Выбор есть всегда

Слэш
Перевод
R
Завершён
31
«Горячие работы» 476
переводчик
Автор оригинала: Оригинал:
https://archiveofourown.org/works/198446/chapters/293423
Размер:
227 страниц, 34 части
Описание:
Мэриан мертва, убита Гаем Гисборном на Святой Земле. Робин Гуд жаждет мести. Но когда они с Гаем оказываются в одном судне, направляющимся обратно в Англию, события принимают неожиданный оборот.
Примечания переводчика:
Я посмотрела этот клип на песню Канцлера Ги и влюбилась в эту пару)) https://youtu.be/M-Ze7hpp5nU И ещё два моих любимых клипа про них)) https://youtu.be/MtYi9KfSjsg
https://youtu.be/jmmxeUJfsL4

Сиквел «Конец игры» https://ficbook.net/readfic/10421766

Огромная благодарность за бесценную помощь дорогой Дакоте Ли!))
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
31 Нравится 476 Отзывы 7 В сборник Скачать

Глава 20

Настройки текста
— Мы совсем одни, Робин. На мгновение я задумываюсь, на что намекает Ровенна, но потом понимаю, что она просто имеет в виду, что в доме больше никого нет. — А кто та девушка, которую я видел выходящей из дома с корзинкой для белья? — Это Элизабет, — говорит Ровенна. — Девушка из Локсли. Она помогает мне вести хозяйство. Сделав глубокий вдох, я переступаю порог и вхожу в свой дом. Знакомые запахи наполняют мой нос: древесный дым от огня, много лет горевшего в огромном очаге главного зала, вонь животного жира и запах трав, смешанных с ароматом камыша, покрывающим пол переднего зала; запахи моего детства, времени, в которое я отдал бы всё, чтобы вернуться, чтобы начать всё заново. Я просовываю пальцы в отверстие размером с яйцо в дверной коробке огромной дубовой двери. Когда я был маленьким, я мог поместить туда всю руку. Я почти жду, что внезапно появится Торнтон и скажет: «С возвращением, господин» с широкой улыбкой на лице. Но Торнтон уехал вместе с остальной прислугой моего дома; то ли его выгнал принц Джон по прибытии в Ноттингем, то ли он сделал это по собственной воле, понимая, что оставаться и ухаживать за домом, где нет хозяина, чтобы платить ему, означает закончить свою жизнь нищим. Торнтон был слишком гордым человеком, чтобы просить милостыню. Дверь за мной закрывается, погружая внутренний коридор в тень. Ровенна оставила меня наедине с моими горестями. Я не ошибся насчет её проницательности. Я прислоняю свой лук прямо к двери вместе с колчаном и поясом с мечом. Проходя мимо вешала для накидок, деревянной лопаты для снега и пары старых сапог, которые наверняка были там во времена моего отца, я вхожу в главный зал. Все ставни открыты, и солнечный свет льётся в комнату. Обстановка почти такая же, какой я её помню, с некоторыми дополнительными предметами, которые, должно быть, принадлежат Гаю, и вазой с цветами на большом дубовом столе, обозначающей прикосновение женской руки. Я жду, когда на меня обрушится поток эмоций. Но… Ничего. Я не чувствую ничего, кроме усталости и опустошенности. Беглый осмотр дома доказывает правоту Ровенны: здесь никого нет. Ни одной женщины в детородном возрасте, которая бы мыла полы или носилась туда-сюда с постельным бельём. Нет Магды, стучащей кастрюлями и сковородками в судомойне и рявкающей на Маленького Рика, который, я думаю, уже отбросил приставку «Маленький» от своего имени, и, перестав цепляться за её юбки, ушёл играть на улицу. Спускаясь с холма, я не заметил, чтобы конюхи чистили лошадей в конюшнях, а значит, и лошадей тоже нет. В доме полно пустых покоев — покоев, которые мы с Мэриан заполнили бы своим смехом, своими шагами, своими бесчисленными спорами и извинениями. Покоев, которые мы наполнили бы нашей любовью. Моя спальня не изменилась. Большая деревянная кровать по-прежнему доминирует в центре комнаты. Таз и кувшин для умывания стоят в углу, рядом с окном. Стул со спинкой из перекладин, на который я обычно бросал одежду, когда не ронял её небрежно на пол, по-прежнему стоит у изголовья кровати. Единственное, что я не узнаю, — это маленький столик по её другую сторону и ещё один, стоящий прямо за дверью. Кровать аккуратно застелена покрывалами, которые я тоже не узнаю, и я понимаю, что именно здесь спала Ровенна. Я представляю её длинные руки и ноги, вытянутые на простынях, и мальчишескую копну медно-каштановых волос, выглядывающих из-под шерстяных покрывал, когда она устраивается на ночь. Теперь это действительно поразило меня. Всё, что я мог бы иметь, всё, что потеряно для меня, символизируется этой кроватью. Я впиваюсь ногтями в ладони, стараясь не заплакать, будучи не уверен, что Ровенна или шайка не решат разыскать меня. Честно говоря, я не знаю, связано ли мое горе больше с тем, что Мэриан никогда не украсит собой простыни на кровати, или что этого не сделает Гай. Меня подташнивает от необходимости поступать правильно. Я сказал это Эдварду, отцу Мэриан, когда он настаивал, чтобы я позволил Мэриан выйти замуж за Гисборна, чтобы я мог помочь предотвратить убийство короля Ричарда, который оказался самозванцем. Итак, думаю я. Неужели меня по-прежнему тошнит от того, что я поступаю правильно? Означают ли эти постыдные желания, что я хочу поступить неправильно? Потому что нельзя отрицать, что эта теневая сторона для меня мучительно соблазнительна. Я вздрагиваю от далёкого возгласа Мача. Наверное, кто-то только что предложил его покормить. Надеюсь, он получит свою свинину, или говядину, или ещё что-нибудь. Я хотел бы, чтобы единственное, чего я желал, была еда в животе, вино или эль в руке и подушка, на которую я мог бы положить голову. Задыхаясь от своих низменных мыслях о Гае в моей постели, я хватаю глиняный кувшин с маленького столика, стоящего прямо за дверью, и швыряю его в стену рядом с кроватью. Осколки керамики рассыпаются на кровать и половицы, а вода стекает по стене. Это напоминает мне мою ссору с Аланом на судне. — Надеюсь, это помогло. Я поворачиваюсь. Ровенна стоит в дверях, прямо за моей спиной. — Не совсем, — говорю я. — Это был глупый поступок. — Это твой дом, Робин. Ты можешь делать всё, что захочешь. — Она касается моей руки. — Я никогда не теряла тех, кого любила, в основном потому, что никогда не знала такой любви, но я понимаю. Я вернулась слишком рано. Извини. Я оставлю тебя в покое. — Я бы предпочёл не оставаться один, — говорю я. Я подхожу к кровати с намерением собрать осколки разбитого кувшина, передумываю и сажусь на её край. Через мгновение Ровенна подходит и садится рядом со мной. — Расскажи мне о себе, — прошу я. По правде говоря, я просто хочу, чтобы она заговорила, чтобы отвлечься от пустого дома, пустого сердца и мыслей о Гае, которые постоянно мелькают у меня в голове. Она может говорить о погоде, мне всё равно.  — Рассказывать особо нечего, — говорит она. — Моя мать умерла ещё до того, как я стала достаточно взрослой, чтобы помнить её, и я жила с отцом, если можно назвать жизнью большую её часть проведя в повозках и телегах. — По крайней мере, он кормил и одевал тебя, — говорю я. Ровенна изучает свои обкусанные ногти, и я понимаю, что её отец чувствительная тема для неё. — Итак, — говорю я. — Что заставило тебя приехать в Локсли, кроме того, что здесь стоял пустой и прекрасный дом? — Я вела себя глупо, притворяясь твоей сестрой. Все знают всех в Локсли, и все знают тебя и твою семью. Они знают, что ты единственный ребёнок. Я даже не похожа на тебя. — Но они подыграли тебе? — спрашиваю я. — Да, или, по крайней мере, они не возражали. Видишь ли, я хорошо владею луком. Мой отец пытался однажды ими торговать, когда все отправлялись в крестовые походы. Когда у меня не было работы по дому, я обычно сбегала и тренировалась. Думаю, когда я достала свой лук, он напомнил им о тебе, и им это понравилось, поэтому они позволили мне остаться в твоём доме и не беспокоили меня. Я уверена, что это больше было связано с жалостью, чем с чем-то ещё, но я не возражала. Я подружилась с мальчиком по имени Люк Скарлетт. Ты его знаешь? — Да, хотя и не очень хорошо. Я лучше знал его брата Уилла. Он был одним из моей шайки. — Люк рассказал мне, как ты стал Робин Гудом и что сделал для жителей Ноттингема. Именно тогда я решила, что хочу сделать то же самое. Я поворачиваюсь и смотрю на неё. Несмотря на слегка оттопыренные уши и отсутствие округлостей, она привлекательная девушка. Интересно, с чем связаны мои непристойные мысли? Мне просто нужно физическое освобождение, и тогда они уйдут? Она хочет быть мной, говорю я себе, а не спать со мной. Кроме того, этот особый вид «утешения» не работал, когда я был один, так почему же он должен сработать с ней, как впрочем и с любой другой женщиной? — Значит, ты решила стать вне закона, — говорю я, — и рискуешь быть посаженной в подземелья замка. — Я не собираюсь попадаться. Во всяком случае, у меня это получалось гораздо лучше, чем у тебя. — Каким образом? — спрашиваю я, и на моих губах появляется улыбка. — Ты бы удивился, как легко стража замка покоряется миленькому платью и ласковому шёпоту. Я вспоминаю время, когда Джак носила платье и говорила: «Мужчины так легковерны». — Я потрясён, — говорю я. — Жители деревни рассказывали мне о… — Ровена качает головой. — Нет, это не имеет значения. — О чем они тебе говорили? — спрашиваю я. — Мне рассказали о человеке, которого называли Ночной Дозорный. Они сказали, что он привозил им еду, деньги и лекарства. Они сказали, что он был ангелом. Некоторые даже подумали, что это была леди Мэриан, особенно после того, как она отправилась в Святую Землю и они перестали получать дары. — Они были правы, — говорю я, не видя причин не делать этого. — Мэриан была ангелом, а теперь она там наверху с другими ангелами. — Я смотрю на небо. Прости мои дурные мысли, любовь моя. Я потерян без тебя. Ровена встаёт и идет к двери. — Куда это ты собралась? — Я тебе мешаю, — говорит она. — Это твой дом, а не мой. — Ровена, ты можешь оста… Она исчезает за дверью. Я слышу, как она быстро спускается по лестнице. Хлопает входная дверь. Я падаю обратно на кровать и смотрю в потолок. Я не знаю, что теперь делать. Я голоден, но мой желудок словно набит камнями. Я устал, но сомневаюсь, что легко засну. В конце концов я спускаюсь в винный погреб и приношу в спальню кувшин вина и одну-единственную кружку. Её одной достаточно, чтобы меня начало клонить в сон. Сон, думаю я. Вот что мне нужно. Отдохнув, я смогу мыслить яснее. Я снимаю сапоги и бригантину и растягиваюсь на кровати. Так хорошо почувствовать под головой настоящую подушку. Немного повертевшись в разные стороны в попытках устроиться поудобнее, я вылезаю из постели и раздеваюсь до нижнего белья. Потом забираюсь под покрывало. Я всё ещё чувствую себя не в своей тарелке, поэтому снимаю и нижнее белье тоже и снова ныряю в кровать. Теперь это кажется правильным. В лагере мы спали полностью одетыми или почти одетыми, но именно так, обнаженным, я обычно спал в своей постели в Локсли, независимо от погоды. Я закрываю глаза. Я дошёл уже до третьей сотни овец, но всё ещё не сплю. Я пробую другие вещи: игры в слова, декламацию по-французски, даже стихи. Ничего не работает. Я перекатываюсь на живот и смотрю на почерневшую дырку на одной из деревянных стоек кровати, как я делал в детстве. И тут же вижу прядь длинных тёмных волос, прицепившуюся к гобелену, висящему за изголовьем кровати. Невозможно ошибиться, чьей голове она принадлежит. Протянув руку, я выдёргиваю волосы из гобелена. Я должен положить этому конец, думаю я, наматывая волосы на указательный палец так сильно, что вся кровь приливает к его кончику. С колотящимся сердцем я подхожу к двери и запираю её. В ней всегда торчит ключ. В детстве я часто удивлялся, почему отец запирает дверь своей спальни, не впуская меня. С тех пор как я узнал от Гая о том, что мой отец спал с Гислен, матерью Гая, я думаю, что теперь понимаю в чём была причина этого. Зная, что теперь мне никто не помешает, я забираюсь обратно в постель, снимаю с шеи жетон и кольцо Мэриан и натягиваю на голову толстое покрывало. Когда, гораздо позже, я просыпаюсь, комната полна теней, и я вижу, что близится вечер. Я также вижу прядь тёмных волос, по-прежнему обёрнутую вокруг моего указательного пальца, влажную от пролитого мной семени. — Хозяин! Робин. Ты там? Я срываю покрывало с кровати, заворачиваюсь в него и подхожу к окну. — В чём дело? — Люди, — говорит Мач, жестикулируя. — Какие люди? — Я взглядом следую за линией его указательного пальца. С холма спускаются всадники по направлению к Локсли. Что-то заставляет меня думать, что это не празднество по случаю моего возвращения домой. — Иду, — говорю я. — Подожди меня там. Отбросив одеяло в сторону, я поспешно натягиваю исподнее, рубаху и штаны. Зашнуровывая их, я замечаю, что волосы по-прежнему обмотаны вокруг моего пальца. Терзаясь угрызениями совести, я завязываю шнурки, натягиваю сапоги и направляюсь к двери. Я уже собираюсь повернуть ключ, когда вспоминаю о своём жетоне и кольце Мэриан, лежащем на прикроватном столике. Я хватаю их, в спешке сплетая кожаные ремни вместе, чтобы надеть через голову. — Прости, Мэриан, — шепчу я, в ужасе глядя на испачканную простыню, на это яркое напоминание о её отсутствии и о моём отвратительном желании заполнить его кем-то другим. — Робин, — кричит Алан снизу. — У нас тут появилась компания. — Иду, — кричу я. Ключ не поворачивается. Я достаю его и пробую снова. Все равно ничего не получается. Чёрт возьми. У меня есть волосы, обёрнутые вокруг пальца, но нет шпильки. В мире всё неправильно. Я всё делаю не так. — Джон! — Я толкаю дверь плечом, пытаясь открыть её, но не получаю ничего, кроме боли ударившись об неё. — Иди сюда, — зовёт он, поднимаясь по лестнице. Он стучит в дверь. — Я заперт, — говорю я. — Что? — Я не могу открыть дверь. Её заклинило. Джон хрустит костяшками пальцев. — Отойди, — предупреждает он. Мгновение спустя дверь на полу, а Джон стоит на ней. — Что случилось? — он озадаченно оглядывает комнату. Я догадываюсь, о чем он думает: Робин запер дверь, потому что был с кем-то, возможно, с Ровенной. Даже после всего, что произошло, я уверен, что они всё ещё думают, что я все тот же старый Робин, куртуазный угодник и сердцеед. — Ничего, — говорю я, выталкивая его за дверь, прежде чем он успевает рассмотреть кровать. — Я просто спал, вот и всё. Джон больше не расспрашивает меня. Он знает, как я устал, поэтому мой сон днём не кажется ему странным. — Думаю, принц Джон знает, что мы здесь, — говорит Алан, пока я пристёгиваю пояс с мечом и колчан. — Не понимаю, откуда, — говорю я. — Мы только что прибыли, и я сомневаюсь, что кто-нибудь из моих крестьян выдал бы нас. Они знают, что мы не друзья принца. — Им нужен не ты, — говорит Ровенна, входя в комнату с луком в руке. — Им нужна я. Это касается только меня и принца Джона. Вам нет нужды показываться им. — Ты не можешь сражаться с ними в одиночку, — говорю я. — Вы просто наблюдайте за мной и всё, — она подходит к одному из окон, выходящих на Локсли и холм за ним. — Зачем ты ему так нужна? — спрашиваю я. — Мне показалось, ты говорила, что работала на кухне. Ровенна теребит пояс с ножом, игнорируя мой вопрос. У меня такое чувство, что в этой маленькой леди есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд. — Он использовал тебя не только на кухне? — спрашиваю я. — Он прикасался к тебе? Он… — Нет — говорит Ровена, глядя в окно. — Я же говорила тебе, что мой отец покупал и продавал разные вещи. — Он продал тебя принцу Джону? — недоверчиво спрашиваю я. Ровенна кивает, не оборачиваясь. — И принц послал людей, чтобы забрать тебя обратно? — Да, — говорит она. — Но он меня не получит. Я не собираюсь возвращаться. Никогда. — Она кладёт стрелу на тетиву. Я шагаю к другому окну и делаю то же самое. — Драка, — говорит Мач. — Ненавижу драться. Все, что мне было нужно, — это немного еды, постель, может быть, омовение перед сном. Это всё. Разве я прошу слишком много? Джон стучит посохом по полу. — Заткнись, Мач. Мы ждём и смотрим, как рыцари направляют своих лошадей через деревню к поместью. Пока они это делают, я украдкой бросаю взгляд на Ровенну. Даже сбоку я вижу решимость на её лице, жгучую потребность дать отпор, не дать себя запугать головорезам и мужчинам. Так похоже на Мэриан. Внезапно я чувствую такую отчаянную потребность защитить её, что мне хочется оторвать её от окна и запереть, чтобы она была в безопасности, чтобы с ней не случилось того, что случилось с Мэриан. — Давай, девчонка, — кричит один из рыцарей. — Не заставляй нас приходить за тобой. — Держитесь от меня подальше, — кричит Ровенна в ответ. Рыцари придерживают своих лошадей, и я думаю, что это не первый раз, когда они сталкиваются с навыками Ровенны в стрельбе из лука. Они недолго совещаются, а затем делятся на группы по двое. — Сколько их? — спрашивает Мач, держа меч и щит в руке. — Восемь. — Тогда по два на каждого, не считая Ровенны. Я жестом приказываю Джону и Алану прикрыть входную дверь. Затем, оставив Мача у окна и низко наклонившись, я направляюсь к Ровенне. — Это не первый раз, когда они пытаются вернуть тебя в замок, не так ли? Что случилось в прошлый раз? Она поворачивается и улыбается мне. — Я подбила одному из них глаз и это он никогда не забудет. — Она кивает в сторону своей стрелы. — Я по-прежнему не понимаю, как тебе удавалось избегать их всё это время, — говорю я. — Если бы это была старая гвардия шерифа я мог бы понять; у них не было мозгов. Но люди принца Джона — совсем другое дело. — Ну, дело не только во мне. У меня есть своя шайка. — Твоя шайка? — Да. Ты не можешь быть Робин Гудом без шайки. С этим не поспоришь. — Кто твои… Она прикладывает палец к губам и показывает. К ничего не подозревающим рыцарям подкрадывается её шайка; двух молодых людей я не узнаю, в отличие от третьего — Люка Скарлетта, младшего брата Уилла Скарлетта. Я смотрю, как они готовят оружие. На мгновение мне хочется спросить: если ты Робин Гуд, то кто и как в твоей шайке соответствует в моей? Но держу язык за зубами. Ровенна поднимает лук и целится в ближайшего рыцаря. Я ненавижу то, что мне приходится отказывать ей в этом, и я не сомневаюсь в её способностях, но я устал терять людей, которые мне дороги. Потому что, хотя мы только что познакомились, я понимаю, что эта девушка мне очень дорога, хотя не могу сказать, потому ли, что она напоминает мне Мэриан или меня самого, когда я только стал аутло. Лук и стрелы наготове и я направляюсь к двери. Пришло время появиться настоящему Робину Гуду.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
Укажите сильные и слабые стороны работы
Идея:
Сюжет:
Персонажи:
Язык:
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты