Лекарство от душевных ран

Слэш
NC-17
Закончен
112
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
Мини, 8 страниц, 1 часть
Описание:
AU, в которой Комаэда стал жертвой изнасилования. (tw педофилия)

***

Нагито уже очень долго не может справиться со своей травмой, полученной в результате тех страшных событий из детства, которые яркой и страшной картинкой отпечатались на подсознании Комаэды. Но когда в его жизнь приходит Хаджиме Хината, у Счастливчика появляется шанс на хорошую жизнь и победу над травмами.
Посвящение:
фандому ронпы!!
Примечания автора:
это планировалось стать мини-аушкой в твиттер, пока эта работа не приобрела объем в 11к символов, ну и я решила, что лучше будет залить сюда.

за оос прошу не бить, очень сильно боюсь, но поцелую в щеки всех, кто мягко укажет мне на косяки с орфографией и пунктуацией в этой работе, а еще лучше, если мне тыкнут на это в пб. всех чмок и приятного чтения, люблю!!

отредактировано от 11.01.21.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
112 Нравится 8 Отзывы 12 В сборник Скачать
Настройки текста
Возможно, у Нагито есть дар ломать все хорошее вокруг него. Ну, потому что его удача так распорядилась. А если не ломать, то загоняться из-за чего-то эфемерного и накручивать. Комаэда очень давно пытается убедить себя в том, что детские воспоминания, пусть и ужасные, никоим образом не должны влиять на его нынешнюю жизнь. Он считает, что это просто бессмысленно, пытается себя в этом убедить, чтобы по глупой причине снова не сломать свою жизнь, в которой все начало более-менее складываться. Ну, потому что он считает, что из-за этих травм у него есть шанс потерять свою единственную надежду и намек на хорошую жизнь, ведь далеко не каждый сможет вытерпеть кого-то такого, как Нагито, да ещё и с пышным букетом травм и комплексов. Но, как бы он ни старался, он не может иначе. Как только в его жизни появился Хаджиме Хината, Нагито все чаще стал мысленно переноситься в детство. В то тяжёлое детство, которое он хотел бы вырезать из своих воспоминаний раз и навсегда. Вырезать из своей памяти грязный, маслянистый взгляд обезображенных злобой и самой что ни на есть животной похотью глаз напротив. Взгляд без толики человечности и сострадания к перепуганному и заплаканному ребенку, который вообще ничего плохого не сделал. Вырезать из памяти смуглые руки с грубой, дряблой кожей, что с остервенением рвали на маленьком Комаэде его любимую светло-персиковую рубашку, которой он в тот день так радовался, синие шорты, от которых потом остались лишь бесполезные кусочки ткани. Противный запах пота и сигаретного дыма, эту грубую хватку на обнаженных бедрах и ногах мальчика, от которой даже синяки остались. В тот момент ему было очень страшно. Страшно, противно, и Комаэда, дрожа от боли, страха и паники, рыдал, нежным детским голоском просил прекратить. Умолял.

***

С этого момента прошло больше десятка лет, но Комаэде все ещё снятся небрежные прикосновения грубых рук, из-за чего он просыпается прямо посреди ночи в истерике. Хината, который уже давно занимает другую половину кровати Комаэды, также просыпается и, невзирая на дикое желание спать, оставшуюся половину ночи успокаивает Нагито. Обнимает, целует, любовно гладит по спине, шепчет на ушко нежности и признания в любви. И это помогает. Помогает лучше всяких тренингов и походов к психологу, и у Комаэды снова получается уснуть, правда уже под утро. И в крепких объятьях Хаджиме. Вообще, Нагито безумно рад, что они с Хинатой вместе смогли пройти период криков, метания посудой и односторонней неприязни, основанной на стрессе и недомолвках, пусть это было очень трудно и энергозатратно. Когда их отношения более-менее начали налаживаться, Комаэда решил внезапно оборвать их общение и начал избегать Хинату, который в тот момент испугался и вообще перестал понимать что происходит. Тогда у него вновь начали сдавать нервы, потому что Нагито был достаточно трудным человеком, с которым, общаясь, нужно быть очень холодным и спокойным, иначе в Счастливчика полетит не только посуда, а что-то более неприятное, тяжелое и острое. В тот момент Хаджиме уже был готов снова кинуть все попытки наладить контакт с этим, казалось бы, безнадежным парнем и перестать насиловать себе мозг безо всяких на то причин, учитывая то, что у него было много дел, но что-то его не отпускало. Какое-то чувство ответственности и растущий эмпатии к этому до жути странному парню. Он не без удовольствия догадывался, что уже смог завоевать доверие и, может быть, симпатию со стороны Нагито, и если они сейчас разойдутся, то… Ничем хорошим это не закончится для итак травмированного Счастливчика. Хаджиме это понимал, поэтому просто не мог бросить его на произвол судьбы, решив все же попытаться прийти к окончательному взаимопониманию. И это было правильным решением. Как оказалось, Нагито резко охватил страх причинить вред Хинате. Либо осточертевший цикл удачи заберёт у Нагито ещё одного дорогого ему человека, в очередной раз оставив его совсем одним, либо болезни сделают свое дело. Слабое здоровье не выдержит и Комаэда умрет, заставив Хинату оплакивать мертвое, холодное тело у больничной кровати. При любом варианте развития событий Нагито будет чувствовать себя виноватым, потому что Хината заслуживает лучшего, а Комаэда– мусор, которому место лишь у ног парня. Именно поэтому он решил «уйти по-английски» и оставить Хаджиме в покое, чтобы уж точно не случилось ничего плохого. Комаэда ни за что не простит себя, если навредит ему. Хинату это тронуло. Он смог сдержать в узде свою импульсивность и невзирая ни на цикл удачи, ни на препинания Комаэды, который, на самом деле, все же не хотел, чтобы Хината уходил. И он не ушел. Он понимал, что Счастливчик нуждается в любви и заботе, а на плечах Хаджиме отныне лежит огромная ответственность за Нагито, поэтому и всегда оставался рядом с ним, отдавал всю свою поддержку и тепло, убеждал Нагито в том, что он не мусор, и это все же начало приносить свои плоды. Комаэда все же привязался к нему и волей-неволей начал ему открываться, становиться более искренним и осторожным в своих словах, чтобы не задеть Хинату. Его родного Хинату, который со временем ему стал семьёй. Ну и, конечно, Комаэде нужно было постоянное присутствие рядом, иначе он бы просто сошел с ума от плохих мыслей, что так и лезут в голову, когда он остаётся один. Накрутил себя, вновь вернулся к тому ужасному состоянию его жизни, от которого бежал. Бежал, а потом упал в крепкие объятья Хаджиме. Да, сквозь тернии они смогли прийти к тем самым пресловутым звездам, как говорится. Нагито смирился с отсутствием таланта у Хинаты, нашел в нем приятные черты характера и то, чего нет ни у одного чудесного Абсолютного, а Хината все же смог понять Нагито и пропитаться сочувствием к этому парню, который изначально показался ему очень странным и пугающим. Переступил через собственную импульсивность, выслушал его, добился его доверия и искренности с его стороны, смог расположить к себе и… Влюбиться в него. Да, было немного трудно смиряться с этим фактом и принять собственную бисексуальность, но уже девятый месяц их совместного проживания в одной квартире он доволен тем, что имеет, а именно мирно спящего под бочком Комаэду, который, оказывается, очень любит поцелуи и объятья. Это забавно. И даже не смотря на то, что Комаэда искренне благодарит свой цикл удачи за человека, который не покрутил у виска и не ушел от Счастливчика, в первый же день, зная, какой он человек, ему все равно стыдно. Стыдно за то, что Хинате приходится жертвовать своим сном ради детских травм взрослого Нагито, убивать свое время и нервы на него. Комаэда не хочет доставлять самому дорогому для него человеку проблемы и лишнюю мороку. Не хочет обременять Хаджиме тем, что не имеет к нему ни малейшего отношения. В ответ Хината каждый раз говорит, мол, пустяки, но синяки под его глазами от множества бессонных ночей говорят об обратном. И у Комаэды неприятно болит сердце. И Нагито каждый раз считает, что такой мусор, как он, вообще не должен стоять рядом, отчего каждый раз загоняется, думая, что в один момент Хаджиме все же не выдержит травмированного Нагито и уйдет от него, громко хлопнув дверью. И все, Комаэда больше не справится. Именно поэтому, чтобы оттянуть этот момент, он старается отплатить ему тем же: всегда приходит на помощь, старается быть полезным и поддерживать парня, но это иногда не очень получается из-за неспособности правильно выражать свои мысли, и поэтому ему потом стыдно, только еще в два раза сильнее. Замкнутый круг. Он боится потерять Хаджиме и вновь остаться одиноким в этом мире. Ну, ладно, не совсем одиноким– с ним всегда будут его травмы, воспоминания и цикл удач, забравший у него все. Но иногда Комаэде приходит в голову мысль, что, может, стоит попробовать сразиться со своим врагом, встретившись с ним лицом к лицу? Именно поэтому он иногда намекал Хинате… на секс. Ну, не маленький ведь, можно и попробовать, мало ли, вдруг этот процесс окажется не таким уж и страшным, если по обоюдному согласию. К тому же, таким образом он даст Хаджиме понять, что доверяет ему в полной мере, и это, разумеется, должно послужить выходом на новый уровень в этих отношениях. Однако Хинате пусть и льстило это предложение, к тому же, если вычеркнуть этот самый инцидент в детстве, то у Комаэды никогда не было партнеров, с кем можно было по обоюдному. Конечно, ему очень нравилось осознание того, что ты станешь первым для того, кого безумно любишь, но, учитывая слабое ментальное здоровье Счастливчика, эта идея все же не сильно нравилась резервнику, казалась сомнительной, и не без оснований – это может стать очень сильным триггером для Нагито. Каждый раз после этого предложения Хината смотрел на Комаэду таким серьезным и строгим взглядом, что у того аж вдоль позвоночника бежал табун мурашек. Резервник каждый раз со всей серьёзностью спрашивал у парня, мол, ты уверен в своем желании? Но Комаэда, к сожалению, как был непробиваемым, так и остался, поэтому до конца стоял на своем и по итогу одерживал победу над до жути серьезным Хинатой, чему потом был несказанно рад. Но, как бы Счастливчик не был настойчив и уверен, Хината все же был прав в сомнительности этой идеи. Да, он старался быть предельно нежным и осторожным, не позволял себе сорваться ни на секунду и поддаться возбуждению, зная, как трудно Комаэде давалось это решение. Он осторожно целовал каждый сантиметр его обнаженного тела, шептал слова о любви, одежду снимал бережно, дабы не доставить своему возлюбленному никакого дискомфорта и боли, но… Каждый раз у них ничего не получалось, ведь не успев дойти до самого процесса, Нагито каким-то образом опять впадал в истерику, поэтому все заканчивалось на прелюдии. Он старался упорно скрывать это, не желая снова доставлять Хинате причину для беспокойства, но дрожащие руки и испуганный взгляд серых глаз, что бездумно проделывали дыру в темном потолке, говорили обо всем за него. В такие моменты ни о каком возбуждении и речи не могло быть, поэтому Хината закутывал перепуганного Комаэду в одеяло, вновь крепко прижимал к себе, целовал, обнимал и осторожно расчёсывал спутавшиеся патлы, потому что Нагито сам когда-то признавался, что эта процедура его очень успокаивает. И так до самого утра. Впрочем, как обычно. Но Комаэда, не смотря на доброту и понимание Хинаты, снова сгорал от стыда. Мол, сам предложил, был настроен решительно, а по итогу снова все сам и обломал, однако Хаджиме в такие моменты лишь улыбался снисходительно и небрежно ерошил белые волосы любимого, заверяя его в том, что все в порядке. Порой он даже находил забавным эту настойчивость Счастливчика. Видимо, он действительно готов добиваться своей цели даже сквозь все трудности. Нет, Хината не животное, совсем нет. По сравнению с тем мужчиной из неприятных воспоминаний Нагито, он пусть и не против секса с этим странным парнем, в которого очень сильно влюблен, но прекрасно понимает, что настаивать и торопиться из каких-то принципов не стоит и Комаэде нужно время. Хаджиме готов ждать столько, сколько потребуется, успокаивать Нагито столько ночей, сколько тому будет нужно. Даже если их первый раз случится тогда, когда у всех их сверстников уже будут внуки. Пусть Хината серьёзен, но Нагито более настойчив, чем его парень, и поэтому этот инцидент случался не однажды. Далеко не однажды. И спустя огромное количество попыток Хината даже сам перестал понимать смысл этой идеи, ведь почти каждый раз он понимает, что все, вероятно, закончится как обычно. Ну, что ж, Хинате можно присвоить талант Абсолютного Предсказателя. Однако, в один момент в его голову закрался червячок догадок о том, что, может, сам резервник является причиной истерик Комаэды, потому что делает что-то не так? Он ведь так старается… Но, к счастью, Нагито смог заверить возлюбленного в том, что проблема только в его травмах. Что ж, ему хочется верить. Но и сам Комаэда предлагает «перейти на новый уровень отношений» не потому, что ему весело или он просто хочет вновь дрожать всю ночь, нет. Он и сам подходит к этому ответственно и изо всех сил старается сдерживать свои неуместные флешбеки, не давать им в очередной раз ломать такой важный момент, но это получается не очень. Некоторые касания заставляют вновь вспомнить эту ужасную, грубую руку с обветренной кожей, что лежит на хрупком детском бедре. Эту едкую смесь пота, сигаретного дыма, которую он хорошо помнит и воспроизводит в голове настолько отчетливо, что иногда создается ощущение, будто бы он и сейчас чувствует этот запах. В реальности. Пусть Хината и серьезен, Нагито все равно настойчивее. Именно поэтому они пробовали много раз, и ни один раз не заканчивался ничем хорошим. Но в один раз, похоже, именно хорошая удача все же решила снизойти на Комаэду и облегчить его страдания.

***

В темноте можно придумать и представить всякое. В том числе и злые, жадные, потемневшие от желания глаза, обезображенные животной похотью и злобой, которые даже сейчас находятся на близком расстоянии от лица Нагито. От этих мыслей Счастливчика будто током бьет, а сам он вздрагивает, тут же распахнув глаза, но, слава богу, напротив лишь красивые зеленые глаза, которые Комаэда умудряется заметить даже в ночной темноте, рассеиваемой ярким лунным светом, что падал на кровать, скользил по двум обнаженным телам, окрашивая все в холодные оттенки ночи. Действительно интимная обстановка. — Все хорошо? — Волнуется Хината, прекратив прокладывать на животе возлюбленного дорожку из поцелуев и обеспокоенный взгляд на того кинув. — А… Да, конечно. Не беспокойся. Чтобы лучше видеть резервника, Нагито на локтях приподнимается, да ноги шире раздвигает, дабы Хинате было удобнее лежать на впалом животе Комаэды. Целовать каждую выступающую пару ребер, а в ответ на них с хитрой улыбкой довольствоваться тихими стонами. Почти полностью обнаженный Нагито старается не забивать свою голову лишними и вредными мыслями, которые в очередной раз могут все испортить. Он очень пытается всецело отдаться таким приятным действиям со стороны Хинаты, а не вновь в истерику впадать. Поддаться этому сладострастному моменту, расплавиться в приятных ощущениях и разделить их со своим возлюбленным, который так бережно зацеловывал все тело Счастливчика. И это работает, ведь Комаэда чувствует, как эти мягкие касания заставляют сердце биться быстрее, щеки– краснеть, а низ живота– завязаться горячим, тянущим узлом, от которого становится невыносимо жарко. — Ляг на живот, — звучит требовательный, горячий голос над покрасневшим ухом, и Комаэда покорно переворачивается на живот. В принципе, обойтись можно было бы и этим, но Комаэда ради удобства встаёт ещё на четвереньки, а затем руками опирается о деревянную спинку кровати, взявшись за нее. Это был первый раз, когда Нагито решил принять эту позу, ведь благодаря ней Хината не сможет разглядеть перепуганное лицо блондина, если истерика все же нагрянет снова. Ну, мало ли, вдруг у него получится самостоятельно перебороть ее, затмить сладкой негой и приятными мыслями, потому что хватит ему в очередной раз срывать их планы. Хината оценивающе присвистывает, явно не ожидая такой самодеятельности со стороны Комаэды. Он на колени встаёт, придвигается ближе к нему, наклоняется и в очередной раз покрывает спину любимого дорожкой мягких поцелуев, пока горячая ладонь нагло исследует худое тело Комаэды, ведёт вниз по груди, худым рёбрам, торсу, оценивая реакцию и пристально наблюдая за состоянием Нагито, ведь те самые воспоминания могли нагрянуть внезапно. Но вопреки всем опасениям, в ответ Хината слышит лишь тихие и протяжные стоны, что в очередной раз его успокаивает. Успокаивает, но в то же время и вскруживает голову, потому что он никогда не слышал ничего более возбуждающего, чем стон этого парня, поэтому в штанах Хинаты становится дискомфортно. Ведь как бы он не пытался казаться спокойным и уверенным парнем, не каждый сможет оставаться равнодушным, когда от твоих действий стонет твой партнер. Партнер, которого ты безумно любишь. Рубашка Хаджиме уже давно покоится где-то в пределах этой комнаты, и ему остаётся разобраться лишь со штанами, что он и пытается сделать. Правда, у него самого руки от возбуждения немного трясутся, но с горем пополам у Хинаты все же получается расстегнуть бляху ремня с характерным металлическим щелчком, который Нагито умудряется уловить даже сквозь барабанный бой горячей крови в ушах, и даже этот звук подстёгивает его возбуждение, отчего ему невольно хочется обернуться. Обернуться и не увидеть эти маслянистые, агрессивные глаза. Полюбоваться полуобнажённым парнем, черты которого нисколько не схожи с чертами того насильника, чей образ Счастливчик запомнил очень хорошо. Столкнуться со взглядом зелёных глаз и не увидеть в них той жуткой похоти и агрессии, а наоборот– любовь вперемешку с клубящимся возбуждением. Он уверен, что у Хинаты сейчас именно такой взгляд, ведь он буквально затылком и кожей спины чувствует этот взгляд, что пожирает сексуально прогнувшегося в спине Комаэду. Представив этот взгляд, Счастливчика вдруг простреливает осознание того, что ему не страшно. Он удивлен этому, но и несказанно рад, потому что, ну, очень долго ждал этого момента. И он настал. Ему приятно своими мышцами, всем своим телом ощущать горячее возбуждение Хинаты даже через простые прикосновения. И ему нравится, вновь появляется желание прогнуться в бледной спине и застонать тихо, пока влажная и смуглая ладонь, огладив плоский живот, спускается вниз. Касается бугорка, что выпирал из-под клетчатого белья, надавливает, заставляет вновь и вновь стонать. Неопытного и очень тактильного Нагито током прошибает от этого. От осознания того, что не один только Комаэда хочет этого. Что не только один он объят всепоглощающим, горячим возбуждением, осознанием того, что не только он хочет этого. Это не то грязное и страшное желание, которое Комаэде всю жизнь в кошмарах снится. Это самая настоящая, чистая страсть, причем взаимная. Правильная. Такая, какая и должна быть всегда, если по-настоящему любишь своего партнера. Хината, разобравшись с ненужной в данный момент одеждой, в том числе и с бельем Нагито, которое уже успело пропитаться предэякулятом, вытаскивает из прикроватной тумбочки тюбик смазки и презервативы. — Сейчас может быть немного неприятно, — Хината размазывает меж пальцев холодную субстанцию, снова наклоняется к острому плечу и покрывает кожу мягкими поцелуями, успокаивая возлюбленного.– Если будет слишком больно, то скажи мне, хорошо? На самом деле, даже сквозь туман возбуждения в сознание просачивался страх. Страх сделать больно, сделать что-то не так, а потом вновь до утра успокаивать дрожащего Нагито, смотря в перепуганные глаза и понимать, что это твоя вина. Особенно сейчас, когда они смогли добиться такого большого прогресса, но впереди все еще оставалось самое страшное, потому что если Счастливчик и привык к ласкам и поцелуям, то есть большая вероятность того, что боль при проникновении станет очередным триггером для слабой психики Нагито. Хината об этом догадывается и очень серьезно относится к упавшей на него ответственности, потому пальцы вводит неспеша, с предельной осторожностью, иногда уточняя у Комаэды о его самочувствии. В ответ тот лишь шумно выдыхал и стонал, потому что смуглая рука то и дело ложилась на вставший член возлюбленного, чтобы отвлечь его от неприятных ощущений, пока губы прокладывали очередную дорожку из влажных поцелуев на нежной коже плеча. В один момент Нагито, широко распахнув глаза, застонал громко и даже содрогнулся, чем сильно напугал Хинату, но опередил его вопросы: — Сделай так ещё раз… Пожалуйста… — Тихо сипел возбуждённый Нагито, и взволнованный резервник смог облегчённо выдохнуть, поняв, в чем причина. Он вновь толкнулся тремя пальцами в том же направлении и через секунду услышал ещё один стон, который ему было безумно приятно слышать. Хината гулко сглатывает, ведь стоящий раком Комаэда, которому явно нравились действия его парня, очень возбуждал. И даже если сейчас он пытается казаться спокойным и умелым партнером, который сможет обуздать страсть неопытного Нагито и направить ее в нужное русло, на деле ему самому уже очень хочется приступить к самому сладкому, но он все еще держится. Это ведь ради блага и ментального здоровья Счастливчика, но когда он в мольбе хрипит тихое, но до жути сексуальное «Хаджиме-кун, пожалуйста-а-а», в голове перевозбужденного Хинаты промелькнула лишь одна мысль: пора действовать. Он зубами вскрывает упаковку презерватива, натягивает на собственный налитый кровью член и медленно, все ещё сдерживая свое возбуждение, дабы не навредить возлюбленному, погружается в горячее нутро, помутневшими от желания глазами все ещё наблюдая за реакцией Комаэды. останавливается на некоторое время, давая ему привыкнуть. Они стоят в такой позе некоторое время, пока Нагито, закусывая губу, пытается не вспоминать _те самые_ страшные ощущения, но, к счастью, этого не происходит, что безумно радует обоих. Когда Нагито немного привыкает к ощущению чего-то большого сзади, то неуверенно толкается бедрами назад, давая Хинате сигнал, который тот правильно истолковывает и ответно толкается, но никакой ответной реакции не следует, вероятно, с непривычки. Он погружается ещё пару раз под разными углами, пока не находит ту самую «волшебную точку». — Ещё-ё…– стонет Комаэда, в спине прогибаясь и чуть ли не мурлыча, ведь эти новые ощущения такие… Приятные. Не как в тот раз. Сейчас все совсем иначе, и это очень радует возбужденного Нагито Хината вновь делает пару толчков в нужном направлении — Нагито вновь стонет, в порыве наслаждения тонкими пальцами сжимая спинку кровати. Эта картина, конечно, не может не нравиться резервнику. На душе становится хорошо, когда он понимает, что Нагито уже понемногу входит во вкус и никаких, судя по красным кончикам его ушей и щек, очередной порции флешбеков не планируется. Это радует и даёт Хинате сигнал продолжать. Медленно, плавно двигаясь, он укладывает руки на худую талию, опираясь. Хотелось бы взять за бедра и задать ритм, но, как показала практика, бедра лучше не трогать и ни в коем случае не сжимать, поэтому приходится довольствоваться тем, что имеется. Хината оглаживает худые бока впалого живота, по нему ведёт и на секунду прекращает фрикции, на что получает недовольное мычание со стороны Комаэды, и это забавит Хинату. — Тише, ну чего ты. — Хината улыбается и прокладывает на нежной коже плеча ещё одну дорожку поцелуев, осторожно прикусывает нежную кожу, а затем снова вдалбливается в горячее нутро возлюбленного, только уже с более быстрым и уверенным темпом. У Счастливчика, кажется, даже тело дрожит — настолько это приятно. Они оба плавятся в этом наслаждении, горячей атмосфере и понимании, что никакие воспоминания в этот раз не помешали парням насладиться друг другом, и, в конце концов, все же перейти на ту пресловутую новую ступень в их отношениях. Когда-то это должно было всё-таки случиться. У Нагито щеки краснеют, он сам подстраивается под ритм и толкается бедрами навстречу Хинате, который теперь точно не сможет сдержать себя, да и не нужно. Сейчас они оба объяты страстью, горячей, пылкой любовью и раскаленным воздухом. Даже луна, заглянув в не зашторенное окно, вновь скользнула по обнаженным телам, и, смутившись столь неловкой сцены, тут же спряталась за тучу. Нагито стонет протяжно и крепко-крепко сжимает эту чертову спинку кровати, которая за сегодня явно настрадалась, полностью погружаясь в процесс и отдавая всего себя Хинате, его действиям. Хинате, который хотел раз и навсегда избавить Нагито от этих ненавистных травм, что мешали парню просто быть счастливым. Он хотел вытрахать из Нагито этот ужасный облик, сделать его полностью своим и, может, оставить даже парочку меток на незаметных местах тела Комаэды, но не сейчас. Сейчас же Хината искренне хочет быть нежным, доставить Комаэде очень приятные ощущения, чтобы этот первый раз запомнился неопытному, молодому организму в настолько ярких красках, насколько это возможно. Именно поэтому к основному действу добавляется ещё и дрожащая ладонь резервника, что захватывает влажный от предэякулята член Комаэды в тугое кольцо и начинает выполнять привычные поступательные движения с характерным хлюпаньем выступающей смазки. От этих действий Нагито аж затрясся в предоргазменной истоме и еще сильнее сжал лакированную спинку кровати, боясь то ли не выдержать этого всего и упасть, то ли потерять связь с реальностью и окончательно утонуть во всепоглощающей неге. — Х-Хаджиме-кун, я-я… — сипло хрипит Нагито, и Хаджиме, осознав то, как сексуально это звучало, готов был кончить сейчас же. Очень приятно во время секса слышать свое имя, смешавшееся с хрипом и до жути эротичными вздохами. — Мх-х… Счастливчик, крупно содрогнувшись в последний раз, кончает с протяжным и сладким стоном и пачкает руку Хаджиме своим эякулятом. Силы тут же покидают расслабленное тело, и Нагито хочет упасть лицом в подушку и привести дыхание в порядок, но рука Хинаты все еще цепко держит его за талию, но ненадолго — вскоре он и сам кончает, и они оба наконец падают на помятое из-за порыва страсти одеяло, тяжело дыша. Некоторое время они молчат, лишь дышат тяжело, но слова здесь излишни — оба до жути довольные, счастливые таким колоссальным прогрессом в их своеобразной «терапии», проработке детских травм Нагито и отношениях. — Ну как, понравилось? — Первым решает подать голос Хината и с довольной, наглой улыбкой целует Счастливчика в щеку — влажную, горячую и красную, словно персик. В ответ Комаэда лишь в подушку что-то мычит, но и без слов понятно, что ему все понравилось. Он счастлив от того, что у них все же получилось побороть эти приступы истерики и открыть что-то новое в их отношениях, и это, конечно, пойдет им обоим на пользу. Нагито очень рад, что отдал свой первый раз Хаджиме, испытал с ним свой первый, яркий оргазм, который запомнит надолго, а воспоминания… Те страшные события отпечатались лишь жуткими картинками в голове Комаэды, и ими и останутся. Воспоминания — лишь воспоминания. Плод работы мозга Счастливчика, картинки в его голове, которые не должны никак влиять на его нынешнюю жизнь, на его счастье. Они и не будут, потому что рядом есть Хината, чей влюбленный и нежный взгляд зеленых глаз он запомнит навсегда. Этот эпизод жизни Нагито со временем забудется, а с Хаджиме — это навсегда.
Примечания:
пожалусто не бейте сильно за оос и ошибки в тексте, грубая критика страшно.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Danganronpa 2: Goodbye Despair"

Ещё по фэндому "Danganronpa 3 – The End of Kibougamine Gakuen"

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты