Wear your halo like a hat (that’s like the latest fashion) / Носите нимб вместо шляпы (это последний писк моды)

Глава 1: Пролог

Учитывая, что все трое проходили стажировку в относительно престижных геройских агентствах, а также, возросшую частоту и интенсивность преступлений в последнее время, не было ничего удивительного в том, что они начали привлекать внимание средств массовой информации с возрастающей скоростью. Их личности, как самых многообещающих профессиональных героев будущего, стали широко известны и, почти легендарный титул, присвоенный им неизвестным зачинщиком - «Большая тройка» быстро становился нарицательным в Японии. Их слава росла в геометрической прогрессии, а вместе с ней и внимание прессы, и слухи. Слухи начали распространяться, как лесной пожар, и неудивительно, что они больше всего окружали Мирио, летя в его сторону, как мотыльки к пламени. Тамаки мог понять восхищение публики Тогатой, в конце концов, он и сам был в восторге от этого блондина. Его взгляд, намеренно направленный туда или нет, всегда, казалось, цеплялся за Мирио, за его сильные руки, его решительную улыбку, его теплые глаза. Мирио был магнитом, а Тамаки - скрепкой, казалось, что тяга к Мирио была в химическом составе Тамаки неизменной внутренней силой. Он вряд ли смог бы отрицать, что его друг заслужил обожание, которым осыпали его фанаты. Мирио, фигура, стоявшая во весь рост против любого злодея, считавшего себя достойным противостоять ему, принесла надежду народу Японии, как никто еще со времен Всемогущего. Он был исключительным, неприкасаемым Лемиллионом, и он не отступал, независимо от очевидной силы или способностей своего противника. В конце концов, именно эти злодеи всегда терпели неудачу в своем стремлении одолеть его, точно так же, как и те, кто был до них, и несомненно, потерпят поражение и те, кто придет следующим. Присутствие Мирио переполняло оптимизмом, в котором так нуждались спасенные им жертвы, и неукротимой уверенностью, которая горела ярче солнца. Он был силой, с которой нужно было считаться, непреодолимой аурой незапятнанного честолюбия и воли добиваться успеха день за днем. Он сиял под лучами прожекторов, которыми его освещала публика, уверенно поднимаясь на пьедестал, который ему отвели. Тамаки не видел в этом вездесущем давлении ничего, кроме ослепления. Белый свет ожиданий страны давил на него, как стальные пластины на конечности, и поглощал его во всей пугающей полноте. В их новой славе больше всех сиял Мирио, Неджире порхала рядом, а Тамаки… Ну, Тамаки держался как мог, с переменным успехом, в зависимости от того, как посмотреть. – Интересно, кто вообще придумал название «Большая тройка» ? Интересно, ожидали ли они, что оно так быстро приживется? Интересно, как бы нас называли в СМИ, если бы нас уже не звали Большой тройкой? Как вы думаете, они бы придумали собственное название для нашего трио? Что бы это было? Интересно, остались бы мы так же популярны, как сейчас, если бы нам не навязали столь высокое звание. Как ты думаешь, Амаджики-кун? – Голос Неджире прерывается и она обращает взгляд на него. Размышления, высказанные его подругой, скользят по ребрам Тамаки, проникают в его поры, собираются под кожей и зловеще пузыряются там. Он не может сдержать дрожь, пробегающую по его телу, и пытается подавить желание съежиться от внимания, целиком направленного на него. Предполагалось, что к этому моменту он уже сможет лучше справляться со всем этим. В восемнадцать лет и всего за несколько месяцев до окончания старшей школы Тамаки должен был жить ожиданием, готовый с распростертыми объятиями встречать этот новый этап жизни, приближаясь к нему с головокружительной скоростью, такого от него ждали окружающие. На самом деле Тамаки с трудом сдерживал свое постоянное желание закрыться в самом себе, сжаться, делая себя как можно меньше. Печальная попытка защитить себя от окружающего мира непробиваемым щитом. – О, я уверен, что мы все равно были бы такими же известными. В конце концов, именно действия делают героя героем, а не титул. Это просто слова. Верно, Тамаки-кун? – звонко проговаривает Мирио, и его сильная рука обвивает тело Тамаки. Тамаки всегда чувствовал себя невпечатлительным, но может поклясться, что вздрогнул под пепреклонным весом руки Мирио. Как будто сила, заключенная в нем, кричит об упорстве в совершении невероятных подвигов, о стремлении, которое Мирио несет с собой, как почетный знак, заслуженно и с гордостью. Тамаки не имел упорства, что облегчало каждый шаг Мирио, не чувствовал бесконечного любопытства, которое толкало Неджире на охоту за всепоглощающими знаниеми. Он просто был... Неуверенным, шатким, ненадежным. – Я бы, в любом случае, предпочел не думать об этом. – отвечает Тамаки, прижимаясь к сгибу руки друга, привыкший к такому его поведению и старается вести себя как можно тише, когда предоставляется возможность. Мирио не убирает руку, когда Тамаки сокращает расстояние между ними, поэтому Тамаки предполагает, что их физическая близость является приемлемой. Он надеется, что не переступил порог приличия в почти объятиях Мирио, но и уходить из обволакивающего тепла тела Мирио не торопится. Вместо этого Тамаки предпочитает греться в нем. Его друг - сноп непреодолимого солнечного света, лучи которого, вырываются, чтобы обернуться вокруг Тамаки и окутать его своим успокаивающим теплом. Мирио просто смеется, его глубокий смешок грохочет в груди и пробирает Тамаки до костей, когда они идут вместе. Неджире прыгает рядом с ними, легонько вздыхая в ответ на несомненно жалкий ответ Тамаки, прежде чем продолжить, явно не потеряв запал, озвучивать вопросы, которые даже не приходили в голову двум другим подросткам рядом с ней. Твиттер Неджире и веселье Мирио стали неотъемлемым саундтрекос их совместных походов, непрекращающихся три года подряд. Трое старшеклассников идут по залам академии, не отставая друг от друга, пробиваясь сквозь толпы других старшеклассников и учителей. Тамаки задается вопросом, продолжат ли они так комфортно ходить рядом друг с другом, когда закончат школу. Он беспокоится о том, что его друзья могут оставить его из-за того балласта, которым он является, когда у них будет возможность уйти самостоятельно, воспользовавшись возможностью, что ждала их все это время. Не забудут ли они обернуться и оглянуться на него, когда оба промчатся мимо к своему будущему?

—Х—

День когда все изменилось начался достаточно внезапно. Это было прямо перед первым уроком, Тамаки шел в классную комнату 3-B в сопровождении Мирио, когда из-за угла коридора выскочила Неджире, чтобы сообщить им что-то. Сначала Тамаки не особо об этом думал, так как Неджире всегда возбужденно подходила к ним, чтобы поделиться любым новым фактом, который она только что узнала. Он ценил увлечение своей близкой подруги всем и вся, но за последние три года это стало для него настолько обычным явлением, что он почти не обращал на это внимания. Однако сегодня все было иначе. Потому что новости, которыми Неджире должна была поделиться с ними, в конечном итоге сильно повлияли на него. – Вы видели последнюю статью о нас? – спрашивает Неджире, ее дыхание сбивается, когда она останавливается рядом с ними, руки упираются в колени, она переводит дыхание от быстрого бега, ведь что бы добраться до них двоих как можно быстрее пришлось напрячься. Кажется, что Неджире всегда полна энергии, и Тамаки утомляет просто наблюдать за ней с ожиданием действий. В то же время он восхищается ее постоянным упорством. Ему жаль, что он не мог обладать хоть малейшей страстью, которую они с Мирио имели. – Вышла еще одна? Вау, в последнее время журналисты действительно уделяют нам много внимания. Это ж вторая статья о нас только за эту неделю? – спрашивает Мирио, поворачиваясь к их недавно подошедшей подруге. Он поддразнивает Тамаки и игриво подпихивает его локтем. В результате поведения его друга щеки Тамаки покраснели, но он не мог полностью объяснить, от чего, поэтому постарался как можно лучше игнорировать свою нежелательную реакцию. Позже он обдумает это в уединении своей комнаты в общежитии. Там никто не будет косо смотреть на него из-за того, что он слишком долго не отвечает, и он сможет закутаться в свои уютные одеяла, так что это лучшее место для такого рода глубокого и всестороннего анализа. – Похоже, что их интерес к нам в последнее время сильно возрос. – бормочет Тамаки. – Это просто пытка. – Ой, тише, ты. - Не злобно упрекнула Неджире. – Я уверена, что ты втайне упиваешься славой так же сильно, как и мы с Тогата-куном. На этом последнем замечании она многозначительно зажимает ему нос. Тамаки уклоняется от ее прикосновения, наклоняет голову и отходит от ее протянутой руки, что в процессе бесконечно приближает его к Мирио. Кажется, он почти всегда ощущает вездесущую умиротворяющую ауру своего неистового друга и не может не испытывать облегчения в их постоянном общении. Он знает, что не умеет справляться со своими собственными тревогами, но Тамаки не может не чувствовать, что ему было бы намного хуже, если бы Мирио не поддерживал его. Он не знает почему, но в последнее время кажется, что все его беспрестанно трогают. Похоже, он не может вести ни единого разговора без множества поглаживаний или похлопываний больших рук Мирио. И теперь нежные пальцы Неджире, вцепившиеся в шутку, только добавляют к полному хаосу, который начинает перегружать его и опасно приближает к короткому замыканию сенсорной системы. Он знает, что так было не всегда, и не может понять отчего такие перемены. Он не может объяснить, почему Мирио внезапно стал настолько ощутимо ближе к нему в последнее время. Несмотря на все обстоятельства, он не возражает против внимания. Он просто не уверен, что заслуживает этого. Не тогда, когда внимание исходит от кого-то вроде Мирио и направлено на кого-то вроде него. - Однако я согласна с вами двумя. Похоже, мы становимся довольно популярными в СМИ. Может быть, это потому, что мы все еще учимся, поэтому есть много места для домыслов? Или, может быть, это из ожидания того, что мы станем полноценными профессиональными героями, а не просто временными. Или, может быть, все просто хотят увидеть новые лица, подрывающие злодейские задницы! – Голос Неджире повышается, она буквально дрожит от энтузиазма. Хадо хлопает в ладоши от возбуждения и подпрыгивает на кончиках пальцев ног, а ее губы растягиваются в широкую улыбку. Тамаки пытается собрать хоть каплю своего рвения, но терпит неудачу. – Но вы должны увидеть эту последнюю статью, она очень веселая! Честно говоря, я не знаю, как они придумывают эти вещи, я имею в виду СМИ. Хотя я хотела бы знать. Может быть, в следующий раз, когда мы поймаем кого-нибудь из них, фотографирующего нас, я могу подойти и спросить? Эти журналисты просто высасывают истории из пальца, но они же заставляют их звучать так убедительно. Это невероятно! – Подожди, помедленнее, Хадо-чан! Так ты покажешь уже нам эту статью, или нет? – отвечает Мирио, и в его голосе звучит едва сдерживаемый смех. Неджире достает свой мобильник и быстро нажимает на экран. Когда она находит то, что нужно, устройство поворачивается так, чтобы цветной экран смотрел в их сторону. Тамаки бросается в глаза смелое название и яркое изображение Мирио и Неджире в их костюмах героев над стеной текста, из которой состоит статья. Он читает привлекающие внимание сточки, практически мгновенно перепрыгивая с одной на другую, и зубы вонзаются в нижнюю губу. Сердце, кажется, сжимается и ухает где то в районе желудка, от чего он внезапно чувствует себя плохо.

«Многообещающий тайный роман про-героев Лемиллион и Неджире-Чан?!

Журнал Pro-Hero сообщает, что широко обсуждаемая романтическая природа отношений между восходящими потенциальными про-героями Лемиллионом и Неджире-чан, двумя членами Большой Тройки, подтверждена источником, близким к паре. Двое учеников третьего курса факультета героев Юэй, по-видимому, уже довольно давно держат свои отношения в секрете, поскольку источник сообщает, что на самом деле они вместе с первого года обучения в средней школе. Расследование того, почему два временных героя решили скрыть свой роман от внимания общественности, в настоящее время продолжается. Однако, другие источники, близкие к паре, предполагают, что это, скорее всего, простое недоразумение, потому что они оба чрезвычайно много внимания уделяют карьере, и меньше меньше всего расположены к неразглашению информации своим поклонникам. Как эти два героя будут взаимодействовать на публике теперь, когда раскрыта их тайная любовь?

Время покажет!»

Когда Тамаки заканчивает читать текстовый блок на телефоне Неджире, он поднимает глаза и обнаруживает, что взгляды Мирио и Неджире встречаются, а уголки их губ тянутся, преврящаясь в две маниакальные улыбки. Он моргает, быстро переводя взор с одного друга на другого, прежде чем вернуться к изображению двух миниатюрных героев на экране перед ним. Он чувствует, что ему не хватает чего-то, о чем, похоже, слишком хорошо осведомлены двое других. Тогда Мирио нарушает тишину, складывая руки вместе и потирая ими друг о друга, заявляет: – Ох, это слишком хорошо. Неджире запрокидывает голову и смеется, после чего вытирает единственную слезу с левого глаза. – Я же тебе говорила, что это будет очень весело. – Что будет очень весело? – осторожно спрашивает Тамаки, все еще совершенно не понимая, к чему, в итоге, ведет этот разговор. – Я не понимаю. – Мы… Тогата-кун и я встречаемся! – Объясняет Неджире среди взрыва хихиканья. Тамаки клянется, что его сердце перестало биться в этот момент. – Чего? Статья верна и вы двое встречались все это время? – Хнычет Тамаки, чувствуя, как пол под его ногами начинает угрожающе раскачиваться. Он уверен, что бетон не должен этого делать. Ему приходится яростно моргать, чтобы избежать расплывчатости зрения. Он понятия не имеет, что с ним случилось, его поразила какая-то обезоруживающая причуда, а он и не заметил? – Какого? Нет! - рявкнул Мирио, быстро махнув рукой в ​​ответ на шокированное заявление Тамаки. – Она имеет в виду, у нас фальшивые отношения. – Так и есть. – Соглашается Неджире, лаконично кивая головой и складывая руки за спиной. Тамаки просто смотрит на них, тихо надеясь, что они раскроют все, запланировали, чтобы ему не пришлось спрашивать. Проходят секунды, ни один из его друзей, похоже, не делает никаких шагов к уточнению, и Тамаки ломается от давления, которое представляет собой тяжелую тишину, висящую между ними тремя. – Я все еще не понимаю. Что вы имеете в виду под фальшивыми отношениями? - выпаливает он, поднимая руки, чтобы схватить свои длинные волосы. И Мирио, и Неджире оглядываются на него с несколько озадаченными выражениями лиц, и тогда Тамаки понимает, что он выкрикнул свое замешательство в почти пустой коридор. Не говоря ни слова, Тамаки оборачивается, проходит два шага к прохладной и крепкой стене позади него и прижимается к ней лбом. Закрыв глаза, он пытается контролировать свое дыхание. Вдох-выдох, вдох-выдох. Один, два, три... Он чувствует, как быстрые движения его груди, поднимающейся и опускающейся, постепенно замедляются по мере того, как увеличивается пауза между каждым вдохом и выдохом. Не думай о том, что ты только что сделал. Не думай, что все смотрят на тебя сейчас. Не думай о том, как они тебя осуждают. На его плечо ложится мягкая успокаивающая тяжесть, и Тамаки медленно шумно выдыхает. Он проезжается лбом по прохладной поверхности стены, чтобы посмотреть на того, кто его поддерживает. И, стоящий чуть позади Мирио, без удивления встречает пристальный взгляд Тамаки. – Извини, Тамаки-кун. Я должен был объяснить это лучше, я виноват. – Извиняется Мирио, сочувственная улыбка морщит кожу вокруг его глаз. Тамаки внезапно чувствует себя хуже и лучше одновременно: прикосновения Мирио умиротворяют, но его друг не обязан заботиться о нем только потому, что Амаджики всегда на грани. Несправедливо по отношению к Мирио ожидание того, что блондин всегда будет умиротворять его таким образом, даже если встревоженный подросток понимает, что его нужно успокоить. Он медленно поворачивается, все еще слегка опираясь на физически поддерживающую стену и эмоционально поддерживающую руку, чтобы снова встретиться лицом к лицу со своими друзьями. – Все нормально. Извини, я просто разволновался. – отвечает Тамаки приглушенным голосом, его манеры еще более сдержанные, чем раньше. Его друзья не видят его нерешительности, вместо этого они ярко улыбаются ему сияющими глазами. Это потрясающе, все в лучшем виде. Несмотря на это, Тамаки определенно понадобится некоторое время, чтобы как следует успокоиться после того, как все это испытание закончится. Он любит своих друзей больше всего на свете, но их энтузиазм и постоянная бодрость духа на столько же утомительны, на сколько и вдохновляющи. – Не беспокойся об этом. – Утешает Неджире. – Да, ничего такого не случилось, даже не парься. – Добавляет Мирио. Он все еще не убрал руку с плеча Тамаки, ее давление успокаивает взбаламученное нутро Тамаки, когда тепло медленно просачивается через униформу Тамаки, касаясь кожи под ней. Ощущение покоя распростроняется по всему его телу. – Итак, ммм…? – Пытается сказать Тамаки, затаив дыхание, в то время как Мирио продолжает смотреть на него своими пронзительными глазами. Мирио моргает, слегка подпрыгивает, вспоминая, и наконец, к сожалению Тамаки, убирает руку с его плеча - хотя Амаджики почти уверен, что друг сопротивлялся желанию оставить все как было. – Верно-верно. Мы имели ввиду, что будет весело притвориться что у нас свидание перед представителями СМИ, просто для развлечения. – уточняет Мирио. – Итак, вы двое на самом деле не встречаетесь? – спрашивает Тамаки, его сердце бьётся где то в горле, и голос становится хриплым. – Нет, конечно нет. – Подтверждает Мирио, нечитабельно глядя в его глаза, когда он наблюдает за другим подростком перед собой. – Так какой смысл притворяться, что встречаешься? - спрашивает Тамаки, его взгляд опускается к выступающему подбородку друга. Он не может выдержать пронзительный взгляд Мирио. Ему кажется, что эти глаза видят его насквозь, обнажая его блуждающим взором. – О, просто для развлечения! Мы притворимся на время, а потом устроим большой драматический разрыв и обвиним в этом журналистов или что-нибудь в этом роде. Так мы проучим их как публиковать что-то столь абсурное и откровенно ложное, как это. Я сомневаюсь, что у них вообще был «источник», не говоря уже о нескольких! Я имею в виду, конечно, что просто невозможно что бы мы с Мирио встречались. Вы можете это хотя бы представить? – добавляет Неджире, решительно размахивая руками. Вот только Тамаки может это представить. Он наблюдает за двумя своими друзьями, их теплым и приветливым общением, их веселыми улыбками, розовеющими щеками и дразнящими огоньками в глазах. Они идеально подходят друг другу, и они единственные, кто этого не осознает. Если эта новость что-то доказывает, так это то, что в глазах общественности, в глазах всех остальных они должны быть вместе. Что произойдет, когда они это тоже поймут? Они все еще захотят, чтобы он был рядом, когда они, наконец, увидят в Тамаки третьего лишнего, которым он и является? Конечно, они будут держать его при себе. Но это потому, что они оба слишком добрые. Они никогда не подумали бы оставить кого-то вроде него на произвол судьбы. Тамаки был и всегда будет совершенно беспомощен сам по себе - это был неоспоримый факт. Но он станет для них обузой, а его присутствие - обязательным исключением для их пары, а не предпочтительным дополнением. – Да ладно тебе, Амаджики-кун, это будет так забавно. - говорит Неджире, и Мирио похлопывает её по плечу. Они разделяют одну улыбку между собой, и Тамаки беспокоится, что он уже уходит на задний план. – Так что ты думаешь? Поможешь сохранить нашу тайну? - спрашивает Мирио, резко поворачиваясь к Тамаки. Тамаки чувствует, как его лицо начинает краснеть, как будто он увидел то, чего не должен был видеть. Он чувствует себя сейчас не на своем месте, и у него нет возможности вернуть твердую почву под ногм. – Я? - недоверчиво спрашивает он, слегка дрожащий палец поднимается, чтобы уткнуться в его грудь. – Зачем вам нужна моя помощь? – Затем! - отвечает Неджире, как никогда лиричным голосом. – Ты единственный, кто знает, что мы притворяемся. Наши одноклассники поверят всему, что услышат, и никто другой не знает нас настолько хорошо, чтобы предположить, что это неправда. Ты единственный, кто может раскрыть нас. – Ах, – отвечает Тамаки. – Что ж, если я единственный, кто стоит у вас на пути, конечно, я сохраню этот секрет. – Он слышит, как его голос становится тише, когда он завершает фразу. К концу предложения его шаткий тон резко переходит в неловкое молчание. Взор встречается с носками ботинок, и его плечи кажутся сгорбленным даже сильнее, чем обычно. Когда же Тамаки, наконец, поднимает глаза, Мирио обеспокоенно хмурится, отчего на его лбу появляются морщинки. Амаджики ненавидит себя за то, что он, кажется, единственный кто вызывает такой взгляд Мирио. Он хотел бы, чтобы его друг не переставал улыбаться. Улыбка Мирио могла сдвигать горы, она заслуживала того, чтобы ее видели. – Ты не тот кто стоит на нашем пути, Тамаки-кун. Это секрет для нас троих одновременно. Ты такой же участник этой маленькой глупой шутки, как и мы. – Он тянется и сжимает своими сильными пальцами безвольную кисть Тамаки. Тамаки ускользает из его хватки почти сразу, на этот раз не чувствуя себя ни в малейшей степени утешенным знакомым прикосновением. На лице Мирио вспыхнула боль, но на смену ей пришла спокойная умиротворяющая улыбка. У Тамаки от этого сводит живот. Он внутренне опустошен, но не знает почему. Все, что он знает, это то, что он не видит во всем этом ничего смешного, что бы ему ни говорили другие. Он чувствует усталость, в груди разрастается ноющая боль, и все, что он хочет сделать, это вернуться в свою спальню и свернуться калачиком в своей теплой постели. Солнечный свет после полудня слишком яркий, образы его друзей еще ярче, и это постоянное сияние, в какой то момент, просто раздражает его. – Да, конечно, Мирио-кун. Я всегда буду на твоей стороне. – Тамаки отвечает. Вопрос не в том, как долго Тамаки пробудет с Мирио, а в том, как скоро его друг поймет, что тревожный подросток ему совсем не нужен.

—Х—