Воздаяние

Слэш
PG-13
Завершён
58
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
6 страниц, 1 часть
Описание:
Нежная сказка
Примечания автора:
Эта работа появилась только благодаря мелодии "Tears..." в исполнении Hiromitsu Agatsuma
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
58 Нравится 11 Отзывы 13 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
      В ту ночь никто не смог уснуть. Последние дни, наполненные недобрыми вестями и страхами, лишили людей воли, а багровое зарево на горизонте разбило последние надежды. Что могут они – запертые на крошечном клочке земли посреди бурных волн?       Кан Ян уничтожил империю Лойцзы, предав огню все города, что не склонили головы. Лишь маленький, открытый всем ветрам храм на утесе острова остался нетронутым, словно последний лист, задержавшийся на верхушке клена.       С рассветом лодки с темным знаменем Кан окружили остров. Сам Кан Ян, в пропахших дымом и чужим отчаянием одеждах ступил на замерзшую, влажную у линии прибоя землю.       У входа в храм столпились люди. Увечные, не нашедшие себе места вовне, они с отчаянной решимостью проталкивались вперед, словно стремясь своими телами закрыть проход к месту, что стал их домом. Если пройдет, так только по нашим костям!.. Старый монах пытался согнать их внутрь, цеплялся узловатыми пальцами за руки, отталкивал бессильно. По морщинистым щекам стекали слезы.       Снег заскрипел под ногами Кан Яна и двух десятков преданных воинов, превращаясь в истаявшую грязь.       Рассеянно оглядывая людей на ступенях храма, Кан Ян остановился. Ему не было никакого дела до этих чудом выживших калек и слабоумных.       С раннего детства наследник семьи Кан неустанно бросал вызов всему, что не покорялось ему. Науки, что казались насмешкой, неповоротливое тело, не желающее двигаться так же легко, как у опытных воинов – все это было лишь ступенями лестницы, по которой он шагал все выше и выше.       Каждый Мастер в воинском деле получил вызов и вынужден был склониться перед одаренным молодым принцем. Но этого было недостаточно. Год назад прошел слух о невероятном воине, что может сразить кого угодно, но никогда не вступает в бой. Воине, чьи волосы похожи на расплавленное золото, а глаза, словно сине-зеленая, пронизанная солнечными лучами озерная вода, никогда не отражают никаких чувств.       Воине, который был не человеком, а даром богов, по странной прихоти оставшийся в империи Лойцзы и добровольно затворившийся в нищем храме.       Бессильная злость обожгла тогда – о какой доблести и мастерстве говорят люди, если этот воин не обнажал оружия? Не завоевывал земли, не заставлял опускаться перед собой на колени, наслаждаясь отчаянием и тенью смерти в глазах противника? Как он может зваться воином?       Глаза принца Кан искали только одного человека.       Шел снег. Крупные, мягкие хлопья беззвучно опускались на головы и плечи, словно стараясь укутать неразумных людей в одеяло.       Наконец сквозь белую пелену, разделившую обитателей храма и воинов, шагнул человек. Снег не достигал его тела, опадая каплями на промокшее насквозь платье. В руках не было оружия – только маленькое, истертое эрху***. Прозрачные глаза смотрели прямо и беспристрастно, оттененные темными ресницами.       Вся высокая и стройная фигура, длинные золотые волосы, оставленные распущенными, и светлая кожа были само тепло и свет, но стоило взглянуть на прекрасное лицо, как душу сковывал холод.       Кан Ян смотрел на человека, стоявшего перед ним, и не мог отвести глаз. Все его планы вдруг показались пустыми. Он шел, готовый напасть и сокрушить, но как можно? Одна мысль о том, как заостренный подбородок бессильно опустится, а длинные глаза наполнятся ненавистью, горло словно сдавила безжалостная рука.       Посланец богов, не зная о смятенных чувствах принца, закрывал храм своей спиной и думал лишь об одном – хватит ли сил оборонить тех, кого взялся защищать год назад, впервые ступив на земли острова.       Длинный, темной стали меч заскользил из ножен. Прозрачный, зелено-золотой взгляд столкнулся с темным и яростным, едва не высекая искры.       Кан Ян, опустив меч к земле, сделал шаг вперед. Темная ткань мехового плаща тяжело колыхнулась.       Тонкие пальцы легли на смычок эрху, погладили блестящий металл.       Кан Ян зубами стянул тонкую перчатку с левой руки и провел лезвием, широко разрезая кожу ладони. Ярко-алая кровь потекла с ладони, оросив тающий снег. «Я оставлю в покое эту землю и уйду, не причинив вреда», - сказал он, - «И никому не позволю навредить живущим здесь людям.»       Глубокий голос не был громким, но достиг ушей каждого.       Эрху дрогнуло в руках хозяина.       Кан Ян протягивал кровоточащую ладонь, и в глазах его не было ни тени сомнения.       «Я сдержу свое слово, и кровь свяжет нашу клятву. Я разверну корабли и уйду, если ты уйдешь со мной.»       Голос посланника прохладен и тих. «Не готовишь ли ты мне участь более страшную, чем та, что настигла бы меня в бою?» - спрашивает он так безмятежно, словно собственная участь не заботит его. В голосе нет ни капли чувств, словно в журчании воды.       Кан Ян смотрит на тех, кого человек-солнце все еще старательно прикрывает своей спиной.       «Ты все равно согласишься.»       Смотрит на то, как темный инструмент опускается ниже, и на то, как узкие бледные пальцы медленно движутся вперед.       «Меч.» - ровно просит посланник, не опуская глаз.       Рядом с одной кровавой полосой на темном лезвии расцветает другая.       «Я, Кан Ян, наследный принц династии Кан, клянусь защитить эту землю и каждого, кто живет на ней.» – тяжелые слова падают вместе с каплями крови из двух соединенных ладоней.       И тебя, продолжают недосказанную клятву черные глаза. Чужие пальцы обжигают теплом, отогревая замерзающую ладонь. Посланник медлит, но все же произносит:       «Я, странник, названный Фэй Синь, вручаю свою судьбу и жизнь в руки принца.» – веер густых ресниц опускается, прикрывая золотое марево в глубине зрачков.       Воины боялись шелохнуться, не понимая, что за игры затеял молодой господин. Старый монах не мог оторвать глаз от окровавленного снега и только шептал что-то так тихо, что даже ветру не дано было поймать эти слова.       Клятвы принесены.       Завоеванные земли – словно едва сметанное лоскутное одеяло. Стоит потянуть неловко, и ткань расходится, прорехи расползаются намного быстрее, чем после укладываются новые стежки. Кан Ян, словно игла, сшивал кусочки нового государства, силясь удержать его на карте.       Во дворце же появилось новое крыло, отстроенное с удивительной скоростью. Огромные окна выходили на тихий двор, увитый зеленью. Светлые залы, небольшие и уютные, были наполнены солнечным светом, и даже в сильные холода казались по-летнему теплыми. Солнечный дворец.       Это место и стало золотой клеткой для Фэй Синя.       Ничего нет более вездесущего и неостановимого, чем сплетни слуг. За каждым углом жадные рты и горящие глаза, и едва слышный шепот – небесный пришелец очаровал принца, свел его с ума. Принц, приезжая из каждого похода, первым делом, еще не смыв с себя дорожную пыль, приходит в Солнечный дворец и долго смотрит на зеленоглазого пленника – тайком, украдкой.       В прятках Кан Ян был не силен, и о его тихом помешательстве знали все, кто дал себе труд хоть раз послушать то, о чем шептались во дворце.       Но ему не было дела до чужих слов.       Знакомая фигура на фоне залитого солнечным светом окна или исходящего жаром очага стала для него центром всего безумного, бесконечного мира вокруг. Только здесь был покой и тепло. Только вот с тех пор, как Фэй Синь вошел во дворец, никто не слышал его голоса и не удостоился ни капли внимания.       Почти лишенная солнечного света кожа пленника стала ослепительно-белой. Он не любил чужих взглядов – прятал глаза, становился словно бы еще холоднее.       Одежды становились все роскошнее, но были как на подбор светлыми – золото волос на них казалось еще ярче. Верхние пряди были сколоты тонкой золотой заколкой, нижние всегда скользили по плечам. Только эрху в тонких пальцах стало, казалось, еще древнее.       Настойчивый взгляд принца преследовал по пятам, невесомо касался лица, холодил кожу. Фей Синь не был рожден человеком и слишком мало понимал в чувствах. До него тоже доходил шепот.       О том, что он зачаровал Кан Яна.       О том, что тот держит его при себе, словно диковинную птицу.       О том, что он, Фэй Синь, ненавидит принца и только и ждет удобного случая, чтобы расквитаться с ним.       О том, как посланника приказал привести правитель, выставив на пиру, словно игрушку, да только младший господин примчался быстрее ветра, даже не дав ввести Фэй Синя в зал, и увел обратно.       Посланник небес давно перестал вспоминать свою прошлую жизнь и те грехи, что привели его вниз, в царство людей, но так и не смог понять, за что можно начать ненавидеть. Кан Ян честно следовал своей клятве, не позволив никому ступить на остров. Он не старался причинить вреда ему, Фэй Синю, так за что ему ненавидеть?..       Он сам вложил руку в протянутую ладонь. Сам поднялся на борт корабля.       Мысли путались. Так просто было жить в храме, где каждый был частью большой семьи, не тая камня за пазухой, но здесь все было совсем иначе. Не с кем даже было заговорить. Никто не удерживал его во дворце силой, но и уйти, нарушив свое слово, Фэй Синь не посмел бы.       Оставалось только копить одиночество да прятать его за пустым взглядом прекрасных глаз.       Три месяца прошло с того дня, когда Кан Ян запер свое наваждение во дворце. За окном распускались цветы.       Ступив в привычный до мелочей зал, принц замер.       Высокая фигура в нежно-зеленом одеянии поднялась ему навстречу.       В душе Кан Яна бушевал ураган, дочиста сметая все то, что совсем недавно казалось важным. Восстания? Разве нет других людей, способных проливать кровь?       Теперь Фэй Синь не отводил глаз. В прохладной сине-зеленой глубине скользило расплавленное золото, а может, то были солнечные зайчики или хвосты юрких русалок. Кан Ян тонул, но любую руку, что протянулась бы спасти его, он не оттолкнул бы, а вовсе отрезал.       Он перебрался в Солнечный дворец. Теперь и ночами, в неверном лунном свете, он видел резной профиль с высокой переносицей, упрямым точеным подбородком и прямыми росчерками узких бровей. Тот же молочный свет открыл новое сокровище – крошечную родинку, притаившуюся в уголке левого глаза.       Но коснуться он не посмел. Он вообще не смел ничего, теряя всю решимость. Ведь поначалу бесстрастный пленник даже в глаза ему не смотрел…       Однажды он коснется его.       В рассветных лучах облаченная в черное фигура будто танцевала. Длинный меч то замирал в воздухе, то обрушивался чередой ударов. Иссиня-черные пряди липли к влажной шее, длинные пальцы оглаживали рукоять меча.       Невидимый в еще ночных, густых тенях наблюдатель жадно ловил каждое движение. В холодной глубине глаз таилась бездна.       Вернувшийся Кан Ян на ходу скинул пропотевшее простое платье, взял заботливо протянутое полотенце и замер.       Ослепительно-белая ладонь слегка дрогнула. Потянула, мягко освобождая зажатую в неловких от удивления ладонях ткань, осторожно коснулась вспотевшего лба.       Черные глаза, не отрываясь, скользили по очертаниям широких плеч, облитых зеленоватым шелком, пока Фэй Синь, слегка приподнявшись на цыпочки, вытирал его лицо.       Вместе с осенью пришли дожди. Следом за дождями из похода вернулся Кан Ян.       Посланник вскинулся, чутко прислушиваясь. За пределами уютного зала царила паника.       Принц был располосован едва ли не надвое. Страшная рана оголяла разрубленные внутренности, словно под ребрами был раскрыт огромный, жадный рот.       Лекари метались, сшивали, промывали и бледнели на глазах.       Шепотки снова потянулись по замку, словно сквозняк.       Наследнику недолго осталось. С такими-то ранами только богов умолять о милости, никак не лекарей, а лекари что, простые люди, да как дозваться до богов?.. А и оружие было непростое, не только тело повредило, саму душу разделило надвое и скинуло ее в нижнее царство.       Никто и не думал звать игрушку принца, запертую в отдельном крыле, будто наложницу.       Однако он вошел сам. Никто и глаз на него не поднял, да и ему не было дела до десятка охваченных суетой слуг.       Коснувшись окровавленного живота, Фэй Синь замер, склонившись над распростертым телом: длинная золотая прядь выскользнула из-за спины, пролегла поперек едва стянутой раны.       «Вон.» - негромкий голос пленника вымел людей за дверь, словно мусор метлой. Никто и оглянуться не успел, как двери сомкнулись за их спинами.       В ту ночь посланник впервые ощутил горький привкус ненависти.       Говорили, что Фэй Синь взялся удержать душу наследника только потому, что без принца никто не разрешил бы ему остаться во дворце. Если бы сам пленник слышал эти сплетни, он только усмехнулся бы – что за награда такая, быть запертым в клетке, пусть и богато изукрашенной?..       Если бы эти слухи достигли ушей Кан Яна, он рассмеялся бы.       С того самого дня, когда зеленоглазый посланник впервые вошел под своды дворца, его судьба в случае смерти принца уже была решена. Как только тело Кан Яна остынет, доверенные люди заберут Фэй Синя и отвезут обратно в храм, который сейчас никому и в голову не пришло бы назвать нищим.       Но принц среди окутавшей его темноты слышал только одно – негромкий голос, похожий на журчание ручья, только теперь он никому не показался бы лишенным эмоций. Голос взлетал, обрываясь плачем, с нежностью уговаривал вернуться.       Тьма сопротивлялась, вытягивая силы, скручивая тело жгучей болью, а разум – бессильной немотой, но шаг за шагом проигрывала.       Кан Ян открыл глаза.       Комната была едва освещена – единственная свеча горела у изголовья. Принца окутывало тепло и нежный запах смолистых, едва пробившихся листьев.       Фэй Синь лежал совсем рядом, свернувшись клубком. Даже полумрак не мог скрыть глубоко запавших глаз, посеревших губ и тонкого залома между бровей.       Впервые увидев его так близко, принц приподнял неуклюжую, отяжелевшую руку и едва ощутимо провел пальцами по впалой щеке.       Ресницы взлетели в тот же миг, как он коснулся кожи – но глаза были совсем другими. В них бесновалась боль, и темное отчаяние выжидало, готовое броситься и растерзать.       Этот совсем чужой, незнакомый пленник с безумными глазами не дал отстраниться, прижавшись к ладони Кан Яна щекой. Под пальцами растеклась горячая влага, мокрые ресницы щекотали кожу.       Золотоволосый посланник богов и вправду оказался бесценным. Восемь дней назад он затворился вместе с умирающим принцем, а после из-за дверей послышалась песня. Она растекалась по дворцу, словно вода в половодье, проникала в самые крошечные уголки и щели. Может, через своего посланца сами боги оплакивали смерть принца?       Когда стихала песня, эрху набирало силу, и резкие звуки ранили, будто удары. Спустя пять дней Фэй Синь потерял голос и только играл день и ночь, изранив пальцы в кровь. А на восьмой день даже его тело не выдержало, и он уснул.       Дворец стих в ожидании. Никто не верил в чудо, но если чудесам и случаться, то разве людям под силу их сотворить?       На восьмой день в черных глазах разгорелось пламя. Душа, побродив в темноте, снова вернулась домой.       Фэй Синь вздрогнул от прикосновения, уставшее тело едва могло двигаться, но в голове опаленным мотыльком билась одна мысль – уснул, упустил, не удержал!..       Но на бледном лице принца играла улыбка, изгоняя последний призрак смерти.       Голос возвращался долго и мучительно – Фэй Синь бродил, словно безмолвная тень; пальцы были плотно перевязаны, и принц лично разматывал их ежевечерне, изучая овальные лунки ногтей и тонкую кожу.       Никакие беды не имели значения сейчас, когда звезда, так долго сиявшая на ночном небосклоне, внезапно мягко опустилась прямо в его руки.       Теперь каждый встречный кланялся Фэй Синю так же глубоко, как и принцу. Он терялся, растерянно касался горла.       Никто, кроме принца, не замечал, как тонкие раковины ушей отчетливо розовели.       Оружие, едва не унесшее жизнь принца, человеческим быть не могло. На невысказанный Фэй Синем вопрос Кан Ян рассказал о человеке, в беспредельной ярости своей смогшего достучаться до нижнего мира и призвавшего демона.       Всего один демон с нечистым, исходящим темной силой клинком почти смог уничтожить весь легион под командованием принца. Только истощенные силы призвавшего да стремительное отступление, больше похожее на побег, уберегло жалкие остатки войска.       Спустя неделю вести достигли дворца – обезумевший заклинатель во главе армии наемников и сотен демонов движется в сторону столицы. Деревни и города на их пути пустели будто сами по себе. Испуганные жители при виде мрачного шествия, впереди которого мерно двигались рогатые великаны, бежали, побросав жилье и утварь.       Кан Ян собирал всех, кто мог держать в руках оружие. Бледнеющие на глазах воины длинной колонной ехали навстречу своей смерти.       Но в этот раз рядом с темным скакуном принца потряхивал гривой белоснежный конь, а волосы его всадника отливали расплавленным золотом.       «Бейтесь с воинами.» - легко говорит Фэй Синь, пропуская мимо ушей увещевания и угрозы запереть его во дворце, подальше от опасности, – «Бейтесь с людьми, а уж с демонами я управлюсь.»       …Наемники бьются за деньги, но не за страну, не за жизнь. Навалившись, словно приливная волна, они разбились о строй воинов и схлынули, выпуская вперед свое самое страшное оружие.       Воины отступили, повинуясь приказу принца. Впереди остался только тонкий силуэт, словно охваченный сиянием.       «Верь мне.» - просит Фэй Синь – «Если не поверишь и не отпустишь, не уйдешь – как я стану биться? Оглядываясь поминутно?»       Дымная пелена, неистовый рев, дрожь земли под ногами, и вот уже можно разглядеть первых демонов. Они стремительны и беспощадны, в красных глазах горит жажда, которую утолит только человеческая кровь.       Первый пронзительный звук разлетается над полем брани. Охваченный прозрачным огнем силуэт отрывается от земли, поднимается выше и выше, мелодия звучит щелчками кнута и звоном мечей, стоном и хрипом.       Теперь у изгнанного из верхнего царства есть то, за что он будет бороться до самого конца.       Демоны замедляются, а потом и вовсе бегут кто куда, словно потеряв зрение; эрху стонет и вдруг звенит горным ручьем, шелестит палой листвой. В этих звуках горный обвал и тихий шепот в ночи, и волчий вой под полной луной, и звонкий смех.       Темное войско рассыпается пеплом, таким густым, что ни зги не видно; только далеко в небе едва виден тусклый солнечный шар да горит еще одно солнце, что намного ближе к земле.       Кан Ян следит за сиянием в небе, словно заблудший путник за путеводной звездой. Тишина охватывает поле, такая плотная, будто пепел поглотил все звуки.       Последний демон рассеян хрупкими хлопьями.       Потухшая звезда срывается вниз.       Принц находит Фэй Синя в куче пепла. Его пальцы холодны, эрху разломано на две части, а в поседевших волосах нет ни капли золота.       Кан Ян очищает бледное лицо от серой пелены, помогает приподняться, осторожно обнимает дрожащее тело, разом потерявшее все тепло. Под поблекшими ресницами прозрачно-зеленые глаза, но в глубине больше не мечутся солнечные зайчики.       Человеческое тело, исчерпавшее все дарованные богами силы, доверчиво прижимается в ответ.       И Кан Яну совсем нет дела до того, что в облике Фэй Синя больше нет нечеловеческой красоты.
Примечания:
***Эрху - старинный китайский струнный смычковый инструмент, оригинальная двуструнная скрипка с металлическими струнами.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Ориджиналы"

© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты