Рождество в Кракове

Джен
G
Закончен
322
автор
САД бета
Размер:
Драббл, 3 страницы, 1 часть
Описание:
Весь Краков веселится на Рождество. Один Влодек невесел. Три года минуло, как накануне вот такого же Рождества мать с отцом выдали старшую сестру Ану́шку замуж за старого уродливого князя Замойского, и с тех пор никто не откроет дверь на веселые песнопения, не вынесет кусок пирога колядующим, детворе конфет не отсыплет и Влодеку гостинец на Рождество не припасет. Украли у него праздник вместе с сестрой.
Примечания автора:
Написано на моб в группе "Alter Ego" love & ballet. Задача: написать рождественскую сказку на музыку П.И. Чайковского. Мой выбор пал на Романс фа минор, соч.5

Обложка от моей дорогой САД. Спасибо большое!) https://imageup.ru/img204/3693807/krakov.jpg
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
322 Нравится 31 Отзывы 25 В сборник Скачать
Настройки текста
Рождество в Кракове похоже на сказку. Город сдается прянично-медовому, шумно-пьяному празднику без боя. Кажется, каждый житель в Кракове под Рождество наряден, счастлив, сыт, добр, благочестив. Снег укутал все как на лубочной открытке. Густые сиреневые сумерки словно для того созданы, чтобы ярче горели стеклышки-секретики окон в домах, где у каждого своя история. Запахи ярмарки с рыночной площади хватают прохожих за нос и тянут туда, где на украшенных еловыми лапами прилавках развалы: запеченный в душистых травах кролик, шипящие на огне колбаски, ноздреватые пахучие сыры, орехи в янтарной карамели, расписные сладкой глазурью пряники, в слоеном тесте яблоки, трдельники, посыпанные сахарной пудрой с корицей, и завиванцы с маком. Один Влодек невесел. Ломает ноги в толпе о неровные булыжники улиц, прячет нос в овчинное тепло воротника, в глаза никому не смотрит. Пьян, но не весело-легко, как положено студенту, а мутной злобой осел в желудке медовый гжанец. Смотрит раздраженно на ватагу радостных мальцов, что колядуют. В его доме колядки не в чести. Мать даже нищим подавать запрещает. Только старшая сестра Анушка тайком всем помогала: этому денежку сунет, тому кусок пирога вынесет, детворе конфет отсыплет и Влодеку гостинец на Рождество припасет. Да только три года минуло, как накануне вот такого же Рождества мать с отцом выдали Ану́шку замуж за старого уродливого князя Замойского, и с тех пор никто не открывает дверь на веселые песнопения. Не кладет тайком в карман Влодеку счастье. Украли у него праздник вместе с сестрой. Нет больше любви в их доме. Влодек греет зябкие ладони в пустых карманах. Ану́шка была самой красивой невестой в Кракове. Косы у нее густые да длинные, ножки точеные под пышными юбками, голос звонкий. А теперь князь-паук её ото всех прячет. Возят Анушку, закутанную в соболя, в дорогой повозке в церковь да обратно. В богатом доме сестры Влодек робеет, в гостях стесняется, а к родителям князь ее только раз в год на Пасху отпускает. Приезжает Анушка в отчий дом чужая да взрослая, дарит подарки дорогие, да все на часы смотрит. Видать, строг князь Замойский, за любую провинность отчитывает. Влодек ком горячий в горле глотал, ее за рукав теребил, спрашивая, как ей живется в замужестве, но она только молчала, румянцем вспыхивала и глаза отводила. И как могли мать с отцом такую красоту отдать старому черту? Влодек князя только на венчании и видел, да не сильно рассмотрел. Больше глядел на сестру, лицом белую в платье белом посреди оплывающих свечей. Люди вокруг шептались, что прокиснет невеста в старческих слюнях, что Замойский старую жену заморил, чтобы Анушку под венец повести. И что заплатил семье Влодека сумму немалую в золотых монетах за такую красоту. Думает Влодек о тяжелом, а ноги сами его ведут к широкой улице, на которой стоит дом Замойского. Мать пыталась к дочери в гости ходить как-то раз, да вернулась скоро. Лицо в красных пятнах, губы поджимала, край платка теребила. Думала, породнится с Замойским, не будет отбоя от приглашений на балы, а оно вон как вышло. Не рады ей в богатом доме. Остальных детей совсем забросила. Не дождешься от нее ласки. А отец и вовсе ко всему равнодушен. Нога у Влодека сама на скользком булыжнике оскальзывается. Разболтался камень на мостовой, выпал. Наклоняется Влодек и камень зачем-то в носовой платок прячет. Жжет его мечта темная, злая, до угольных ломких краев душу жарит. Время исполнять задуманное. Видать, чужое счастье на праздник сердце до краев затопило и переполнило. Если не он, так пусть Анушка будет на Рождество счастлива. Никто по Замойскому горевать не будет, а сестре быть богатой вдовой. Не зря настрадалась. О себе Влодек не думает. Пусть хватают, вяжут — все едино. Никто дом князя не охраняет. Забраться в окно на первом этаже даже Влодеку под силу. Крадется по темным коридорам до кабинета княжеского — не зря каждый вечер приходил и в окна вглядывался, план этажей угадывал. Старик Замойский еще уродливее, чем его Влодек запомнил: низкий, кривой, седой как лунь, руки скрюченные, старческой гречкой укапанные. Глаза водянистые на Влодека пучит: — Я ведь знаю тебя! Да только у Влодека разговор короткий. Никогда людей по голове камнем не бил, да ведь трухлявому пню много надо ли? На пол и то без стука повалился, что сухой лист. Сердце у Влодека в горле бьется, руки в крови. И вдруг как птица с криками-причитаниями налетела сзади Анушка. Еще красивее, чем раньше, еще свежее в новом красивом платье. Кружева юбок в морскую пену взбила, на колени оседая, кровью рукава не побоялась омыть: — Густав!!! Влодек и понять не может, кто такой Густав. Ни разу князя по имени не называли при нем, все упырь, паук, да мешок с деньгами. — Что ты наделал, Влодек! — рыдает над мужем Анушка. Не его, Влодека, за освобождение благодарит, а на Замойском, руки раскинув, распласталась. Тормошит, разбудить пытается. И от слез ее те слова, что Влодек приготовил, неправильными становятся. — Свободна ты, Анушка! — говорит Влодек неуверенно. — Нет больше твоего мучителя! Анушка глаза вскинула — смотрит-не понимает. — Да какой же он мучитель, Влодек? Я же люблю его! — восклицает. — Как можно его любить? — не понимает Влодек. Руки у него сжимаются и разжимаются, а глаза на камень на ковре богатом смотрят. Кровь на том камне, и везде кровь. Рыдания Анушки душу непониманием терзают — али не то сделал! — Он же старый да безобразный! — Он ласковый да добрый, Влодек, — Анушка слезы глотает. — Он ко мне два года пальцем не прикоснулся, смотреть в мою сторону боялся. Как отец мне был. Я потом сама все решила. Теперь только и горюю, что мало времени мне с ним господь отмерил… — Так ведь он жену свою первую замучил! — не верит Влодек. — Жена у него от чахотки умерла. Густав по ней пять лет траур носил, а потом еще год ко мне боялся посвататься! Но да у людей языки без костей. Все про всех лучше знают, — плачет Анушка. — Так ведь он в отчий дом тебя не пускает! — хватается Влодек за последнюю ниточку. — Сама не езжу — противно! — смахивает слезы со щек Анушка и кровью мужа их взамен мажет. — Ведь продали меня. Если бы Густав меня не забрал, другому бы отдали, кто заплатил больше. Всю жизнь разменной монетой была, не дочерью. Выгоду все через меня из Густава выжимали. Деньги да подарки дорогие. Но родителям все мало. А как Густав матушку отказался в высший свет выводить, так она и сама нас с ним прокляла. Слышит слова Влодек, да только смысл их до него не доходит. Как можно любить старого да некрасивого, когда сестре и двадцати еще нет и от красоты ее весна смущается. Князь тут застонал неразборчиво. Анушку по имени позвал. Руку ее поймал, губами коснулся, к груди прижал. Смотрит на Анушку так, словно и правда весь свет для него в ней. На Влодека не глядит даже. И она его ладони хватает, в своих греет, шепчет ему что-то торопливо, счастье и горе в слезах купая. Велит глухим голосом, на Влодека не глядя: — Ступай, Влодек, да смотри, молись за моего мужа, чтобы дал Бог ему сил выжить. Никто на тебя зла не держит, только не знаешь ты пока, что такое любовь. В матушкином доме ей не учат, да и нет ее там. Любят не за звонкую монету, не за красоту. Любят за душу добрую. Там истинная любовь и нет ничего ее прекрасней. Авось поймешь, когда… Ночь Рожественская благостная над городом. Принесли архангелы благую весть. Идет Влодек по пустынным улицам, спотыкается. Молится за здоровье того, кому час назад смерти желал. Понять пытается, а не может. Все думает, что ж это за штука такая странная любовь? Может, и правда узнает когда-нибудь?
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты