Your my dad

Слэш
NC-17
Закончен
0
автор
Размер:
Драббл, 9 страниц, 1 часть
Описание:
что делать тогда, когда тебя достаёт этот... привлекательный мальчишка с сучьим взглядом?..
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
0 Нравится 0 Отзывы 0 В сборник Скачать

Глава 1

Настройки текста
      У Генри красивые, блондинистые длинные волосы, доходящие до внутреннего сгиба колена. У Генри приятный голос, приятная внешность, приятный парфюм… Но что-то в этом парнишке очень раздражало. Его сучий взгляд, высокомерный, самовлюблённый вид и мразотная речь, от которой тошнило. Так то этот малый участник мафии был хорош — хорошо управлялся с оружием, неплохо разбирался в делах мафии… Но его задатки, повадки, речь и привычки заставляли выходить из себя Георга — лидера этой самой мафии. иногда этот Генри, делает всё одно и то же, буквально на зло ему. Чтобы ещё раз увидеть как он злится и усмехнуться ему, глядя в глаза со словами, говоря это настолько приторно, что становится неприятно: — Что тебя опять взбесило, Георги? Не уж то снова заводишься? В такие моменты, хотелось ему врезать. Но обладатель тёмных волос держался до последнего. Ему жалко было наносить удар Маршу, точнее по его красивому, и миловидному лицу, за которым скрывается сущий дьявол во плоти. За этой улыбкой, скрывается другой Генри. Не такой, каким его привыкли видеть все. Это то Георг очень хорошо знает. Руки хоть и чесались, и в такие моменты сжимались в кулаки, он не делал этого. Все знали, насколько был вспыльчив Каянус, и старались его не бесить, но кажется, что один Марш был храбр и «бессмертен». Цеплял словами, действиями, нарочито специально делал это, так как ему просто было в «кайф» видеть, как злится его «друг». Возможно, Генри просто был бессовестным. А ещё, и настоящим придурком, по мнению Георга, который всё делал на зло ему, а со всеми остальными был совершенно другим. Пай мальчиком. — Твоя очередь, Георги, — после очередной партии в бильярд, произносит Генри рукой показывая в сторону большого, деревянного стола с лунками. Он с нарочито обычной, но сучьей улыбкой на устах смотрит на Георга, что закуривал очередную, не зная какую по счёту, сигарету «Мальборо», кинув пронзительный взгляд в сторону хитрого наглеца. — Какой же ты всё-таки… — процеживает Каянус и, «давится» последним словом, что застревает у него в горле. Да, у него даже язык не поворачивался называть Марша добрым, так как на самом деле он таким вообще не являлся. Они оба просто притворялись что ладят, перед другими людьми. Просто обычная постановка, просто обычный театр. На самом деле они в душе друг друга люто ненавидели, и готовы были разорвать при любом удобном случае. Но только Георг. Он не знал как сам Генри относится к нему. Но судя по его выражению лица изо дня в день, он как то неровно дышал к нему. Он знал про его ориентацию, но зная то — какой Генри врун, скорее всего это были обычные враки. — Да. Я знаю, кто я… Ты такой милосердный, Георги, — на устах Генри снова цветёт эта гадкая улыбка, из-за которой Каянус ещё больше раздражался, а желание врезать этому ублюдку возрастает. И без всяких сомнений, ловко отбирает у лидера его же сигарету, прямо из рук при этом одновременно с этим приблизившись едва к его лицу, наклонившись с учтивой улыбкой. Закуривая и вдыхая никотин к которому давным давно привык, так как сам курящий, скоро движется в сторону кресла с бордовой обивкой, под внимательный и горящий взгляд обладателя тёмных омутов. — «Когда ни-будь я тебя прибью, Генри…» — проносится где то на задворках мыслей Георга, а свободная рука — сжимается в кулак. Он наблюдает как элегантно, усаживается в кресло обладатель светлых волос, с прищуром глядя на стоящего просто так с кием в руках Георга, который просто прожигал и съедал взглядом этого нахала, из-под лобья. Он его чрезвычайно бесил. Его аккуратно в плечо подталкивает Фил, намекая на то что «пора сделать ход», тем самым вытаскивая из мыслей. Этот голубоглазый гад никак не давал покоя Георгу! Где бы он ни оказался, что бы он ни делал — Ян Генри Мюррей Марш всегда окажется рядом с ним. Словно следит за ним. Проходя ближе к большому бильярдному столу, одновременно с этим натирая мелком остриё кия для того, чтобы удар был хорошим, как и делал обычно это молодой человек. Проведя ещё пару манипуляций и уже начиная прицеливаться, Каянус только было сосредоточился, собрался с мыслями и готов был нанести удар, как вновь послышался приторный голос откуда-то со стороны. — Смотри не дай маху, Георги. Да и не льсти себе, ты всё равно не победитель! — снова возникает Генри, сделав небольшой глоток виски из стакана, который перед этим не допил. «Чёртов. Ян. Марш!» Рука мужчины сразу же «соскальзывает», а удар получается не таким чётким. Смазанным. Из-за чего он воспроизвёлся не таким сильным. Потому то Каянус не попал ни в один «карман», хотя был хорош в этой игре и уже знал все тактики как выиграть. Из-за этого идиота, Георг раздражённо кидает кий куда то в сторону, причём довольно сильно но, который ловко ловит его «подопечный» — Грант, а после поворачивает голову в сторону Генри, что с наглой, самодовольной ухмылкой смотрел на тёмноволосого. — Ты можешь хоть раз придержать свой поганый язык за зубами?! В такие моменты, Георгу очень хотелось вырвать его язык с корнем. Потому что вспоминая некоторые случаи, это могло было уже свершиться. Но лишь на слова Каянуса — Марш смеётся ему в ответ задорно, словно в лицо, хотя между ними были какие то три с половиной метра. — Что если я скажу «нет»? — выпрямляясь и поднимая с кресла свою «королевскую задницу», как выражался Георг, спрашивает светловолосый. Ухмылка так и не покидала его уста. Как и немая усмешка что играла на его губах. — Ты такой раздражительный, Ян… — поджимая губы почти шипит Георг и медленно идёт в сторону, кажется, чутка обнаглевшего Марша. — Да и вообще, Ты должен был уже как несколько минут назад толкнуть шары в карманы, — тактично произнёс Ян, наклонившись едва вперёд с учтивой улыбкой на устах одновременно с этим уже машинально прикрыв глаза как он всегда это делает, заложив руки за спину и, кажется совершенно не слушая мужчину. Это ещё одно выражение лица Генри, что очень сильно выводило из себя Георга. Вообще его выводила абсолютно любая вещь в Генри, но старался этого не показывать. да и вообще, блондин — был первым источником всех проблем Каянуса. — Ты действуешь мне на нервы, Марш, — подходя близко к блондину, Каянус так внимательно, прожигает молодого человека стоящего перед ним взглядом. Он видит, как спустя три минуты после тишины что образовалась в помещении, и лишь часы тикали, Генри уже внимательно глядя на Каянуса из-за его прожигающего, до самых конечностей взгляда, медленно-медленно выпрямляется до сих пор держа руки за спиной, и расправляя плечи с тем же самодовольным выражением лица — не широко улыбается, глядя на обладателя тёмных волос. Уже, почти, все из мафии и организации знали про взаимоотношения этих двоих. Постоянно задавались вопросами: «как они друг друга ещё не загрызли?» и «почему они так друг к другу относятся, особенно Георг?», а ответ остаётся загадкой. Этот дуэт называли «Двойной тёмный».       К тому же, Георг всегда старался не поддаваться гневу и сдерживать порывы ярости, игнорируя колкие слова и замечания. В голове в таких случаях всегда воссоздавался образ отца, который ещё в детстве поучал Каянуса: «Запомни сын, спокойствие и терпение». Мужчина, кажется, познал дзен, потому что в один момент так наловчился изображать безразличие, что правда перестал обращать на Марша внимание.       И это работало. Не поверите, как приятно было видеть вытянутое лицо Генри и полные удивления глаза. Он сразу же прекращал свои нападки, разве что только изредка странно поглядывал на него. — Всё таки, ты должен был сыграть свою партию… — продолжает по тому же сценарию, словно специально, Генри, наблюдая за тем как снова меняется выражение лица. На самом деле, время уже давно выходило к концу. Они играли здесь час с лишним, и за этот час молодой человек сумел выебать все мозги своим поведением, действиями, голосом и что самое противное — лицом. Вот уже совсем скоро слышится приятный, но строгий женский голос из двух колонок, что были размещены по тёмным углам большой комнаты, который оповещал и напоминал: «Время игры подошло к концу. Пожалуйста, покиньте помещение.» Те двое смотрели до сих пор друг другу в глаза, пока старший, выпрямившись и глубоко вдохнув и резко выдохнув, наконец не произнёс: — Что же, в восемь вечера, жду тебя здесь же. На этом месте. Хочу снова сыграть с тобой партию, раз я не успел. — резко хватает руку Генри, и старается учтиво, хоть Марш и был младше Каянуса: пожимает ему руку. Ян подумав немного, произносит не торопясь, ответно пожимая руку Георга: — Замечательно звучит, мой дорогой друг… — улыбка продолжала сверкать на приятном, миловидном лице Генри. «Когда ни-будь мне хватит смелости плюнуть тебе в лицо…» — пронеслось лишь в голове Георга, но больше говорить он ничего не стал. Медленно отпустив руку Марша до сих пор глядя в его голубые, словно чистое, летнее небо глаза, обладатель тёмных омутов берёт в руки бокал с вином алого оттенка и, окидывая пока в последний раз молодого человека — выходит из комнаты. «Когда ни-будь, ты меня наконец полюбишь…»                     

***

                     Скоро уж вечер, опустился на спокойный, на первый взгляд, городок в Англии. Кто то мог сказать «город засыпает, просыпается мафия». Так оно и было. Летнее вечернее небо окрашивается в оранжево-розовые цвета, солнце опускается за горизонт, и медленно, но верно город погружается во мрак, который вскоре рассеивают уличные лампы, находящиеся почти на всех улицах города. Было так тихо, спокойно. Летний вечер похож на успокоившееся море после волнения. Так приятно и спокойно оставаться в пространстве летнего вечера. По сути, не имеет существенного значения, где именно быть в такой вечер: на берегу водоема и смотреть за водомерками или слушать легкое гудение реки; на заливном лугу, смотреть в костер или слушать цикад; гулять по лесу и полям; смотреть на закат в уютном кресле или на раскладушке; Всегда сохраняется ощущение тепла и речь не только про тепло, которое от температуры, речь про тонкое ощущение тепла, которое дает земля и пространство весь день обогреваемые заботливым солнцем. Эти летние вечера практически всегда наполнены собственной особенной музыкой и так приятно, когда ничего не мешает слушать. Лучше всего, когда есть возможность насладиться тишиной и различными редкими звуками, которые могут доносится с полей, деревьев. Ах, простите, автор погрузился в свои мысли, пока писал сие описание. Часы пробили восемь часов ровно. Как раз в это время, отворяется дверь в большую комнату для бильярда, в которой были молодые люди несколько часов назад. Генри предстаёт, почти, кромешная тьма. Окна зашторены тёмными занавесками, а над бильярдным столом находилась лишь одна включённая люстра, что тускло освещала помещение. На самом деле здесь их было намного больше. По бокам, в углах комнаты так же тускло освещали и большие светильники. Дверь закрывается с тихим скрипом, а вскоре и захлопывается, эхом раздаётся по комнате. Сейчас, судя по темноте и подозрительно зажённой одной люстре можно было бы подумать, что здесь ещё никого пока не было, хотя такая мысль и посетила Генри в первую очередь. На губах расцвела нахальная и победоносная усмешка. Он знал, что придёт первым, хотя дико ошибался. Обычно, любителем опаздывать был как раз таки — Георг, за что получал втык от внимательного и предусмотрительного Марша, что отсчитывал, буквально минуты до прихода Каянуса. Он знал что тот колко отреагирует и ответит на его этакое замечание. — Всё таки я был прав, что приду раньше Георги, — буквально разговаривая с пустотой произносит светловолосый, слушая лишь своё эхо в ответ и медленно проходя к большому столу, окидывая поверхность взглядом: там уже находились шары, аккуратно разложенные в треугольник и находящиеся посередине. Напротив — находился белый шар. Неужели кто то перед приходом Генри специально постарался и приготовил всё к игре, что бы Марш сам не раскладывал ничего? Удивительно. Аккуратно взяв в руку длинный кий, а в другую — специальный мелок, обладатель светлых волос только принялся аккуратно натирать «остриё» кия, ничего совершенно не подозревая, находясь сейчас в положении пушистой зайки которую поджидал голодный волк, как спустя каких то жалких несколько минут его руки кто то резко перехватывает подойдя со спины, чьи то сильные и очень знакомые руки, и рывком разворачивают к себе лицом, опрокидывая спиной на бильярдный стол, заставляя нижнего выронить кий и небольшой мелок из рук. — Попался… — хрипло шепчет до боли знакомый голос. Внутри Генри буквально всё сжимается. Из-за темноты и света люстры он, сначала, не может разглядеть лицо того человека, хотя Марш догадывался кто это мог бы быть. Но сможет разглядеть лицо только тогда, когда этот человек сам наклоняется медленно к нему, заставляя вжаться едва в стол и напрячься. Да. Это был именно Георг. Интуиция светловолосого не подвела. — Какой же ты, всё-таки глупый, Марш… — так же хрипло продолжает Георг, наблюдая за тем как нервно сглатывает Генри и почти что, теряет всю свою храбрость перед старшим что была с начала. Он жадно осматривает молодого человека с головы до ног, останавливая свой взгляд сначала на чёрных брюках и поднимаясь выше, уже заостряя внимание на шее и на слабо вздрагивающем кадыке голубоглазого, что выглядел так жалко со стороны. — Э-эй, Георги, что ты делаешь?.. — Заткнись… В одно мгновение, Георг накрыл губы Генри своими. Он жестко вторгся в рот молодого человека языком, страстно целуя. Нижний, не ожидавший такого напора, попытался как то отстранить от себя старшего, но тот был словно каменное изваяние — сколько бы Марш ни пытался, он не сдвигался ни на сантиметр, все сильнее углубляя свой поцелуй. Глубже и интенсивнее: настолько, насколько это вообще возможно. Блондин почувствовал, что ему не хватает воздуха, он задыхался в самом прямом смысле слова. Он снова попробовал сопротивляться, но Каянус сразу же, сильнее сжал руки голубоглазого. Шатен целовал Марша исступленно и яростно. — Георг… — слова Генри сейчас походили на стон. Он старался отдышаться, отчего грудь часто поднималась и опускалась. Каянус отстранился от него и посмотрел на Генри своими тёмными глазами. В них читался упрек и недовольство. — Что с тобой сегодня? Георг едва нахмурился. Его взгляд помрачнел, словно слова Марша сильно задели его. — Георги, я не могу читать твои мысли. Что не так? — с придыханием спросил блондин, вглядываясь в, не будет он этого скрывать любимые черты лица, будто надеясь найти ответ в бесстрастной маске. — Кажется, ты настолько глуп, что не понимаешь… Кажется сейчас, старший заговорил загадками, которые Генри не понимал. — Георг, о чём ты, чёрт возьми?.. — А ещё кажется и слеп… — он замолкает лишь на минту. А потом продолжает: — Мне кажется, все, все в этом долбанном мире уже поняли это… — Ты о чем? — Все, кроме тебя… — Кроме меня? — Ты игнорируешь все мои намёки… Три года подряд — О чём, чёрт подери, ты говоришь, Георги?! Со стороны это похоже на диалог умалишённых. Может, так оно и есть. — Даже сейчас, Марш? Ты серьёзно? — Что «даже сейчас»? Не смотри на меня как на придурка. — Ты и есть придурок, Генри… Даже сейчас, когда я тебя собираюсь трахнуть, на этом столе, ты не понимаешь, что нравился мне, и нравишься, хоть я тебя ненавижу?.. Марш раскрывает рот, но тут же захлопывает его, потому что не знает, что сказать. Признание Георга заставляет процессы в его мозгу прекратиться. Каянус почти с силой вдавил Марша в стол, прижимая его почти всем своим весом, отчего тот охнул — остатки воздуха покинули его легкие. Заметив это, Георг снова поцеловал, кажется шокированного нижнего. — Ты, — на мгновение голос старшего снова нарочито охрип, — теперь мой, на сегодняшний вечер, понял? , — словно стараясь доказать это себе и Генри, он напористо вжимал его в бильярдный стол зная, что он был очень крепким. Свободной рукой Каянус схватил длинные, светлые волосы Марша и, намотав его на кулак, потянул на себя. — Только мой, — это больше походило на рычание. Шатен резко дернул Марша, тем самым запрокидывая его голову назад и, не выпуская из руки его волосы, резко переворачивает на живот и спиной к себе, продолжая вжимать в стол. Он наклонился к шее и лизнул ее кончиком языка, отмечая, как по коже голубоглазого побежали мурашки. Распробовав вкус его кожи, Каянус снова опустился к шее, но на этот раз пустил в ход зубы: он укусил нижнего с такой силой, что на языке появился металлический привкус крови. — Георги! — недовольно вскрикнул Генри, почувствовав вспышку боли. — Нельзя ли понежнее?! — Нет, — четко заявил Георг, дразня своим горячим дыханием ушную раковину молодого человека. Он оттянул волосы младшего немного назад, тем самым приблизив свое лицо к его. — Это урок, — отчеканил он, грубо, снова целуя молодого человека. Генри знал, что когда Георг говорит таким тоном, спорить не следует: если не замолчит сам, то его заткнут чем то другим. Внезапно Георг отпустил руки партнёра на сегодня, но, как оказалось, лишь для того, что обвить обеими руками его талию и притянуть к себе. Он умело расправился сначала с белым, аккуратно завязанным галстуком что идеально сочетался с верхом, после уж с, того же цвета пиджаком, а потом уже и с чёрной, шёлковой, просвечивающей рубашкой молодого человека, которая через несколько мгновений уже такая ненужная вещь лежала на полу. — Ты решил поиграть прямо здесь, Георги? Не мог даже дотерпеть.? — Генри на самом деле не очень-то хотелось заниматься подобным прямо посреди этого зала но, недвусмысленные действия Георга уже успели его распалить, поэтому здравый смысл отходил на второй план. — Тихо, — прошептал лишь Каянус. Он быстро расстегнул чёрный, кожаный ремень брюк и дернул их вниз. Не говоря больше ни слова, он жестко сжал эрегированный член молодого человека и начал водить по стволу ладонью, постепенно наращивая ритм. Второй рукой он снял с Марша остатки одежды — хорошо, что тот уже был согласен помогать ему. Увидев возбужденные соски младшего, старший больно впился в них своими зубами. — Ауч! Георги! Ты чего звереешь?! Мне же больно! — вопил только светловолосый. Генри лишь попытался раздеть партнёра, но тот шлепнул его по ладони, не позволяя. — Не трогай. На лице Марша была смесь самых разных эмоций: вожделение, шок, удивление, растерянность, желание — все это бурлило внутри него, пытаясь найти выход. — Георги, просто возьми меня, ну же… На это шатен никак не реагировал на просьбы нижнего, лишь продолжал дразнить его соски и медленно водить рукой по твердому члену. — Неужели ты не хочешь войти в меня? Почувствовать, как я тебя сжимаю… Так сильно и горячо… — бормотал лишь светловолосый, уже сейчас переполненный ощущениями. — Войди в меня прямо сейчас… — Умоляй меня, — холодно сказал Георг, выпрямляясь и прижимаясь к Маршу всем телом, давая почувствовать свою эрекцию бедром. — Какой ты жестокий, Георги Каянус, — вздыхал Генри, уже мечтая только об одном. — Ну же, хватит… Войди в меня… Я же чувствую, что ты хочешь, — Генри выбрался из хватки и, уперевшись двумя ладонями в стол, храбро повернулся к партнёру. Он чуть потерся о член старшего. — Почувствуй меня, — в его голосе на самом деле стала появляться мольба. Он не помнил, когда в последний раз настолько сильно хотел шатена, на самом деле… Бесцеремонно снова схватив Марша за волосы, он спросил: — Ты понял? — Что?.. — мыслительный процесс сейчас давался Генри с трудом. Каждая его клеточка искрилась желанием. Голой грудью он чувствовал прохладный стол, а спиной — разгоряченное тело молодого человека; от этих контрастов ему было сложно разобраться в своих ощущениях. — Хочу тебя… Только тебя… Тебя и только тебя…— повторял он, задыхаясь от возбуждения. Он мог бы всего несколько раз провести рукой по стволу, и оргазм бы не заставил себя ждать. — Хочу тебя… — Мгм, — произнес Каянус, с ухмылкой на устах. Кажется, его наконец-то удовлетворил ответ. Он быстро снял с себя половину одежды и приспустил штаны, глядя на уже возбуждённого, хитрого омегу. — Ты теперь только мой… Будешь им. И я тебя трахну так, что ты забудешь своё имя… — произносит словно это обязанность Георг, и даже не подготавливая младшего резко входит в податливое сейчас тело, чувствуя как сильно вздрагивает от неожиданности Марш, прогибаясь в спине.  — Ах! — Светловолосый громко ахнул от неожиданности, не сдерживаясь. — Какой ты жестокий, Георги… Ах, — он стонал от смеси боли и удовольствия. — Ты… Ах… Папочка! — Генри сразу же невольно согнулся в более удобную позу. Он чувствовал дрожь в ногах и стоял лишь благодаря поддержке стола. От того, как называет Георга Генри, на устах старшего проявляется хитрая ухмылка, а в глазах загорается огонёк. Огонёк страсти, желания и, какого то звериного желания… От вибрации он получал огромное наслаждение. — Георги… Г- Георги… — он постоянно повторял его имя, чувствуя, как от этого подрагивала головка внутри него. — Ты… Ох… — Чтобы не кричать на весь зал, Марш в буквальном смысле прикусил себе язык, чтобы сохранять молчание. — Хочу слышать тебя, — шепотом сказал молодой человек проводя языком по ушной раковине партнёра. Он начал двигаться чуть быстрее и сильнее. Он раз за разом, с большим трудом сдерживая стоны удовольствия. — Еще… Еще… — повторял младший. Эти ощущения — мощные толчки, заставляющие все его тело содрогаться — как он раньше без них жил? Это настолько прекрасно — полнейшее единение тел. — Сильнее… С животным рыком старший входил в, находящегося под ним светловолосого снова и снова, с каждым разом сокращая интервалы. Марш сжал ладони в кулаки, пытаясь избавиться от навязчивого желания дотронуться до своего члена и закончить эту сладкую пытку. Но нет — его руки резко перехватили и снова прижали к столу. голос Генри был совсем слабым, он дрейфовал на грани между реальностью и чистым экстазом. Георг наконец-то внял просьбам младшего и ускорился.  — Теперь никогда не забывай: ты только мой… Хоть я тебя и ненавижу… — жестко сказал партнёр, впиваясь губами в светлую кожу на шее Марша — завтра там точно будет синий след. Старший даже не сбавлял темпа, а наоборот: лишь грубее и быстрее двигался, надеясь на то что глупец Генри поймёт всё, лишь продолжая наматывать длинные, светлые волосы голубоглазого, изредка затыкая его губы поцелуем, уже целуя Генри так нежно, не смотря на грубый темп, улавливая стоны младшего. — Да, Папочка… Да… Только твой!.. — выстанывает в ответ светловолосый, поддаваясь грубым толчкам его партнёра и элегантно выгибаясь навстречу, словно кошка. Марш, вскоре ощущает приближающуюся волну истинного наслаждения и прижимается ближе, терзая губы. А мгновением позже вздрагивает и сжимается. Он ослабевает в его руках, без сил прижимается к столу, выгибаясь в спине и громко простонав, что уловил старший. Мельком вздрагивает от оргазма накрывшего его с головой, и снова ощущает губы Каянуса на своих губах, не желая отрываться от поцелуя. — Теперь только мой… — Папочка…                     

***

                     — Так что, вы, нашли всё-таки общий язык вчера?.. — заинтересованно спрашивает Фил, натирая конец кия и внимательно глядя на спокойных сегодня Георга и слабо улыбающегося Генри, стоящего поодаль от шатена. Каянус лишь смотрит через плечо на Марша, готовясь к прицелу, и еле заметно для Марша ухмыляется, вспоминая вчерашний вечер здесь, в этом же зале. — Конечно же, нашли. — окидывая светловолосого внимательным взглядом, Георг снова поворачивается на Пикетта стоящего на противоположной стороне от стола. В слепую бьёт по шарам и в этот раз, попадает чётко в три кармана, выпрямляясь. Замечает как Фил лишь переглядывается внимательно с Грантом. — Да, папочка…
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты