𝖆 𝖈𝖆𝖘𝖙𝖑𝖊 𝖇𝖚𝖎𝖑𝖙 𝖔𝖋 𝖘𝖆𝖓𝖉.

Джен
R
Закончен
5
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
Мини, 5 страниц, 1 часть
Описание:
Есть древний сказ о некоем короле, строгом-престрогом, который чтил все-все уставы и традиции своих предшественников. Нет милости в его решениях, нет исключений в его правилах, нет права на ошибку в его владениях. Его верный слуга всегда с тяжестью в сердце исполнял кровавые приказы, и с такой же тяжестью заменял ему и друзей, и любящий народ.
Посвящение:
посвящение тому, кто терпит мои и ангстовые, и хорни идеи.
Примечания автора:
valkyrie — 砂上ノ楼閣.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
5 Нравится 0 Отзывы 0 В сборник Скачать
Настройки текста

the time that had been frozen in place falls away, like sand and the memories that had been sealed away in its grains, slowly melt away into the sunset

      Льется струйка медного чая. Тихо звенит фарфор, кружечка касается губ.       — Безобразие, это не тот сорт чая, который все обязываются пить по четвергам! Голову с плеч!       Шуршит пергамент и стучит баночка чернил. Тёмные пятна расплываются по поверхности.              — Что за неаккуратность! Крайне важные бумаги! Голову с плеч!              Сладкий запах, аппетитный вид. Серебряная ложечка у рта.              — Омерзительно, этот вид торта строго под запретом! Осквернение языка! Голову с плеч!              Сердце слуг пропускает удар. Всхлипы и мольбы.              — Нет тебе прощенья, мерзавец! Немедленно долой с глаз моих, головы лишить!              — Н-но господин…              — Ты смеешь мне перечить?! Вон! Я приказываю, Трей, нет ему права жить!              Звенящее молчание. И тихий вздох.              — Да, мой господин.              Есть древний сказ о некоем короле, строгом-престрогом, который чтил все-все уставы и традиции своих предшественников. Нет милости в его решениях, нет исключений в его правилах, нет права на ошибку в его владениях. Кто ослушался али оступался — не был боле никем виден. Его слово закон — кто не согласен, тот — преступник. Преступника участь — быть наказанным.              Казнить, нельзя помиловать.              Строгий-престрогий король правил так, что в страхе были его поданные, и что каждый из них молился богам о том, чтобы сегодня не расстроить господина, и что каждый из них горько и гневно оплакивал тех, кому не посчастливилось.              Его верный слуга шепотом просил Бога подарить королю милость, его верный слуга был бескрайне мягок с королём.              Строгий-престрогий король всегда был один, никем не любимый, никем не почитаемый. За ним следовала лишь тень верного слуги, мудрого советчика и умелого дворецкого. Любой приказ исполняющий и никогда закон не нарушающий. Увести — убрать, казнить — мертвить.              Его верный слуга всегда с тяжестью в сердце исполнял кровавые приказы, и с такой же тяжестью заменял ему и друзей, и любящий народ.              Строгий-престрогий король был убежден, что равных ему нет, что подданные ему только и верны, что мир под его крылом будет вечен и безупречен. Ведь где есть закон — там есть и порядок. Вечен закон — вечен и порядок, вечно и королевство, управляемое строгим и безжалостным законом. Таков его принцип.              Его верный слуга всегда оставался рядом и будет оставаться, ведь что есть убеждение короля — его убеждение тоже, даже если он не согласен внутри очень тихо.              Строгий-престрогий король знал — те, кто пытаются бежать, данной им свободы не заслужили, им место лишь в темнице, им место лишь на гильотине. Ведь те, в которых есть изъян, починке не подлежат, а значит их лишь уничтожать.              Его верный слуга чувствует прозрачные нитки на руках и ногах, и только безвольно повинуется каждому движению ниточки так, как ему заведено двигаться.              Строгий-престрогий король абсолютно точно уверен в верности слуги и всегда был прав, ведь его верный дворецкий ему и подданный, и друг, и семья. Ведь он абсолютно точно знает, что семья и друзья всегда будут рядом, и что они будут всегда слушаться правил, ведь так надо.              Ведь так должно быть, ведь это то, что ему известно с пеленок. И так будет всегда.              Ведь народ будет повиноваться ему всегда.              Всегда — до того, как впервые будет услышано слово против короля.              — Что ты такое говоришь?! Как тебе хватает наглости?! Голову тебе с плеч, Трей, исполняй!              До того, как в него впервые полетит еда.              — Кто бросил это яблоко?! Сознавайтесь, немедленно, иначе за одного заплатят все! Трей!              До того, как впервые птица несчастья пролетит над их владениями.              — …Да, мой господин.              И тогда станет предельно ясно —              — Будет исполнено, юный господин.              Прогремит конец деспотичного короля.              — Мой господин, люд устраивает забастовки…              Сорвутся с возвышений торжественные флаги, покроются трещинами могучие стены, нарушится порядок царства закона.              — Мой господин, замечены рыцари в толпе бастующих…              И всё обернется против царя. И все обернутся против царя.              — Трусливые предатели… голову им с плеч, Трей, им всем!              Полетят и вилы, факелы, ножи, выстрелят пушки, стрелы и ружья.              — Юный господин!              — Созови рыцарей! Они обязаны сдерживать натиск, кто они иначе!              — …Будет исполнено.              Окрасится небо в красный цвет, и прозвучит в воздухе революционный клич.              — …Они отказались, юный господин. Они говорят, что не пойдут против своих семей.              — Они всего лишь трусы и предатели. Должны слушаться правого — меня, а не их! Дебоширов и нарушителей, тц!              И тогда король, облитый кровью последних мертвых слуг вокруг…       — Юный господин, здесь небезопасно. За мной…       …В окружении хладных, страшных, ужасных тел…              — …Спасибо, Трей.              …На своем обветшалом троне…              — Не стоит благодарности, мой господин…              — Ты неправ, Трей. Единственный, кто остался на стороне закона, единственный мне верный. Никто из них не стоит ни твоего мизинца, тц.              — Юный господин…              Выстрел.              — …Трей…              — Нет! Юный господин! Пригнитесь!              — Трей!..              Отдаст последний свой приказ, прозвучавший отчаянно в сердцах:              — Защити меня, Трей! — Он цепляется за его рукав крепко-крепко, прижимаясь, словно маленький ребёнок к родной матери. — Во что бы то ни стало!              — Есть, мой господин, — звучит ответ, спокойно и серьезно. — Я вас защищу. — Он прижал его к себе плотнее, стискивая в объятьях, крепких и надежных. Говорящих, что обязательно защитит. Во что бы то ни стало.              И тогда, словно бы из ниоткуда…              — …Трей, я…              …Летит пика точеная прямо в короля. Кем является хозяин? Пика летела от гневного люда.              — Гх!..              Момент. И тишина.              Копье вонзается. Кровь течет, фонтаном плещется ярким, страшным.              — Аргх!.. Ю-юный господин!..              Безвозвратно очки мараются. И одежда тоже.              Юный король кричит и дергается в объятьях застывшего слуги, призывая его отойти в сторону.              — Трей! — Он хватается за голову его, заставляя взглянуть на себя. –Нет, Трей! Ты был обязан уклониться! К чему ты позволил ранить себя?!              — Мой господин, — звучит ответ, на удивление, ровно, — мой долг — быть щитом. Мой долг — защитить царя. Мой долг — спасти вам жизнь.              — О, Трей, — хнычет царь ломающимся голосом, — твой долг — быть щитом и защищать меня. Но, Трей, мой слуга… — Горькие слезы намочили рукав дворецкого, перемешиваясь с кровью, скатывающейся все ниже и ниже в больших количествах. — Не такой же ценой…              — Мой господин Роузхартс, — хрипит слуга, — я всегда за вас. Всегда был. И всегда буду.              — Нет… — скулит король, обвивая его шею. — Нет, Трей, слушай меня, Трей… я-я… Трей…              — Мой господин, — шепчет слуга.              — Тр… — Губы дрожат и речь ломается, обращаясь в скулёж, чрез который едва-едва понятно: — Я тебе… благо-благодарен…              Он различает каждый слог и медленно улыбается, сквозь смертельную боль, сквозь сожаление о собственной участи. Он старается быть аккуратным в своих движениях, старается не заляпать драгоценные одеяния своего величества собственной грязной кровью. И осторожно, неторопливо, дабы ненароком обессиленно не придавить его своим телом, губами касается макушки.               — Я был рад умереть за вас.              Риддл до последнего старательно вслушивался в сердцебиение чужое, прижимаясь ухом к груди. Сквозь собственные всхлипы, сквозь галдёж толпы, которая вот-вот должна ворваться в их укрытие, вслед за прилетевшей сюда роковой пикой. Считает и слышит: тук-тук, тук-тук… тук… тук…              И старается пускать ещё более горячие слёзы как можно тише, словно бы брошенный котёнок, совершенно не заботясь о чистоте одежды своей.              И шепчет в последний момент, едва слышно. Приложив ладонь к груди Кловера. И не чувствуя привычный стук. Не слыша тихое «тук-тук… тук-тук…»              — …За всё.
Примечания:
пятый день в фендоме... хм-хм.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты