a true selfless act always sparks another

Поезд снова набирал скорость, застилавшие окно морозные узоры постепенно таяли, впрочем, без них стало скучнее — теперь Римусу приходилось снова взирать на свое отражение. А в нём ничего примечательного не было: всего лишь осунувшееся, преждевременно постаревшее лицо. Хотя были еще и отражения Гарри и его друзей, которые, оправившись от шока после встречи с дементорами, снова живо общались между собой. Глядя на ребятню, он даже завидовал их беззаботной пока юности. Когда-то и он был такого возраста, а похожесть Гарри на Джеймса лишь обостряла горькую ностальгию. Он бы никогда не подумал, что снова сядет в Хогвартс-экспресс, что снова посетит школу, где пережил счастливейшие моменты своей юности. Не верилось, что это происходило с ним сейчас, в частности из-за причины, по которой его пригласили. Ведь где-то разгуливал, сбежав из тюрьмы, его товарищ, его бывший ближайший друг, с которым они когда-то так же из года в год делили одно купе. И который наверняка в скором времени попытается завершить начатое хозяином злодеяние. Римус не тешил себя иллюзиями по поводу Сириуса. Давно уже не тешил. То, что произошло двенадцать лет назад, настолько перемололо его физически и морально, что мужчине оказалось гораздо проще опереться на мнение большинства, чем лишний раз задумываться на болезненную тему. За одну ночь он лишился троих друзей — троих самых близких в своей жизни людей, которых считал названными братьями. Но погибли из них только двое… По Ордену тогда давно ползли подозрения о крысе в их рядах, но никто даже подумать не мог на Сириуса. А стоило бы. Ведь по итогу для него превыше всего оказались не те, с кем прошел огонь и воду, а чистокровные идеалы. Невзирая на обстоятельства, Блэк всегда оставался Блэком — этот урок Римус выучил сполна. Его размышления прервала открывшаяся дверь, в проём просунулся худощавый подросток с платиновыми, слегка спадавшими на лоб волосами. Рот застыл в кривой ухмылке, надменные льдистые глаза цепко обвели всех присутствующих, придирчиво задержавшись и на его потрепанных одеждах. Поразительно, как мальчик похож на отца, подумал Римус в ту же секунду. Мысль пришла безотчётно, но он вынужден был с ней согласиться. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, чей это отпрыск. Когда он сам учился в Хогвартсе, Люциус уже был старостой школы, и пути их редко пересекались. Но даже имея в своем арсенале лишь набор выцветших воспоминаний, Римус мог поклясться, что выглядел он в молодости точно так же. Интересно, какого сынка взрастил бывший Пожиратель смерти? — Я слышал, ты в обморок грохнулся, Поттер, — насмешливо осклабился пацан и, держась за дверь, подался в сторону Гарри. Возникло нехорошее предчувствие. Римус напрягся, осознавая, что вероятно яблоко от яблоньки упало прямо скажем совсем рядом, и ему, как преподавателю, предстоит вступиться за своего будущего ученика — по совместительству сына покойного друга. Однако к его глубочайшему недоумению, оскал парня вдруг сгладился, ехидство из глаз испарилось, и он, наморщив лоб, озабоченно спросил: — Ты как хоть? В порядке? — Охрененно, — пробурчал жующий шоколадку Гарри, двигаясь, чтобы освободить место. Пацан с готовностью приземлился рядом, вальяжно закинул ногу на ногу и одарил лучезарной улыбкой Рона с Гермионой. Что еще сильнее поразило Римуса — друзья Гарри приветливо улыбнулись в ответ. Что-то определенно не складывалось сегодня в его картине мира. — Никогда не слышал, чтобы от дементоров сознание теряли. — А ты у нас прямо эксперт по дементорам, Драко, — фыркнула Гермиона, боднув его носком туфли. Хм-м… Звёздное имечко… У Римуса не осталось никаких сомнений в своих выводах. Существовал только один род, взявший за правило называть потомков в честь небесных светил. — Да уж побольше некоторых, — съехидничал Драко. — Ты откуда уже в курсе? — спросил Рон. — Всего-ничего прошло. — Фред и Джордж сейчас рассказали. Я с ними в вагоне-ресторане столкнулся. — Н-да. Испорченный телефон снова в деле, — недовольно скривился Гарри. — К приезду в Хогвартс все будут судачить, какой я слабонервный. — Пора бы привыкнуть, Поттер, что твоё имя вечно на слуху. — Ага, к такому привыкнешь, — Гарри с досадой скомкал и пульнул пустую обёртку на пол, но осознав, что при новом учителе мусорить вообще-то нехорошо, быстро подобрал её. — Извините, профессор. Римус покачал головой, поднимая руки в знак того, что он не против. По правде говоря, он бы в жизни внимания не обратил, если бы ему на это пальцем, как сейчас, не ткнули. Джеймс с Сириусом, бывало, и похуже бузили. Какие уж там обёртки. Эх, видно плохой из него пример для подражания, раз такие вещи не волнуют. — Это профессор Люпин, — пояснила Гермиона для Драко. — Он дал Гарри шоколадку, чтобы ему стало немного получше. Стало ведь? — забеспокоилась она. Паренёк неопределенно повел плечами. — Профессор? — тотчас заинтересовался Драко. Теперь, когда отца вытурили из попечительского совета, и речи быть не могло, чтобы как-то повлиять на проблему компетенции учителей. А к выбору Дамблдора он относился со здоровой такой долей скептицизма. — Что вы будете преподавать? — Защиту от темных искусств. — Вот как… — Римусу стало как-то не по себе от въедливого взгляда подростка. — Что ж, надеюсь, вы будете лучше Гилдероя Локхарта. — Да кто угодно будет лучше него! — воскликнул Рон, поглаживая мирно дремавшую Коросту. В памяти были еще слишком свежи воспоминания, как он развлекал повредившегося умом учителя, мимоходом разгребая завал в подземелье. — Буквально любой человек с улицы. — По-моему там их Дамблдор и набирает, — проворчал Драко. Услышав это, Римус машинально подогнул истоптанные ботинки под сиденье и плотнее запахнул мантию, чтобы скрыть заплатки. И тут же отчитал себя. Дьявол, соберись уже! Не в твой огород это камень! Бедность не была мужчине в диковину, он старался идти по жизни с высоко поднятой головой, но порой случайная фраза выбивала почву из-под ног. Его всё время преследовал подспудный страх критики и осуждения, даже если умом он понимал, что это чушь собачья. — Постараюсь превзойти ваши ожидания, — как можно спокойнее пообещал Римус, сбрасывая наваждение. — О, это несложно, сэр, — приложил руку к сердцу Драко. — Вам всего-то нужно не быть сообщником Темного Лорда и не пытаться стереть нам память подчистую. И будет совсем уж здорово, если вы нас хоть чему-то научите, потому что ваши предшественники откровенно халявили. Обменявшись лукавыми взглядами, Гарри и Рон усмехнулись, даже у Гермионы, обычно старавшейся вести себя сдержанно в присутствии взрослых, уголки губ поползли вверх. Они давно привыкли к его ядовитым шпилькам в адрес учителей и находили это забавным. Римуса, правда, тирада Драко не развеселила. Скорее, напрягла. Ну и острослов этот парень. Остается надеяться, что уроки он срывать не будет. Тут на мужчину нашло озарение. Он знал, на каком факультете учился Гарри, мог предположить, что и друзья его были оттуда же. Так почему, собственно, сынок Люциуса, этого чистокровного педанта, так близко якшался с гриффиндорцами? Неужели…? Невольно вспомнился Сириус. То, как он жаловался на родителей и сетовал, что стал изгоем для своей семьи. — Прошу прощения за нескромный вопрос, Драко, — начал Римус, — ты ведь… учишься на Слизерине, да? — И что его выдало, профессор? — прыснул Гарри, бросая на Драко красноречивый взгляд. — Да, именно там, — с вызовом вздёрнул подбородок мальчик. — А что? — Ничего, — стушевавшись, Римус решил пояснить. — В моё время гриффиндорцы со слизеринцами не очень… переваривали друг друга. Возможно, что-то изменилось за годы. В любом случае, очень странно видеть, что ученики двух самых соперничающих факультетов, оказывается, могут цивилизованно сосуществовать. Странно, но приятно, — добавил он. — Вовсе и не изменилось ничего, — с сожалением вздохнула Гермиона. — Мы скорее исключение из правил. Где-то под ребрами у Римуса неприятно защекотало. Да уж, знаком он с одним таким исключением лично. И где тот сейчас? Скрывается от аврората? — Вы что, знаете моих родителей, профессор? — Нет, — Римус не совсем понимал, с чего вдруг Драко сделал такой вывод. — Вы же предположили, что я на Слизерине, — пояснил подросток. Вот дьявол… Он не только острослов, но еще и к деталям цепляется. — Просто ты вылитая копия своего отца, — пришлось сказать Римусу. Он был не в восторге, что разговор обернулся таким личным. Как и его мотивы. Не надо подпускать их слишком близко. Это прежде всего ученики. — Извини. Наверное, тебе это часто говорят. — Ничего, — отмахнулся Драко, кончики губ приподнялись, а вот глаза остались неулыбчивыми. — Это же правда. Мы действительно похожи, и никуда от этого не деться. — Родственников не выбирают, — поддержал его Гарри. — Кстати про родственников, — вскопошился Драко, хлопнув соседа по коленке, — что там с твоей тётушкой, которую ты раздул? — в глазах загорелись бесовские огоньки. — Думал, я забуду? Давай подробности! — А-а-а, тётушка Мардж, — понятливо закивал Рон. — Ты со смеху помрёшь, Драко. Эта старая жаба своё получила, — он придвинулся поближе, предвкушая, как снова будет смаковать подробности злосчастного вечера. — Я весь внимание! — Драко развернулся к основному рассказчику. Римус перевёл дух, радуясь, что с щекотливой темы соскочили. Да и история несомненно обещала быть занимательной. Всё-таки гены Джеймса в мальчике имелись. Интересно, чем еще он похож на родителей? Остается дождаться начала уроков, чтобы выяснить. Дабы не смущать детей, он вытащил из портфеля газету и закрылся с головой, притворяясь, что читает. — Тётушка Мардж — это сестра дяди Вернона, — прокашлявшись, вполголоса, чтобы не тревожить профессора, начал Гарри, — и Дурсли с ней вечно носятся, как курица с яйцами. Лебезят, чуть ли не облизывают. Да она и сама не подарок. В каждый свой приезд ко мне цепляется, прямо не затыкается о том, какой я бестолковый. Называет или будущим преступником, или никчёмным лоботрясом… Хоть определилась бы! Но в этот раз она… в общем, она вела себя, как последняя… как последняя су… свинья! — вовремя исправился Гарри. — Обзывала моих родителей такими словами, что… у меня внутри всё как будто полыхнуло от ненависти! Смотрю: а она на моих глазах стала раздуваться, как шарик с гелием, и раз — оторвалась от пола. А потом вылетела в окно. Дядя Вернон всё прыгал, пытался ее поймать, но безуспешно. — Да ты страшный человек, Поттер, — приятно изумился Драко. — Но, кстати, поделом ей. Давно пора было твоих Дурслей как-нибудь заткнуть. — Как ты не поймёшь, что всё могло кончиться плачевно? — укоризненно прошептала Гермиона. — Его могли исключить из школы! — Ну не исключили же! — Гарри устал слышать этот аргумент, к тому же полностью разделял мнение друга. После всего, что он за годы натерпелся от этой женщины, несколько минут свободного парения над Литтл Уингингом были еще маленькой расплатой. — Мне нравится, Грейнджер, что под «плачевно» ты имеешь в виду отчисление Поттера, а не то, что, например, его магия бы рассеялась, и мозги маглы пришлось бы по улице с совком собирать, — как бы невзначай обронил Драко. Гермиона в ужасе вытаращилась на слизеринца, не зная даже, как выразить, в какой степени её покоробила эта кровожадная реплика. К тому же, она не хотела признавать, но до этого момента и правда даже не задумывалась про самочувствие тётушки. А то, что Рон и Гарри зашлись в беззвучном приступе смеха, восторга совсем не прибавило. — Вы! — Гермиона гневно погрозила мальчикам пальцем. — Постыдились бы! — но и она быстро сдалась под новым взрывом смеха и сама невольно заулыбалась. Очевидно, сопереживать пострадавшей никто не хотел. — Удивительно, что мне с рук всё сошло, — продолжил Гарри, когда все отсмеялись. — Тетушку отловили и сдули, память изменили. А министр, когда меня встретил, больше волновался, что я ночью один гуляю, чем о нарушении Статута о секретности. — Ну ты же у нас звезда, тебе простительно, — ухмыльнулся Драко. — Ой, нахер иди, а, — Гарри небрежно ткнул его, но тут же исподволь покосился на Люпина, который, впрочем, усиленно притворялся заинтересованным статьей. — Это из-за Сириуса Блэка, — понизила голос Гермиона. — Министерство опасается, что возобновятся убийства. Знакомое имя заставило Римуса обратиться в слух. — Так, а я про что? Никому не нужен мертвый Поттер. — Драко! — шикнула Гермиона. — Что «Драко»? Как будто я не прав. Побег из Азкабана — уже достаточный скандал. Отец говорит, что доверие народа к Фаджу упало. А если на нашего мальчика-который-выжил покусятся, министру только и останется, что уйти в отставку. — Вообще-то да, ты прав, — наклонившись к самому уху, едва слышно поделился с ним Гарри. — Я подслушал мистера Уизли, что Блэк, оказывается, был сторонником Волдеморта и хочет меня убить. Представляешь? — Ну, это не новость. — Что значит «не новость»? — сводя брови, переспросил мальчик. — Так всем известно, что Блэки служили Темному Лорду. — «Всем» это кому? — Ну… моей семье, — Драко потупился под испытывающим взглядом. — Ты не в курсе что ли, Поттер? — Не в курсе чего? — Девичья фамилия моей матери — Блэк, — развел руками Драко и замолчал, чтобы до всех дошел смысл. — Сириус как бы… мой двоюродный дядя. — Что?! — одновременно, не сговариваясь, выдохнули Гарри с Гермионой. Один только Рон не выглядел ошарашенным. — А, ну да… — прозаично подтвердил он. — Сириус Блэк и мой какой-то там да-а-альний родственник. — И вы молчали?! — накинулся на них Гарри. — Почему я первый раз об этом слышу? — Ох, простите пожалуйста, как-то я проморгал тот момент, когда подписался тебе всю свою родословную до десятого колена предоставить! — Не всю, но про серийного убийцу упомянуть, ну не знаю, СТОИЛО! — Все чистокровные семьи так или иначе состоят в родстве, — Уизли наоборот был предельно спокоен, не видя в этом ничего необычного. — Подумаешь. Вон мы с Малфоем — тоже седьмая вода на киселе. У Гарри просто голова пошла кругом от всех этих откровений. Хрен с ним, с Драко, с него станется скрывать важную информацию, но Рон…! Как его лучший друг мог за всё это время не поделиться таким «замечательным» фактом своей биографии? — Вся Косая Аллея фотками Блэка обклеена, и ни один из вас не удосужился ничего сказать! Друзья еще называются! — Ну сказали бы, а что бы изменилось? —  дернулся как от тока Рон. — Вот что, а? У нас у всех на голову отбитые родственники, Гарри. И что теперь, из-за каких-то ублюдков грызню устраивать? Драко с благодарностью посмотрел на Рона. Довольно долго он принимал Рыжего, как само собой разумеющееся дополнение к группе, но почему-то только сейчас осознал, что они-то двое росли в волшебном мире и в ряде вопросов разбирались получше некоторых. — Между прочим, Поттеры — тоже какой-то старинный чистокровный род, — на свой страх и риск добавил Драко, — так что наверняка где-то на семейном древе и ты пересекаешься с Блэками. — Издеваешься? — у Поттера заалели кончики ушей. — Приплыли, блин! С маминой стороны у меня, значит, изверги, а с папиной — психи-убийцы. Отлично вечер начался! — Гарри… Рон дело говорит вообще-то, — нервно обхватив себя за плечи, произнесла Гермиона. — Мало ли кто кому кем приходится. Ты же сам вот только недавно говорил, что родственников не выбирают. Это не отменяет всего, через что мы прошли вместе. Не отменяет того, кем мы, именно МЫ, являемся. Как ни странно, но слова подруги подействовали на всех, как ушат ледяной воды. Скрестив руки на груди, Гарри до упора сполз по сидению и невидяще уставился на багажную полку. Ну что он за идиот! Мог бы и сам докумекать, что у Драко, очевидно, не только отец был сторонником Волдеморта. Он-то не понаслышке знал, что в семье не без урода. А иногда и вся семья — сплошные уроды. — Если тебе это важно — извини, — вдруг буркнул Драко. — Нет, это ты извини, — Гарри стало стыдно. — И ты, Рон. Что-то я в последнее время с пол-оборота завожусь. У Дурслей, наверное, последние нервы растратил. Глупо это всё, реально. Ругаться из-за такой фигни. — Бывает, — отмахнулся Рон, оттаивая. — Драко, ты, может быть, ещё что-то полезное про Блэка знаешь? — Я с ним даже не знаком, — процедил Драко. Гарри жутко хотелось как можно скорее предать ссору забвению, поэтому он решил не углубляться в расспросы, а вдобавок еще выудил из рюкзака две помадки из патоки и пристроил Рону и Драко на колени в качестве извинения. Слизеринца этот нелепый детский жест настолько позабавил, что тугой ком в горле сам собой рассосался. Тем более, что помадки были очень вкусными. Они зашелестели этикетками. В повисшей тишине требовательное мяуканье застала их врасплох. Рон, забыв про всё на свете, запихнул крысу в клетку, а клетку обхватил руками. В поисках источника звука Драко заметил под окном переноску, которую до этого принял за одну из корзинок с вещами. Оттуда, высунув розовый нос-кнопку, сонно щурился шикарный рыжий котяра. — Это чьё чудо? — умилился он, вопросительно оглядев друзей. — Моё! Это Живоглотик, — просияла Гермиона, встав и забрав кота себе на колени, тот сердито мяукнул. — Купила его в «Волшебном зверинце». — Ну! Я ж говорил, что найдешь себе кого-нибудь. Погладить можно? — живо поинтересовался Драко. — Не знаю, — смутилась Гермиона. — Он не очень любит незнакомых. — По мне так он вообще никого не любит, — помрачнел Рон, крепче прижимая к груди клетку с крысой. Не дожидаясь у моря погоды, Драко потянулся к питомцу. — Почему сразу никого? Такой большой… — отметил он, обводя кистью руки вокруг кота, но не трогая шерсть. — Продавец сказал, что он — полукнизл. Драко с любопытством вгляделся в янтарные и страх какие умные глаза животного. Живоглот оценивающе посмотрел в ответ и повёл носом, шумно обнюхивая раскрытую ладонь, которую ему протянули, но держали достаточно далеко, чтобы не нарушать личные границы. Все, а особенно Рон, затаив дыхание, следили, чем дело закончится. Наконец кот издал урчащий звук, боднул лбом пальцы Драко, а потом вообще спрыгнул с коленей удивленной Гермионы — и прямо на его. — Осторожно, брюки же новые, — Драко рассеянно поскреб кота по макушке, пока тот драл когтями его ноги, устраиваясь на новом лежбище. Рон разочарованно застонал. — Не знал, что ты кошатник, — Гарри принялся ловить и отпускать дергающийся распушённый хвост Живоглота. — Да не особо, просто я в детстве мечтал о кошке, наверное, они это чувствуют, — пожал плечами Драко. — У матери аллергия на шерсть, поэтому мне разрешили максимум сову. — А что насчет змей или жаб? — Нахрена они мне сдались? У них же в башке ничего нет. — У змей очень даже есть, — запротестовал змееуст-любитель Гарри. — Они не мягкие, их гладить неинтересно. — Может тогда кошака в свою гостиную заберешь? — сердито предложил Рон. Живоглот поднял голову, до этого покоившуюся на коленях слизеринца, зыркнул на крысу и зашипел. — Да чего ты всё бубнишь, Уизли? — засмеялся Драко, успокаивая питомца. — Того! Этот монстр Коросту несколько раз сожрать пытался! — Естественно, Рональд, потому что он — кот! — звонко отрезала Гермиона. — Да уж, с этим не поспоришь! Драко украдкой переглянулся с Гарри, которого, судя по лицу, эти перебранки уже успели порядком заколебать. Несколько минут сидели молча, лишь слушая, как под аккомпанемент кошачьего мурчания огрызаются Уизли с Грейнджер. Он полагал, что это была не первая стычка, и точно не последняя. — Судя по всему, угомонятся они не скоро, — прошептал под нос Драко, но его все прекрасно услышали. — А тебе, между прочим, — прочистив горло, встрепенулась Гермиона, — пора бы уже пойти в свое купе. Мы скоро будем на месте. Не став спорить, Драко аккуратно отодрал явно недовольного кота от своих брюк, передал хозяйке и стряхнул рыжую шерсть. — На ужине увидимся. Драко вышел из купе, не зная, что оставил там не только друзей, но и одного озадаченного профессора. Хоть Римус и старался быть беспристрастным — всё же он просто преподаватель — но эффект дежавю не желал отпускать. В голове настырно звенел предупреждающий колокольчик. Потомок Малфоев и Блэков, каким бы порядочным он ни казался, рано или поздно переметнется на темную сторону. Надо бы получше за ним приглядывать.