Небесная бездна

Джен
R
Закончен
2
Пэйринг и персонажи:
Размер:
Мини, 17 страниц, 1 часть
Описание:
У нас была нарисованная детской рукой карта местности у монастыря Тирин, найденный в пне старый сломанный кинжал, несколько бочек пороха, пара мешков муки, кобольды и пауки всех сортов и расцветок, а также заказ на поимку преступника неподалеку от Штайнфельда. Не то чтобы это был необходимый для основного сюжета квест, но если уж находишь такого же отшибленного, как ты сам, то невозможно остановиться.
Примечания автора:
Дело было так.
Когда мне грустно проходить Нерим по заезженным рельсам, я развлекаю себя тем, что суммоню своему темному богу спутника, и мир становится веселее, как будто конца у этой истории не будет. Собственно, это один из таких моментов, переросший в спонтанный текст без двойного дна, написанный развлечения ради)

Увы и ах, но милых и добрых темных богинек, которые не могут определиться, кого они больше любят, Аркта или Наратзула, сюда не завезли.
Пришлось прописывать моего темного бога Альто, он же Альтозан, с которым за три года я почти породнилась, хах. Личность это такая себе, и он даже мелькнул немножко в моей основной работе "Солнце Треомара", в 9 главе, где он уже на конечной остановке своего безумия, а здесь еще совсем милашка.

А, если что, тут ругаются, матерятся и плевать на это хотели.
Как всегда.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
2 Нравится 2 Отзывы 1 В сборник Скачать
Настройки текста
День был так себе. Раскаленное солнце остывало мерзким красно-желтым углем на западе, скрываясь за холмом, поросшим пыльным папоротником, листья которого были густо обагрены мутной кровью гигантского паука. Сам паук валялся где-то в кустах, и лишь одна из его бессильно разваленных ног была видна через густую листву - а когда порыв ветра качнул кусты посильнее, то в отсвете костра сверкнули еще не остекленевшие глаза. Альто вздрогнул и сломал палочку, на которую пытался нанизывать кусок сыра, надеясь зачем-то пожарить его на огне. - Он смотрит, да? - Да, - ехидно подтвердил Наратзул. - Блин, только не это. Давай его сожжем? - Вот еще. Тебе надо - ты и жги. - Ну пожалуйста! Тебе-то ничего не стоит - полыхнуть один раз магическим огнем, всего-то! А мне - хворост ищи, огнивом стучи и... самое мерзкое - это подходить к нему! Ненавижу пауков всей душой... А особенно - мертвых! Блядь, ну Наратзул, ну сожги! - Ты можешь и сам использовать магию, - начал было Наратзул, но тут же осекся, вспомнив, как пару лун назад, через некоторое время после легендарного "падения" канцлера Баратеона, неподалеку от Южной сторожевой башни Эрофина один солдат попросил прикурить не того человека. Закончилось все тем, что Южная башня вместе с хранилищем пороховых бочек вошла в историю города как "Вертикально вверх". - Ну как бы... Я... - Ладно, забудь, - махнул рукой Наратзул. - Лучшим наказанием для тебя будет сжигать паука самостоятельно, без магии. И без моей помощи. - Наказанием?! За... За что, бля?! - Альто от изумления выронил свой сыр - бесценный трофей, отнятый у кобольда из пещеры Лживого глаза, мерзкую, склизкую, вонючую дрянь, которая воняла так, будто неделю пролежала в трупной яме. - За все это, - стараясь держать себя в руках, ответил Наратзул. - Или ты еще не понял? Я очень жалею, что повелся на твои уговоры и пошел с тобой. День был дерьмовый! Толку от всего этого - не было! Мы просто потратили время и ничего не нашли! Тьфу. Надо же мне было тебя послушать! - Но ты... Я думал... Думал, тебе весело. - Что?! Весело? Ты издеваешься? - Ну как бы... Тридцать лет просидеть в башне, а теперь сидеть в тухлом эрофинском дворце, болтать с Каллисто, заниматься невесть чем... - Государственными делами! - Государственной херней, да-да... Ебанесса Бродденбруук сегодня утром так и сказала: ах, у вас, должно быть, столько дел, столько дел! А вы почтили Штайнфельд своим вниманием, хо-хо-хо, - Альто тоненьким голоском передразнивал баронессу, обмахиваясь палочкой, словно веером. - Ах ну что вы, мой господин... На "моем господине" меня натурально вырвало бы, если бы я позавтракал до этого! Прямо ей на туфли. Темные, с золотой нитью, которые я в свое время спер для нее из Святилища... - Откуда? - Из... Бля, из святилища Эродана... Где-то... Короче, я решил, что тебе нужно будет передохнуть от всех этих государственных дел, постных лиц и дамочек с претензиями. Поэтому и попросил тебя сходить со мной к кузнецу в Штайнфельде. В конце концов, почему бы и нет? Кто же знал, что мы зайдем так далеко! Следующая палочка выдержала нанизанный на нее сыр, и вот уже омерзительный запах плавящейся над огнем тухлятины растекся в холодеющем вечернем воздухе. Где-то в отдалении завыли волки и послышался звук ломаемых легкими оленьими копытами веток. - Ты вправду будешь это есть? - с отвращением спросил Наратзул. - Да! Не пропадать же добру. И ты попробуй. Офигенно, уверяю! - Ни за что. Это... Это даже хуже того раза, когда ты пек блины. - Ха! - эти воспоминания явно грели сердце расплывшемуся в блаженной улыбке Альто. - Согласись, весь Эрофин запомнил эти блины, но попробовать довелось далеко не каждому! - И слава небесам. - Ну а что до дворцовой кухни... Ну... Отстроим новую, было бы из-за чего орать. - Старшая кухарка говорила, что если ты еще раз подойдешь к ней, то она тебе чан на голову наденет и стукнет колотушкой. Несколько раз. - Пусть сначала догонит! А то дворцовый кузнец тоже что-то такое говорил после того, как я пришел выровнять пластину на нагруднике. Не догнал, знаешь ли. А разговоров-то было! - То, что во дворце теперь осталась всего одна кузница, тебя, значит не смущает? - За свободу Нерима, за свободу людей. - В каком смысле? - Пока кузнец гнул пластину, к нему зашел какой-то хер с усами и начал загонять про то, что при Баратеоне лошади стоили дешевле, а пиво - дороже. Или наоборот, я забыл. Короче, я вступил в полемику и отстаивал право свободного рынка самому регулировать экономику, ведь плановая экономика, как при Баратеоне, который лично устанавливал цены на большинство товаров, - это полное дерьмо. А усатый сказал, что так он хоть был уверен в завтрашнем дне, а сейчас и знать не знает, сколько ему нужно будет монет для того, чтобы прокормить семью. На что я ответил, что в данный момент, пока еще идет послепереворотный кризис, производство снизилось, но со временем... Усатый, короче, не согласился, и сказал, что новый король - мудила. Пришлось драться! - Альто, у тебя... Эта хрень... Смотри, она вся стекла на землю. - Сырочек!!! - Нахрена ты ЭТО вообще совал в огонь? Ну и жрал бы так, он же вроде не сырой, - сказал Наратзул, наблюдая за отчаянными попытками Альто выковырять из костра покрытые золой склизкие ошметки. - Обеззаразить! Вдруг кобольд его облизывал! - Он его несомненно облизывал. Кажется, я даже видел. - Сырочек, сырочек мой, как же так... - Это к лучшему, Альто. Поверь. - Как же я теперь без него! - Вот, возьми нормальный сыр. Держи. Тут еще хлеба немного и... А это что за?.. В дорожной котомке Альто среди нескольких склянок с зельями, купленного в Штайнфельде по принципу "ой блин, мы забыли взять пожрать" хлеба, маленькой фляги с водой из родника "чистого, как мои слезки! не смотри на пасущихся вверх по течению коров, это естественный круговорот бытия!", несколькими гнилыми сливами, свистнутыми из садов на склоне под вопль "а мне они нравятся! обожаю запах гнилых фруктов!", и разломанной напополам телепортационной руны "я заклею, и ничего страшного" лежал сложенный напополам лист пергамента, за отогнутым уголком которого можно было различить начинающееся слово "Наратзул". - Мое! - взвизгнул Альто, вырывая пергамент и без раздумий бросая его в костер. Наратзул погасил пламя магией и потянулся к начинающему чернеть листку. Альто, вереща от боли в раненой ноге, подоспел первым, смял лист, разорвал напополам и одну из частей поспешно сунул себе в рот. - Вкусно? - саркастично поднял бровь Наратзул, возрождая костер. - Офигенно, - усиленно жуя, покивал Альто. - И что там было? - Это мое личное дело! - Да что ты. А ну дай сюда вторую часть! Быстро! - Нет! - отпрянул Альто, давясь едва прожеванной бумагой. - Давай, давай. Без отговорок! - Что бы ты там ни подумал, - Альто телекинезом попытался подозвать к себе флягу с водой, чтобы запить и не подавиться, но Наратзул перехватил ее в полете, - это не то! Никаких заговоров! Никаких... Ик!.. Никаких тайн! Это так... Ик!.. Пустяк!.. - А я так не думаю. Давай. По-хорошему. - Нет! Ни за... Ик!.. Ни за что! - Последний шанс! - Нет! - Ну смотри сам. Наратзул претворил сверкнувшее синими искрами заклинание воскрешения, вдохнувшее иллюзию жизни в мертвого паука. Альто в ужасе оглянулся и не в силах проглотить комок бумаги, чтобы закричать, лишь смотрел, как мертвая восьминогая громадина воспарила на несколько сантиметров над землей и неуклюже задергалась, словно подвешенная за ниточки марионетка. - Давай бумагу, - торжествующе произнес Наратзул, глядя, как бледнеющий Альто, забыл про ранение и слепо пятится подальше от задрожавших от судорожных движений паука кустов. - Отдашь - и я развею заклинание. Не отдашь... Ну, допустим, что-нибудь ему прикажу. - Нет, - пролепетал Альто, прижимая к груди обрывок. - Ну как хочешь. Вперед! Наконец вставший на едва не разъехавшиеся ноги паук с отвратительным хрустом начал шагать в сторону медленно отползающего от него Альто. - Замерзни! - тоненько взвизгнул он, посылая волну холода, которая не причинила никакого вреда неумолимо приближающемуся пауку. - Сгори... Бля... Молния? Молния... Ай... Тьфу, тьфу... - он выплюнул частично пережеванную бумагу и сунул в рот оставшийся обрывок. - Наватвул! Хватит, ну повалуйста! - Ну теперь-то точно нет! - тот подогнал магией неуклюжего паука, и мертвяк, хрустнув, споткнулся об одну из собственных ног, растянувшись на поляне. - Вот скотина. Вставай давай! А ты... Чудо в перьях, мне сейчас все расскажешь! И что было в бумаге, и что ты там замыслил, с кем сговорился и настоящую причину того, зачем притащил меня в эту глушь! Или... Альто не мог отползти дальше, упершись спиной в поросший мхом огромный валун, как не мог произнести ни звука: в его глазах стоял невыразимый ужас, а челюсти отчаянно пережевывали тягучий пергамент. Сделанная из куска его плаща повязка на раненом колене вновь пропиталась кровью и нехорошо багровела в отсветах костра. Мертвый паук вновь собрал ноги и шагнул еще. - Альто, Альто, - вздохнул Наратзул. - Какая ужасная ошибка.

***

Вечер предыдущего дня не предвещал ничего плохого. По крайней мере, он был похож на множество таких же вечеров, когда шумный Эрофин зажигал огни на рыночной площади и в верхнем квартале, а шум голосов, скрип телег, возгласы разводящих в казармах и звон портовых колоколов сменялись на тихие мелодии бардовских лютен, на пение птиц и казавшийся незаметным днем плеск воды. С балкона дворца было видно, как рыбак далеко внизу проверял расставленные в каналах снасти, выбрасывая обратно запутавшийся в сетях мусор и разглядывая попавшиеся ему более-менее ценные вещички. Местные часто ставили сети не в речных заводях, а именно в каналах, потому что в Эродисе можно было поймать в лучшем случае окуня, а в канале - уроненное какой-нибудь неосторожной дамой ожерелье, колечко или немного монет. Каллисто ворчливо комментировал прошедший день, ругая на чем свет стоит каких-то лже-дворян, пришедших к новому королю с просьбами о земельных наделах, которые якобы несправедливо отнял мерзавец Баратеон; вспоминал командира боевых магов из эрофинских пещер, который слишком уж навязчиво предлагал помощь своих людей, пытаясь тем самым оправдать свое беспрекословное служение предыдущему королю; бросив взгляд на зияющий просвет в том месте, где раньше стояла Южная башня, с отвращением вспомнил Альто. С наигранным отвращением, конечно. Почему-то во дворце считалось хорошим тоном скривиться при слове "Альтозан" - особенно после случая со сгоревшей кухней, - но Наратзул не разделял подобных убеждений и другим запрещал насколько мог, и вот сейчас Каллисто сам себя одернул, прокашлялся и прекратил высказывания про башню. В конце концов, официальная версия, озвученная герольдом на рыночной площади состояла в том, что верные Баратеону маги решили устроить диверсию в отместку за бывшего короля и подожгли склад с порохом, ну а неофициальная, разошедшаяся среди "своих", породила шутки из серии "эй ты, полуэтерна, огоньку не найдется?" и "почем башня? да за пригоршню табака отдам!" и "что общего у ворона и башни? кто знает! но птица взлетает параллельно земле, а Южная башня - вертикально вверх!". Последняя в итоге прижилась больше всего. Конечно, Альто ужасно раскаивался и клятвенно обещал, что больше никогда, ни за что... Не взорвет сторожевую башню? Нет. Не даст никому прикурить! Одно было хорошо - что в момент взрыва там проходила смена караульных и находилось всего два стражника, да и те на улице, так что никто не пострадал. Но что если бы не обошлось без жертв? Как тогда расценивать поступок "хозяина Дарлана"? Что говорить ему? Наказать? Выгнать? Решительно невозможно. Альто отделался лишь обещаниями и покупкой за свои кровные кабаэтского камня для постройки нового склада, и Наратзул понимал, что ничего большего сделать с ним не сможет - слишком нужен. Впрочем, после случая с кухней и его терпение едва не пошатнулось. И в тот раз, когда обрушилась кузница. И тогда, в театре, когда Альто свалился на ничего не подозревающих музыкантов и разбил им контрабас. И на рынке, когда он задирал всадника и получил от коня задним копытом. И в эрофинской таверне, где Альто подрался с пьяными звездниками в попытке выяснить, кто из них больше уважает нового короля. И после того случая, когда... Наратзул улыбнулся, вспомнив, что было позавчера, и Каллисто вопросительно поднял бровь. "Ничего", - покачал головой Наратзул, не показывая виду, что принесенная Альто в обеденный зал жаба - "истинный дар небес!" - до сих пор стоит у него перед глазами. "Я никому раньше не дарил жабу! Никому!" - восклицал Альто, в ужасе выхватывая свой бесценный дар из рук рассерженного Каллисто, который явно намеревался выбросить жабу в окно. - "Только тебе! Впервые в моей жизни - тебе, Наратзул!". "Какой стыд! - говорил Каллисто. - Думаю, у мальчишки плохо с головой". "Все равно это мило!" - возражала Ким. "Пока он мне полезен, пусть приносит хоть жаб, хоть лошадей, хоть...". "Неприятности?". "Да. Пусть и неприятности приносит, бездна с ним. Пока польза превышает ущерб, пусть делает что хочет". "Как скажешь, Наратзул. Но я бы не позволял ему... Что?!". В тот момент раскатистый звон огласил округу душераздирающим грохотом - это Альто скинул колокол с колокольни, чтобы, как он потом объяснил, выяснить, насколько глубока "небесная бездна". "Я не думал, что он упадет! Не думал! Думал, ну, полетает - да на место вернется! Кто ж знал, что у небесной бездны есть-таки дно!". Опять же, чудом без жертв. Чудом. - А вот и оно, - вздохнул Каллисто. - Явилось, чудо наше. Альто появился на балконе белым полупрозрачным призраком и, вдохнув свежий вечерний воздух, оглушительно чихнул. - Я даже знать не хочу, почему он весь в муке, - поморщился Каллисто. - Надеюсь, ты компенсировал ущерб пекарю, Альто? - Никакого ущерба! - вытирая нос мучным рукавом, ответил тот. - Вы знали, кстати, что пыль от муки взрывается так же хорошо, как и порох? Я думаю, этим можно воспользоваться! Ну, теперь, когда на складах ни одной пороховой бочки... - Ты в своем уме?! - не выдержал Каллисто. - Неа, давно уже не в нем. - Ты должен готовиться отправляться в Остиан, - напомнил Наратзул. - Или ты уже забыл? - Мы же договорились, что это будет через неделю. - Неделя прошла, Альто. - Ну черт! Как так-то? Как вчера все было! Я же еще жабу тебе не принес... Хотя стоп. Вроде принес. Вроде тебе. А не тебе, Каллисто, чтоб тебя конь лягнул! - выпалил Альто, машинально прощупывая собственные ребра, которые болели до сих пор, несмотря на постоянное воздействие целительных заклинаний. - Нужна ему твоя жаба, - тихо фыркнул Каллисто. - В каком смысле? Жаба любому нужна! Ну Наратзул, ну пожалуйста, дай мне еще пару дней! Тут такое... Такое! Мне... Нужно выяснить одну чрезвычайно важную вещь, и я, честно сказать, не отказался бы от помощи... - Что? Что еще за вещь? - Я хочу разузнать кое-что насчет моего старого кинжала, который я спрятал в пне возле Тирина еще будучи ребенком. Там... Короче на нем гравировка кузнеца из Штайнфельда, и я... - Это так срочно? - Да! Наратзул, это очень срочно! Это связано с моим прошлым, понимаешь? Сейчас, когда все улеглось, когда стихла война и людям не нужно прятаться от нее, у меня появился шанс разыскать родных. А поскольку кинжал - это единственная зацепка... - Ты можешь это сделать после Остиана. - Я хочу сделать это сейчас. Вдруг в Остиане... Я умру? И тогда все канет в небытие, утонет в небесной бездне. Мне бы не хотелось в ней тонуть. Не хотелось бы... исчезнуть навсегда, бесследно, не узнав, кто я, не поняв, зачем я. Не увидев людей, которые, может быть, ну блин, вдруг, не знаю даже, если предположить и понадеяться... могли бы любить меня. - Любить тебя! - прыснул Каллисто. - Да ты же живая катастрофа, Альто! - Да, наверное, - всхлипнул тот, все еще вытираясь от муки. - Но я хочу найти родителей. Ну или тех, кто их знал. Или тех, кто мне подарит жабу. Черт. Ну или просто жабу хоть бы найти! Я быстро-быстро вернусь, Наратзул, обещаю. Дней за пять. За шесть. Или семь. В крайнем случае - восемь. - Не годится, - покачал головой Наратзул, заметив краем глаза, как Каллисто едва сдерживается от ехидного смеха. - Связные в Остиане со дня на день пришлют весточку о том, что все готово, и вы должны будете отправляться немедленно. Сожалею, но ты сам виноват. Нужно было раньше заниматься этим - вместо поисков жабы, взрывания муки и сбрасывания колоколов. - Тебе не понравилась жаба?! - Я не об этом. - Тогда пошли со мной! - Что? С тобой? - Да! Ты классно телепортируешься! Сэкономишь мне кучу времени, да и если нам где-нибудь придется сражаться... Я как-то спокойнее чувствую себя, если бросаю во врагов огненные шары из-за твоей спины. За день, думаю, все сделаем. Разузнаем и вернемся. Как тебе такой план? - Вообще-то у него здесь множество обязанностей, - вмешался Каллисто. - Он - король и не может просто так взять и уйти на поиски каких-то кинжалов с... тобой. Чего ради? У нас впереди битва с богами, и тратить силы на подобную ерунду - неразумно! - Любой внешне разумный поступок по сути неразумен, - Альто назидательно поднял палец, заметил на тыльной стороне ладони муку и облизнул. - Та же битва с богами. Ну а... Ммм, тут еще... Так вот, а внешне неразумные поступки как раз и несут в себе смысл! Каллисто, тебе ж сто лет, почему ты до сих пор не понял... Ой, еще мука... Какая вкуснятина... Почему ты до сих пор не понял, что "разумное" поедание пищи циклично и бессмысленно, а "неразумные" любовь и дружба, хоть и хрень на постном масле с прагматической точки зрения, на самом деле и являются тем, что... - Альто прекрати лизать свои руки, меня сейчас стошнит! Наратзул, это глупо. Надеюсь, ты не собираешься идти на поводу у него? Не сегодня-завтра Никки выйдет на связь, и нам придется действовать очень быстро, чтобы не пропустить наилучший момент в Остиане! И было бы неплохо нам всем быть в Эрофине, а не гоняться за Альто и его жабами по всему Нериму. - Это так, - согласился Наратзул. Солнце почти зашло за хребет Эрофинских гор, и витражи городского собора расцвели разноцветными огнями, сложенными в схематичные изображения светорожденных. С приходом Наратзула в соборе перестали проводить священнодействия и давно уже не читали ни "Пояс молитв", ни "Пути" - а на разноцветные огни так и приходили поглазеть горожане, в чьем мировоззрении религия, в общем-то, не занимала какого-то важного места, а была привычным элементом мира, как старый шкаф в знакомой с детства комнате, как раздражающий своими назиданиями старик. Альто как-то сказал, что лишь тот, кто истинно верит, может по-настоящему ненавидеть религию, ну а тот, кто никогда особо не верил, просто прошел бы мимо - и хоть в момент этих рассуждений Альто неистово грыз жареную кукурузу и бесил чавканьем половину таверны, Наратзул принял эти слова всерьез. Иногда в этом чокнутом на всю голову, худом, темноволосом мальчишке чувствовалась неизъяснимая глубина, какой-то проблеск, словно луч солнца пробивался из-за тяжелых туч - и в такие моменты сам Альто и мир вокруг него преображался, и его безумие отступало - либо разрозненный хаос случайно слагался в истину. Хотя кто его знает. С таким же успехом он болтал про летающих кур и древние тоннели звездников. Как-то раз болтал про Аркта. Больше, чем хотелось. Рассказал, как встретил его чисто случайно в одном заброшенном храме и побеседовал о разном - и тут же осекся, не посвятив Наратзула в решающие подробности. В тот раз это показалось странным, а теперь... Теперь - еще и подозрительным. - Ну ладно, - вздохнул Альто. - Что ж, тогда после Остиана. Как скажешь, командир. Будет жаль, конечно, утонуть в небесной бездне, но, по крайней мере, я... - Но не более одного дня, - перебил его Наратзул. - И ты туда же?! - изумился Каллисто. - Что?! - не веря себе, переспросил Альто. - Не более одного дня. Если за один день не найдем то, что ты ищешь, то вернемся в Эрофин. Без разговоров. Ясно? - Я бы обнял тебя, - всхлипнул Альто. - Не надо! - Да. Проклятая мука! Черт. Как бы не взорвалось. Рвануло просто великолепно. Даже в какой-то мере получше Южной башни - во-первых, эффектнее, а во-вторых, последствия не пришлось разгребать Наратзулу. Лживый глаз тоже был не дурак сложить в своей пещере бочки с контрабандным порохом, не то для собственных делишек, не то для последующей перепродажи, а вот заполонившие его пещеру кобольды видели в порохе какое-то другое применение, потому что содержимое одной из разбитых ими бочек было рассыпано буквально повсюду, за исключением, разве что маленького подземного озера под высокими сводами. Впрочем, рвануло после полудня, а вот то, что было до, меньше всего походило на степенный поиск своих корней - скорее на пьесу этернийского театра. Конечно, любая совместная вылазка Альто и Наратзула выглядела примерно так - это мог подтвердить кто угодно, хоть пираты в эрофинской гавани, чей корабль случайно сгорел от неосторожно подожженной одним "смотри, как я могу" ромовой бочки, хоть крестьяне Салена, у которых взорвался свод моста, а потом случайно починился сам собой "как будто магия какая-то, хахах", хоть сам Таранор Коарек, который совершенно напрасно, с точки зрения Альто, сбрил бороду и был достоен прекрасного нетрезвого приключения в поисках пропавшего пивовара, в тот раз исполнявшего роль цирюльника. Особенно, конечно, это могли подтвердить разнообразные бандиты - разбойники с большаков, зильдонарские головорезы, этронарские маги и - лучше всего - те, за чью голову причиталась кругленькая сумма. Именно из таковых и был Лживый глаз. Благо, после всего этого ни он, ни другие ему подобные, были не в состоянии ни подтверждать, ни опровергать что-либо, и Наратзул считал очень правильным решением никому не рассказывать об этих вещах, а Альто... Черт, да кто верит этому Альто! Он мог рассказывать что угодно хоть на площадях - как в тот раз "я убил Асферона и Араздора! а? что? кто они?! Да они архисерафимы! Это... Это, бля, как генералы, только с крылышками!" - и ему все равно никто не верил. Телепортация в предрассветный, сонный, туманный Штайнфельд, прямо на чью-то грядку с помидорами, положила начало явно хреновому дню. Наратзул надеялся только на то, что двое спешащих куда-то ранних крестьянок, не в курсе, что перед ними король Нерима, а, главное, что им абсолютно понятно: тот, второй, снявший с собственной макушки разбитый помидор и премерзко сжирающий его, как гусеница, - совершенно не имеет к королю никакого отношения! - Хах, - подмигнув крутящим пальцами у висков крестьянкам, Альто попытался отыскать на грядке целый помидор, чтобы упереть его себе в котомку, но безуспешно, - мы с тобой как будто с поля битвы! Все в крови! - Я уже жалею, - процедил Наратзул, налагая на них очищающее заклинание. - Рановато! Я еще не начинал тебя разочаровывать. И... Кажется, мы еще ничего не пили. - Ни за что. Больше - никогда. - Я это минимум пару раз слышал. Ну да ладно, дело твое. Эй, дяденька! - перелезая через низкий заборчик огорода, Альто схватил за рукав невовремя проходившего мимо, дернувшегося от неожиданности крестьянина. - А где в Штайнфельде водится кузнец? Крестьянин в ужасе указал пальцем куда-то вверх. - Что?! - ахнул Альто. - Помер?! - Он про крепость на скале, - ответил за согласно кивающего крестьянина Наратзул. - В смысле? Правда помер? - Уж луну как, - сказал крестьянин. - Да примет Эродан его в цветущих садах... - Пакость, - плюнул Альто. - И что теперь делать? - Возвращаться в Эрофин, - пожал плечами Наратзул. - Что же еще. - Стой-стой. Надо докопаться до истины! Понять! Выяснить! Эй, дяденька. Глянь-ка на кинжальчик. Не видел такую гравировку? - Кинжал как кинжал, - крестьянин безуспешно попытался вывернуться из цепкой хватки Альто, - ничего такого. А вы это... В таверне спросите, вот. "Шестая рыба"! - Какая рыба? - Шестая! - А где еще пять? - Спросим, - Наратзул наконец расцепил пальцы Альто и освободил радостно сбежавшего крестьянина. - Это подозрительно, - прищурился Альто. - Где же пять рыб? И - самое главное! - где река? - Это просто название таверны, они всегда бредовые. Хватит этой ерунды. Если там никто ничего не знает, идем обратно, в Эрофин. - Ты дал мне целый день, помнишь? Не узнаю происхождение кинжала - так хоть повеселимся! - Черта с два. У нас есть дела поважнее, Альто. - Ты слишком много времени проводишь с Каллисто и заразился от него занудством. Брось. Я же знаю, ты обожаешь такие моменты! - Нет. Терпеть их не могу. - Ага, и именно поэтому ходишь со мною. Напомнить, кто пиратам ром поджег? В утренней, пробуждающейся, спешащей таверне, служанка Мартина бросила суровый взгляд на кинжал и, не отвлекаясь от замешивания теста, предложила им пойти нахрен, а один из постояльцев, хитрый прищур и густой загар которого выдавал бродячего торговца, посоветовал показать кинжал графине, то есть уже баронессе Штайнфельдской - вещь явно ценная, не просто так, смотрите, какое аккуратное сведение, какая рукоять, какое навершие! эта вещь предназначалась явно для знатной особы! как насчет продать мне эту рухлядь, скажем, за десять монет? Прижимая кинжал к груди и купив у Мартины позавчерашний хлеб, Альто еще некоторое время возмущался насчет пяти оставшихся рыб, но уже через полчаса затяжного подъема в гору к Штайнфельдской крепости поугомонился и принялся рассказывать Наратзулу, который на двадцатую минуту этого гребаного подъема под начинающим раскаляться солнцем проклял все, как весело и прибыльно притаскивать графине, ой, то есть уже баронессе - хотя кто разбирается в этих титулах! - различную обувь. - Когда я припер ей сапоги звездников, - нараспев рассказывал Альто, стараясь синхронизировать ритм своих слов и ритм шагов, чтобы дыхание на подъеме не сбивать, - она сказала, что это дрянь. А когда с Асферона притащил ей сапоги с лапками, она кричала на меня непечатными ругательствами. И я подумал, блядь, она же дама благородного происхождения, ну какие нахрен сапоги. Тут нужны ботильоны с завязочками, как у богатых паломниц в Тирине, ну такие, с серебром, с парчой, с бубенчиками! И что ты думаешь? Я притащил ей такие, а ебанесса почувствовала запах туфлятины... Ой, то есть тухлятины, хах, и не взяла! Так и я не понял, что этим женщинам надо. - Им надо, чтобы обувь не была с трупа, - предположил Наратзул. - Да? Но... Как они узнают, с трупа они или из-под кровати Баратеона? - Их не проведешь, поверь. Слушай, я надеюсь, ебанесса знает, что это за гравировка, и все это было не зря. И вообще. С чего ты взял, что эта гравировка связана с твоим прошлым? - Ну, тут написано "Кузнец Штайнфельда" - и это явно означает, что этот самый кузнец знал, для какой знатной особы предназначался этот кинжал, который я стырил и спрятал в пне. Не удивлюсь, если эта знатная особа - мои родители. Да-да, твое величество, возможно, я столь же знатен, сколь и ебанесса, и тогда... Давай развяжем междоусобную войну и выясним, кому будет принадлежать трон, а? - Ты его просто стырил. Это не означает, что он предназначался тебе. - Дело все в том, что я не помню, откуда его тырил. Помню солдатню. Бесконечную трясучку на телеге помню. Помню, как лежал под каким-то кустом и выл. Мало ли. Когда я оказался в Тирине, я не помнил решительно ничего, даже своего имени - лекарь говорил, это из-за какой-то магической болезни, когда голова горит, как огнем... Мне дали имя охотника, который меня привел, - Альтозан, "тот, кого нашел Альто". - Да, первая чародейская лихорадка. Очень может быть. - Ну да. А поскольку меня никто особо не лечил, она повредила мне мозги. Память стерла частично. Показала видения, в которых я видел башню Штормвенда. Ну и подарила легкую безуминку, но я не жалею. - Башню Штормвенда? - переспросил Наратзул, радостно отметив про себя, что этот жуткий подъем, плавно перешедший в двор крепости, закончен. - И что ты видел в ней? - Аркта, конечно, - беззаботно бросил Альто. - Только... видел? - И слышал. Он довольно общителен. Обожает ругаться. И красоваться. Знакомое чувство. Впоследствии Наратзул пожалел, что не стал тогда развивать эту тему, но прекрасно понимал, что Альто вряд ли расскажет что-то дельное - скорее всего, вспомнит, сколько плиток на полу зала башни и что на Аркте было надето, а вот саму суть их разговоров он вряд ли и помнит. С другой стороны, неведомая глубина... Черт, или небесная бездна? Наратзул знал только то, что Альто не так прост, как хочет показаться, ведь в некоторые моменты он очень отчетливо видел, как безумие в этих желтых кошачьих глазах рассеивалось и сменялось вполне здравым холодом, а болтовня и еде и ботинках переходила в рассуждения о вечности. И только когда Альто говорил о бездне, он казался нормальным, обычным человеком. Или когда бездна говорила через него. Антуанетта Бодденбруук, заспанная, потревоженная внезапным визитом, подобно служанке Мартине, заочно послала пришедших нахрен, однако кто-то из ее слуг донес, что один из внезапных утренних гостей - тот, кто вызволил из эрофинской тюрьмы ее мужа Дориана, а второй - ну явно король Нерима, баронесса. Пока Альто путанно пытался объяснить Антуанетте цель своего визита, та заливалась соловьем и заверяла в офигенной верности Штайнфельда новому королю, потому что он освободил не только Нерим, но и ее ненаглядного Дориана из лап кровавого безумца Баратеона. Наратзул что-то дежурно отвечал, случайно по привычке чуть не назвав ее "ебанессой" - и тут Альто попытался привлечь внимание к себе, с демоническим хохотом выхватив кинжал. Сонные стражники переполошились, не зная, можно ли заколоть алебардами короля, защищая баронессу, и какой-то из них тоненько взвизгнул "за Антуанетту и умереть не жаль!", но тут же сник, когда увидел, что его благородный порыв не поддержал больше никто. - Альто, мать твою, - прошипел Наратзул. - А чего она меня не слушает?! Я, может, тоже королевского рода, только не знаю об этом! Какого хрена! Вот, баронесса, - Альто подошел к вжавшейся в свое кресло бледной баронессе, которая истерически вскричала, когда он поднес кинжал поближе к ее лицу, - взгляните на гравировку! Тут знак кузнеца Штайнфельда и какой-то символ. Я прошу вас, если вам что-либо известно об этом кинжале... - Пойдите вон, - пролепетала Антуанетта, - во внутренний двор крепости. Спросите у ученика старого кузнеца. Он сможет вам помочь. - Бля, во имя подштанников Эродана! - взвыл Альто. - Так у него есть ученик! Какого мы потратили столько времени на эту дипломатию?! Идем, Наратзул. Сопливый мальчишка, простуженный и чихающий, словно надышался муки, не очень много знал о делах своего старого учителя, но работу его в кинжале опознать смог, предложив Альто купить у него эту рухлядь за пятнадцать монет. Альто продал железяку безо всяких сожалений, понимая, что на этом след безнадежно оборвался, а затем пошел к решетке, выходящей к оврагу под крепостью далеко внизу, куда сбрасывали нечистоты, и выкинул деньги туда же. - Идем в Эрофин, - вздохнул он после нескольких нехарактерно молчаливых минут. - Уже повеселился? - спросил Наратзул, стараясь унять ехидство. - Неа. Но если ты настаиваешь... Есть одна мысль. - Нет! Я не настаиваю - ни в коем случае! Эрофин - так Эрофин. Возвращаемся, хватит сантиментов. - Но как же жаба, - улыбнулся Альто. - Вот именно. Кто ее покормит, если не я, блядь. - А если бы ты не стеснялся жабы, ее покормил бы Каллисто, а мы могли бы... Стой. В арочном проходе неподалеку от конюшен толпились стражники, рабочие и крестьяне, живо наблюдая, как унылый герольд баронессы прибивает к доске объявлений бумагу о розыске опасного преступника Лживого глаза, за которого Штайнфельд и лично ебане... баронесса сулили аж двести монет. "И золота досыпят еще полные ладони тому, - гласила бумага, - кто принесет его неправедные очи пред лик сиятельной баронессы Штайнфельдской, ибо истинно человек сей дела творил настолько омерзительные, что сами небеса содрогнулись в ужасе". - Что сделал этот крендель? - шептал один стражник другому. - Да говорят, подглядывал за Антуанеткой в купальнях и всем разнес, что он там увидел. - И... Что он там увидел? - Ну пишут же... Настолько омерзительные, что сами небеса... - Надо взяться за этого Лживого глаза, - решительно сказал Альто. - Тебе так нужны двести монет? - без энтузиазма спросил Наратзул. - Да. Я должен Эрофину еще кабаэтских камней. И пекарю - три мешка муки. Деньги мне позарез! - Ох черт, ну и пожалею же я об этом. - Пить с ним не будем, Наратзул. Просто убьем. И заберем... Чего ей там надо? - Глаза его она хочет. Лживые. - Какая кровавая женщина! Нет уж, притащу ей башку, а глаза пусть сама выколупывает. Нет у меня на это времени. У меня один день свободы остался, а там... Может, и небесная бездна, а может, и что-то похуже! - Например? - Ну... Хрен его знает. Хуже, чем лишиться собственной жизни, знаешь что бывает? - Догадываюсь. - Именно. Лишиться того, кто тебе дорог. Так что давай по-быстрому. Хочу еще пропустить кружечку с Каллисто и Ким. Пока они расспрашивали про местонахождение Лживого глаза, пока придумывали, каким путем спускаться со Штайнфельдской скалы в низины, пока, собственно, и искали этот путь, чуть не забредя в пещеру к жутким ограм "ой, смотри, какой мертвяк на веревочке болтается!", солнце взошло в полуденный зенит и начало припекать сильнее. В лесу было менее невыносимо, чем на большаке, но здесь Альто поджидала его "любимая" опасность - гигантские пауки. Боялся он их просто до истерики, притом, что живые пауки вызывали в нем в лучшем случае омерзение, а вот при виде мертвых он переходил на тонкий визг и включал скорость киранийского ездового, улепетывая, не разбирая дороги. Как он рассказал однажды, всему виной был случай в храме Пожирателя, когда Альто пробивал себе путь через галерею с пауками, а потом, в нише справа увидел бледные очертания, как ему тогда показалось, последнего и на всякий случай швырнул огненный шар - на самом деле тот паук был мертв, и отброшенная плохо рассчитанной магией белая, хрупкая, изломанная туша приземлилась прямо на Альто. Звук был такой, что шедший по другому коридору Наратзул подумал, будто где-то там открылся как минимум портал в преисподнюю - вот и теперь Альто бежал по лесной опушке, поскорее прятаться за дерево или в кусты, чтобы не видеть, как в предсмертных конвульсиях дергается очередной паук, несмотря на более чем разумный довод "да он уже мертв, что он тебе сделает?!". Укромно скрытый зарослями терновника вход в убежище Лживого глаза они тоже нашли не сразу, полчаса бродя кругами и сверяясь со схематично нарисованной Альто картой. В конце концов Наратзул заметил вереницу небольших следов, петляющих по едва заметной тропинке между зарослями. - Кобольды, похоже, - заключил он, раздвигая магией колючие ветви. - О, кобольды - это хорошо, - выдохнул Альто. - Главное, не пауки. - Думаю, пауки там тоже есть, - Наратзул толкнул скрипучую, опутанную паутиной дверь, из-за которой дохнуло сырой, плесневелой прохладой. - Вот поэтому я и взял тебя с собой, - нервно хихикнул Альто. - Как мило. - Да. Наемники дороговаты, знаешь ли. Денег у меня нет, а бартер... хм... их не интересует. Я пробовал. - Ты знаешь, если человек, который берется за охоту за головами, сам берет наемника, то это, как минимум, странно. Невыгодно же. - А слава? Как же слава победителя Лживого глаза?! - Сомнительная слава, Альто. - Любая слава рано или поздно способна сослужить добрую службу... Ой, смотри. Правда кобольд! В просветах низкого пещерного свода виднелось грязно-серое ушастое существо, ожесточенно чавкающее какой-то бурой дрянью - явно ногой другого кобольда. Тяжело вздохнув, Альто метнул в существо огненный шар и тут же спрятался за спину Наратзула, так и не увидев, что промазал. Ругнувшись, Наратзул ударил электрическим разрядом в заверещавшего и бросившегося на них кобольда, и тут, очевидно, привлеченные вспышками, изо всех коридоров повалили другие. Бросив еще пару разрядов, Наратзул выхватил меч, а Альто... Выхватил только под колено от одного из разъяренных существ, вскрикнул, упал и выхватил еще. - Чтоб тебя! - отбросив магией нескольких напавших на Альто кобольдов, Наратзул увидел, как еще один с громким визгом со всей силы своих маленьких костлявых лапок душит слабо отбивающегся Альто, и собрался было уже пнуть и отбросить этого кобольда, но тут Альто вспомнил, что надо защищаться, и обжег мелкого бедолагу волной пламени. - Где твое оружие, мать твою, Альто?! - Как где? - вскакивая на ноги и посылая вглубь кишащего кобольдами коридора огненный шар, возмутился тот. - В надежном сундуке, конечно! Где ему еще быть! - Например, здесь! - прорычал Наратзул, отшвыривая еще толпу верещащих кобольдов, заметив, что другие явно испугались и бросились врассыпную по многочисленным коридорам и ответвлениям пещеры. - Здесь оно нужнее, чем в сундуке, поглоти тебя бездна! - Здесь, - Альто швырнул в ближайшего кобольда булыжник и, конечно же, промахнулся, - я найду что-нибудь еще. Добыча! Скрытые сокровища! Тайны! А руки - всего две. Вот и нечего... - он обжег нескольких убегающих от очередных разрядов Наратзула существ волной огня, - нечего тащить лишнее. - Лишнее?! - Наратзул резко развернулся и рубанул мечом попытавшегося напасть со спины. - Оружие - это лишнее?! То есть когда мы пойдем на битву с богами, ты тоже не посчитаешь нужным, да?! - Ну, - замялся Альто, пиная последнего убегающего кобольда, - там-то точно будет чем поживиться. - Поверить не могу, - выдохнул Наратзул, развеивая заклинанием кровь с поверхности клинка, - просто не могу поверить в то, что такие, как ты, существуют! - Да-да, я помню твои слова после Туманной башни, - махнул рукой Альто, усаживаясь на валун, чтобы восстановить дыхание, стер кровь с рассеченной когтями щеки и достал из кармана исцеляющее зелье. - "Почему мне не достался кто-нибудь нормальный". Ты не представляешь, как это меня тогда воодушевило. Я, кажется, обижался бы до сих пор, если бы не пережил того мертвого паука в храме Пожирателя, и мелкие обиды не предстали бы передо мною в виде праха дорожного. - Я вроде извинился. - Да, вроде. Признай, когда ты узнал меня получше, ты перестал желать нормального. Ну кто еще притащил бы тебя сюда... - На съедение кобольдам, ага. - И в пиратскую таверну. И на маяк мыса Аман. И к безбородому Таранору. Думаю, это то, чего тебе всю жизнь не хватало. - Ну нет, мне в жизни всегда хватало идиотов. - Хм, надеюсь, это ты про Таранора, а не про меня. Но никто так и не подарил тебе жабу, согласись. Но знаешь... Я не был с тобой до конца откровенен. - В чем же? - Это у меня не в первый раз. Черт. Тяжело признавать, но да. Ты не первый. Жабу я уже дарил Ким в Сарноре. По пьяни, конечно. - Блядь, я даже не знаю теперь, как жить с этим. - Так само получилось. Та жаба не считается - она была в зимней спячке. Но Ким вроде понравилось. То есть, мне так показалось. В конце концов, что может быть лучше хорошей, летней, радостной жабы с Салафинских болот, да? Только... Только лук. - Что? Какой еще? - Наратзул проследил за взглядом Альто и тоже заметил валяющийся за валуном, покрытый бурыми подтеками, но вполне целый деревянный лук, а чуть поодаль - наполовину опустошенный колчан. - Вот и моя добыча! - порадовался Альто, пробуя невредимую тетиву и пересчитывая стрелы. - О, наполовину полный! Думаю, Лживому глазу как раз хватит. - Постой-постой. Помню, ты говорил, что никогда в жизни не стрелял, что это вообще не твое и ты не умеешь. - Все когда-то бывает впервые. И никогда не поздно учиться новому - даже в твоем престарелом возрасте. Прости. Да, не кипятись. Это тебе за "идиота". Все, не надо. Нет. Наратзул, черт, чтоб тебя, не надо метать в меня эти заклинания! Наратзул! Нет! Смотри, там кобольды! кобольды! Спасите меня, кобольды! Бля! Это было больно! Нет, пятьдесят три - это не престарелый, я беру свои слова назад! Во имя солнца! Только не это. Ай! Ай, уже не смешно! Ай-ай-ай!.. Черт, куда ведет этот коридор... Блядь, Лживый глаз, какое счастье, что я повстречал тебя в этих пещерах! Там за мной бежит злой полуэтерна, ну, блядь, просто очень злой! У него меч и заклинания! И... Он меня просто обожает. Тебя - навряд ли, так что побежали. Чем быстрее, тем... О, Наратзул. А вот и ты... Эй, тут что, тупик? Эмм... Знакомься, это Лживый глаз, мой лучший друг. - Он мне не друг! - выпалил мелкий, бородатый, одноглазый алеманн, от которого за версту несло порохом. - Я вообще его в первый раз вижу! И тебя. Кто вы еще такие, вашу мать?! Небось охотники за головами? - Да, - Альто прокашлялся. - Тебе конец, бесчестный Лживый глаз, ибо карающая длань справедливости настигла тебя. - Пошли вы нахер! - Постой! Стой, не убегай! - Альто швырнул в улепетывающего бандита легкое заклинание паралича, и тот, запутавшись в собственном лабиринте переплетенных ограждений, свалился точнехонько на грязную лежанку, возле которой сидел маленький кобольд и облизывал кусок плесневелого сыра. - Лживый глаз, у меня есть к тебе одно предложение. - Ну правильно, давай еще с ним поговорим, - буркнул Наратзул, - что-то маловато времени мы потратили на хренотень. А что до твоих слов... Я тебе еще припомню, понял? - Хорошо, но позже, ладно? - Посмотрим. - Лживый глаз! - патетично начал Альто, глядя, как бандит, ослабленный после паралича, тщетно пытается уползти. - За твою голову благородная ебанесса Бодденбруук назначила целых двести монет, ибо ты довел ее до... До чего он довел ее, Наратзул? - Да я даже знать не хочу! - Допустим, до истерики. Да. Ты, Лживый глаз, довел ебанессу до истерики, и за это полагается смертная казнь через выколупывание. - Что?! - задыхаясь, пролепетал бандит, а маленький кобольд, схватив сыр, отбежал подальше и теперь наблюдал сцену с безопасного расстояния. - Именно так! - продолжал Альто, бесцеремонно поставив ногу на спину сопротивляющегося бандита. - Ебанесса желает выколупать твои лживые глаза, которые видели то, что не предназначалось посторонним, и чтобы справедливость восторжествовала, послала двух благородных паладинов, которые сейчас запросто отстоят честь обиженной женщины. - Да то, что я там увидел, - прохрипел бандит, - уже само по себе наказание! Я-то думал... Думал, сучка хочет прищемить меня за контрабанду... А это... Все из-за случая в купальнях, когда она попросила потереть ей спину!.. - Ужасная, ужасная участь, - продолжал Альто. - Никому не хотелось бы получить два наказания за один проступок... - Хотя контрабанда, - задумчиво протянул Наратзул. - Какого рода контрабанда, а, ублюдок? - Поэтому! - перебил его Альто. - Я предлагаю тебе сделку, Рыжий глаз... Ой, то есть Лживый. Да. Лживый глаз! За триста монет я скажу ебанессе, что ты мертв, и принесу ей глаза кобольда... О, хоть бы и вот этого, с сыром который. Хм... Сыр... Какой... Прекрасный сыр... - Не тронь Баратеона, мразь!!! - Ты охренел?! - воскликнул Наратзул. - Собрался отпустить контрабандиста? Ты хоть выясни, что у него в закромах, вдруг это какая-то иноземная дрянь типа светопыли или чего похуже! - А мы сейчас спросим. Эй, Рыжий глаз, что у тебя там? - Поцелуй кобольда в... - Фу, не, кобольда не буду. Тебя тоже не буду целовать, Рыжий. Скажи добром, что ты возишь, и тогда я, возможно, не подниму цену до четырехсот монет. - Собрался продать безопасность граждан Нерима за четыреста?! - прошипел Наратзул. - Ну ты и мудила. - Королю не скажем. Итак, Рыжий? - Нахер идите, гребаные полуэтерна! - Король сейчас вам обоим выдаст так, что мало не покажется, Альтозан! И этому лживому ублюдку, и тебе, как соучастнику! - Альтозан?! - попытавшись перевернуться под тяжелым сапогом Альто, переспросил Лживый глаз. - Тебя... Зовут Альтозан? - Эммм... Да. - Я знаю эти... Чертовы этернийские имена. Зан - это означает приемыша. Тебя, сироту... Типа приютил охотник Альто? Из Тирина? - Альто Крозис, да, он умер много лет назад, и я рос с монахами. Я ношу его имя. Ты вправду знал его? - Да как тебе сказать... Блядь, он мой двоюродный брат. Я знал, что он вроде как пацана нашел где-то в лесу. Тот с солдатами был, мелкий запуганный этерна, от которого разило дикой магией, и монахи его вродь лечили долго. Я сам какие-то зелья для него доставал. Черт... Во имя всех святых... Это что, был ты?!. Хотя... Постой... Вроде, в Тирине говорили, что тот мальчишка умер от лихорадки... - Я почти умер. Почти. Лживый глаз, так... Неужели ты знал Альто-охотника? Знал... меня?! Может... Послушай, может, ты знаешь, мое происхождение и то, откуда я... - Знаю, конечно! Брат говорил, ты болтал во сне, что-то помнил, хоть потом стал путаться и говорить какую-то хрень про Штормвенд. А изначально... Ты, если я не забыл, родился в... В закрытом пространстве пещер взрыв грохотнул так, словно Вин раскололся надвое, и эпицентром этого разлома оказалось прибежище Лживого глаза. В последний момент, перед тем, как буря огня ослепила его, Наратзул укрыл их сильным, но едва держащимся под весом обрушающегося свода заклинанием щита, а затем, не разбирая, что и где, телепортировал всех, кто находился в зоне действия, на поверхность. Получилось не очень аккуратно, и Наратзул почувствовал только, что падает куда-то, инстинктивно схватился за какую-то ветку, ветка хрустнула и осталась в его руке, а он полетел вниз - как понял потом, в овраг неподалеку от пещеры - приземлился на камень, заорал от боли. Сколько-то лежал, шаря по карманам в поисках исцеляющего зелья, наконец нашел, опустошил всю склянку, перевел дыхание, попытался пошевелиться, ощупал ребра, глубоко вздохнул - так, вроде обошлось. Нормально. Ничего страшного. А где... Этот? О, если взрыв - его рук дело, то ему на этот раз точно конец! Хотя... Как Альто мог бы его устроить? А может, устроил заранее? Специально притащил туда Наратзула, чтобы угробить? Даже оружие не взял, потому что знал, что ему там ничего не угрожает, потому что... Сговорился со Лживым глазом! Мразь. Ну попадись только! Уничтожу! Наратзул оглядел овраг, понял, что отсюда просто так не выкарабкаться, телепортировался наверх, почувствовав отозвавшуюся в подреберье боль. Блядь. Все-таки не до конца подействовало зелье, надо было еще полежать. Где-то в отдалении что-то тоненько верещало, и звук был такой, словно Альто увидел мертвого паука. Попался, гад! Наратзул рванул на звук, который привел его на залитую солнцем поляну в окружении тонких изогнутых осин и кустов ежевики, и как только он вышел, раздвинув ветви, у него над ухом просвистела стрела, а в следующий момент на него набросился верещащий маленький кобольд, чуть не сбив его с ног - и Наратзул с отвращением отшвырнул его куда-то в колючие кусты. - Держи его! - визжал Альто. - Держи Баратеона! - Не буду я его держать, чтоб тебя! Какого хрена?! - Он... Он друг Лживого глаза! Он знает, знает! - Альто достал очередную стрелу и неловко натянул тетиву. - Знает все про меня со слов своего приятеля! Отойди, Наратзул! Я подстрелю его и допрошу! - Блядь, Альто! Это кобольд! Он тебе ничего не расскажет! Следующая стрела отлетела в сторону, явно не туда, куда целил Альто, и неумело отпущенная тетива звонко саданула его по руке. Шум в ежевичных кустах, куда Наратзул отбросил кобольда, стих - видимо, Баратеону на этот раз удалось сбежать. Альто же, всхлипывая не от боли, не то от обиды, уже вновь натягивал тетиву. - Остановись! - приказал Наратзул, готовя на всякий случай отражающее заклинание. - Он сбежал. Все уже, хватит! Где сам Лживый глаз? - Об камень головой шарахнулся. Черт... Ай... - стрела вырвалась и упала незадачливому лучнику под ноги, а тетива хлестнула вновь по тому же месту. - Я не знаю, я был так близок! Я... Я почти узнал, откуда я, кто мои родные! Во имя Шестерых и эродановых подштанников, он почти рассказал... - Он наверняка лгал тебе. Как и ты мне... Что там был за взрыв, Альто?! - Ты... Ты подозреваешь меня в измене?! - Да! Да, мать твою! На этот раз мы были на волосок от гибели! Это тебе не мука, не пираты, не пропавшая часть моста! Это, блядь, взрыв в закрытом пространстве! - Я не делал этого, - горько всхлипнул Альто, вновь натягивая тетиву и целясь в затихшие кусты. - Это порох. Наверняка это и была контрабанда. От Рыжего воняло порохом, если ты не заметил, а мы... Похоже, перепугали его кобольдов, и они попытались защититься от нас таким вот способом... Это не я. Правда не я. И мне больно, что ты мне не веришь! В кустах что-то засуетилось, и Наратзул подумал бы, что это какая-то птица, но Альто не стал разбираться - немедленно среагировав на шум, он отпустил стрелу, вновь получив тетивой, уронив лук, а стрела, летящая прямо в Наратзула, достигла бы цели, если бы не приготовленное отражающее заклинание. Отброшенная магией, она вонзилась в Альто, и он заорал на весь лес, испугав вспорхнувших из кустарника птиц, и упал. Блядь. - Блядь, блядь, - Наратзул подбежал к Альто, надеясь, что попал не в глаз или в голову, а просто в... - Ох, слава небесам, всего лишь колено. - За что?! - Это случайность! Нехрен было в меня стрелять, нехрен! Черт. Да хватит причитать! Дай посмотрю. Блин, плохо, что в колено, сложно вытаскивать, но вытащим, не переживай. Не страшно. Лучше, чем в башку, поверь. - Наратзул... - Что? Эй, ты чего? Не надо терять сознание, не помрешь ты, это ерунда. - Пожалуйста... Выполни мою последнюю просьбу... - Да иди ты, никакая она не последняя! - Там... Вон там, видишь... Валяется кусок сыра. Я... Я хочу его. Пожалуйста. - Но это сыр того кобольда... Какой же ты придурок, Альто! - Да, - слабо улыбнулся тот, - только полный безумец может любить столь странные вещи... И столь странных людей...

***

Светясь иссякающим заклинанием, паук бессильно щелкал жвалами и угрожающе навис над вжавшимся в валун Альто, который дрожал, словно лист на ветру, глубоко и часто дышал и старался, судя по всему, не помереть от страха. - Придумал, - лениво произнес Наратзул. - Сейчас я отпущу контролирующее заклинание, и эта трупачина упадет прямо на тебя. Как тогда, в храме Пожирателя, помнишь? Будешь забавно. Ну или... Не знаю, можешь рассказать прямо сейчас, что было в той вкусной бумаге. - Т... Там... В храме Пожирателя, - пролепетал Альто, не в силах отвести взгляд от паука, - я так... испугался этой твари, которая уже... целую вечность... была мертва... Думал... Охренеть я слабак... Трус... А потом... Увидел, как ты боялся взять в руки тот меч... - Что? - И подумал... О, он тоже боится того, что давно ушло и не... не представляет опасности... Подумал... Что мы все боимся чего-то такого... Пауков... Себя... Своих поступков... Типа этого поступка, Наратзул. Но я... Я не злюсь на тебя... - Это другое! Как ты вообще можешь сравнивать своих дохлых пауков и... - Могу. Это то же самое. Аркт однажды сказал... Бля... Как же он там говорил... Ладно, скажу я, - Альто с усилием перевел взгляд с паука на Наратзула - бледный, перепуганный, бессильный, как ребенок. - Тот, кто преодолел свой страх, сильнее того, кто никогда ничего не боялся. И я... Я уже не боюсь твоего паука. Мне не страшно. Как и тебе уже, должно быть, не страшно носить этот меч с собой повсюду. Я теперь только одного боюсь... Что... Вдруг... Ну знаешь, вдруг небесная бездна заберет у меня мое сердце, и я умру, так и не найдя себя. Не узнав, что она не бездонна, что смерть... не окончательна. Колокол приземлился. Небесной бездны... Нет. Я видел. Заклинание оканчивало свое воздействие, и паук начинал медленно рассыпаться на синие искры, которые разлетались в разные стороны и гасли в холодной вечерней тьме. Наратзул, решил, что хватит. Паук ярко загорелся синим и быстро рассыпался на миллион искр - Альто зажмурился, стараясь не заорать, а когда открыл глаза, в них стояли слезы. Тьфу ты. Нытик. - Спасибо, - прошептал он. - За что еще? - спросил Наратзул, отворачиваясь к костру, чтобы не наблюдать это душераздирающее зрелище. - Что мне не нужно теперь его сжигать. Я знал, что ты классный маг. - Как твоя рана? - Болит, как мразь! - Черт. Ну ползи сюда, у меня где-то еще было целебное зелье. - И заклинание? - Обойдешься. - Жалко. Заклинанием приятнее, а зелья... Такие невкусные! - Куда им до кобольдового сыра. - Как жаль, что я уже не отведаю, - вздохнул Альто, подбираясь поближе к огню, к Наратзулу и к своей котомке, из которой немедленно вытащил гнилые сливы и с аппетитом сжевал. - Как жаль, что Баратеон сбежал. Я уверен, у тебя точно есть заклинания, чтобы разговорить кобольда! Ну хоть за Лживого глаза награду получим! - Ты же не взял башку, какая тебе награда. - Ну он же... Типа родственник. Правильно, что мы его... Что ты его похоронил. Нормальный был дядька. Порох, кобольды, пещера... Человек, который видел голую ебанессу и выжил после этого! Черт. Я только что придумал эпитафию, но уже поздно! - Ну а что в бумаге-то было, Альто? - В бумаге? - Да, которую ты сожрал. - Да так... - Там было слово "Наратзул", я точно видел. - А... Что еще ты там увидел? - Только это, к сожалению. Ты знаешь, первой моей мыслью было, что тебя кто-то использовал, чтобы добраться до меня. Или... Может, что ты сам участвуешь в заговоре. - Эммм... Обидненько, Наратзул. Я так стараюсь. Неужели давал повод усомниться во мне? - Вообще-то да. Последние несколько лун вокруг меня только взрывы и разрушения, в эпицентре которых - ты. - Пиратский ром поджег не я, например. И свод моста в Салене - тоже не я, вспомни. О, а может, это ты меня надумал угробить, а, Наратзул? Вот видишь, я с тем же успехом могу усомниться и в тебе, но вот что... Если бы я хотел тебя предать, давно бы уже это сделал. Ну правда. Столько возможностей было! Хотя бы тот же ядовитый газ в храме Пожирателя. Или там, в горном монастыре. В Кабаэте с безбородым Таранором. В Эрофине. Чего мне стоит, в конце концов, зарезать тебя, пока ты спишь! Нахрена выдумывать какие-то сложные планы. - И все же. Мне очень любопытно, что это была за бумага. - Это письмо. Я написал его тебе на случай, если в Остиане меня настигнет небесная бездна. Взял его с собой, потому что думал, что придут какие-нибудь умные мысли, когда я наконец узнаю о своих родных, о своем происхождении. Думал, вот мне назовут их имена или лица их вживую увижу - и вспомню все то, что стерла лихорадка. Или безумие уйдет навсегда. И тогда-то я смогу нормальными словами написать то, что давно должен был написать, но не мог... А тут... Ни родных, ни письма... Ни слов нормальных. - Постой. Не понимаю, зачем ты писал мне письмо, если мог сказать вслух? Перед тем, как уйти в Остиан, например. Или это... Что-то такое? - Ты же знаешь мои способности к красноречию. Когда нас с Ким завалило в храме Творца, знаешь, что я ей сказал? - Что она похожа на жабу. Да, она рассказывала. Расценила это как комплимент, если ты переживаешь. - Это и был комплимент. Я люблю жаб. Но дело в том, что я, наверное, не просто боюсь потерять сердце, а потерять его внезапно, по прихоти ли небесной бездны или по моей собственной прихоти. Не знаю. Но вот в чем вся клюква: я же сумасшедший. Понимаешь, Наратзул? Когда Аркт говорил, я слушал и не понимал слов. Когда понимал - он молчал. Когда я молчал - он понимал. А в итоге знаешь что произошло? - Интересно знать. - А в итоге мы оба остались при своем. Память ко мне не вернулась, а безумие не ушло. Я остался Альтозаном и никогда не узнаю своего настоящего имени. Я остался лишь тенью того, кем мог бы стать, каким-то ложным воплощением, и глядя на себя в зеркало, всю жизнь думал, что там - не я. А Аркт... Может, он и хотел бы узнать, как выглядит небесная бездна, и наверняка тоже кидал в нее колокол, чтобы прощупать дно, но скорее небо расколется на куски, чем он узнает этот секрет. В отличие от меня. И тебя. - Что этой твоей "небесной бездны" не существует? - Что смерти не существует. Не бывает, и... Ой. Смотри, что за хреновня? На поляну серой тенью проскользнул маленький кобольд и, обходя костер по большой дуге, приблизился к Альто. - Баратеон! Ты ли это! - Это не он, - покачал головой Наратзул. - Другой какой-то. Видно, я прихватил несколько кобольдов телепортацией из той пещеры. - Нет, это Баратеон! По глазам видно. Давай, накинь на него заклинание, пусть расскажет что-нибудь. - Да вот еще. - Ну пожалуйста! - Бред, Альто. Это не Баратеон. - Это именно Баратеон! Давай поскорее, пока он не сбежал! - Пфф... Ну ладно... Черт. На что я трачу магию, во имя солнца... - Эй, дружочек! - Альто решил умаслить кобольда и протянул ему кусочек сыра из своей котомки. - Расскажи-ка мне, что твой друг Лживый глаз говорил про своего двоюродного брата и мальчишку, который... - Сыр! - взвизгнул кобольд, схватил кусок и молниеносно скрылся в ближайших зарослях. - Бля! - воскликнул Альто. - Ну вот, - вздохнул Наратзул. - Теперь в окрестностях Штайнфельда есть говорящий кобольд. То-то баронесса обрадуется.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты