Гипокрит

      Свой месяц отпуска, который выдается каждому достопочтенному государственному служащему, вносящему свой неоценимый вклад в благополучие страны, я разделил на два раза по две недели. Первый, во время которого я отдыхаю как любой нормальный человек, уехав к родителям, заграницу или просто проводя весь срок в длительном запое, обязательно должен выпадать на лето. Я ненавижу удушливую жару, неизбежно приходящую в город с началом купального сезона, поэтому предпочитаю провести хотя бы часть лета в спокойной обстановке, не требующей носиться по раскаленному асфальту улиц, сидеть в офисе, который в такие дни становится особенно унылым или толкаться в трущобах среди немытых обитателей оных.       Я родился и вырос на севере, где был гораздо более прохладный климат, но так и не привык к проклятой жаре за почти десять лет. В дни, когда солнце печет особенно нещадно и даже уличные кондиционеры ничего с этим не могут поделать, мой мозг буквально плавится. Я теряю концентрацию и остроту ума, и мало того, что ненавижу подобное состояние, так еще и могу из-за него совершить ошибку, влекущую весьма и весьма неприятные последствия.       Второй же отпуск я беру осенью, в середине октября. И это время настоящей работы, труда, требующего в некоторых случаев всех ресурсов организма и напряженной умственной деятельности. Подобная работоспособность даже и не снилась моим коллегам, протирающим штаны за консолями. Но вместе с тем, им никогда и не посчастливится за столь короткий срок получить столь крупный профит. Те мелкие махинации, которые они проворачивают, как им кажется, незаметно для начальства, ни в какое сравнение не идут с моими делами.       От намеченных двух недель оставалось чуть больше половины, а я уже измотался больше, чем за весь период с летнего отпуска. Переговоры с поставщиком с Крока затянулись, чертов ублюдок просил надбавку за перевоз груза. По его словам, федеральные крейсеры начали чересчур интересоваться кораблями, идущими на Землю из добывающих колоний, и риски возросли. Спустя три дня споров мне удалось убедить поставщика, что это всего лишь временное явление, но, если ситуация ухудшится, или даже останется такой же ко времени следующей отправки груза, я обязательно увеличу плату за транспортировку. Этот дурень купился на мою ложь, значит зимний груз прибудет по расписанию, а уже потом можно будет заняться этой проблемой. Надо не забыть сказать Большому Дэну, чтобы он отправил пару своих ребят на Крок разъяснить колонисту, что его проблемы нас не волнуют, и что мы и так платим ему очень прилично, особенно по сравнению с другими бандами, тягающими товар из космоса.       Но это еще не все неприятности. Вчера несколько наших людей схватились в баре со сворой Гориллы и отхватили часть уха одному из его лейтенантов в пьяной драке, а самому Горилле выкололи глаз. Проклятый торчок абсолютно беззащитен в рукопашных потасовках, несмотря на свое погоняло и прилагающееся к нему могучее телосложение — колеса давно начали разъедать ему мозг и реакция бандита уже не та. Я искренне порадовался такому исходу событий, хотя и пришлось провести большую часть ночи, совершая звонки нужным людям, чтобы наших парней отпустили из участка, а дело замяли. Да и пластырей я вчера занес немало, надо будет вычесть их из доли Большого Дэна, а тот уже пусть сам разбирается со своими людьми. В любом случае, после этой ночи Горилла попытается отомстить, а это положит начало небольшой серии заварушек, в ходе которой, думаю, я либо пересажаю, либо просто убью всех членов его шайки, а самого верзилу продам на органы в китайский квартал.       Благодаря всем этим событиям я абсолютно не выспался, а потому утром поднялся совершенно разбитым, к тому же на час позже, пропустив из-за этого тренировку. Когда наконец-то я выполз из кровати, Чарли уже успел уйти, поэтому завтракать пришлось в полном одиночестве. Но перед этим, я достал из тайничка остатки фена, и, соорудив аккуратную дорожку, втянул наркотик поочередно в обе ноздри. Так что, к тому времени, когда я надевал ботинки в прихожей, готовясь выходить, мое настроение потихоньку начало улучшаться, а усталость исчезла.       Ехать предстояло в Западное кольцо, так что я сел за руль своего черного BMW, оставив гораздо более быструю и удобную, но менее серьезную и вместе с тем привлекающую внимание Тойоту пылиться в гараже. Особая скорость мне ни к чему, зато полицейские сканируют броские спорткары гораздо охотнее, чем подобные представительные автомобили, да еще и с черными номерами. Мало ли на какую тайну можно наткнуться, обследуя такие авто. Я знаю больше двух десятков историй, когда полицейские поплатились жизнью за излишнее любопытство, так что осторожность не будет лишней, особенно когда у тебя пол багажника товара.       Ближе к центру я попал в многокилометровую пробку, тянущуюся аж до самой площади Свободы. По новостям сказали, что у администрации опять проводят митинг против Вальхаллы. Сучьи дети собираются покричать на своих демонстрациях уже чуть ли не каждый будний день, что тормозит уличный трафик, а значит и вредит моим делам. К тому же, похоже, что у этих оборванцев слишком много свободного от работы времени, которое они могли бы потратить на что-то полезное, хотя я сомневаюсь, что у большинства протестующих вообще есть работа. Это же в основном школьники и студенты, обдолбанные разбавленным порошком, купленным втридорога в трущобах. Черт знает, как они выходят на тамошних барыг, но Я был бы не против потеснить их ради такой клиентуры. Это же настоящая золотая жила! Мой товар, даже разведенный в пропорции пятьдесят к одному, покажется им манной небесной по сравнению с той бурдой, которой они упарываются. Я тянусь к лобовому стеклу, пытаясь разглядеть, двигается ли пробка вообще, а пальцы в это время нетерпеливо барабанят по рулю, не в состоянии лежать спокойно из-за действия амфетамина. Похоже, движение конкретно застопорилось, а мне никак нельзя опаздывать, к тому же тут ехать всего метров двести до перекрестка, дальше мне надо направо, к счастью, там гораздо свободнее. Облизываясь, я украдкой поглядываю на автобусную полосу, лежащую совсем рядом. Уверен, что и не я один, любой водитель, стоящий в крайней правой полосе, периодически подумывает свернуть на нее и объехать затор, но жалко денег, да и рейтинга.       А, да и хер с ним, Я не любой. Я настоящий флибустьер здешних вод, опасный, но милостивый. Опасайтесь Моего ствола и Моего острого ума, но желайте и заслуживайте Моего расположения. Я несу как смерть отбросам, перешедшим мне дорогу, так и разбавляю красками скучную жизнь обывателей. За приемлемую цену, кстати.       Выкрутив руль, я перестраиваюсь, лихо вклинившись между двумя черными автобусами, на несколько минут слившись с ними в единое темное трио. Затылком я чувствую уважительные и завистливые взгляды остальных водителей, какой-то парень на оранжевой Хонде позади тоже было решает повторить мой маневр, но в последний момент сокрушенно мотает головой и возвращается назад в свою полосу. Понимаю, приятель, если б официальная работа была основным моим источником заработка, я бы тоже нечасто решался на такие трюки.       На перекрестке сворачиваю направо, покидая автобусы, полоса которых продолжает идти исключительно прямо, до самой площади. Едва я закончил поворот, как запищал коммуникатор, лежащий в гнезде приборной панели. Сообщение, посланное Департаментом общественной безопасности, сообщило, что я оштрафован за нарушение правил дорожного движения на шесть тысяч, и к тому же, из моего рейтинга вычтено семьдесят пять баллов. Сумма штрафа составляла пятую часть от моей зарплаты, так что в этом месяце придется ограничить покупки на белые деньги. Может и не стоило нарушать, но мой подгоняемый наркотиком мозг жаждал действий, да и опоздать очень уж не хотелось. Что до рейтинга, насчет него я не переживал вовсе.       Систему социального рейтинга в нашей стране ввели всего пару лет назад и до сих пор не откалибровали как надо, поэтому нередки различные ошибки. Каждому гражданину выдали тысячу баллов рейтинга и в зависимости от его действий они могут как расти, так и убывать. В роли надзора выступают как специально обученные системы, собирающие о тебе информацию изо всех источников, так и повсеместно натыканные камеры, определяющие твою личность за пару секунд, сканируя чип даже через одежду, или просто сверяя номер твоего авто с базой данных. Баллы начисляются за общественно одобряемые действия, типа волонтерства, следования в течении длительного времени рабочему уставу, или участию в общественной жизни. Короче говоря, государство поощряет скучную жизнь обывателей, для которых главное преступление в жизни это кража с работы картриджей для принтера. Список действий, за которые лишают баллов, гораздо шире и интереснее. Тут и посты в соцсетях, порочащие государственную идеологию, и негативное отношение к представителям других рас, гендеров и ориентаций, и переход дороги в неположенном месте, и даже опоздания на работу. В качестве награды за хорошее поведение, государство предлагает возможность устройства на более хорошую работу, повышенную премию, скидки на любые товары и услуги, даже социальные пособия для тех, кто удерживает рейтинг выше полутора тысяч более чем три месяца. Негативные же санкции подразумевают более пристальное внимание властей и отсутствие вышеуказанных плюшек. Хотя в других городах камер очень мало, а даже и в самом Плексисе они стоят далеко не везде, и это довольно сильно херит изначальный план правительства. Впрочем, все как всегда.       Но с другой стороны, люди в котелках не так уж и тупы. Они одинаково интересуются как законченными негодяями, так и излишне добропорядочными гражданами. Поэтому я тщательно слежу за своим рейтингом, иногда совершая правонарушения, дабы показать, что я самый обычный человек из плоти и крови, и ничего особенного из себя не представляю. В этом месяце мне можно уйти в минус максимум еще на две сотни.       Погруженный в эти мысли, я покинул Северное кольцо с его довольно узкими улицами и старомодной застройкой, которую педики из новостей называют «историческим наследием города, стараниями канцлера сохранившимся с 2050-х годов». Не имею ничего против архитектуры прошлого века, сам живу в доме, построенном еще при прабабкиной молодости, но когда такие строения давят и наседают со всех сторон, вместе с тем упираясь шпилями в самое небо, это поневоле навевает тоску.       Вообще, Плексис состоит из шести районов, окольцованных стенами, являющимися еще одним наследием, которое нынешний канцлер, как и его предшественники, старается сохранить. Каждое кольцо обладает своими особенностями и, хотя любой гражданин может свободно перемещаться по городу и селиться, где ему вздумается, все же у каждого района имеется характерное население.       Северное кольцо — это ключевой узел города, здесь находятся все правительственные здания и службы. Живут в нем в основном государственные служащие разного достатка, от простых механиков и до моего начальника, хотя он похоже метит переехать в место поэлитарнее. Здесь же находится часть городских музеев, художественных галерей и театров, хотя их редко кто посещает, большинство ценителей искусства предпочитают культурно облагораживаться посредством стримов. Найти хорошее место, чтобы поразвлечься, тут не так уж легко. Большая часть заведений рассчитана на младший персонал, который приходит опрокинуть пару пинт после восьми часов рассмотрения жалоб от чем-то вечно недовольного населения. Места поинтереснее, типа шикарного борделя на Грин стрит, мне пока недоступны по чину. Обывателя Северное кольцо может заинтересовать в основном ухоженным Гранд парком, в котором вечно полно народу, и несколькими университетами из тех, что как раз готовят государственных служащих.       Я же направляюсь в Западное кольцо — район, почти полностью состоящий из особняков для наиболее обеспеченных жителей Плексиса и нескольких увеселительных заведений, где зависает в основном молодежь.       Все кольца соединены скоростными автомагистралями, по которым круглые сутки снует транспорт, разнящийся по стоимости и мощности. Если я и пожалею о выборе BMW, то только здесь. Конечно, я буду ехать с далеко не самой низкой скоростью, но все же с настоящими реактивными снарядами, которые покупают богачи под видом автомобилей, мне не сравниться.       Проехав под гигантской аркой, воздвигнутой из блоков валидия вперемешку с бетонными, которая по какому-то нелепому стечению обстоятельств именуется Западными воротами, я перевел BMW на автопилот и откинулся в кресле. Пару минут полистав коммуникатор и не обнаружив там ни новых сообщений, ни каких-либо интересных новостей в Сети, я начал глазеть по сторонам. Хотя по сторонам — это сильно сказано, лучше не смотреть на длинное полотно дороги с шестью полосами с каждой стороны и яркие, а иногда и не очень, точки, проносящиеся мимо. У меня от такого зрелища обычно начинает болеть голова и быстро устают глаза, а это очень вредно для бизнеса. Разглядывать же встречные билборды, советующие, где лучше закупиться самым вкусным мясным концентратом, или на какое культурное мероприятие можно послать партнера, чтобы в это в это время спокойно изменять ему, не боясь спалиться, показалось мне очень скучным, да и активно циркулирующая благодаря фену кровь принуждала к действию.       Поэтому я залил черной тонировкой все стекла, достал из бардачка тюбик геля и включил одно из тех абсолютно законных, но и совершенно скучных видео, которое Департамент культуры производит в своих застенках без привлечения аутсорсеров. Хотя именно это оказалось не таким уж и плохим, поэтому расстегнув штаны, я принялся убивать время.

***       Жилой сектор Западного кольца всегда удивлял меня тем, что был во всем очень скучным и однотипным, но одновременно с этим, каждый отдельный участок при более близком рассмотрении оказывался уникальным и интересным. Казалось бы, везде одинаковые двух, иногда трехэтажные дома, уходящие под землю еще на пару этажей, выкрашенные в мягкие цвета по самой новой моде. Но если взглянуть внимательнее, можно увидеть, как хозяин одной усадьбы покрасил ее в банановый, покрыл красной черепицей, а вместо обычных шезлонгов, которые ставят все богачи у бассейнов и на террасах, разместил свитые из искусственной соломы, придав своим владениям легкий дух старого Средиземноморья. Другой же наоборот, будучи поклонником тонкого востока, перестраивает свою хибару в китайском стиле, а на заднем дворе раскидывает по фэн-шую камни вокруг пруда и засаживает все пространство сакурами. Ублюдки не знают, чем занять себя и свои деньги, но по крайней мере, это хотя бы забавно.       Если что и остается скучным здесь при втором, третьем и даже десятом рассмотрении, так это люди и их быт. Все эти одинаково обрюзгшие бизнесмены, повязанные с криминалом; не менее обрюзгшие мафиозные боссы, повязанные с бизнесом; представители власти, в основном выходцы из первых, но чаще из вторых; молодые выскочки из творческой элиты, а точнее те из них, что пока не осознают, как высоко они забрались и поэтому их ожидает скорое падение. Их жены, мужья, любовники и любовницы, одинаково загорелые, накаченные в одних и тех же местах, да и вообще похожие как близнецы, так как они все ложатся под нож в одной и той же клинике пластической хирургии. Их шлюховатые дочери разнообразных ориентаций с разноцветными волосами, пирсингом. Их безмозглые сыновья, сутками не отрывающие нос от дури, а вапорайзеры от губ. Хотя ради справедливости стоит сказать, что шлюховатых и безмозглых поровну, что среди дочерей, что среди сыновей. Их чада всех остальных гендеров. Их одинаково уставшие и ненавидящие жизнь лакеи, которые начинают утро с того, что натягивают на лицо маску услужливой почтительности. Как же я их всех ненавижу…       Как же Я их всех обожаю. О, эти скучные обыватели, которые всем своим бессмысленным существованием способствуют моему обогащению. Не будь их, Я бы сейчас торчал в трущобах, зарабатывая на жизнь тем, что толкал разбодяженную дурь малолеткам и убивал других таких же неудачников.       …семья Прескоттов в данном смысле абсолютно ничем не отличалась от своих соседей. Это их дом чем-то отдаленно напоминал виллы на побережье Италии, если б их проектировал архитектор, которого выгнали посредине обучения за пьянство на занятиях. Паркуясь у забора, я специально встал так, чтобы машина оказалась между кованными воротами забора и единственной на этой улице камерой наблюдения, подключенной к системе распознавания лиц. При этом я нарочно постарался, чтобы вся передняя часть машины, включая лобовое стекло и меня за ним, была видна на камере отчетливо, а задняя закрывала большую часть ворот. На частные камеры, утыканные в больших количествах в округе, нет смысла обращать внимания. Все видеоматериалы, записанные ими, обычно хранятся не больше недели, никто из здешних обитателей не станет заморачиваться насчет этого. Разумеется, если бы за мной велась плотная слежка, я бы опасался и их, так как наше демократическое правительство легко может подключиться к любому куску пластика с функцией видеозаписи, но сейчас гораздо подозрительнее было бы слишком маскироваться. Лакеи должны были уже доложить о моем прибытии, поэтому я приготовился ждать. Однако вопреки своим аристократическим привычкам, сегодня Гарри Прескотт появился всего лишь через рекордные десять минут. Сперва в открывшуюся дверь просунулась его белокурая голова с неизменной усмешкой на красивом лице с правильными чертами, а затем и остальное длинное стройное тело. Нажав на кнопку открытия багажника, я вышел из машины, чему крайне обрадовалось мое тело, все еще полное энергии из-за действия наркотика. Пожалуй, я вывалился наружу даже слишком резко, потому что Прескотт тут же решил прокомментировать это.       — Полегче, ковбой, — ехидно сказал он, сверкая белоснежными зубами. — Я понимаю, что ты очень рад видеть своего постоянного клиента, но не стоит сразу же валиться к моим ногам, у нас тут все-таки не Астинард.       — А жаль, ведь даже тамошние лорды лучше относятся к своим водителям, — я пожал протянутую руку, повернулся к багажнику и, открывая его, сказал через плечо. — Тебе стоит посоветовать Трише хорошего врача. Болеть третий раз за месяц это уже слишком.       Прескотт с любопытством уставился в недра багажного отделения, вытягивая шею, но при этом держа рука за спиной, словно боялся испачкаться. Вряд ли он в самом деле избегал оставлять отпечатки в моей машине, хотя черт знает, что у него на уме и в какие игры он играет. Он никогда не был по-правильному осторожным, но зато после очередного бэдтрипа мог вообразить себе, что за ним установили слежку и постоянно дергаться, наоборот вызывая подозрения. Конечно, Прескотт не переставал упарываться и заниматься прочим дерьмом, но в такие периоды делал это в постоянном страхе, что в любой момент с ним может что-то произойти. Даже сейчас я видел, что он старается быть спокойным, хотя самого всего дергает, чуть ли ни не начинает перекатываться с пятки на носок, чтобы хоть как-то успокоиться и дать выход энергии. А может и уже обдолбанный с самого утра.       В такие моменты он больше походил на ребенка. Хотя так и есть. Прескотт чертов избалованный засранец.       — В этот раз она пошла делать аборт, представляешь, Икс? Я предлагал ей установить имплант, но Триша боится, что потом не сможет иметь детей вовсе. Тупая неха, все еще надеется встретить кого-то.       — А ведь многие и один раз не могу залететь, — я вытащил из кучи коробок и сумок небольшой серебряный портсигар и протянул Прескотту. — Вот, не оставляй больше у меня.       Ублюдок выпучил глаза и уже начал пятиться, но все же совладал с собой и позвал лакея, чтобы тот сам взял портсигар и отнес в дом. Похоже я был прав, малыш Арчи снова на измене и боится даже вещи из моих рук брать. Хотя это абсолютно тупо, учитывая то, что еще он заберет из моего багажника. Надо будет бдительнее следить за ним по пути и не давить сегодня, чтобы чертов торчок не выкинул чего неприятного.       — Ты необычайно честный человек, Икс, — Прескотт снова натянул маску дерзкого уверенного яппи и направился к пассажирской двери вальяжной походкой. — Другой бы забрал эту вещицу себе, — он небрежно дернул за ручку, и дверка BMW заползла на крышу машины. Прежде чем залезть, он снова повернулся ко мне, состроив одну из своих ублюдских рож. — Но возвращаясь к Триш, знаешь, что самое удивительное? Кто-то регулярно трахает ее, раз она делает аборты по нескольку раз в год. Ты можешь себе такое представить?       Закрыв багажник, я кивнул Робинсону, который высунулся из дома напротив посмотреть, что происходит, а затем сам сел в машину.       — Я предпочитаю представлять более приятные вещи, — я наигранно поморщился, выражая отвращение к дородному телу водительницы Прескотта. — Если б я тебя плохо знал, что решил бы, что это ты таким образом решил поддержать и несчастную женщину, и абортарии.       Прескотт мерзко захихикал. Актер из него был гораздо хуже, чем из меня, но в таком состоянии его натуральный смех звучал бы точно также. Весь разговор между нами не более, чем спектакль для прислуги Прескотта, камер и случайных ушей, которыми так любят обращаться богатые, но скучающие партнеры его соседей. Я бы не стал так изощряться, есть более изящные способы не привлекать внимание, но Прескотт в детстве, видимо, не наигрался в шпионов и потому мне приходится придумывать такие представления каждый раз, когда ублюдку понадобится моя дурь для личного пользования. А вот доставка наркоты для его клуба — это уже более тонкая игра. Я участвую в программе «Работник на замену» и иногда выступаю в качестве запасного водителя для различных персон, если их основной заболел, сбежал с машиной или умер. Разумеется, большинство моих клиентов — это богачи, которым я так поставляю свой товар, но для отвода глаз приходится работать и на обычных людей, не связанных с бизнесом.       Триша — водительница Прескотта — не делает аборт сегодня. Несколько раз в месяц ей приходится водить больную деменцией мать по докторам и тратить на это весь день. Я знаю это, потому что знаком с несколькими молодыми врачами, которые имеют доступ к базе данных и любезно предоставляют мне любую информацию за вознаграждения. Надо ли говорить, что почти все они предпочитают не пластыри, а мою дурь?