождественный ледяному омуту глаз Лидера в обрамлении ресниц. Жилин будто это чувствовал, и швырнул тёмные очки с лица Стрельникова куда-то в угол, где их мгновенно проглотила дикая тьма, порожденная неровным свечением пресловутой настольной лампы. Неважно. Купит новые. Зазвенела пряжка ремня, и Григорий нетерпеливо выдохнул. Серёжа ухмыльнулся, прижал его руки к столу крепче и потянул чужие брюки на себя. Пальцы у Жилина были грубые, мозолистые, шершавые. Ладони сухие и горячие, и от каждого прикосновения тепло по бедрам разливалось. Жилин прошёлся языком по тонкой ткани белья, мгновенно прилипшей к стоящему члену. Стрельников крепче сжал пальцы и прикусил губы. На лицах, в глазах, в головах обоих - плескалась маслянистая, дикая и вольная тьма, готовая сожрать даже темноту в углах. «Ну, голубчик, не стесняйся» - самодовольно произнёс Жилин, расстегивающий собственную ширинку. Григорий посмотрел в потолок с потеками воды, ошметками краски и трещинами. Прикрыл глаза. Да, стесняться действительно было нечего - они уже были друг перед другом как на ладони. Лидер знал о махинациях Жилина, Жилин знал про тёмные делишки Лидера. Главное откровение уже произошло, и плавилось между ними маревом в воздухе. И стесняться обычного секса сейчас было бы слишком глупо и бессмысленно. Поэтому Григорий не стал сдерживать рыка, когда палец Жилина после непродолжительного поглаживания по ложбинке между ягодиц скользнул внутрь. Смазка была холодная, зато руки у Серёжи горячие. Раскаленный, распаленный, Григорий не заметил, как Жилин ввёл ещё один палец. А потом, не пожалев смазки, вошёл внутрь сам и вытер руку о задницу Стрельникова, оставив на ней влажный след, противно заблестевший в мерклом свете. «Нормально?» - спросил Жилин, заглядывая прямо в серебристо-серые глаза. «Давай уже» - тихо рявкнул Лидер. Жилину не нужно было повторное приглашение. Он толкался грубо, резко, сминая бедра Лидера руками и губы зубами. Ноги Григория непроизвольно разъезжались, и в ответ на первый стон, Жилин размашисто шлепнул его по ляжке. Дальнейшие стоны он выбивал вместе с воздухом, набирая темп. Стрельников проглотил слюну и усилием воли удержал руки там, где их оставил Жилин. Он непроизвольно толкался навстречу, уже не в силах терпеть. «Ну же!» - сжимая кулаки до побеления костяшек. Жилин улыбнулся и остановился. У Григория сбилось горячее поверхностное дыхание. Он посмотрел в чёрные глаза Жилина, мусоля непроизнесенную мольбу на сухих губах. Серёжа припал к потрескавшимся губам Стрельникова, как к иконе, мокро и жадно сминая. «Что-то не так, Стрельников?» - жарким дыханием опаляя ухо. Стрельников подумал о том, что было бы неплохо Жилину хорошенько вмазать. Но он слишком устал от всей этой хрени, и хочет сейчас только одного. Просьбе никак не удаётся оформиться. Не ему же просить... Жилин пока был главным в их игре, к счастью или сожалению, не только в этой. «Сергей, – с придыханием, – Оксанович... Могли бы вы»... Полковник не дослушал. Хищно облизнулся, заглянул Стрельникову прямо в глаза, коснувшись его кончика носа своим, вульгарно облизал скулу и щеку, подставляя лицо под горячие выдохи Григория. Выждал ещё одно липкое и тягучее мгновение, и резко толкнулся навстречу Лидеру, ломая всякие границы и запреты. Лидер вспомнил обо всем, что привело его сюда и яро укусил Жилина за губу, стянув фуражку и рванув его за волосы рукой в кожаной перчатке. К толчкам, что сопровождались ритмичными шлепками кожи о кожу, добавились постанывания Жилина, который иногда жмурился, тут же пытаясь убрать мокрую чёлку со лба. Лидер неловко выгнулся в пояснице, и рьяно облизал кожаную перчатку, кладя руку на собственный член. Дрочить в перчатке ему было не впервые, но с чьим-то членом в заднице впервые, и сейчас ощущения стали ярче в тысячу раз, вынуждая ноги предательски дрожать. Стол тоже дрожал от движений бёдер Жилина, заставляя мерцать лампу. Стук о стену и гремящие карандаши в стакане. Лидер впился зубами в свои губы, сделал пару рваных и торопливых движений рукой, чтобы отнять её от члена и заглушить громкий стон, укусив запястье. Вздрогнул, зажмурился и кончил прямо на себя. Жилин, тихо выдохнув, придавил руками его плечи и в несколько грубых толчков довёл себя до хрипящих выдохов, и излился на чёрную водолазку. Белесые капли блестели в тусклом танцующем свете лампы. Жилин, вспотевший, раскаленный, с влажной чёлкой и дикими глазами, не дал опомниться практически беспомощному Стрельникову, и жадно вцепился в шею, резко сдвинув чёрный воротник. Стрельников тихо заскулил, но вновь не сопротивлялся. Он впутался в липкие сети Жилина - и белесые капли с тёмной меткой на бледной шее были прямым тому подтверждением. Липкие, мокрые, бешеные - они смотрели друг на друга и жадно дышали. Жилин, мгновенно потерявший часть лихой и пьянящей уверенности, осторожно дотронулся своими губами до сухих губ Стрельникова. «Вот такие дела, голубчик». «Хорошая... тенденция». Выдохнули хором. Жилин сунул Лидеру брюки, отобранные у темноты, что скопилась у них под ногами. Лидер, ещё находившийся в пьянящем и возбуждающем душном мареве, благодарно кивнул. Перчатки он так и не снял, и ширинку с ремнем ему застегивал Жилин. Стрельников немного подвинулся в сторону, столкнув бедром стакан с карандашами. Серёжа недовольно поморщился, но махнул рукой и устроился рядом. Достал пачку сигарет. Дал Лидеру закурить, плавными движениями заставляя практически уткнуться лицом в руки. В огненном свете водянисто-снежные глаза Григория показались ржавыми всполохами пламени, а мешки под покрасневшими глазами стали темнее. Закурил сам. Погасил зажигалку. Сигаретный дым смешался с духотой кабинета и плотным маревом, в котором, казалось, застыли размашистые шлепки и собственнический укус. Находиться в помещении стало практически невозможно, но нужно было обсудить слишком многое. Так и велись деловые переговоры - плечо к плечом сидя на столе. Взмокшие, уставшие. Сейчас бы проспаться, но и Жилин, и Стрельников знали цену времени. Они уже потратили слишком много, и с обсуждениями следовало поспешить. Хотя, было ли что обсуждать? Жилин знал, за какие нити потянуть, Лидер знал, как это сделать. Остальное следовало решать по ходу. – Президентом, говоришь? Жилин ухухукнул. – Говорю. А кто, Стрельников? Нет у нас больше... никого у нас нет больше. Ты единственный кто видит все так, как оно есть и понимает, что с этим делать. – Единственный, Жилин? – Ухухух, – притворно смутился, – ну, может, нас двое. Немного помолчали. Потушили сигареты. Посмотрели друг другу в глаза. Стрельников почему-то совсем не боялся демонов своего прошлого, пока Жилин был рядом. Забавно, конечно. В церкви, где всех прощают, ему было страшно, а в ментовке, где наказывают преступников, вовсе нет. ⚰ «Это, Григоря, естественно... С волками жить, по волчьи выть. Ухуху, ну, пон...? Н-да, прости. Я к тому, что ты же плохих людей, выходит, наказывал?». «Хороших тоже» - мрачно отвечал Стрельников. «Иногда это необходимо» - чуть слышно прошептал Жилин. Стрельников тогда согласно кивнул. ⚰ – Без моей помощи в президентское кресло залезешь? Или подсадить? Ух-ух-ух.. Стрельников ухмыльнулся, вспомнив опыт Багдасарова. – Кресло не стол, без тебя заберусь. – Ну, если что, двери участка всегда открыты. Потому что, ух-ух, замок-то сломан. Григорий покачал головой. – Я тебя, кардинал, так легко не отпущу. Таких как ты надо к себе вплотную держать. «Серый кардинал» - Стрельников мысленно перекатил слова на языке. Ему это явно подходит. Жилин прикрыл глаза. – И что же ты будешь делать? – Тебя министром сделаю. Изумленно-заинтересованный взгляд чёрных глаз. Жилин не ожидал такого решения от Стрельникова и понял, что знает о нём недостаточно много. Но это они, судя по всему, поправят. – А сейчас? – А сейчас, кардинал, поехали домой. Тебя, вон, ноги не держат. Жилин поправил чёлку и забрался в свой бесформенный мешок. Взглянул на Стрельникова как-то брошено, отчужденно, но лишь покачал головой и отвернулся, обиженно засопев. Григорий устало потёр виски. – Серёг, что случилось? – Ничего, голубчик, нормально всё. Всё нор-маль-но. Я выйду, наверное, воздухом подышу. Жилин, пошатываясь, вышел из кабинета. Стрельников нырнул в пальто и выскочил за Серёжей. Уже на улице устало вздохнул, забивая место духоты кабинета ледяным воздухом. – Жилин, мы решили друг другу не врать. Рассказывай, в чем дело. Полковник потоптал ногой снег. – Я немного устал, Григоря, это мелочи. Дышать на свежем воздухе было немного легче. Будто с территории липкой маслянистой тьмы, так напоминавшей глаза Жилина, они выбрались к серому небу в водянистых разводах, что были почти отражением глаз Стрельникова. С неба сыпал снег, и тянул ветви к земле с чёрными проталинами. Жилин выглядел действительно паршиво. Уставший, с желтоватой кожей из-за того, что долго сидит в участке, взлохмаченный весь... Лидер был не лучше - молочно-бледный, с ночи ещё зареванный, губы сухие и потрескавшиеся... Оба были потерянными, но обоих что-то держало и связывало. Вело, как будто огни окон знакомого дома, пусть тот и был на другом конце города. – Устал от того, что натворил? – в голосе Лидера звучало понимание. Серёжа покачал головой. – От того, что я один во всем этом варюсь, – почти беззвучно, будто Жилин сам не хотел в этом признаваться. – Уже не один, кардинал. Сам сказал, нас двое. – Двое это же ещё не вдвоём, – тихо хмыкнул Жилин. Лидер подошёл со спины и положил руки ему на плечи. Полковник вздрогнул всем телом. – Ты чего шуганулся-то так, Серёга? Полковник спиной вжался в грудь Стрельникова и на пару десятков ударов их сердец замолчал. – Ничего, – немного хрипящим голосом, – извини. – Нормально, – Григорий переместил руку с плеча на локоть Жилина, притягивая его ближе, – поехали домой, Серёж, я ещё раз повторяю. Ты здесь до выборов не протянешь. «Выборы»... Да Стрельникову самому бы протянуть до них. Но вместе с Серёжей они должны справиться. – Домой, – Жилин даже забавно поморщился, так странно это слово прозвучало из его уст, – это куда же по-твоему? И зачем? – Ко мне, Жилин. Отдыхать будем. И ждать. У нас впереди работы много. Серёжа посмотрел куда-то сквозь тучи, но солнца за ними он не увидел. Отдохнуть... Чтобы отдохнуть, нужно было избавиться от всего груза дурных поступков и знаний, которыми он обладал. И от ответственности. А этого он сделать никак не мог. Но пару дней провести спокойно, не дёргаясь от каждого движения и стука в дверь участка, звучало чертовски соблазнительно. Узнавать новости от Лебедева не лично, а смотреть на него по телевизору и лишь тихо смеяться в усы, бормоча что-то вроде: «а я говорил». Спать сколько захочется, засыпая и просыпаясь, когда уже темно, или, наоборот, бодрствовать только световой день, а потом прятаться в кровати. Неторопливо пить кофе без маслянистых разводов и выглядывать в окно, выкидывая все мысли из головы... Был бы ещё рядом человек, на которого перекинутся все тени и монстры его подсознания, чтобы отгонять их не от себя, и вот тогда можно взять небольшую передышку. Другого всегда защищать проще. Действовать для других, пусть даже косвенно для себя, вообще легче... – Голубчик, у меня и здесь работы много! Жилин потёр замёрзшие руки. Он испугался. Испугался того, что с Гришей что-то обязательно пойдёт не так, потому что с ним, с Жилиным, иначе не бывает. Его внутренние демоны, порожденные за долгие годы ведения теневой политики, тянулись к Грише. Возможно, дикие псы подсознания Стрельникова сожрут их к чертовой матери. Возможно, нет. А может быть, ему удастся отогнать и собственных, и Гришиных, куда подальше и звать их только в нужные моменты. Стрельникова уже сейчас хотелось защитить - пока что только от себя самого. Лидер посмотрел на него пронзительно и даже немного просяще. Мол: «Жилин, это нам обоим нужно». В голове мелькнула шальная мысль о том, что Стрельникову нужна ещё и защита от Стрельникова. Или от Главаря, живущего где-то внутри него. Полковник неодобрительно поджал уголок губы, но кивнул. Гриша повернул голову и поправил гнездо на голове, не так давно бывшее укладкой. – Сейчас водителю позвоню. – Голубчик, ты что же, без охраны? Стрельников улыбнулся. Жилин болезненно поморщился. – Нельзя же так безответственно. – Теперь уж ты защищай меня, полковник. Серёжа подумал, что обязательно защитит. Даже покрутил головой перед тем, как забраться к Стрельникову в шестисотый. И каждый раз теперь будет садиться последним, и каждый раз будет проверять, всё ли нормально. В первый раз ехать было немного тревожно. Жилину было неловко снова заглянуть в глаза Гриши. В глаза, в которые он так бесстрашно смотрел ещё полчаса назад. Сейчас они казались бездонной прорубью. Стрельников глянул на него краем глаза, как если бы тот был тенью, которая исчезнет, если посмотреть прямо и взял холодную руку в свою. Без перчатки. Серёжа задумался о том, как давно он не чувствовал даже такой своеобразной поддержки. Стрельников повернул к нему голову. Из дикого расчетливого волка и бешеного пса они превратились в дворовых шавок, к которым кто-то протянул руку, и не ударить, а приласкать. Оба по этому истосковались. Оба не знали, что с этим делать. Серёжа переплёл тёплые и влажные пальцы Лидера со своими холодными и сухими. Ехали молча. У Жилина, обычно щедрого на пустую и ловкую болтовню, сейчас все слова застряли в горле. А может, это Гриша тем страстным и дурным поцелуем запечатал ему губы... Стрельников же, вероятно, не хотел лишний раз говорить при водителе. Да и тем для разговоров было очень немного. Жилин сонно прикрыл глаза и опустил голову. Гриша невесомо, но резко выпутал руку из руки Серёжи и взял за лицо буквально кончиками трех пальцев, приподнимая и поворачивая к себе. Беспокойно заглянул в тёмные глаза. Испугался собственного порыва и убрал руку. Жилин, взбодрившийся от внезапного прикосновения, покачал головой о чем-то своём и остаток дороги смотрел на собственные ботинки. Несмотря на их спонтанный секс, близко они познакомились буквально пару часов назад, до этого только пересекаясь, что называется, "по работе", и не было ещё каких-то выстроенных границ или осознания того, что нужно партнёру. Да они и сами про себя не знали, что им нужно. Казалось, одно лишнее движение - и человек рядом развернётся и уйдёт. Казалось, одно лишнее движение - и ты сам испугаешься и убежишь. Или наоборот, привяжешься настолько, что уже никогда убежать не сможешь. Стрельников хлопнул дверью и взглянул на тучи. И без того серый Катамарановск зимой представлял собой жалкое зрелище - серое небо, серый снег, серые панельные многоэтажки. Разнообразие вносили обнажённые и искаженные кривые ветви деревьев. Жилин знал, что ночью станет легче - небо окрасится мышьяково-синим, темноту разобьют на части рыжие огни фонарей, фары машин и крохотные всполохи на зажигалках. В ночной мгле Жилин легко спрячется в своей тёмной форме, и сделает вид, что не видит чего-то, не попавшего в луч света. И не чувствует солено-металлического запаха. И не видит смоляных пятен прямо на белом снегу. Даже если на самом деле и видит, и чувствует своим волчьим чутьем. В ночном городе - Жилин был стражем с судьбоносным пистолетом и одновременно тенью, сроднившейся с этим улицам. Но сейчас, днем, посреди снега и на открытой местности, он чувствовал себя как никогда уязвимо. Будто мишень на полигоне. Стрельников в своём белом пальто был в сотню раз неприметнее. – Пойдём, – кивнул головой на подъезд. Жилин слепо последовал за хрипловатым голосом. В подъезде он импульсивно и бездумно закрыл глаза, попытавшись нащупать руку Гриши. Слишком уж дурная и липкая темнота лестничных пролётов напомнила ему его участок. Гриша вновь взял его за руку и Жилин мысленно его отблагодарил. Он не боялся, но хотел отпустить ненадолго этим мысли и воспоминания. Стрельников предложил ему отдых, а отдыхать в первую очередь нужно мысленно. Гриша загремел ключами и с шумом открыл дверь. Серёжа медленно распахнул глаза, заглядывая в квартиру Стрельникова через дверной проём. – Заходи. Жилин неловко поежился и зашёл внутрь. Он вспомнил, что знает о Стрельникове пустое ничего. Разумеется, полковнику были известны подробности биографии Лидера ОПГ и немного о поведении этой невесомой тени в белом пальто, но... Утешало, что Стрельников знает о нём не больше. – И что сейчас? – Раздевайся, что же ещё, – переступив порог квартиры, Стрельников и сам как-то обмяк, и сразу оказался чертовски усталым. Жилин подумал о том, что несколько лет назад Стрельников был мелким бандитником. Если не изменяет не всегда верная память, то начинал он с того, что выбивал деньги с вокзальных стрелочников и ходил с дурацкой разводкой по электричкам. Рыночек крышевал. Но аппетиты группировки постепенно росли, количество крови за его спиной становилось больше, в какой-то момент Железные Рукава начали работать с проститутками, которые больше грабили, чем... Руки у Рукавов становились длиннее, так же, как и у других группировок в этом проклятом городе. Жилин к тому моменту уже влез в это болото по локоть и, за предыдущие годы внушив себе мысль о том, что нужно вертеться, если хочешь жить, с радостью закрывал глаза и брал деньги, которые ему протягивали самые разные руки. Когда лёгким движением руки в перчатке президентом стал знаменитый взяточник, Жилин ух-уху-ухнул как-то особенно иронично. Впрочем, обещанных ему бублей он так и не увидел, зато кожей чувствовал, как вот-вот оборзеют Рукава, и что за этим последует... Назревающий скандал стал хорошим поводом. Убрал с поля Багдасарова. Начал побаиваться Железных Рукавов. Замял странную перестрелку. Опьяненный иллюзией власти, обласканный дарами других лидеров, пнул умирающего Стрельникова. Облегчённо выдохнул, когда Гриша исчез с поля. Думал, не выдержит сердце, когда произошёл взрыв на кладбище. Сделал так, чтобы вообще никто не узнал о том, что именно произошло. Только факта это не отменяло - Железные Рукава стали единственной группировкой в городе. Потом... Нателла. Жилин выбрал не самую верную сторону, как выяснилось позднее и, отвернувшись, закрывал глаза уже на диктатуру. И после её смерти выдохнул с облегчением. Он не боялся того, что Стрельников теперь его застрелит - все таки, единственный мент в городе, который способен потворствовать тому, что они творят, слишком ценная фигура. Он не испугался и когда Григорий пришёл к нему в участок. Думал, какие нибудь мелочи, на которые не нужно смотреть. Или, может быть, чей-то секрет, который нужно разболтать... Вышло как вышло. Жилин давно пробовал эту мысль на вкус, Жилин понимал, что в сложившейся ситуации кандидатуры лучше Стрельникова не будет. Жилин даже надеялся иногда толкать его в нужном направлении. Но стать полноценным серым кардиналом... Впрочем, если верить сладким речам Стрельникова, даже это звание было временным. А обычного полковника, кстати, возможно вот так легко сделать министром...? Хотя, выжить после шести пулевых тоже невозможно. Но Стрельникову всегда было плевать на все нельзя и можно. Нарушить закон? Можно. Пытать людей? Можно. Подорвать четырёх конкурентов? Можно. Лечь под мента? Можно. Решить стать президентом с лёгкого толчка (уху-у-хух)? Можно. Затащить пресловутого мента к себе в квартиру..? В это Стрельников сам, кажется, до конца не поверил. Мент не верил тоже. Квартира у Гриши была до неприятного светлой. Или это Жилин привык к темноте собственной жизни, милицейского участка и пресловутого подъезда. В конце концов, нормальная жизнь была вот такой - почти что белой. С замытыми перекисью лужами крови на ковре и спрятанными пачками бублей по сервантам. «Тебя сейчас могут застрелить за то, что ты трахнул Лидера ОПГ Железные Рукава, Жилин. Чтобы руки свои не тянул, куда не надо. Чтобы все свои знания в могилу с собой...» – Жилин, я тебе ничего не сделаю. Уже. Мы вроде договорились. – Да, голубчик... Договорились. Гриша утомлённо выдохнул. Это будет сложно, но игра должна стоить всех свеч. – Давай-ка мы с тобой в душ и кофе, как у приличных людей, раз уж сразу не вышло. – Что же, вместе? Стрельников кивнул, стягивая с себя водолазку. Если Жилин принял его со всеми мутками, взятками, трупами и истерзанными судьбами, то стесняться бледного тела со множеством шрамов было глупо. У Серёжи все равно хуже - шесть чётких пулевых. Ещё что-то общее между ними - шрамы, оставленные Нателлой. Жилин в чистой и светлой квартире вдруг почувствовал себя одним большим пятном из духоты и темноты ментовки. Часть грязи была у него на руках - налипшая с купюр, которых он повидал немало. Отмыть её не удавалось так же, как Лидеру оттереть кровь. Гриша ушёл за полотенцами, Серёжа выбрался из огромного кителя и снял брюки, оставив их прямо в коридоре. Он вдруг почувствовал себя невероятно слабым и крохотным - в этом полупустой и залитым дневным светом помещением. Обычно его скрывали китель и ставшая ненавистной подругой тьма. Но сейчас... Гриша вернулся с двумя белыми махровыми полотенцами, комком домашней одежды и прислонившись к стене взглянул на Жилина. Кивнул головой в сторону ванной. Жилин не сделал ни шага. Стрельников подошёл прикоснулся ладонью к груди Серёжи, чтобы почувствовать ритмичное сердцебиение и тихонько потянуть за собой... Прохладная вода легко смывает жар, духоту и грязь его пыльного кабинета с них обоих. Стрельников убирает мокрую прядку с лица Жилина, по лицу которого стекает вода. – Гриш, а как же... Я ведь тебе много нехорошего сделал... Стрельников приложил к его губам указательный палец, мол: «тише». – Я тоже. Отпустили. Серёжа неосознанно коснулся кончиком языка горячего пальца и покрылся стыдливым румянцем впервые за очень долгое время. Казалось, он забыл о том, что такое стыд. Гриша провел большим пальцем по мокрым губам и заглянул в тёмные глаза. По ресницам и волосам у обоих стекала вода. Дышали медленно и напряженно. Не понимали, что сейчас делать - второй раз трахаться будет по-дурацки, да уже и не хочется. Все демоны выгуляны, сбивающая с ног страсть заперта в душном кабинете, а сейчас только светлая ванная с светло-серым кафелем, прохладная вода, ароматное мыло в тёплых руках и пена в волосах... и желание разобраться в том, что происходит, и что будет дальше. Стрельников поцеловал Жилина в шею прямо туда, где у него самого стоял яркий засос. Осторожно, будто нарочно в противовес. Гриша сжимает мокрые глаза и неловко прижимается к Серёже. Жилин неловко дотрагивается до худого позвоночника. Стрельников резко отстранился. Полотенца в этой квартире были невероятно мягкими, как и прикосновения Лидера. Серёжа неловко провел рукой по влажному затылку. – Одевайся. Рубашку тебе взял, ну... сам понимаешь, – Гриша красноречиво посмотрел на шрамы, – если хочешь, конечно. Мне так на свои уже... Жилин кивнул и неловко забрался в белоснежную, но поношенную рубашку, мгновенно впитавшую излишек влаги. Застегивать её он не стал, сразу натягивая треники и вновь стесняясь посмотреть на Лидера. – Я... кофе сварю, в общем, перебирайся в спальню, наверное... – Вот так сразу? Гриша смешливо фыркнул. – Не знаю, как ты, а я хочу в чистую постель, а не корячиться на диване. Знаешь, спина-то болит. Жилин согласно кивнул. Лидер вышел, оставив его одного. Отпускать Стрельникова, наверное, не хотелось? Серёжа был в полной растерянности, если говорить откровенно. Будто резкая смена обстановки, Стрельников, открывающийся с каких-то новых сторон, переключение темнота-свет и судьбоносное предложение про президентство выбило из-под ног привычный пыльный пол, и он ещё не очень понял, как подняться. Зато после таких падений все внутри обязательно падает, и ставить приходится на свои места. Наверное, давно пора. Только для этого ему нужно было ещё немного времени. Босыми ногами он прошлепал по чистому и холодному полу. Если в голове у Лидера была хотя бы половина такого порядка, то Жилин ему искренне завидовал. В спальне у Лидера была только кровать с белыми простынями, окно с невесомыми занавесками и прикроватная тумба. Серёжа присел на самый угол и задумчиво уставился куда-то в светлую стену. Очнулся от стука чашек о поверхность тумбы. – Держи, с молоком. – Спасибо, голубчик. Гриша взял фарфоровую кружку и действительно растянулся на мятых простынях по диагонали, как вольный кот. Даже в затасканных трениках и с влажными волосами, он был... Хорош. Жилин полусидя устроился рядом. Кофе с молоком, но без сахара, был гораздо мягче и приятнее, чем маслянистая гадость, которую он пил у себя в участке. – Н-ну, так, что решаем...? Гриша сделал глоток. – Я думал, мы всё уже решили. Жилин поджал губы. Почему-то если Гриша говорил так утвердительно, то не хотелось пререкаться. Сказывались долгие годы лидерства. – Или ты про... нас? – Гриша посмотрел прямо на Серёжу. Уверенность пропала из голоса. – И это... тоже, наверное. Выдох. Глоток. – Мне казалось, что и так всё понятно. Ну, судя по нашим с тобой действиям, – Стрельников провел языком по своим губам. – А дальше, Гриш? – А дальше в президенты, кардинал, – Гриша откинулся на подушки и поправил мокрые волосы. Жилин улыбнулся от его напускной небрежности, поставил кружку и осторожно прилёг рядом, чувствуя, как болью наливается спина. Поморщился. Да, а Стрельников-то был прав... Ну да это мелочи. – Вот и правильно, – Гриша запустил руку в влажные волосы Серёжи, закидывая ногу куда-то на его бедро, – мой кардинал, давай поспим? – После кофе, хороший мой? Стрельников посмотрел с сонным прищуром. Жилин и забыл, что у него нет "нельзя" и "можно". – Давай, – неловко прижался ближе. Гриша осторожно, чтобы не напугать, приобнял его, дотрагиваясь до пуговиц на расстегнутой рубашке. Все таки человеку нужен человек... Даже если сам себе кажешься роботом. Жилина впервые не терзала совесть, тревога и дурные мысли в попытках предугадать и представить себе весь Катамарановск. В конце концов, если главный источник всех бед у тебя под боком, ничего плохого не случится. Серёжа улыбнулся от этой мысли и от тёплых объятий. В конце концов, он же нежное и ранимое существо... которое может позволить себе немного пустой дневной дремы. Гриша тоже прикрыл глаза. Он, кажется, успел привязаться... влюбиться? непростительно быстро, особенно для человека, только вырвавшегося из довольно болезненных отношений. Но рядом с Серёжей, его дурацкими шуточками, заигрываниями и совиным смехом, было гораздо спокойнее. Наверное, только такой человек и мог его понять. Человек серой морали и никакой веры. Человек продажный и хитрый, конечно, но... не Стрельникову его осуждать. Не Стрельникову отталкивать человека, способного укротить в нём бешеного пса. Несколько дней после этого, как и рассчитывали, они провели вместе. Жилин поначалу шугался, как и Стрельников, но они видели друг друга насквозь и видели понимание. И видели, что обоим одиноко так, что дышать иногда больно. Будущий министр правоохранительных органов уже защищал будущего президента - пусть и от ночных кошмаров. За что Лидер был ему невероятно благодарен. И от него самого Жилин тоже берег. И за это Лидер был благодарен вдвойне. Жилин, на самом деле, был тоже благодарен Лидеру. Хотя бы за то, что тот видел в нем человека, а не робота, мента или продавшуюся тварь. И внимательно слушал. И понимал. И чувствовал. Влажные поцелуи, робкие объятия с утра пораньше. Смех Серёжи и ухмылки Гриши на кухне. – Хороший мой, у нас все обязательно получится, как же иначе. – Особенно если ты расскажешь мне то, что тебе известно о жизни города. – Голубчик, ну должна же у меня быть какая-то загадка! «Ну да, загадку дыры-то мы уже разгадали» - подумал Лидер. Да Стрельников и не настаивал. Стрельников понимал, что когда будет необходимо - выложит, как на духу и ещё подскажет, что сделать. Поэтому вместо возмущений предпочитал поцелуи. Когда нужно было уходить, они оба были встревожены. Жилин помнил, как много раз Лидер прошёлся по самому лезвию бритвы и боялся, что что-то случится. Да и грызущее того чувство вины не шло на пользу... Лидер больше беспокоился о сонной совести полковника, которая в его отсутствие могла сожрать Серёжу изнутри. На прощание не целовались, но от взгляда не удерживались. Колотый лёд и кофейная гуща. Зато каждый раз встречаясь - как добрая традиция. Будто убедиться, что перед тобой тот самый человек, что он материален и что он всё ещё тебя понимает т. И каждый раз как в первый. ⚰⚰⚰ Жилин вновь поднимает на Лидера взгляд уставших тёмных глаз. Гриша смотрит немного затравленно, и Серёжа поднимается из-за стола, чтобы прижать Лидера к себе. Мол: «ничего, голубчик, мы это всё приняли и потихонечку продолжаем жить, ничего не поделаешь». Лидер сам к нему прижимается. Сердце бьётся немного ускоренно. – Ну тише, хороший мой, ты чего это здесь разнервничался? Чувствует его уже с одного прикосновения. Суёт руку в пасть дикого пса, только сам себя не грызи, бога ради. – Да так, что-то... Терпеть не могу твой участок. – Я тоже, – Жилин понимает, о чем он. На него эти темнота и грязь тоже действуют противнейшим образом, расковыривая старые раны ржавым ножом. – Давай на дачный свалим? Жилин уху-у-ух-укает. – Голубчик, откуда ж мы его тебе возьмём? – Скоро достанем, кардинал. Скоро ты министром станешь, – Гриша снимает с Жилина фуражку, надевает её на себя и тихонько гладит Серёжу по затылку. Серёжа резко впечатывается в сухие губы Гриши. Поцелуй со вкусом их первой победы.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты