мир Макара

Джен
R
Завершён
1
автор
Размер:
71 страница, 11 частей
Описание:
Дальнобойщик, попавший в неожиданную для него ситуацию находит неожиданное решение своей проблемы в затхлой деревушке и даже не представляет, через что ему предстоит пройти меньше чем за неделю.
Посвящение:
моим друзьям и любимому человеку. не было бы вас, не было бы и этой работы.
Примечания автора:
первая моя полноценная работа с логическим началом и концом.
после написания всего этого рассказа, в полноте своей не могу выразить всё то, что помещается в головешке. не засматривайтесь на то, что героями выступают дальнобойщик и детектив. ярлыки не играют большой роли.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
1 Нравится 0 Отзывы 1 В сборник Скачать

Часть одиннадцатая. Пора.

Настройки текста
Внезапная фраза Владимира заставила Макара очнуться. Вроде бы обычный вопрос, а такой разрушающий тишину, что пробудил немного ярости в дальнобойщике. Но последний сдержался, но насупился и, пошевелив губами, сам призадумался. Так он же ни о чём и не думал. — Ни о чём. Ничего в голову не лезет. — Удивляешь. А я всё думаю, о том, что, — и Сокольский вновь вгляделся в бескрайнюю даль, уже светлую и безоблачную, похожую на море, освещённое солнцем, — вдруг бы я не оказался здесь. Что бы было со мной? Встретились бы мы с тобой? Наверняка нет, но такая возможность, похоже, была одна на семь миллиардов. Представь, что было бы, если бы мы были другими? Если бы я не стал детективом, то кем? Архитектором каким-нибудь или дизайнером. Вот был бы другим, всё могло быть совсем иначе. Вдруг стал бы миллионером. Кто меня знает. — Да знаешь, если бы я в девяностые годы я не упустил шансы, то стал бы как однокурсник. Сидел бы в ресторанном бизнесе, наоткрывал бы всяких забегаловок и купался в деньгах. А так… Да меня всё и так устраивает. Нет, честно, я… Доволен своей жизнью. Прошёл через такое, рассказывать могу много чего, и чего мне ещё надо? Если только больше таких воспоминаний. А так я рад. Честно, я очень рад тому, что прожил такую жизнь. Для кого-то она может быть тупой, но я вполне могу сказать, что очень счастлив вспоминать многое. Что было, то и было. Да и что будет, то и будет. Ничего уже не боюсь. Даже если впереди что-то плохое, то так просто хочет судьба. — Макар отпил из литровой бутылки пепси несколько глотков и уставился на луг, — И чего мне до этой судьбы? Пусть делает что хочет. Мне насрать. — Ну да, судьба… Она та ещё чертовка. Что она наделала это, конечно, страшно. Иногда слышал от деревенских такие истории смертей их родственников, что иногда думаешь о том, что смерть от старости — это что-то обычное и скучное. Кто-то от молнии умер, кто-то утонул пьяным. И вот так подумаешь, а что ж эти люди могли такого сделать, что заслужили такой кары? Время от времени вспоминаю, и прям до мурашек дёргает. Не знаю, страшные вещи какие-то. Хотя кто ж знает, что со мной произойдёт. Да и кто знает, что будет завтра. Да даже через пять минут. — Согласен. Сам даже думать не хочу о том, что могу делать дальше. Кто ж знает, чего я захочу завтра. Хотя мне просто лучше завершить оставшиеся заказы, забрать деньги и уехать на все четыре стороны. Познать Русь-матушку, повидать всё… Иногда вот посмотришь на это всё, и так прям хочется ездить везде, глядеть на всё… Хоть я и не старик, но родину точно имею право любить. Её природу. И вот она как будто целый мир отдельный. Дух захватывает от того, что я живу здесь. Может годикам эдак к шестидесяти куплю себе дом у леса, сделаю хозяйство, и буду жить в одиночестве… — Да ну тебя с твоим одиночеством… Думаешь я тебя не буду навещать? Не-не. Буду. Мы точно ещё встретимся после этого случая, я тебе обещаю. — Прямо обещаешь? Ну давай тогда поспорим. Если мы поедем в Сочи, то я тебе куплю банку пива. — Да чего мне до твоих споров с пивом, а? И без них поедем, не надо мне никаких стимулов. И сам себе пиво куплю, не переживай. Владимир прервался и улыбнулся, глядя на ту самую даль, в которой он потерялся. — Ты уедешь сегодня? Макар затих и вздохнул, поникнувши. Нахмурился, призадумался, сцепился в борьбе с чипсиной, которая не хотела лезть в рот, и наконец выдал: — Наверняка. Вроде не устал, да и ехать всего ничего. Часа четыре. Потом отосплюсь, потом на работу. И всё потом будет как раньше. Только теперь я не тот скряга, а новый Макар. Макаронина, бля… Боголюбов опомнился, взглянул на смеющегося Владимира и сжал губы, смущённо улыбаясь и сдерживая смех. — Извини, я это… — Нет, нет. Ничего. Это только скрасило, господи… Владимир бросился в смех, прикрыл рукой лоб и еле-еле успокоился, глядя на Макара. — Ох, господи. Ты, ой, просто кадр. Не могу с тебя. Побольше бы таких Макаров… Эти слова Боголюбову чуть-чуть растопили сердечко, отчего тот вновь улыбнулся и поглядел на сидящего слева. И до чего тот был маленьким в глазах большого мужчины, похожего на быка. Хотя о чём говорить, если разница в их росте было почти двадцать с лишним сантиметров. И Макар уставился в лес, виднеющийся вдали. Берёзовый, редкий — через него виднелась речушка. Высокие-высокие деревья, видимо очень пожилые, но очень стройные, все как на подбор прямые, побеленные и с чёрными полосами. Как зебры. Та речушка, что текла позади берёзок, словно была рядом, и дальнобойщик закрыл глаза, представляя себя на берегу, у воды. Тихое журчание, шум деревьев и такая успокаивающая тишь, что только и хотелось плюхнуться на траву и лежать себе в удовольствие. Что Боголюбов и сделал, — стукнулся головой о мягкую от прошедшего дождя землю, покрытую немного мокрой травой. Для удобства он положил свою олимпийку под шею и положил руки на макушку. Он лежал так минут десять, чувствуя припекающее солнце на руке. Владимир решил не оставаться в стороне и тоже улёгся на траву, наслаждаясь небом и быстро бегущими по нему облаками. И всё было так тихо. Словно всё движение по трассе стихло. Хотя чего ожидать, если эта дорога совсем не оживлённая. «И ты можешь перестать обижаться и злиться Решится Все решится само собой» Как только пришло время наконец вставать с травы, Макар поворчал, потянулся и оторвал тело от земли. За ним это сделал и Владимир, который, судя по его виду, устал и почти уснул, глядя на небеса. И дальнобойщик поднял голову, чтобы взглянуть на небо. Тихое течение облаков, таких лёгких на вид и быстрых... В нём можно было забыться. Но этого себе Боголюбов не позволил и встал на ноги, подняв вместе с собой бутылку и олимпийку. Свободной от вещей рукой он почесал лоб, зажмурился, а после вовсе решил оглядеться вокруг. Наверняка здесь будет место для него. В такой природе не было ни одного зазора, из-за которого бы не хотелось смотреть на всю прелесть. Владимир уже подошёл к своей машине со смятой пачкой чипсов, кое-как закрытой для хоть какой-то уверенности в том, что ничего не вывалится. — Идёшь, а? — он помахал Макару рукой, чтобы привлечь его внимание. Это вышло, и мужчина подошёл к машине, посмеялся с вида только очнувшегося почти ото сна детектива, после чего обошёл машину и сел на своё место, захлопнув за собой дверь. — Ты хоть знаешь, насколько я себя странно сейчас чувствую? Я ж не верю в такое. Вот я здесь, а завтра тебя вообще не увижу. — Так давай свой номер дам. Тогда в телефоне увидишь, и всё проще, так ведь? Макар усмехнулся, но вытащил свой неубиваемый телефон из кармана, открыл контакты, создал новый и, призадумавшись, скорчил свою самую хитровыдуманную гримасу. — Как тебя назвать, а? — Как угодно, только не Владик. — Так и запишем… И если бы Боголюбов шутил, то его Бог бы полюбил. Нет, Бог не был представлен карателем невезучих душ, и Макар, записавший Владимира как «Владика» очень не жалел о своём решении. — Диктуй номер. Слушаю всеми ушами. И за все свои годы с этим телефоном он наловчился тыкать по кнопкам своего телефончика как угорелый. Простой номер, ведь восемь, девять, две семёрки, тройка, две двойки и единица вместе с пятнадцатью и двойкой не были труднонабираемыми. Да то же самое имя Владимира забито было быстро в память телефона. Поблагодарив его за предоставление информации, Макар пристегнул ремень, отпил из бутылки немного пепси и откинулся на кресло всем своим увесистым телом. То ли ему нужно было уезжать, то ли он не хотел — и сам не понимал, но ждал чего-то другого. Наверняка он мог сидеть и думать о том, что произойдёт либо завтра, либо через месяц, но не мог, ведь только-только сказал, что и предсказать не может такое. Наверняка ему нужно было двигаться дальше. И наверняка этим путём продвижения должен оказаться заслуживающий того путь. И не важно, исследованный он или нет, — главное, чтобы он оказался интересным и приятным душе. Хотя и работа дальнобойщика устраивала Макара. Может быть, ему нужно было что-то новое, а может и хорошее продолжение старого дела. Владимир же наконец завёл машину, подождал минутку, а после и поехал прочь, — в деревню. Путь от заправки до деревушки не должен был занять много времени, и они бы успели часам к пяти доехать до туда. С закатом в почти девять вечера, конечно, о таком можно было не волноваться. Интересно было и подумать, что же их будет ждать в городе. Вроде бы ничего страшного не нужно было ждать, но всё-таки подогревало интрижку то, что Владислав был на посту «детектива». И всё это безусловно не давало Сокольскому ровно сидеть на его заднице. Хотелось быстрее доехать до офиса, дабы увидеть, что там и как. Но тут он, перестраиваясь в крайний правый ряд, краем глаза глянул на лежащего на кресле Макара. Боголюбов сквозь маленькую щелочку между век глядел на дорогу. Почти засыпал от такой монотонной и спокойной поездки. Даже музыка, льющаяся из колонок, которая иногда была раздражающей или громкой, не так уж и сильно тревожила полусонного дальнобойщика. Такой умиротворённый. Словно в первый раз он настолько спокоен. Лежит себе, почти сопит. Сокольский, потирая лоб тыльной стороной ладони, устало глядел на дорогу, и вот уже виднеется деревушка. Всё как обычно, только теперь это как взгляд с другой стороны. На улице у офиса никого не было, зато из магазинчика рыбы напротив вышел продавец, впервые за день решивший покурить. И Владимир, замедлив ход, помахал тому через окно, после чего припарковался за зданием офиса. Даже вылезать не хотелось. И он всё сидел, глядя на приборную панель и перебирая варианты того, что может произойти в скором будущем. И всё так странно представляется. Может быть дальше он уедет. Может и останется. Он и сам не знает. Да и никто в принципе-то и не знает. Кто знает, как распорядится судьба. Да и загадывать желания всякие небезопасно. Мало ли желание семилетнего Владимира стать космонавтом воплотится в реальность. Или желание шестнадцатилетнего максималиста стать великим детективом наконец-то осуществится. И все поразятся его навыкам, вскрикнут «ура» за успех в этой сфере и… Да и чего он выдумывает? Странно это всё. Вышедший на улицу Макар глядел на «детектива» и ощущал солнце, всё так же сильно бьющее по его спине. То ли уезжать ему не хотелось, то ли он всё не мог найти себе место где-то не рядом с Владимиром. Хоть он и был всё тем же большим мужиком без комплексов, он не мог найти себе место. И всё-таки он ушёл в офис, безо всяких лишних мыслей уселся на диван в комнатке ожидания. Он был очищен от пыли. И, судя по всему, это была работа Владислава. Конечно, он бы и слова не проронил Владимиру о загрязнённости всего этого помещения, ведь последний очень занятой человек. По крайней мере по мнению паренька. Владимир зашёл в офис через минут пять после Макара и оглядел заполненное людьми место. Раньше его такая толпа всегда встречала почестями и любовью, а теперь все просто взглянули на него и продолжили трепаться о своём. Видно, что совсем забыли о нём. Ведь теперь герой Владислав. — Как работается? — спросил у нового заведующего по идиотским делам Сокольский, всё так же оглядывая место. Всё убрано на свои места. Удивительно, как за такое короткое время парень смог сделать всё то, что никак не мог сделать самостоятельный мужчина почти тридцати лет от роду. — Сейчас, я закончу с мужчиной, и найду пять минут… — занятый делами этих людей Владислав был увлечён целыми днями работой, оттого и спать ложился раньше, и ел по вечерам больше. Владимиру такой поток людей был удивителен; обычно в такой день людей бывало мало. Да и время не раннее, а всё-таки столько народу. И Сокольский отошёл на кухню, которая была, по факту, в подсобке. В холодильнике ничего нового не появилось, зато в ящиках над столешницей лежало печенье в холщовой сумке. От него пахло имбирём и овсянкой. Как и от самого Владислава по вечерам, когда они вместе заходили к нему домой и сидели за чашечкой чая на отполированной кухне. Даже если его мать и была прикована болезнью к постели, он всё же — Вы здесь? А, ну чего я спрашиваю… Как раз к перерыву. Я очень голоден. После этих людей-то. — Владислав с приподнятым настроением зашёл в комнату и увидел роющегося в полках «детектива», на что усмехнулся, но продолжил, — Печенье смотрите? Моя работа. Только думаю, что переборщил с сахаром. — Сейчас и проверю, — Владимир достал из сумочки одно печенье, обнюхал и приступил к трапезе. Лакомство будто разлилось по языку сладостью и похожим на пряник вкусом. Этот вкус смачной оплеухой стукнул по лицу «детектива», и пробудил в том самые приятные чувства. Слова о том, что сахара парнишка переборщил сразу, стали бредом в голове мужчины, и он решил сразу же с набитым ртом высказать своё недовольство. — мог и не врать, что они с кучей сахара… Если не самые вкусные, что я ел, то хотя бы одни из. Ты тут главный повар теперь, и я за свои слова отвечу. Поймав на себе ошеломлённый взгляд Владислава, Сокольский усмехнулся и, дожевав печенье, продолжил: — Шучу, не переживай. Но ты настоящий молодец. Я бы так вкусно никогда не сделал, честно. Горжусь тобой, Владислав. Ты совсем взрослый и умный парень. И у меня к тебе есть разговор. — Спасибо, я… Польщён, мягко говоря. Спасибо Вам, Владимир. Вы мне как отец, честно… — покрасневший от смущения парень глядел на стоящего у столешницы мужчину и всё не мог понять, чем заслужил такую работу. Сколько смотрел на детектива, всё время не мог наглядеться на его деятельность. Не углублялся в неё, но точно знал, что тот вершит судьбы людей. — Я это как раз к чему… Мне скоро надо будет уехать. Отсюда, и, наверное, навсегда. Шокированный новостью парнишка не мог поверить ни своим ушам, ни Владимиру, ни происходящему вокруг. Нахмурившись, он потёр глаза и выдохнул, пытаясь как-то себя успокоить. Он сам не понимал, что ощущал на тот момент. Может он ненавидел всё это, может разочаровался или вовсе был опустошён от услышанного. За то время, что Сокольский был рядом с ним почти каждый день, произошло многое. И сколько слов помощи он получил от такого разумного человека. А теперь он так внезапно уезжает, даже ничего не объяснив. — Вы серьёзно? Это единственные слова, что из себя мог достать Владислав. — Да, я редко шучу. Нет, пойми меня, я не могу уже здесь находиться, — он сел за стол и откинулся на спинку стула, всё так же глядя на парня, — всё это меня губит. Я забыл, кем я был. Я забыл, кто я такой на самом деле. Нет, не из-за тебя или чего-то такого. Само это место, атмосфера и люди меня задушили. Я хочу найти себя. Не расстраивайся, прошу. Мой первый отпуск проведём вместе, хорошо? Само собой, Владислав был несколько обижен. На судьбу-чертовку, плутовку эдакую, что украла у него близкого человека буквально за несколько дней. Он мог винить и Макара, из-за которого всё произошло, либо самого Владимира за то, что он передумал так внезапно, но не стал делать так. Если кто и виноват, то судьба. А бороться с ней — с огнём играть. Чего он делать и не будет. И он даже понял, что от всего этого отступил голод. — Да, хорошо. Спасибо Вам за то, что у нас было. Я буду рад общаться с Вами дальше. И да… Я очень рад, что хотите уехать и искать себя. Рано или поздно нам всем нужно проводить такое. Парень говорил это через боль в сердце, но не подавал виду, что что-то не так. Только краснота лица, которую можно было спихнуть на жару, выдавала его. Хоть и Сокольский понимал то, что Владислава просто так это не отпустит, но всё-таки покивал, прижал губы и расплылся в секундной улыбке. Этот парень точно справится со всеми трудностями, ведь он не кто-то там, а сам Валерьевич по отцу. Он пережил многое, и это окажется обычной ямкой в его жизненном пути, а не чёртовой дырой. По крайней мере, так казалось Владимиру. Сокольский встал со стула, подошёл к Владиславу и, приобняв того, похлопал его по спине, немного успокаивая. Лёгкая улыбка не слезала с лица «детектива», который словно не устал за всё то время, что было для него сложным. Всё осталось в прошлом, и словно не было этого ливня с утра, и не было того колючего свитера, что остался в машине. Стало так спокойно на душе, словно якорь отцепил где-то у берега, а сам побежал по пляжу. Под ногами рассыпчатый песок, который приятно ощущается ступнями; и бежит так долго и неустанно, что сам забывает, в чём цель этой пробежки. А сердцу так легко, и так пусто в нём, что даже голова так же опустела. Он сильнее обхватил Владислава и понял, насколько ценным для него был здешний опыт. Может он не провёл это время продуктивно, но он в конце нашёл себя. Удивительно, но чувствует себя живым. — Эй, парень, тебя уже ждут люди. Голос Макара потревожил обоих, но Владимира в меньшей степени. От этого он спокойно отпустил парнишку из объятий, взглянул на вошедшего в комнату. Понимающе кивнул, усмехнулся и выдохнул, понимая, что такое было и с ним. — Иду, иду. Спасибо ещё раз Вам. Прощаться ещё рано, надеюсь? — Я сегодня уезжаю, — сказал Боголюбов, глядя на порозовевшее лицо парня, — но мы ещё встретимся. А Владимир уже не знаю. — Я здесь ещё. Мы успеем всё обговорить, не переживай. — Владимиру хоть и приходило осознание неизбежности прощания с деревушкой, оно его всё равно не тревожило. По крайней мере, он не пытался как-то замечать что-то, кроме необъяснимой радости за себя и своё положение после всего произошедшего. Да, он мог быть глуп. Но его наслаждению не было предела. Мужчины вышли из офиса, встретив на себе недовольные взгляды, но последние быстро преобразились, когда был замечен герой деревушки. — Сейчас едешь или позже? — спросил у Макара Владимир, глядящий на находящийся напротив рыбный магазин, в котором, как всегда, горел свет двух лампочек, повисших под потолком. За прилавком, как всегда, сидел его друг, с которым он часто сидел по вечерам в первый год своей работы. Чем не прекрасно, да? — Попозже. Через час, наверное. Хотя это мало. Не знаю. Совсем не знаю. Боголюбов мог показаться таким же немногословным, как и прежде. Но Владимир понимал, что он просто не особо хочет уезжать, хоть и надо. — Если тебе надо, то езжай сейчас. Хотя, если ты так планируешь… Не знаю, твоё право. Не буду вмешиваться. На это Макар просто усмехнулся и глянул на ту же лавку. Огляделся вокруг, поглядел на маленькую площадь, посреди которой стоял колодец. Видно, что эта площадка была сделана местными. Кривая плитка, похожая на ту, что он видит у дома справа офиса, но уложена она настолько с душой, что нет и слова, чтобы что-то сказать. Наверняка, здешние люди привязаны к своей деревушке и не хотят уезжать. Хотя любому месту нужны свои обитатели — чего ж им уезжать? Он вновь оглянулся вокруг. Увидел свою машину, деревенских людей: матерей, бабушек, детей и их отцов, дедов и остальных. На улицу вышел и продавец рыбы из той лавочки, и подошёл сзади Владислав, разобравшийся с каким-то новым дурацким запросом. Макар видел всё это совсем по-другому. Не так, как в первый раз. Дело совсем не в закате, не в погоде, и даже не в прогнозе погоды на вечер, нет. В этой деревушке он мог увидеть для себя что-то новое лишь потому, что теперь искал это новое. В этом и заключался весь новый мир Макара: в познании, в исследовании старого и нового; ему не было стыдно за поздноту осознания этого всего. Он был как маленький ребёнок, которому открыли энциклопедию: видел всё, что узнал по телевизору или увидел сам, но в другом ключе. И даже не корил себя. за то, что начинает всё это в таком возрасте. Но никогда не поздно. — Поеду сейчас, пока не поздно. Или упущу всё. Выбор Макара был окончательным, и он шмыгнул носом, закинул на плечо олимпийку и остановил свой взгляд на Владимире. Тот протянул руку для рукопожатия, на что получил улыбку и, конечно же, само рукопожатие. Крепкое, прямо-таки с душой, так ещё и настолько воодушевляющее, что не оставалось на языке слов. — Владик, или как тебя называть… — Давай Влад. Это не так мерзко. — Тьфу, с мысли сбил. Так, сейчас. — вздохнув, Боголюбов с еле заметной улыбкой опустил голову, потёр переносицу и покивал, — Да, вспомнил. Спасибо тебе за то, что помог мне отомстить. Всё остальное ты слышал. Не буду много трепаться. — Тебе тоже спасибо. Надеюсь, что ещё увидимся. — Конечно увидимся. Спор же в силе, да? — Какой? А, на пиво? В силе, если тебе так хочется. На это Макар просто, как обычно, усмехнулся. Всё-таки он пытался закрыть своё немалое разочарование и грусть от предстоящего ему отъезда из деревни. Нет, он не был привязан к этому месту; скорее люди его держали. А если быть точным, то именно Владимир, который на удивление многое сделал для мужчины. Самое главное было для Боголюбова то, что он свободен, и волен делать то, что ему только вздумается. Поехать по стране – да пожалуйста, сбежать прочь – само собой, он на это способен. Такое необходимое ему ранее чувство привязанности к чему-либо само собой улетучилось прочь. Он не был привязан к своей машине так, как старый Макар. Сильное чувство это – свобода. И ощущать себя тем человеком, обладающим многим в жизни, было истинным удовольствием. Нет, он не был богачом денежным. Он был могущественным и опытным человеком, обладающим всеми теми качествами, что и нужны опытному, хорошему и мудрому мужчине в самом расцвете сил. И от чего такой прилив сил даже сам Макар не знал, но был рад происходящему. Нет, не всему, что происходило сейчас, а тому, что произошло именно с ним и именно из-за того, что было у него в душе. Такая освежающая лёгкость и вседозволенность вселяла в него веру. И именно ту веру, что ему нужна была на тот момент. Веру в себя. И то ли он прямо глядит судьбе в лицо, не замечая её движений руками, то ли он просто всматривался в глаза небу, немного розовевшему от всей этой канители. Будто и этому голубому лицу планеты было стыдно за что-то. Может за то, что не тех людей отправила в плохую ситуацию, может и просто перенервничало. Хотя в чём виновато небо? Оно не вершительница всего, как та же самая судьба. Ведь она властительница того, что происходит вокруг и с каждым человеком. Она заставляет людей как-то действовать, и иногда ты сам не понимаешь, обманул ли ты эту чертовку, или она так и планировала. Но иногда она перебарщивала с жестокостью. Может, даже и не иногда. — Макар, у меня для Вас гостинец. Не серчайте только, если не вкусу. – Владислав, робко тюкнувший дальнобойщика в плечо своей лёгкой рукой, протянул тому полмешка печенья с имбирным привкусом. На губах парня всё ещё остались крошки от того же печенья. Видно, он успел и сам его оценить. И Сокольский не соврал; оно было вкусным, немного сладким, но, самое приятное, было таким же, каким он и хотел его почувствовать. Его ожидания были в конце концов оправданы. — Да? О, спасибо. А что там? — Печенье. Имбирное. Сам сделал. Ну, там ещё немного конфеток. Только они уже, извините, не моего производства. — Даже так… Спасибо, — Макар взял мешок и покрепче его обхватил рукой, — давно такое не ел. Наверное, оно вкусное. Потом проверю. Не обижайся. — Я и не собирался. Давайте, до скорых встреч. Владислав протянул руку мужчине, на что тот ответил рукопожатием и лёгкой улыбкой. Хоть он так и не смог позитивно оценить дальнобойщика, совесть всё-таки не позволяла оставить того без гостинцев. Всё равно он был каким никаким, но другом его близкого человека. Парень отошёл к открытой двери в офис, поднял руку, и помахал мужчине, прокричав «Макар, доброго пути!», на что Боголюбов помахал в ответ и усмехнулся, медленно опуская руку с печеньем к карману шорт. — Ну что, Макар, — Владимир почти командирским голосом сказал, находя взгляд друга и тихо процеживая накопившееся количество слов во рту, — когда встретимся вновь? — Не рано ты об этом думаешь, а? Тю на тебя, я ж только уезжаю, вот и всё. — Ну не сердись. Шучу же. А так, ты это… Серьёзно, не серчай. Спасибо тебе за весь этот произошедший чертополох. Как это странно звучит… Но очень подходит. — Да ты хоть сам знаешь, — Боголюбов вновь вглядывался в небо, которое было уже нежно-персикового цвета и так приятно грело своим видом. — что ты мне принёс? Я о таких воспоминаниях и думать не мог, а ты, козлина эдакая… Спасибо. Сколько раз я это сказал? Да не важно… Просто ты меня пойми, я не помню, когда я в последний раз с кем-то говорил по душам и мог быть откровенным. Я всегда думал о том, что меня за что-то да осудят, после жены то точно. А ты, господи… Тьфу на тебя! — Макар свободной рукой отмахнулся, положил руку на лицо и продолжил, — Нет, мне и сказать больше нечего. А, да… Той же свободной рукой он залез в карман, вытащил оттуда деньги и протянул их Сокольскому. — Там твои деньги. Бери столько, сколько тебе надо. Владимир глядел на деньги буквально несколько секунд, но рукой отодвинул руку Макара от себя подальше. — Не надо мне твоих денег. Оставь себе, у меня их хватает. — Так, ты это… — Макар отсчитал четыре тысячи и протянул их опять, — Не надо мне выпендриваться. Бери и не надо мне мозги тормошить. Пожалуйста. Заслужил же. — Да блин… Ладно. Не отстанешь же. Владимир забрал деньги, положил их в карман джинс и вздохнул, посмеиваясь над всей абсурдностью этой заварухи. Какой путь был пройден ради того, чтобы в итоге спорить с тем, кого ты ненавидел на банку пива. Отказываться от денег просто потому, что это теперь твой друг. Какая же глупость. Какая же это приятная глупость… — Ладно, давай… Я так никогда не уеду. Спасибо в сотый раз. Я отомстил, я счастлив… И всё благодаря тебе. Я тебе на следующей недельке звякну, так что не забывай про меня. Я ещё напомню о себе. — Макар закинул свою руку на плечо стоящего рядом Сокольского и, вновь отметив для себя то, насколько же выше он «детективишки», улыбнулся. Всё-таки не так плохо это. — Давай. Удачи тебе. Не забывай о том, что ты Макар, и никто другой. — Владимир был рад тому, что наконец Макар может честно говорить с ним. — Спасибо. Тебе тоже удачи. Выбирайся отсюда, пока не поздно. Боголюбов потрепал волосы мелкого по росту мужчины и, посмеявшись, ушёл к машине и, вытащив из висящей на спине олимпийки ключи, открыл её. Сел на сидение, положил руки на руль и провёл одной по приборной панели, и в конце концов завёл машину. Ключ щёлкнул, машина завелась и услышался двигатель. На этот раз это был обычный механический звук, а не то самое мурчание, что было раньше. Своим увесистым телом Макар откинулся на кресло, которое было очень мягким. Он с облегчением выдохнул. Глянул на дорогу, на почти пустой бак и стукнул по ручнику. Вздохнул, посмотрел на зеркало заднего вида, в котором виднелся маленький Владимир. И Макар решился. Снял с ручника машину, переключил передачу, покивал головой и открыл окно, в которое высунулся. Он развернул голову на Сокольского, помахал тому рукой и, улыбаясь, глядел на того, вновь не желая никуда уезжать. Но он залез обратно, пристегнул ремень и тронулся вперёд. Бибикнул на прощание, сделал глубокий вдох и поехал в закат, розовый и приятный глазу. И как же было хорошо на душе. Попрощался со своим старым миром Макар, уехавший прочь. Увидел новый путь, сделанный из старого. Ему хотелось передать свой опыт детям и показать бывшей жене то, что он не падший слизняк, а восставший из пепла феникс, готовый показать то, насколько же он хорош душой. И как удачно для него вышло всё это.
Примечания:
и поглядите - я жив и закончил всё это. да. горжусь и понимаю, что всё это стоило того. наверное, я запишу подкаст или что-то такое, чтобы полно выразить свои эмоции. спасибо за прочтение и, друзья, безмерно благодарен вам за поддержку. жаль, что я не увижу какой-то визуальной части этого всего, но озвучка ещё может прибежать когда-нибудь. спасибо.
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты