Согрей меня

Свет яркими лучами врывается в комнату сквозь распахнутое настежь окно. Она освещает темную мебель, в беспорядке разбросанные по столу бумаги. Ветер колышет темно-бродовые шторы. Намджун уместился на широком подоконнике поставив бокал с вином подле себя. Юнги хмурится, он сидит напротив, закинув ноги на подлокотник темного кресла, размещенного в углу комнаты, и упершись локтем левой руки во второй, в правой он вяло покачивает бокал с темно-красной жидкостью. Юнги не нравится присутствие Намджуна. Он слишком любил свет. Каждое его посещение наполняло поместье этим светом. Шторы распахивали, как и окна. В кабинете становилось тепло и привычный терпкий запах выветривался, заменяясь запахом травы и свежести с улицы. Намджун никогда не говорил о его глазах, при первой встрече просто ухмыльнулся в привычной манере и продолжил разговор, как ни в чем не бывало. Это подкупало. Юнги этого слишком не любил, когда он приезжал, но терпел. Со временем он просто привык к нему, как привыкают к неудобной одежде или к чаю без сахара. Не выкидывать же. Блондин улыбается разглядывая его. - Ну что… - Юнги терпеть не может эту чеширскую улыбку. Он знает, что за ней следует. – Начнем нашу игру? - Начинай, в прошлый раз ход остался за тобой. – Юнги делает глоток и блаженно прикрывает глаза, чувствуя, как тепло от алкоголя растекается по горлу. - Тут я заметил, у тебя новенький, мелкий такой, скромный, в словах запинается, личико такое миловидное, словом, прелесть. Как зовут? - Он спросил про Чимина? В памяти вспыхивают сияющие агаты его глаз. По телу бегут мурашки, когда Юнги вспоминает его слова. Сегодняшнее утро. Он так и не сказал ему ни слова, даже когда тот опоздал. Юнги слышал волнение в его голосе. Испугался? Снова. Он слышал, как вина пропитывает каждое его слово. Но так и не ответил. Так сильно испугался, что он убежит. Намджун. Какого черта его вообще интересует его имя? Черта с два он получит его. Чимин слишком ему нужен. Он уже слишком в нем, под кожей, по венам, в легких, в мыслях, везде. И он единственный за кого Юнги вновь готов рвать глотки. К нему никто больше никогда не притронется. Юнги не позволит брать свое. - Почему тебя это так интересует? Понравился? – надменный тон с нотками издевки, но даже глухой услышит скрытую угрозу. Угрозу, от которой по спине Намджуна бегут мурашки. И даже если убедить себя в том, что это просто разгулявшийся сквозняк пустил из по телу, то скрутившийся в животе узел страха точно ни с чем не спутать. - Ты отлично знаешь в ком я заинтересован. – Намджун не поддается на провокацию. Голос выравнивается, в нем слышна сталь. В кабинете кроме них никого, но у стен есть уши, особенно если сквозь эти стены слышен каждый шорох. За дверьми кабинета оба дворецких. И оба господина знают, что по правилам нельзя называть имена. Нельзя никому ничего говорить. Их персональные шарады. Сокджин уже привык к их игре, но каждый раз до боли вслушивается в разговор за стенкой, каждый раз надеясь услышать свое имя из уст Намджуна. Чонгук считает это даже слишком забавным, кому как ни ему знать, чье имя шепчет господин во сне. С чьим именем на губах он просыпается от кошмаров. Но он продолжает молчать, негласно принимая правила игры. За ними забавно наблюдать. Но имя новичка раздражает все больше. Этот мальчишка, дружбу с Тэхёном водит. Явно не просто так. Тишина в кабинете затягивается. Видно, Юнги не торопится отвечать. - Я лишь хотел узнать его имя, - Намджун заинтригованно тянет, вновь надевая ухмылку. – Неужели сам Мин Юнги заинтересовался кем-то? - Его имя Пак Чимин, и меня интересует только то, почему он не сбежал когда увидел меня? – Юнги отводит взгляд. Не стоит показывать эмоций. Он сам вкладывает козыри в руки Намджуну. – Ты ведь не просто так спросил, вы знакомы, по глазам вижу, расскажи. – приказной тон. А у Намджуна в голове кавардак от услышанного. Сокджина за стеной пробивает дрожь, он не смог защитить его. Он видел. Сокджин не справился. Нельзя было его оставлять, он ничего не знал, он мог умереть. Мысли лихорадочно носятся в голове. Неудивительно, что ему стало плохо сегодня. Наверняка, он напуган. - Постой, он… Видел? – Юнги читает изумление в глазах Намджуна и усмехается. - Ну да, мало того, он поставил на это свои условия, и жив как видишь, - Юнги фыркнул, закатывая глаза и вновь делая глоток. – Откуда он? Почему такой? Боится ведь меня, как огня, и все равно лезет, еще и наглеть умудряется, мальчишка… - Юнги не выдерживает, проговаривая последнее слово с доброй усмешкой. - Чиминни всегда был таким. – Намджун погружается в воспоминания, не замечая, как потяжелел взгляд Юнги, когда блондин назвал его так. – Ему всегда нравилось все запретное, необычное… Его родители… Мы близки, но они никогда мне не нравились. Там сложная история, я не могу всего рассказать, думаю ты понимаешь. – Юнги кивает, недовольно сжимая губы. Намджун вспоминает о своем бокале, смачивая горло пряным напитком. – Если Чимин захочет, он расскажет сам. Узнав, что происходит в его семье, я поступил опрометчиво, отправив к нему человека, которому доверял, чтобы он защитил его. Об этом поступке я очень жалел в последствии, но мы не об этом. Чимин сбежал из дома примерно неделю назад, ко мне не пошел, знал, что его найдут. Как на тебя вышел – не знаю, но раз еще не ушел, значит доволен своим местом. А если увидел тебя и не ушел, то… - Намджун многозначительно промолчал, растягивая губы в любимой чеширской улыбке. Он видел, как расширились зрачки Юнги к концу фразы. Козырь теперь в его рукаве. – Но, я не даю никаких гарантий, возможно, он тебя боится, ты ведь угрожал ему? – Юнги сжал ножку своего бокала так сильно, что у него побелели костяшки, отвел взгляд. – Значит, да. Ну что ж, я дал ответ на твой вопрос, мой ход. Сокджин за дверью едва дышал. Он знал о Чимине многое, проведя подле него пять лет, но не настолько. Значит, он не боится господина? Он им заинтересован? Тогда почему он убежал? Намджун. Точно, он ведь знает его. Он испугался, что его узнали? Боится, что его заберут отсюда. Сокджину ухмыльнулся догадке. Судя по расспросам Юнги, Чимина вряд ли смогут забрать. Мысли в голове вновь возвращаются к кабинету. Намджун за стеной напрягал, играл, его голос Сокджин сходил от него с ума и вновь возвращался на землю, раз за разом. Эти извечные шарады не раскрывают ничего, что было для него важно. Но желание узнать о том, кого любит Намджун и надежда, что это он теплилась в груди. Слова о том, что его бывший хозяин пожалел о том, что отправил Сокджина в поместье Пак, провели по сердцу. Сокджин знал, что господин жалеет, потому что он не справился. - Ну и что ты хочешь узнать? – Юнги усмехается, несмотря ни на что ему нравились их мысленные шахматы. Однажды, кто-то должен поставить мат. Но Намджун прав, сейчас его ход. – Чем мне побаловать твои интерес? Рассказать, когда он ест и сколько раз в день вдыхает? Ты сам знаешь, я не выхожу из кабинета и спальни, многого не знаю. - Ну давай, пошути еще что-нибудь, ты ведь так любишь это делать. – Намджун закатывает глаза, лишь бы не смотреть на ухмылку, раздражающую до зуда под кожей. Делает глоток. Как бы ему не было некомфортно в поместье Юнги, но вино у него было превосходное. Терпкое, с пряными специями. Алкоголь будоражил кровь и кружил голову. В голову ворвалась странная идея. – Знаешь… я хочу узнать о… - Намджун намеренно делает длинные паузы, раздражая Юнги, ведь если тот сорвется, Намджун выиграет, и желание останется за ним. Хотя, не столько желание, сколько маленькая услуга. Но Юнги ненавидит проигрывать. Он молчит, скрежеща зубами. - Тэхёне, он вроде как твой приближенный, удиви меня. Кулаки Чонгука сжимаются, до красных полумесяцев на ладонях. Ему ведь Сокджин нравится. Так какого черта? Он не посмеет. Чон переводит взгляд на дворецкого. Тот лишь сглатывает, упираясь затылком в дверь, главное сдерживать слезы. В комнате слышится глухой удар. Губы Юнги растягиваются в ухмылке, Намджун переводит взгляд на дверь, затаив дыхание. - Забавно, ты хоть подозреваешь, что ты делаешь? – Юнги смачивает горло пряным алкоголем, голову слегка обносит, но он еще соображает. Поднимается с кресла и приближается к Намджуну. Ставит бокал на стол, и опирается поясницей о подоконник, понижая голос. – Зачем тебе знать о нем? Он ведь тебя не интересует? - Была интересна реакция, - Намджун пожимает плечами, принимая правила игры, следом понижает голос до шепота. – Чонгук-и, мой дворецкий, часто о нем говорит, не помогу себе, помогу ему. Как думаешь, кто это из них? - Серьезно, Намджун? Ты достаточно жесток, что спрашиваешь меня о том, кому делаешь больно? Если бы он любил тебя, думаю ты разбил бы ему сердце своей жестокостью. – Юнги подается вперед, повышая тон настолько чтобы было слышно за дверью, и едва не смеется с шипения Намджуна. Слишком близко. Юнги с победной ухмылкой идет к своему месту. – Ну что ж, раз тебя так интересует Тэхён, - Из-за двери слышится второй удар и тихий скулеж. И, кажется, шепот. Игра продолжается, пока кто-то не сдастся, Намджун знает, что это Чонгук страдает из-за Тэхёна, или Сокджин, но это вряд ли. – Я… - Остановись. – Намджун не может выдержать этих рваных всхлипов. Он не знает, кому делает больно, но, если есть хоть маленький шанс, что это Сокджин, он должен остановиться. - Проиграешь или отдашь мне ход? – Юнги открыто глумится, наблюдая волнение на лице Намджуна, его озлобленный взгляд отвечает сам за себя. – Хорошо. Что заставило тебя передумать? Неужели ты знаешь, сколько боли можешь принести своими словами или… Ставки становятся выше, Юнги знает, что поставил Намджуна на минное поле. Он ухмыляется, наблюдая. Однажды кто-то из них должен оступиться. - Я просто не хочу делать никому больно, я не ты. Мне не нравится играть чужими чувствами и выскребать внутренности чайной ложкой. – Юнги хмурится, Намджун слишком ловко извернулся, подставляя его. – Мой ход. Сокджин все же плакал и скулил тихо-тихо. Он так хотел быть для Намджуна чем-то большим, чем тот, кто не может выполнить своих обязанностей. Он так хотел жить для него. Но он не хочет, чтобы Сокджин жил для него. Ему ведь все равно. Он чувствует, как его бережно обнимают под руками. - Джин, не плачь, пожалуйста, я ведь давно знаю Намджуна, он бы не сделал тебе больно, поверь мне. – Тихий шепот Чимина успокаивает. Он не хотел идти сюда, но в голову пришла мысль о том, что ему нужен совет. Намджун не предаст его, если ему объяснить, и только он может ему помочь. Но увидев, как Сокджин плачет, он просто не мог не помочь. Все-таки никто не знает Намджуна лучше, чем его брат. Пусть и не родной. К тому же он невольно подслушал их разговор. Слова о том, что Юнги любит играть чувствами, скребли по сердцу. Но для начала надо помочь Сокджину. Он глубоко вдыхает, собираясь с мыслями, и громко говорит. - Сокджин Хён, можно кое-что у вас спросить? Юнги напрягается всем телом, слыша знакомый звонкий голос. Теперь на минном поле стоит он сам. Он не вовремя развязал войну. Слишком не вовремя. Намджун улыбается, услышав голос брата. Ты, как всегда вовремя, братец. - Ты им так заинтересован, Юнги… Намджун улыбается, в упор смотря на Мина. Он задерживает дыхание. За дверью становится удивительно тихо. Одна фраза и все, что Юнги так долго выстраивал, разобьется подобно бокалу вина. И все чувства и надежды, растекутся красной лужей по мраморному полу. К ним примешается боль и кровь из израненных пальцев, которые будут собирать осколки. Впервые за столько лет Юнги страшно. - Скажи почему? Почему он так тебе нравится, что в нем особенного? - Грязно… — Одна фраза в ответ. Это все на что хватает вдержки. Сердце загнанно бьется в клетке из ребер. Он не хочет причинять боль. Он боится потерять. Ему страшно сказать правду. Он слишком пугает его, чтобы понравится. Он это знает. - Он… Я не могу этого объяснить. Когда он рядом, у меня мурашки по рукам, я не могу кричать, не могу его даже ударить. В тот день… Его слова… - Юнги отводит взгляд, смаргивая непрошенные слезы. Чимин за стеной опускается на пол, прижимаясь затылком к двери. Сердце заходится в бешенном ритме. – Я не знаю, как вести себя с ним. Я так боюсь его напугать. А он так светит. Такой теплый. Я и правда верю, что он сможет согреть меня. – Намджун сочувственно вздыхает, готовый сдаться от того насколько Юнги искренен сейчас. Юнги в два шага преодолевает расстояние между ними и шепчет. – Я не хочу его пугать. – Вновь возвращаясь на свое место он громко произносит те слова, от которых даже на сердце Намджуна остается рваная рана. Намджуну страшно представлять, во что превращается сердце его брата сейчас. – Знаешь, а все-таки расскажи мне о Чонгуке. Чимин и правда разрушился на атомы, только его никто не соберет. - Нет. – Намджун резко поднимается и ставит пустой бокал на стол. - Что? – Юнги непонимающе уставился на него, приподнимаясь в кресле. - Я сказал нет. Я не буду говорить про Чонгука. Просто, потому что, ты не можешь спрашивать про него после всех твои слов. - Хорошо, да мне нравится не Чонгук, что дальше? Я задал тебе вопрос, ты не можешь не ответить! Почему ты защищаешь его? Что вас связывает? – Юнги вскочил со своего места, злость застилает глаза. - Успокойся. – Намджун подходит ближе, кладя руку на его плечо. Он понижает голос. – Я не знаю, что чувствует Чимин, но, если я прав в своих догадках, ты разобьешь ему сердце. Я просто хочу, чтобы вы не потеряли друг друга, как это сделал я. Юнги опустился в свое кресло, откидывая голову на спинку. Намджун вернулся на все место. Давящая пустота в груди. Но Чимин не слышал их перепалки, он так хотел плакать, но голове белый шум. Он думает. Вспоминает. Он знает, что не сдастся. Даже если у него нет и шанса, он будет бороться до конца. Мама когда-то говорила ему, чтобы не случилось, нужно бороться. - Запомни, Чиминни, драться лучше, чем хныкать и ныть. – эти слова выгравированы в голове Чимина. Чимин поднимается с пола и с размаху врезается в служанку, несшую чай для господ. Кипяток обжигает кожу. Из горла рвется сиплый крик. Сокджин не может ничего сделать, сочувственно морщась. Чимин скачет на одной ноге, срывая с себя рубашку и вваливается в кабинет Юнги. Едва не падая на пол, он продолжает скакать на одной ноге шипя проклятия пока, наконец, не понимает куда покапал. Он останавливается посреди кабинета, по пояс раздетый, брюки еле держатся на тазовых косточках, а по груди стекают капли остывшего чая. Он краснеет с каждой секундой все сильнее, ловя на себе стремительно темнеющий взгляд Юнги и заинтересованный Намджуна. Чимин уверен, его вот-вот накажут, но это лучше, чем снова не услышать от Юнги ни слова. Даже если Юнги любит другого человека. Чимин просто будет раз услышать от него хотя бы слово. Юнги сглатывает, во рту пересохло, будто похмелье уже наступило. Он с остервенением изучает тело Чимина, надеясь сохранить в памяти каждый миллиметр, каждую родинку, каждый вздох. Опьяненный мозг уже рисует на его теле, бордовые цветы засосов на молочно-белой коже ключиц, каждый из которых будет кричать о том, что он принадлежит Юнги. Он видит, как проведет кончиками пальцев по выпирающим тазовым косточкам, пересчитает ребра ласковыми прикосновениями, как покроет каждый миллиметр его тела быстрыми поцелуями, видит, как Чимин будет метаться выстанывая его имя, когда он проведет шершавым языком по бусине его соска. Юнги поднимается с кресла, приближаясь к Чимину. Намджун видит, как зрачок залил радужку Юнги. Он знает, что, если Чимина сейчас не увести, от него ничего не останется. Особенно после его слов. - П-простите господин, я споткнулся и пролил ваш чай на себя… - Его прерывает смех Намджуна, не искренний, но очень старательно сыгранный. Он подходит ближе. - Ну что ты, Чиминни, не переживай, все в порядке. – Он ласково треплет его по макушке. Чимин прожигает его взглядом, сжимаясь всем телом, от предчувствуя опасность, кажется, в воздухе запахло озоном. Они с Намджуном узнали друг друга, но сейчас не лучшее время для воссоединения. Джун чувствует, как в животе все скручивается под тяжелым взглядом Юнги. Ему страшно. Почерневшие глаза Юнги в упор глядят на него. Юнги молчит. Но он клянется, что если белобрысой сейчас не уберет свою руку, то он сначала оторвет её, а потом забьет его ею насмерть. Он клянется, что, если еще кто-нибудь увидит его Чимина в таком виде, он выжгет ему глаза, раскаленной кочергой. Он клянется, что не позволить больше никому прикоснуться к Чимину. Под кожей ходят желваки, Юнги зол, он просто чертовски зол. Он подходит ближе, намереваясь выполнить первую клятву. Намджун стремительно одергивает руку от волос Чимина, пока того колотит дрожь. Давай же, хоть слово, прошу. Юнги медленно расстегивает рубашку, у Чимина расширяются глаза. Намджуна отходит, наблюдая за ними, он не понимает, зачем пытался спасти Чимина, его реакция говорит сама за себя. Юнги снимает рубашку, и накидывает её на плечи Чимина, закутывая его в неё, едва задевая холодными пальцами его грудь. У Чимина мурашки бегут по всему телу. Теплая ткань греет плечи, а места, где Юнги его коснулся и вовсе горят огнем. - Прикройся, - Юнги заставляет себя отпустить рубашку и отпустить Чимина, запуская нотки снисходительности в тон. Он знает, что если не остановится сейчас, то не сделает этого совсем. – Вышли вон! Оба! Юнги уверенно идет к своему креслу, пока они выскакивают за дверь. Нужно подумать. *** Намджун загибался от смеха, сидя с Чимином в комнате, которую ему гостеприимно отвел Мин. Чимин дуется, но вскоре тоже заходится в приступе смеха. Боже, Юнги их там едва не прикончил, но это действительно вышло забавно. - Какого черта ты вообще ввалился туда без одежды? – Намджун уткнулся лицом в кровать перед собой, сотрясаясь от смеха всем телом. - Да я серьезно врезался в служанку и пролил все на себя, вообще-то было горячо! – Чимин обижено надул губы и тут же затрясся в новом приступе смеха. Он наверняка выглядел нелепо, скачущий на одной ноге весь в чаю. - Ну да, вышло действительно горячо, - Намджун фыркнул, тут же получая кулаком в плечо. – Ты так покраснел, когда он раздеваться начал, с чего бы это? - А то сам не знаешь, - Чимин фыркнул, закатив глаза, в жесте смертельной усталости – Ты еще со своим Чиминни, он нас на месте убить мог, ты ужасный. Но мне так нравится, когда он злится, аж мурашки. - Ага, от страха, я уверен он бы мне… - Намджун запнулся, опуская «руку оторвал за то, что я тебя погладил» в небытие своих мыслей. Не стоит рассказывать Чимину, это не по правилам. - Он бы тебе что? – Чимин поворачивает голову, изучая профиль брата. - Забудь, - Намджун неопределенно махнул рукой. - Я забыл, и ты забудь. - Стареешь, склероз замучил? Они вновь срываются на смех. У Чимина скулы болят от улыбки. Он уверен у него будет пресс после этого дня. Они слишком давно не виделись, Чимин успел соскучиться. Почему-то в груди теплеет. - И как только тебя угораздило сюда попасть? Но ладно стать слугой Юнги, но влюбиться в него, ты определенно сумасшедший! - Я-то сумасшедший? Отправлять на присмотр за братом дворецкого, в которого влюблен, а потом страдать по нему в своем поместье, по-моему – это ты свихнулся. – Чимин усмехнулся, но Намджун лишь обиженно надул губы. - Вообще-то я думал, что ты будешь навещать меня! Ну или хотя бы брать его с собой. Ты приезжал раз в год на день рожденья и то без него! А потом вообще свалил от него в неизвестном направлении! – Намджун недовольно скривился, размахивая руками. - Между прочим, он нашел меня раньше тебя! Чимин не удержался и высунул язык из-за чего, Намджун вновь прыснул в кулак, жмурясь. Столько лет прошло, а он все такой же ребенок. Но Джун знает, что он ведет себя так только с ним, в его милом брате слишком много боли. Он все равно продолжает светить. Становится страшно, когда Намджун думает, что Юнги заставит его потухнуть. Однажды Чимин заколеблется, как свеча на ветру, и все его тепло и свет исчезнут, пуская внутрь промозглую тьму. Намджун не хочет, чтобы Чимин стал таким же, как Юнги. Мин его сломает. Как и всех остальных, потому что кроме ненависти в нем нет ничего. Нельзя так думать о друге, но волнение за брата не исчезает по щелчку пальцев. - Конечно он нашел тебя раньше. Потому что он ответственный, не то, что ты! А еще он умный, интересный, заботливый, красивый… - О, избавь меня от перечисления причин, почему ты любишь Ким Сокджина! Я не хочу этого слышать, люби его подальше от меня! - Тогда ты посвяти меня в подробности, почему ты любишь Мина Юнги. – Может мне удастся тебя переубедить? Хотя я уверен, что нет. – И не говори, что повелся на его красивые глазки. - Нет, но это одна из причин, - Чимин замялся, покраснев и начиная теребить рукав рубашки. Намджун видит, что переубедить его не получится, он слишком хорошо знает брата. Таким влюбленным он не был никогда. Остается надеяться на благоразумие Юнги. – Ну, подумай сам, Юнги, он такой… Пугающий до дрожи в коленках и нежный, что в груди сводит. Такой холодный, его хочется согреть и не отпускать. Когда он злится ему хочется подчиняться, а когда от разбит хочется обнять его и быть рядом, и я просто... ААА! Я так сильно хочу быть ближе к нему. Я не знаю, когда это началось, но черт, я, кажется, правда в него влюблен. – Чимин бросил взгляд на Намджуна, уселся в позу лотоса и подпер щеки ладошками, елейно протягивая. – Джууууун, слушай, вы ведь давно знакомы… Расскажи о нем. - Еще один! Просто поговори с ним! - Что значит еще один? – Чимин непонимающе поднял брови. - Эээ… — Вот же черт. И кто его за язык тянул? – Ну просто сегодня все то и дело, спрашивают меня о ком-то, я устал рассказывать. – Отмазка века, но других идей нет. - Ладно. Но, черт, поговори с ним, сам-то понял, что сказал? Он мне голову отвернет и даже словом не обмолвится. - Ну не знаю, твои проблемы. – Намджун развел руками, усмехнувшись. - Тц, какой же ты… Слушай, а может ты меня к себе заберешь? Я придумаю, что делать, и избегу побоев, ммм? - Э, не брат, тут сам решай, мне Юнги голову открутит если я ему это предложу. - Почему это? – Чимин едва ли не в душу своими глазами смотрит. Проболтался. Черт возьми. - Ну… Кхм… Юнги очень щепетильный, а раз ты уже видел его… гм... проблемку, - Намджун запнулся, прокашливаясь и давая себе время подумать, что сказать дальше. – В общем, если ты попытаешься сбежать от него, как в прошлый раз, он тебя убьет, а если я помогу, то и меня с тобой. Я мне моя жизнь еще дорога. – Отговорка достойная графа. Не было бы у него такого длинного языка… - И почему он так серьезно к этому относится? Его глаза такие красивые, а он прячется в тени, зачем? — Это долгая история, спроси сам, - Видя, как Чимин нахмурился и стрельнул в него убийственным взглядом, Намджун смягчился, в любом случае из этого можно извлечь свою выгоду. – Хорошо, я отвечу, если ты ответишь на мой вопрос. - Задавай, я подумаю, - Чимин и не собирался думать, он ответит на любой вопрос, интерес захлестывает с головой и разгоняет кровь по венам. - Сокджин. – Даже слишком ожидаемо для Пака. – Ты был с ним пять лет, должен же ты хоть что-то знать. - Ну, - Чимин хитро прищурился, увиливать и не говорить всего было у них в крови. Он знает, что Намджун тоже расскажет не все. – Я знаю, что есть тот, в ком он заинтересован, тот в кого он влюблен. – Зрачки Намджуна расширились, сердце забилось чаще и громче. – Я знаю, что он высокий, красивый на его взгляд, добрый, он заботится о нем и всегда довольно мил с ним, еще Сокджин в восторге от его голоса, от его улыбки. А его взгляд! Джин так часто говорил о том, как именно он смотрит. — Это… Догадку Намджуна прерывает звук открывшейся двери. На пороге стоит высокий брюнет с теплой, квадратной улыбкой, и чертовски выразительным взглядом карих глаз. Он красив. Цепкий взгляд вылавливает маленькие родинки на носу и левой щеке. Он довольно милый, и почему-то кажется знакомым. - Извините, господин. – Высокий громкий голос эхом отскакивает от стен. Намджун задерживает дыхание. – Чимин, ты видел Сокджина, я знаю, что он еще не ел, хочу заменить его, чтобы он пообедал. Намджун смотрит на него в упор. Взгляд темнеет, ноздри раздуваются от всплеска гнева, где-то глубоко внутри. Высокий. Красивый. Выразительный взгляд. Улыбка. Он заботится о Сокджине. О его Сокджине заботится этот… Этот… Осознание пронзает током. Тэхён. Тот самый, который нравится его дворецкому, скорее всего, обоим его дворецким. Чимин видит, как ладони брата сжимаются в бессильной злобе. На глазах выступает прозрачный бисер слез. Поза становится надменной, губа закушена до крови, и маленькая красная капелька уже почти катится по подбородку. Чимин видит все, но не скажет ни слова, не сейчас, его даже слушать не будут. В груди сворачивается противный ком сожаления. Твою ж мать, он ведь не Тэ имел в виду. - Вышли вон! Оба! Они вылетают за дверь, а у Чимина чувство дежавю. Всего пару часов назад он с Намджуном так же выскакивал из кабинета Юнги. Сегодняшний день явно ошибка в расчетах вселенной. - Странные они какие-то, Юнги уже пару часов сидит в кабинете, не пьет, не ест, даже не наказывает сегодня. Теперь и этот тоже. Еще и Сокджин куда-то пропал, на кого ж я теперь все обязанности скину? – Он вдруг переводит взгляд на Чимина и его лицо озаряет широкая улыбка. – Чимииин. Этот противный голос, растягивание имени, хитрый прищур. Вот черт. Надо было бежать. Только не это. Нет. - Нет, Тэ, ни за что! – Чимин машет головой в разные стороны, усиливая свой отказ, и начинает пятиться, вытянув руки в защитном жесте. - Ну Чиминни, ну пожалуйста, моя спина еще болит, я прошу тебя, ну, что тебе стоит? Ну… - Этот заискивающий взгляд, выпяченная губа, и сведенные к переносице брови. Чимин пытается отвести взгляд, зажмуриться, но перед глазами стоит полный мольбы Тэхён. А черт с ним, так и быть, что там, убраться, как обычно нужно. - Ладно, черт с тобой, - неуверенно тянет Чимин и тут же хитро стреляет глазками. – К Чонгуку ведь пошел? - Откуда ты… - Тэхен испуганно дергается. - Стоило мне сказать, что приехал Намджун со своим дворецким, ты про всю боль в спине забыл, ускакал, как горный козел. Ни за сто бы не поверил, что у тебя неземная любовь к Намджуну. Так что не сложно было догадаться. - Ну ладно, раз ты знаешь, даже лучше, - Тэхен подпрыгнул, хлопая в ладоши и быстро поговорил. – Господину нужно отнести ужин, и ты свободен, спасибо, пока. Он унесся быстрее, чем Чимин осознал значение сказанных им слов. Черт бы его побрал. Принести господину ужин, когда он в таком состоянии из-за проделок Чимина, это смерти подобно. Уж проще Намджуна убедить в том, что Сокджина не интересует Тэхён, но это позже, сейчас господину нужен ужин. Чимин направляется в кухню с тяжелым вздохом. Остается только надеяться на чудо.