План пошел не по плану

— В чем проблема? — сразу же, как стафф покинул гримерку, продюсер наезжает на макне. — Я был сосредоточен на центральной точке! — пытается оправдать свое честное имя тот. Чонгук был уверен, что все сделал правильно. Он несколько раз пересматривал все от и до. Никаких ошибок быть не должно. — И? — но, видимо, Бан Шихек так не считает. — Среди танцоров-хенов я был немного слева, — жестекуляруя руками, пытается уловить суть проблемы Чонгук, перебирая все возможные варианты своих ошибок и заостряя внимание на том, что скорее всего сбился с центральной точки. Потому что именно это ему и сказали на площадке сразу после того, как они отсняли дубль. — Ты что, только два раза практиковал танец? Что ты собираешься делать сейчас? — продюсер еще некоторое время громко кричит на Чонгука, всем видом показывая, как он им недоволен. Хены молчат в тряпочку и никто не будет лезть под колеса разъяренного продюсера, чтобы помочь младшему. Но монолог подходит к своему завершению, ведь все на свете имеет конец: — Чонгук, ты думаешь, что один хорош во всем, а остальные — нет? — Нет. — Тогда почему ты так себя ведешь? — Извините… Продюсер уходит, и сразу же к еще не успевшему расслабиться Чонгуку подходит Намджун: — Чонгука? — Да? — Ты злишься, потому что мы не поздравили тебя с днем рождения? Чонгук на самом деле не ожидал от своих хенов каких-то больших поздравлений сегодня. Все-таки у них забитый график и времени на развлечения у них нет. Гук не злился на них ни в коем случае, нет. Просто слегка досадно, что в свой праздник получаешь тонну негативной необоснованной критики. Все, чего он хотел, это хорошо поработать, услышать «мы все молодцы сегодня, ребята» и пойти отпраздновать это с хенами в ближайшее кафе. Ну и может быть в качестве бонуса услышать поздравления от хенов за ужином. Но день не задался с самого начала. Злится он скорее на себя за то, что не может понять, где именно оступился, из-за чего подвел всю группу. — Нет. — Ты ошибался. И при этом все время шутил во время съемок. Тебе стоит прекратить. «Намджун-хен намекает на то, что я халатно отношусь к своей работе? Но ведь это не так! Я действительно выгляжу беспечным и несосредоточенным со стороны?» — Когда-то надо останавливаться, — завершает свою мысль Рэп-мон. И после небольшой паузы продолжает отчитывать Чонгука, под конец решая спросить: — Как лидер, может, я сделал что-то не то для тебя? — Нет. — Ты же обычно хорошо справляешься… «Обычно… Но видимо сегодня у меня все идет наперекосяк…» Неприятно быть обузой для старших, на которых ты ровняешься. Неприятно слышать, что именно ты подводишь всех, когда обычно выкладываешься на полную и слышишь только похвалу в свою сторону. Сегодня Чонгук работал не менее усердно, но почему все хены считают, что если б не его день рождения, то он был бы более сосредоточенным? Разве плохо то, что он пытается разрядить атмосферу и всех рассмешить? Вроде бы, нет. Но почему-то все сегодня говорят только «ты действительно считаешь это смешным?» Никто даже не улыбнулся ему ни разу. Неужели он действительно так сильно их всех подвел на съемках, что все разом на него разозлились? Теперь Гуку стыдно смотреть им в глаза. Это плохо скажется на дальнейшей работе. Надо успокоить нервишки и желательно наедине. Поэтому младший молниеносно покидает помещение, направляясь в туалет, чуть не сбивая Юнги-хена по дороге. — Ой, прости, хен, — коротко извинившись и так и не услышав, что тот собирался его куда-то позвать, он направляется дальше. Макне решает, что уединиться надо незамедлительно, потому что слезы уже на подходе. Забежав в самую дальнюю кабинку и закрыв дверцу на засов, Чонгук дает волю эмоциям. Соленые капли градом катятся по румяным щекам и разбиваются о кафельную плитку пола. Темноволосый задыхается от слез, ведь позволить себе зарыдать в голос не может. Потому что услышат. Услышат все, перед кем он провинился, и ситуация станет в два раза хуже, потому что они наверняка скажут ему что-то в духе «Не реви! Что ты как маленький? Тебе сколько лет? Соберись! Ты и так нас всех подвел, так еще и время наше тратишь на такую чепуху! Еще и глаза красные! Как ты в клипе сниматься собрался? Позорище да и только…» Вот тебе и день рождения. Знал ведь на что шел, когда контракт подписывал. А никто и не говорил, что будет легко. Гук кусает губы. Не так он себе представлял сегодняшний день. Может быть, он не должен был быть в группе? Может, он на самом деле не так уж и хорош, как ему раньше говорили? Что если ему просто врали, думая, что пока он маленький и неопытный с него спроса нет, а потому и хвалили его за любой успех? Что если на самом то деле он этой похвалы не заслужил бы не будь он макне? Где-то в районе сердца закололо от осознания. Это все, конечно, лишь догадки, но Чонгук под напором сегодняшних неудач уже ни в чем не уверен. И в себе в том числе. — Чонгука, ты здесь? — тэхенов голос раздается эхом по помещению настолько внезапно, что Чонгук вздрагивает всем телом и не успев зажать себе рот всхлипывает, выдавая себя, — Чонгук, ты что… плачешь? — хен тут же забеспокоился, потому что он не хотел такого окончания их розыгрыша: все бегают и ищут Чонгука с тортом и свечами, а виновник торжества тем временем даже не догадывается об этом, плача в одиночестве в туалете от того, что в его день рождения хены ополчились против него. Тэ тут же подбегает к дальней кабинке, потому что это единственная занятая кабинка сейчас и Чонгук, очевидно, находится именно там. — Ну не плачь… Пойдем к хенам? Все ищут тебя, переживают, — а в ответ тишина, — Чонгуки, откроешь мне дверь? — проходит некоторое время, прежде чем раздается щелчек открывающейся двери. Тэхен влетает тут же и застывает на месте, потому что макне стоит сгорбившись и вытирая глаза рукавами. Он выглядит таким уязвимым прямо сейчас, таким маленьким и беспомощным, таким затравленным, что Тэ обхватывает его руками, прижимая к себе. Чон не спешит обнять его в ответ, потому что Тэ слишком сильно сжал его. Настолько, что вытащить руки, зажатые между их грудными клетками кажется невозможным. А может это не хен так крепко его обнимает, а сам Чонгук стал слишком слаб после слез? Тэхен покачивается из стороны в сторону, как бы убаюкивая Гука, и перебирает его волосы одной рукой. Массаж головы должен помочь ему расслабиться. И помогает, потому что уже через пять минут Чонгук перестает дрожать всем телом и шмыгать носом. Тэ еще какое-то время покачивается с Чонгуком в кабинке туалета, а затем вспоминает про заготовленный сюрприз для младшего: — Гука, пошли к хенам? Сейчас я тебя умою и вернемся к остальным, хорошо? Чонгуку на самом деле не хочется возвращаться, он уже пригрелся в объятиях Тэхена. Ровное сердцебиение хена внушало спокойствие, не хотелось отрываться вовсе. Но ведь все в этом мире имеет свойство заканчиваться, поэтому Чонгук слегка кивает и нехотя отходит от Тэ. Хен чувствует, что Чон не готов покидать свое убежище, поэтому берет его руки в свои, поглаживая большими пальцами костяшки, и шепотом начинает говорить: — Все будет хорошо, веришь мне? Никто из хенов на самом деле не хотел тебя обидеть, они просто слишком увлеклись. Когда мы вернемся они все еще прощения попросят, хочешь? Ну же, Гу, не расстраивайся, улыбнись. Те слова не стоят твоих слез, — Тэхен укладывает свои руки на щеках младшего, вытирая остатки слез под нижним веком большими пальцами. Чонгук держится за запястья хена и смотрит прямо ему в глаза. Хочется верить ему, поэтому Гук улыбается. А Тэхен окончательно расслабляется и улыбается своей квадратной улыбкой в ответ. Это выглядит так нелепо, что Чонгук не удержавшись издает смешок. Сейчас Чонгук стоит над раковиной и умывает лицо, чтобы покраснение с глаз и с кожи спало и не бросалось в глаза, когда они вернутся. Тэхен отрывает сразу несколько бумажных полотенец и протягивает их Чонгуку, когда тот выключает кран с водой. Лицо уже не выглядит таким опухшим и красным, как десятью минутами ранее. Однако глаза все равно выдают. Тэхен дует на Чонгука, чтобы ветерок помог уставшим векам окончательно расслабиться, а после снова обнимает, поглаживая и похлопывая по спине. — Гуки, я щас напишу хенам, что нашел тебя и мы возвращаемся, хорошо? А потом мы пойдем. — Угум. Для Чонгука это еще лишняя минутка придти в себя, а для Тэхена это время, чтобы подать всем сигнал. Он достает из кармана телефон, открывая общий чат «сюрприз для Чонгуки», где есть все хены, и отправляет сообщение: «Я его нашел. Скоро будем. Зажигайте свечи на торте». Зерез пару секунд приходит ответ от Чимина: «Хорошо». Телефон отправляется обратно в карман. Чонгук отлипает от Тэхена, понимая, что его минутка вышла и им пора идти. Тэ в последний раз проверяет глаза на наличие покраснений и убедившись, что все пришло в норму, сообщает об этом младшему, берет того за руку и выводит из туалета. Они идут по темному коридору с тусклой подсветкой прямиком на площадку для съемок, где по какой-то причине не горит свет. Чонгук думает, что скорее всего съемки были сорваны из-за него и все разошлись. Паника не успевает разрастись только благодаря Тэхену, что уверенно держит его за руку и ведет дальше. Может, он зря напридумывал, и они просто взяли перерыв и прямо сейчас сидят в гримерке, а свет выключили для экономии? Они входят в гримерку, но и тут темно, только где-то в середине горят… свечи? — С ДНЕМ РОЖДЕНЬЯ ТЕБЯ! — хором начинают петь хены, что все это время прятались в темноте и свечи начинают приближаться, — С ДНЕМ РОЖДЕНЬЯ ТЕБЯ! — подхватывают стафф на площадке и Тэхен, а Юнги, держащий торт, подходит все ближе, чтобы именинник мог задуть свечи, — С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, НАШ ЧОНГУКИ! С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ ТЕБЯ! — Задувай свечи и загадывай желание! — напоминает окаменевшему от шока Чонгуку Юнги. Младший не сразу отмирает, осматривая всех вокруг. В широко раскрытых темных глазах читается шок и неверие. Отступившая минутой ранее истерика дает о себе знать. Только он сумел взять себя в руки как его снова выбивают из колеи. На этот раз сдержать слезы не получается, и он скорее задувает свечи, чтобы согнуться пополам, терпя град похлопываний по спине от хенов, и скрыть от их взоров вновь зареванное лицо. Но хены оказались куда более проницательными, чем Чонгуку того хотелось бы, потому что слезы макнэ они все же замечают, опуская головы и смотря Чонгуку прямо в глаза. А потом все разом начинают улюлюкать «Айгу, наш Чонгуки плачет! Айгууу!» — Это определенно был самый ужасный сюрприз, — оповещает всех Чонгук, — Вы все спланировали с самого начала? Кто-то из толпы подтвердил уверенным «Да». — Тогда я хочу услышать ваши извенения. И продюсер Бан! Пусть тоже извинится! В тот день Чонгук заполучил свои законные извинения путем долгих уговоров, но в ответ всем говорил «не извиню» и гордо задрав голову улыбался под всеобщий хохот.