Дневник Вэй Усяня

Слэш
R
В процессе
43
Размер:
48 страниц, 6 частей
Описание:
Модерн АУ. Вэй Усянь слышал, что ведение дневника помогает разобраться с проблемами. Что ж, первое января - самое время начать новую жизнь?
Примечания автора:
Я пересмотрела "Дневник Бриджит Джонс". Мне не стыдно. Нужно же, в конце концов, отвлекаться от бесконечного ангста и стекла?
Частично взяты сцены из фильма, частично - идеи из канона Магистра, приправлено авторским произволом. Взболтать. Принимать для хорошего настроения.
**
Возраст некоторых персонажей не соответствует канону.
Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки
Награды от читателей:
43 Нравится 21 Отзывы 19 В сборник Скачать

2.2 Февраль

Настройки текста
13 февраля Не то чтобы я не любил традицию навещать друзей и родственников после Праздника весны. В детстве я обожал эти поездки. Мы приезжали то к одним друзьям Цзянов, то к другим (так я, например, и познакомился с Не Хуайсаном и его пугающим братом), и везде нас кормили до отвала. А иногда гости приезжали к нам домой, и тогда комнаты наполнялись весельем и звенящим смехом. Но в то время во мне видели веселого и болтливого ребенка, баловали и закрывали глаза на постоянные проделки (все, кроме мадам Юй, разумеется). Теперь же, я был уверен, все эти добрые и славные друзья косились бы на меня и шептались за спиной. Я пережил это в университете, и повторения не хотел. Так что в этом году я сослался на дела и остался в своей квартире в гордом одиночестве. Цзян Чэн написал мне много гневных сообщений, которые я не буду здесь приводить, потому что цензурных слов там слишком мало. А шицзе расстроилась, что я буду один, пока все остальные соберутся в теплые дружеские компании. Я решил, что могу и разбавить свое одиночество. Вэни приехать не смогли — навещали дальних родственников, и тогда я позвонил Сюэ Яну. Тот был свободен и, закупившись по пути алкоголем, довольно быстро оказался у меня. Разве я говорил ему, что собирался выпить? Уверен, что нет, но отказываться от наполненного бокала было не в моих правилах. Мне нравилось проводить время с Сюэ Яном по нескольким причинам: 1. Он ничего не знал о моем прошлом и никогда о нем не спрашивал, да и о себе тоже не слишком распространялся. 2. Ему было плевать, разгружаю я грузовики на складе магазина одежды или раскладываю бумажки в офисе. Он не делил работу на хорошую и плохую. 3. Ни с кем другим не было так весело напиваться до поросячьего визга, шутить дурацкие шутки или танцевать в клубе. Все вышеперечисленное делало Сюэ Яна отличным… другом? Я не был уверен, что мы уже настолько близки. В общем, в том, что уже в восемь вечера я с трудом стоял на ногах, была исключительно его вина. Мы напились и рассказывали друг другу всякие небылицы, хохотали до хрипа и продолжали пить ужасно сладкий ликер. Сюэ Ян вообще был тем еще сладкоежкой.  — Моя шицзе переживала, что я проведу этот день в одиночестве, пока все наслаждаются компанией родственников или друзей, — сказал я, отдышавшись от смеха. — Но уверен, мне сейчас гораздо веселее, чем ей. По крайней мере, я не выслушиваю занудные истории ее муженька — в прошлый раз он полчаса рассказывал, как обнаружил подделку во флагманском брендовом магазине. Полчаса!  — Она встречается с каким-то позером, — скривился Сюэ Ян.  — Воистину: от любви глаза сияют, потому они и слепнут*, — изрек я. — И, боюсь, моя дорогая щицзе уже не прозреет, это какая-то клиническая степень незрячести. Сюэ Ян как-то невесело усмехнулся, но ничего не ответил. Помолчав, он снова наполнил свой стакан и залпом его осушил.  — Крайне неприятное чувство, — продолжал откровенничать я, — помню, как сам был таким же в университете.  — Таким же?  — Слепым.  — Ненавижу слепцов, — бросил Сюэ Ян. А потом вдруг как-то глухо захохотал и снова выпил все, что было в его стакане. И даже не поморщился.  — Молодость! — восхитился я.  — А ты чего, уже в могилу собрался? Просто не думай ни о чем и веселись, — сказал он наставительно. — Унылым и скучным дерьмом можно быть в любом возрасте.  — Точно! Вот прям как… — я вспомнил Лань Чжаня, но решил не произносить его имени при Сюэ Яне. В конце концов их связывала действительно неприятная история. — Впрочем, неважно. Но мысль твоя мне нравится.  — Поэтому я люблю с тобой тусоваться, Вэй Ин, — хмыкнул он. И тогда я подумал, что возможно Сюэ Ян тоже хранит внутри что-то болезненное, темное, но прячется от этого за ширмой алкоголя и веселья. А ширма эта — я знал по собственному опыту — только кажется прочной и непрозрачной. На деле же всего одно неосторожное движение отделяет тебя от полного краха. Но разве мне об этом говорить? Ведь я сам вяз в зыбучем иле, не мне было учить других. Поэтому я воскликнул:  — Пьяные объятия! А после сгреб Сюэ Яна в охапку, и мы, не удержав равновесия, рухнули на огромный диван.  — От тебя несет алкоголем, — фыркнул он, пряча лицо на моем плече.  — Ты тоже не лотосами пахнешь, — ухмыльнулся я, но отстраняться не стал. Так мы, не расцепляя крепких объятий, и уснули в тот день. 14 февраля Проснулся я от нечеловеческих звуков: будто бы разверзнулся портал в преисподнюю, и грянул адский хор демонов с воплями грешников на подпевке. С трудом разлепив глаза, я увидел мирно сопящего на моей руке Сюэ Яна, чей сон, кажется, не смогла бы потревожить даже ядерная война. Уверен, что он бы просто повернулся на другой бок и продолжил спать. К сожалению, я эти звуки игнорировать не мог. А потому, выпутавшись из его объятий, поплелся в сторону кухни. Разумеется, это звенел телефон Сюэ Яна, но пока я до него дошел, эта отвратительная какофония прекратилась. И как только живой человек вообще способен не просыпаться под такой звонок? Да что там живой! Если бы я решил поднимать мертвецов, то воспользовался бы именно этим рингтоном. Время близилось к обеду, а потому я вознамерился приготовить завтрак. В моем холодильнике даже была еда — я ведь решил, что этот год должен отличаться от предыдущего! Так что этим утром на завтрак была жареная лапша с овощами, а не корочки от засохшей пиццы. Ай да Вэй Ин! Сюэ Ян на мои попытки его разбудить никак не реагировал. Однако когда я наклонился к нему слишком близко, он вдруг дернул меня на себя и обвился вокруг, будто осьминог.  — Пять минут, — прохрипел он мне в ухо.  — Лапша остынет, — сказал я.  — Лапша? — Сюэ Ян тут же подскочил на кровати — его сон как рукой сняло. — С этого и надо было начинать, — проворчал он. Что удивительно — он не стал возмущаться по поводу сычуаньского перца в своем завтраке. Выпучил глаза от неожиданности, но потом похвалил мои кулинарные таланты.  — Вэй Ин, — сказал он, — огонь рвется наружу из всех моих отверстий, но, мать твою, это лучший завтрак, что я ел! А потом попросил еще сладких баоцзы* с фасолью. Сытый Сюэ Ян был похож на довольного кота. Он лежал на моих коленях, пока мы смотрели какой-то дурацкий американский ситком, и довольно щурился от зимнего солнца, что проникало сквозь окно. На прощание он вдруг чмокнул меня с таким громким звуком, будто втянул целую тарелку лапши. Смешной! С кем еще я мог так дурачиться? Все-таки хорошо, что у меня появился такой приятель. Признавать это было грустно, но с ним у меня было намного больше общего, чем с пафосными Цзинями или чопорными Ланями. У Сюэ Яна, я уверен, тоже были проблемы с родителями, он так же перебивался с одной работы на другую, не питал особых иллюзий по поводу будущего и отчаянно нуждался в ком-то рядом, пускай и всеми силами это скрывал. Да, я был точно такой же. 16 февраля Сегодня мы с Цзянами ходили в храм, чтобы зажечь палочки с благовониями и почтить память предков. Я всегда исправно посещал храмы во время праздников, хотя и чувствовал, что это скорее обязанность, чем мое желание. Воспоминания о родителях и так были расплывчатыми, а с каждым годом они тускнели все сильнее. Сейчас я помнил лишь задорную улыбку моей матери и теплые большие руки отца, и не забывал их внешность лишь благодаря нескольким старым фотографиям. Иногда я представлял, как сложилась бы моя жизнь, если бы родители не погибли: мы бы проводили вместе все праздники, запускали небесные фонарики, ходили на пикники, они бы посещали все мои выставки и гордились моими победами. Мама бы наверняка не ругала меня за вечный беспорядок на голове — судя по фотографиям, за это гнездо из волос я должен быть благодарен именно ей. Они оба… я надеялся, что они оба приняли бы мою ориентацию. Дядя Цзян раньше немного рассказывал мне о них — чаще всего о матери, — и по его словам мои родители выходили добрыми и открытыми людьми. Наверное, с ними мне было бы легче пережить все то дерьмо. 19 февраля Пускай я и говорил, что хочу пить меньше, но отказываться от приглашений в бар мне все еще тяжело. Поэтому, когда Цзян Чэн написал, что если не выпьет в ближайший час, то выпорет кого-нибудь своим ремнем, я немедленно собрался и вышел из дома. Это были очень быстрые сборы. Все потому, что перед глазами явно предстал разъяренный Цзян Чэн с длинным хлыстом и разбегающиеся в ужасе невинные люди. Да, только поэтому я и согласился выпить. Только ради спасения несчастных. Но до бара дойти мы не успели — позвонил дядя Цзян. Я не слышал, о чем они говорили, но мог догадаться по лицу Цзян Чэна, что наше пьянство отменяется. По очень-очень недовольному лицу.  — Да. Нет. Да. Да. Я тихо хихикнул, слушая эти отрывистые ответы, но довольно быстро присмирел под суровым взглядом. Я хорошо знал Цзян Чэна: злить его было весело, пускай и опасно, но когда он доходил до точки кипения… Что ж, тут даже я предпочитал становиться белым и пушистым кроликом (в меру своих возможностей, разумеется).  — Мне надо заехать к Ланям, — проворчал он, положив трубку. — И выпить. Выпить очень надо.  — Лани не пьют, — напомнил я. — Хочешь взять грех на душу и споить этих ангелочков?  — Быстро съездим к ним, а потом в ближайший бар, — решил Цзян Чэн. И звучало это все прекрасно, вот только наши невезения на этом не закончились. Когда Цзян Чэн позвонил Сичэню и объяснил ситуацию — на нескольких страницах договора не хватало подписи, а значит его нельзя было отдать в работу, — тот объяснил, что ни его, ни Лань Чжаня в офисе нет. И предложил, раз уж дело такое срочное, приехать прямо к ним домой.  — Чертовы Лани, — прорычал Цзян Чэн. Я старательно давился смехом. В машине было некуда спрятаться от его тяжелых подзатыльников, а потому пришлось приберечь его сравнение с сердитым ежом на потом. Когда Сичэнь встретил нас в дверях, он выглядел растерянным и запыхавшимся.  — Добрый день, — торопливо проговорил он. — Проходите, пожалуйста, в гостиную. Затем мы услышали грохот. Сичэнь вздрогнул, но тут же вернул на лицо улыбку.  — Я оставлю вас на минутку. И быстрым шагом направился на второй этаж. Мы с Цзян Чэном сели на диван в гостиной — оба старались ничего не трогать, чтобы не порушить идеальный подарок этого снежного дворца. Все-таки творческий беспорядок дома Цзяней был мне куда ближе. Наверное, именно он и создавал уют. В следующий раз Сичэнь появился не один, а с заплаканным и надувшимся ребенком — на вид ему было около пяти — на руках. Я невольно умилился, глядя на эту очаровательную картину.  — Прошу прощения, — мягко улыбнулся Сичэнь. — Дядя оставил нам на неделю Цзинъи, нашего дальнего родственника, поэтому пока я сижу с ним дома, Ванцзи улаживает рабочие дела.  — Мы уже приехали, так что все в порядке, — сдержанно отозвался Цзян Чэн. Мальчик на руках у Сичэня всхлипнул громче.  — Пожалуйста, покажите мне ваш договор, чтобы я мог…  — Машинка!.. — воскликнул Цзинъи голосом, охрипшим от плача.  — Да-да, мы скоро поиграем, — Сичэнь погладил его по спине. — Вот только…  — Хочу машинку сейчас! Сичэнь вздохнул, однако совершенно не поменялся в лице. Даже если он и устал сидеть с ребенком, то совсем этого не показывал, и меня восхищало его терпение. Пару лет назад Вэни оставили меня со своим племянником, которому было три года. Тогда мне пришлось завернуть его в кокон из одеял, чтобы освободить руки и приготовить нам обед. А-Юань этого не оценил, как бы я не убеждал его, что он гусеница, которая вот-вот превратится в бабочку, и громко плакал. Цзинъи, кажется, тоже был близок к тому, чтобы разрыдаться.  — А-И, покажешь Сянь-гэгэ свою машинку? — спросил я, наклоняясь ближе к ребенку.  — Покажу! — тот, кажется, передумал плакать.  — Вэй Усянь, вам действительно несложно?.. Я тут же перебил слишком вежливого Сичэня:  — Все в порядке. Пока взрослые занимаются своими скучными делами, дети должны развлекаться. Цзинъи спрыгнул с дивана и подошел ко мне, протягивая свою маленькую ладошку.  — Ты тоже ребенок? — пробурчал мне Цзян Чэн.  — Сянь-Сяню четыре годика! — тут же ответил я. Цзинъи довольно рассмеялся. Побег определенно удался. Все деловые вопросы, которые обычно решал Цзян Чэн, непременно вгоняли меня в тоску и вызывали приступ зевоты.  — Вот моя машинка! Цзинъи подбежал ко мне, держа в руках небольшую пластмассовую игрушку. Она была явно потрепанная жизнью: кое-где стерлась синяя краска, и на капоте виднелась глубокая царапина.  — Красивая! — похвалил я. Взгляд мой упал на стол, где лежали карандаши и незаконченный рисунок. Подойдя поближе, я разглядел синие прямоугольники, некоторые из них все еще были закрашены не полностью.  — Я хотел нарисовать машинку, — поделился Цзинъи. — Сичень-гэгэ помогал, но он рисовать не умеет, и — вот… — он показал на скромные художества. Кажется, прямо сейчас я нашел слабое место старшего Ланя. Рисовать он и правда не умел: линии были кривые, пропорции оказались не соблюдены, а горизонт на фоне уходил вдаль дрожащей линией.  — Давай-ка попробуем тут кое-что подправить, — предложил я, усаживаясь на маленький стульчик. Ноги не помещались под низкий стол, поэтому я подтянул их к себе. Цзинъи рассмеялся, увидев мою позу.  — Ты сидишь неприлично! — сказал он.  — А как надо? Цзинъи с готовностью продемонстрировал: сел напротив, идеально расправив спину и сложив ручки на коленях.  — Какой хороший мальчик! Но я так сидеть не буду, это неудобно.  — Но дядя Лань говорит, что правила важнее удобства, — нахмурился Цзинъи.  — А ты не говори ему, что я так сидел, тогда он ничего не узнает, — я подмигнул.  — Врать запрещено! — тут же воскликнул он, с трудом сдерживая смех.  — Я не вру, просто недоговариваю.  — Не учи ребенка нарушать правила, — раздался за моей спиной низкий голос. От испуга я подпрыгнул на своем стуле и чуть с него не свалился. Цзинъи прыснул от смеха, но тут же сделал серьезный вид. Лань Чжань — нарушитель моего спокойствия — прошел в комнату и застыл в нескольких шагах от нас.  — Ванцзи-гэгэ! — воскликнул Цзинъи. — Мы с Сянь-гэгэ рисуем машинку. Лань Чжань подошел ближе и внимательно посмотрел на мой рисунок. Если честно, в тот момент мне стало не по себе, будто я представлял свою работу ужасно строгой комиссии. Судя по выражению его лица, он должен был раскритиковать несчастную машинку в пух и прах. Однако Лань Чжань сказал только:  — Красиво.  — Очень красивая машинка! — согласился Цзинъи, пододвигая рисунок к себе. — Сянь-гэгэ хорошо рисует! Наверное, по сравнению с Сичэнем я и правда выглядел настоящим художником. Машинка обрела реалистичную форму, обзавелась тенями в нужных местах, получила блик на лобовом стекле, а заваленный горизонт превратился в убегающую вдаль гоночную трассу. Я и не заметил, как нарисовал все это. Будто руки действовали отдельно от меня.  — Рад, что тебе понравилось, А-И, — улыбнулся я. Он и правда рассматривал рисунок с неподдельным восхищением.  — Вэй Ин хорошо рисует, — согласился Лань Чжань. — Тебе понравилось? — он повернулся ко мне.  — Понравилось что?  — Рисовать.  — Ах, это… — я замялся. Сложно было ответить на вопрос Лань Чжаня, не погружаясь в болото рефлексии. Я пожал плечами.  — Вэй Ин, продолжай рисовать, — сказал Лань Чжань, не сводя с меня своего упрямого взгляда.  — Ценю твою заботу, — улыбнулся я. — Но возвращаться к рисованию не буду.  — Почему? — тут же встрял Цзинъи. Детская непосредственность, чтоб ее…  — Больше не хочу, — мягко ответил ему я. Объяснять ребенку то, что и сам-то с трудом понимал, было бы невыполнимой задачей.  — Жалко, мне понравился твой рисунок, — расстроился Цзинъи.  — Ха-ха… Спасибо, А-И! Я встал из-за стола и размял затекшие ноги.  — Цзян Чэн там, наверное, уже закончил. Мне пора. Рад был познакомиться! — потрепав Цзинъи по волосам, я повернулся к Лань Чжаню. — Пока!  — Вэй Ин, — он посмотрел на меня со странной печалью во взгляде. Но я решил, что печали этого молодого господина меня совершенно не касаются. Перепрыгивая через ступени, я спустился вниз, в гостиную.  — Тебе и правда четыре, — фыркнул Цзян Чэн. — Наигрался?  — Цзинъи — милый ребенок. Намного приятнее, чем ты! Цзян Чэн потянулся было, чтобы ткнуть меня кулаком, но быстро опустил руку. Наверное, решил не устраивать драку при посторонних. А я тут же показал ему язык.  — Вэй Усянь, спасибо за помощь, — Сичэнь слегка склонил голову. — Мальчик остался без родителей, поэтому наш дядя оформил над ним опекунство. Но иногда оставляет его на меня и Ванцзи, а няни из нас… — он печально улыбнулся.  — Лань Чжань, наверное, самая суровая няня в мире, — ухмыльнулся я. — Дети у него должны ходить по струнке и смеяться по расписанию.  — С каких это пор он для тебя Лань Чжань? — встрял Цзян Чэн. — Никогда за языком не следишь.  — Не сердись, А-Чэн, ты мой единственный любимый брат, — заверил я его. Он фыркнул, вновь напоминая мне рассерженного ежа. Мы попрощались с Сичэнем, который долго рассыпался в благодарностях и приглашал нас заглянуть на чай. Я вежливо отказался — как можно звать на чай, если сладкого не едите? Бедный Цзинъи, оставалось только надеяться, что хотя бы ребенку удается поесть шоколада и мороженого. Цзян Чэн же, казалось, наконец расслабился. То ли разговор с доброжелательным Сичэнем на него так повлиял, то ли радость от заключенной сделки, но пока мы возвращались обратно, он включил радио и порой насвистывал знакомые песни. Клянусь, я даже видел, как он улыбнулся уголками губ! А еще Цзян Чэн сказал мне, что пьянка отменяется, потому что уже слишком поздно, а у него, в отличие от меня, серьезная работа. Тогда я ответил, что почти готов отказаться от наших братских уз. Нет, ну ради чего я вообще из дома выходил, а? 21 февраля Приходил Вэнь Нин. Он был таким бледным и молчаливым, будто недавно восстал из мертвых. Но мне даже не пришлось пытать его вопросами, я и так знал, в ком дело — в Вэнь Жохане. Он просто обожал указывать другим людям на недостатки, опускать их и кичиться своим положением. Этот человек был настоящей задницей. Нет, гораздо, гораздо хуже! И сына себе воспитал под стать. Я решил, что не стану допрашивать Вэнь Нина, а просто постараюсь его отвлечь. Увы, у меня ничего не вышло. Поэтому весь вечер мы смотрели унылые комедийные шоу, и никто из нас так ни разу не засмеялся. Ненавижу Вэнь Жоханя и Вэнь Чао всей душой. 24 февраля Спешу поделиться своими успехами: если раньше я выкуривал по пачке сигарет в день, то теперь ее нередко стало хватать на два, а то и на три дня! Больше о сегодняшнем дне сказать нечего. 26 февраля Наверное, не существовало другого такого дня в году, который мог бы посоревноваться в красоте с Праздником фонарей*. Что в пять лет, что в двадцать пять я с восторгом ходил по улицам города, ярко украшенным и наполненным шумными толпами людей, вдыхал ароматы уличной еды, слушал звонкие мелодии и растворялся в этом волшебстве. В прошлом году на Праздник фонарей я отсыпался дома после очередной вечеринки. Поэтому в этом с радостью присоединился к Цзянам, чтобы запустить фонарики и посмотреть на праздничный салют. Помимо Цзян Чэна и щицзе на площади я встретил Цзиней, что было уже делом привычным. И… Ланей. Сначала я удивлялся, что встречи с Ланями стали такими частыми. До этого я не общался с ними, просто знал, что дядю Цзяна и Лань Цижэня связывают долгие годы весьма продуктивного сотрудничества. Кажется, они работали вместе еще с той поры, когда у дяди Цзяна был одна маленькая забегаловка, а не сеть известных ресторанов, а Лани только представили миру свое новое программное обеспечение. В любом случае я не запомнил нашу первую встречу с Лань Чжанем и Лань Сичэнем, а других до этого года и не было. Но теперь все изменилось. На самом деле, разгадка была проста. Моя щицзе везде появлялась рука об руку с павлином, а Цзинь Гуанъяо был его сводным братом, который тайно встречался с Сичэнем. Интересно, как они объясняли свои близкие отношения другим? Наше общество все еще не было готово полностью принять людей с нетрадиционной сексуальной ориентацией (по крайней мере, это больше не считалось болезнью, спасибо и на том). Но что говорить об обществе? Уверен, Лань Цижэнь и Цзинь Гуаншань были бы неприятно шокированы, узнай они, что их наследники предпочитают прекрасным дамам общество друг друга. Я же испытывал иррациональную симпатию к этой паре. И надеялся, что они смогут скрывать свои тайные отношения как можно дольше. На площади собралось очень много людей. Я почти сразу же упустил из виду щицзе с павлином и Цзян Чэном. Сичэнь застрял у одной из палаток с едой, а Цзинъи стоял рядом с ним и с благоговейным восторгом смотрел на проходящих мимо наряженных людей и на украшенные красными фонарями улицы. Вдалеке грянули барабаны, следом за ними зазвучала флейта и приятные женские голоса. Цзинъи смотрел во все глаза на торопливо расступающуюся толпу. Я уже догадался, что это были танцующие янгэ*. Ярко накрашенные женщины появились первыми; они, повинуясь ритму музыки, то двигались, то замедлялись, и в руках у каждой было по разноцветному платку. Когда женщины вращали этими платками, то казалось, что это распускались и вновь закрывались диковинные цветки. Следом за ними показались крепкие мужчины с барабанами. Они отбивали быстрый ритм, суровые, будто хладнокровные воины, а их ярко-красные одежды отражали блеск сотен зажженных фонарей. Улица словно задрожала, когда они проходили мимо. С каждой секундой вокруг меня собиралось все больше людей — я занял слишком хорошее место, и каждый норовил меня оттолкнуть. Цзинъи вдруг показался над головами других людей, наверняка это Сичэнь посадил его на свои плечи. Я решил, что, когда дойду до них, смогу найти и кого-нибудь еще из знакомых. Радушием толпа не отличалась: мне несколько раз отдавили ноги, и один старик больно ударил своей клюкой — уж не знаю, случайно или нарочно. Но я в конце концов подошел так близко, что увидел стоящего рядом с Сичэнем Лань Чжаня. Тот тоже заметил меня и сдержанно кивнул.  — Привет, Лань Чжань! — я попытался перекричать толпу. По улице мимо нас проплывал длинный дракон. Парни в желтых одеждах так играючи управляли им, что казалось, будто бы он действительно живой и вот-вот разинет свою огнедышащую пасть. Цзинъи наблюдал за этим, широко раскрыв рот. За этой процессией показались девушки с необычными фонарями в руках: это были и животные, и цветы, и герои мифов и легенд. Теплый свет, исходящий от них, окутывал меня с головой. Я улыбался. Где-то вдалеке продолжала играть музыка, отбивали свой ритм барабаны, и мерцали вверху красные фонари. Небо стремительно темнело, а значит, скоро сотни ярких огней смешаются с бледными и молчаливыми звездами.  — Лань Чжань, у тебя есть фонарик? — спросил я, когда толпа немного разошлась, и удалось подойти ближе.  — Мгм, — он показал мне его. Тот был разрисован неровными цветами и странными кляксами, в которых едва угадывались бабочки.  — Сянь-гэгэ, — помахал мне Цзинъи, все так же восседавший на плечах Сичэня. — Это я нарисовал!  — Очень красиво! Он довольно улыбнулся. Приглядевшись к фонарику, я увидел ленту с иероглифами, что была привязана внизу.  — Это загадка?  — Мгм, — кивнул Лань Чжань.  — А что будет, если угадаю? — я хитро улыбнулся.  — Юаньсяо*.  — По рукам, Лань Чжань! На ленте было написано следующее: «里 会 千 金»*. Я прочитал иероглифы и нахмурился. Чертовы ребусы не нравились мне еще со школы, но так не хотелось упасть перед Лань Чжанем в грязь лицом!..  — Лошадь, дочь… — бормотал я. Лань Чжань не шевелился, будто бы превратился в статую. Интересно, подошел ли бы кто-нибудь кроме меня, чтобы попытаться решить этот ребус? Да тут никакими юаньсяо не заманишь!  — Хм… Мать! — воскликнул я, наконец. — Ответ — «мать»!  — Мгм.  — Хоть бы похвалил, что я справился так быстро, — проворчал я.  — Сичэнь отгадал быстрее.  — Что? — опешил я. — Так, Лань Чжань! Живо покупай мне честно заслуженные юаньсяо!  — Мгм. Он действительно повел меня к палаткам с уличной едой. Я выбрал сладкие с кунжутом, а Лань Чжань соленые с овощами. Теперь мы окончательно потеряли из виду своих друзей и родственников, но найтись в этой шумной толпе было практически невозможно.  — Лань Чжань, нужно найти твоего брата, иначе Цзинъи останется без фонарика, — забеспокоился я.  — У них есть.  — О, значит, мы можем запустить этот?  — Да.  — Ты не против запустить его со мной?  — Не против.  — Ха, Лань Чжань, представим, что мы друзья, — засмеялся я, любуясь фонариком. Раньше мы всегда запускали их втроем: я, щицзе и Цзян Чэн. Мы загадывали желание и отпускали фонарик в небеса, а потом держались за руки и смотрели наверх, пока светящаяся точка не терялась среди звезд. Потом Цзян Чэн решил, что слишком взрослый для этой ерунды. А щицзе влюбилась в павлина и запускала фонарики только с ним. Признаться, мне очень не хватало этой традиции. Однако Лань Чжань, кажется, моего восторга не разделял. Наверное, ему бы хотелось сейчас находиться в другом месте и с другими людьми. Что же, в этой жизни не всегда получаешь то, что хочешь, молодой господин Лань! Когда небеса заполнились светящимися фонариками, мы подожгли свой. Он тут же прибился к разношерстной стае и воспарил в небеса.  — Лань Чжань, не забудь загадать желание! — сказал я и закрыл глаза. Пусть этот год принесет мне счастье. Вот что я загадал.
Примечания:
* Китайский вариант поговорки "любовь слепа"
* Баоцзы - небольшой пирожок, приготовленный на пару.
* Праздник фонарей (Юаньсяоцзе) - отмечается на пятнадцатый день первого месяца года. Он замыкает собой двухнедельное новогоднее гулянье.
* Танец Янгэ - популярный в Китае вид народного танцевального искусства. В любом варианте Янгэ широко используют платки, веера, зонтики, барабаны и др. В качестве сюжетов для танцев могут использоваться эпизоды мифов, легенд, исторических преданий, литературных и фольклорных произведений, а также сценки из повседневной жизни.
* Юаньсяо - шарики из рисовой муки с разнообразной начинкой, традиционное угощение на Праздник фонарей.
* Разгадывание загадок на фонарях – непременная часть праздника. Хозяин фонаря привешивает ко дну фонарика бумажку, на которой написана загадка. Если отгадывающий правильно отгадал, то он получает небольшой подарок.
У Вэй Ина была следующая иероглифическая загадка: «里 会 千 金»
Эти символы означают «тысяча километров встречает тысячу золота».
Первый этап решения - словесный: В китайской культуре «говорят, что хорошая лошадь может пробегать тысячи километров в день», поэтому «千 里» (тысяча километров) разрешается как «马» (лошадь). Между тем, поскольку «дочь очень важна в семье», в китайской культуре можно разрешить «千 金» (тысяча золотых) как «女» (дочь).
Второй этап - визуальный: сочетание корня «马» (лошадь) с корнем «女» (дочь) дает иероглиф «妈» (мать), это и есть ответ.

По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты