труп заменит меня во всем

Слэш
NC-17
Закончен
67
автор
Размер:
Мини, 7 страниц, 1 часть
Описание:
разрушительная сила ветра складывается из двух процессов — дефляции и коррозии.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
67 Нравится 2 Отзывы 9 В сборник Скачать

лекарство от кашля

Настройки текста
Примечания:
пб открыта я знаю только одно правило русского языка нападаю на вас своим письмом
твиттер @vihexinplachet там я кстати тоже не использую запятые и мозг;)
      — это было давно и неправда.       чайлд непонимающе усмехается и смотрит на него, сощурив глаза. если бы чжун ли не был так сильно занят мыслями о том, как он вообще допустил развитие этой ветви разговора, он бы обязательно покраснел.       ну, и если бы он не был достаточно взрослым мальчиком, чтобы не краснеть от упоминаний бывших пассий в самых нелепых формулировках.       в конце концов это было… да, давно и неправда.         — ты когда-нибудь знал кого-то из монштадта? — он не дает себе передышки в виде тяжелого вздоха или руки у лица, чтобы согнать морок, просто продолжает говорить, будто не сморозил ничего глупого.       — не особо, — смеется чайлд, зарывается рукой в собственные волосы, но в прищуре его глаз чжун ли хорошо видно, что он понял и подозревает гораздо больше, чем хотелось бы.       обычно у них это не так происходит, мило и без всяких игр типа «кто оступится первым». ну, помимо их знакомства, оно было именно в таком стиле. поэтому чжун ли гложет двойная порция ностальгии, хотя обычно он и одной не выдерживает.       — отлично. вспомни все стереотипы о монштадцах и умножь их на пять. это барбатос. — на лице его непривычное чайлду отчуждение занимает место полюбившейся вежливой улыбки. он вздергивает брови и роняет удивленное «вау» так, будто его хоть немного волнует архонт ветра.       — тебе не очень нравятся вопросы о нем? — пытается непринуждённо спросить тарталья. некоторое время чжун ли сверлит его темным взглядом, а потом отводит взгляд к закатному небу.       — я был бы рад не слышать о нем. — спустя одну напряженную минуту отвечает он.       если бы они были вместе на несколько сотен лет дольше, десяток сантиметров ближе и пару чарок вина пьянее, чайлд бы просил почему.       и, на удивление, чжун ли мог бы даже ответить.       ///       потому что разрушительная сила ветра складывается из двух процессов — дефляции и коррозии.       конечно же, все это требует еще и времени.       причина в том, что чжун ли почти пропустил свою крайнюю точку, почти упустил тот момент, после которого от него останется только пыль.        а чжун ли ненавидит пыль.       в будущем будет легко подумать, что такие чувства ему совсем не свойственны. в будущем будет легко забыть, что чжун ли в первую очередь не бог камня и контрактов, а бог войны. другие в такое время не выживают.       но сейчас чжун ли молод и борозды ран, оставленные бойней, легко потревожит даже дуновение ветра.       для венти не впервой сметать на своем пути скалы.       волнение, с которым моракс впервые встречает его, неоправданно. ты ожидаешь просьбу о помощи, на которую тут же откликнешься, а получаешь смех, звенящий разбитым фарфором.       тогда чжун ли впервые в жизни почувствовал эту пугающую легкость.       венти улыбается с непосредственностью ребенка и обольстительностью дьявола.       и на вопрос «почему?» отвечает, что не хочет осквернять образ друга.       чжун ли знает, что мальчишка, начавший восстание против архонта бури, был не только младше, он в основе своей был не таким, как венти. должно быть, это влияние личности, жмет плечами он, а потом падает спиной в бездну, потому что слишком расслабился.       главный девиз архонта ветра «каждый решает свои проблемы сам». сначала чжун ли волнуется об этом, а потом просто наблюдает за тем, как венти собирается решать свои проблемы.       это очень долгая история. и неприятная.       но, наверное, чтобы не повторять своих ошибок, ее стоит иногда вспоминать. каким-то образом, продолжая парить в облаках, других венти тянет на дно.       эта мысль мимолетно проскальзывает в голове у чжун ли, затмевая собой лицо барбатоса, хотя его руки все еще приятным весом лежат на шее.       еще никогда и ни с кем отношения не развивались так быстро, как с ним.       сначала это захватывает дух, но краем сознания все равно понимаешь — скоро отпустит. не отпускает.       это как свободное падение, будто в один момент осознаешь, что тебе больше не нужно дышать. растворяешься в потоке таких же упокоенных душ, как ты.       и все это из-за одного поцелуя.       венти любит пить. а еще, вроде как, любит его.       ему не нужно никуда уходить. он может изменить ландшафт, историю и людей. все это заставляет поверить в то, что это у них если не навсегда, то надолго. чжун ли уже знает конец этой истории, (спойлер: плохой), но не может не окунуться в это снова.       ///       встречая венти впервые, чжун ли не знал о нем практически ничего. они не были не то что близкими товарищами, они вообще не были знакомы, постфактум были союзниками в прошедшей войне и все тут. привыкший мыслить стратегиями и планами, услышав весть о прибытии барбатоса, моракс уже начинает перебирать в голове варианты вероятного пиздеца, который мог произойти, и даже несмотря на то, как сильно его заебало все, касающееся войны, он был готов помочь, не узнав проблемы.       проще говоря, в перспективе он был хорошим другом.       у барбатоса за пазухой не было плохих новостей, которыми он бы собирался делится, только бутылка средней паршивости вина, какой-то невообразимый репертуар песен и шило в заднице.       проще говоря, дружить с чжун ли он не собирался.       забегая вперед, разумеется.       именно от него чжун ли перенял эту странную особенность — имея светлые глаза барбатос совокупностью своего поведения, эфемерной ауры и создаваемой атмосферы, заставлял их выглядеть опасно темными.       если бы чжун ли лучше знал, что такое страх, увидев это впервые, он бы испугался. к сожалению, в тот момент он был занят тем, что слишком много думал о том, как хорошо венти целуется.       с их знакомства от силы прошло часа два.       возможно, здесь сыграло то, что чжун ли чувствовал с ним странное единение из-за возраста, пережитого дерьма и бутылки вина средней паршивости.       но стоило признать, что еще никто не залезал в его рот так быстро. (этим в принципе мало кто мог похвастаться)       — в тебе есть что-то азартное, — блестит глазами венти, перекинув через него ноги, помахивая ступнями в метрах над землей. раньше у чжун ли было мало поводов сидеть на верхних ветвях старых деревьев, но сейчас он не может отделаться от этой привычки, потому что венти, хоть и не боится упасть, крепко держится за его плечи, руки, шею, пытается ухватить максимум телесного контакта.       — что? — хмурится чжун ли, воспринимая это скорее как обвинение в ненадежности.       — ты знаешь так много вещей, что никогда не угадаешь, расскажешь ты в этот раз что-то занудное или интересное, — смеется он. — не то что я, от всех моих песен невозможно оторваться, начинает надоедать.       тогда чжун ли еще не понял, что венти нравится его злить. он в принципе с огромным трудом разбирал любые свои эмоции, на силе которых нельзя было устроить еще одну бойню, но венти (видимо, у него все же был мозг) никогда не приставал к нему с пылью. звуки сливались в ужасающую какофонию каждый раз, когда венти оказывался под ним на какой-либо горизонтальной поверхности.       утро, вечер, день, ночь позади; трава, пол, простыни, стол под; в конце концов окружение перестало иметь значение, этих эпизодов стало слишком много. венти перед глазами, его руки приятно давят на шею, его улыбка сводит с ума, и взгляд сужается до единственного человека перед собой.       чжун ли никогда не пренебрегал своими обязанностями архонта, но резко повысил собственное кпд, просто потому, что все остальное время он отдавал венти.       у венти все время было свободным, но далеко не все принадлежало чжун ли.       этого было достаточно, чтобы поверить, что кроме них не существует никого больше.       чжун ли наклонился ниже, проводя носом по щеке венти, будто не тронутой ни ветром, ни жарой, ни морозом, застывшей в вечности своей неприкосновенностью, и вдохнул терпкий запах вина и цветов цинсинь. наверное, уже в тот момент стоило хоть что-то понять.       хотя бы то, что будет больно.       но тогда чжун ли только наслаждался запахом, слушая тихое хихиканье у уха:       — прекрати, мне щекотно.       провел носом по шее до ямочки ключиц, подняв взгляд. руки венти были свободно скрещены, лежа на спине чжун ли, а потом небольшая ладонь скользнула на его щеку.       — не могу поверить, что ты так сильно нравишься мне, — прошелестел голос венти, почти затерявшись в дуновении ветра. в груди чжун ли за пару секунд зародилась маленькая буря, которую он не мог разобрать на составляющие.       наверное, спустя пару тысяч лет, он бы понял, что это было «нравишься? я вообще-то люблю тебя уже чертову кучу лет».       но тогда он подумал, что это приступ нежности или прилив крови к щекам.       по крайней мере, венти ему не лгал.       (это было так себе утешением)       и, прикрываясь лаской, он зарылся рукой в волосы венти и почти грубо притянул для поцелуя, в котором, почему-то, впервые решил, что кусаться — это хорошая идея.       в конце концов, тогда чжун ли толком не умел ни понимать свои эмоции, ни выражать их.       но венти это, кажется, даже нравилось.       потому что руки крепче стиснули его шею, а нога оказалась закинута на бедро. рядом с чжун ли венти, почему-то, очень любил прикидываться слабым. это длилось так долго, что он и сам в это поверил на многие сотни лет. это было удобно.       какие-то совсем неважные слова остались утеряны в грубом поцелуе непонятным мычанием, рука чжун ли скользнула к тонкой талии.       все должно было быть не так. лучше. светлее. правильнее.       чжун ли не заметил, когда ему стало все равно на то, как легкие поцелуи сменяются языком на чужом загривке, а смех в губы мычанием в подушку.       ///       было настолько скучно, (плохо, грустно, невыносимо) что хотелось без преувеличений лезть на стены, и таверны с винами уже не помогали. монштадт стал его собственноручно построенной тюрьмой. становилось стыдно за то, что даже долины, утесы, реки и люди не могли его заинтересовать, отвлечь и утешить.       побег звучал, как хорошая идея. только бежать было некуда.       со временем венти стал просто ходящим телом, и это ничем не отличалось от того, чтобы просто заставить труп двигаться. он не сделал лучше. мир, который он хотел показать тому самому человеку, стал его кошмаром.       в ли юэ красиво. к ли юэ венти не относился как к собственному недостаточно совершенному творению. и моракс тоже был красивым.       моракс любил его, венти грызла совесть.       что сложнее, чувствовать то, чего совсем не хочешь или не чувствовать ничего вовсе? умом венти понимал, что нельзя такое сравнивать. никакого «но» не было. ничего, кроме ума в нем не говорило, и эфемерный зов сердца давно затих, если вообще когда-то существовал.       возможно, венти любил то, как моракс заботился о нем. любил то, как моракс любит его. умом.       и он действительно не лгал, просто не говорил некоторых вещей, даже если иногда очень хотел их сказать.       эти старые обветренные руки, обточенные бурей, уже давно канувшие в лету, растягивали улыбку на его лице даже тогда, когда он, казалось бы, совсем не хотел улыбаться. заставляли молчать тогда, когда хотелось зарыдать и вывалить все, что продолжает гнить внутри.       моракс прямо напротив, осанка такая идеальная, читает новенькую книгу какого-то гениального автора, порожденного его же землями, венти пальчиком выводит круги по ободку пиалы с чаем и мысленно считает, пытаясь заставить сделать себя хоть что-то.       «на счет три я точно ему скажу» думает, а потом доходит до трех, бросает несмелый взгляд и продолжает молчать.       «возможно, в более подходящий момент»       и рассказать ведь хочет не о чем-то грязном, не о сяо, потому что знает, что моракса это вряд ли расстроит, не о том, что пьян с самого утра, потому что уже начинает трезветь. просто о том, как ему плохо.       вдруг, только от этого станет лучше, а может моракс сможет ему помочь хоть как-то. но в конце концов единственным его слушателем остается сяо, да и тот знает только отрывки и только потому, что помочь нечем не может. даже себе.       «мы одинаковые» — шепчет венти ему на ухо, и сяо кажется, что оно сейчас дотла сгорит. это страшно.       наверное, именно поэтому венти дарит ему свое благословение.       «когда-нибудь ты тоже научишься притворяться» — продолжает он, горячими пальцами касаясь шеи, сяо одновременно чувствует себя сгоревшими землями, засеянными солью и фениксом, восставшим из пепла. потому что тяжело сглатывает, рвано выдыхая, и обещает себе, что никогда не будет лгать о том, что счастлив.       он маленькая молчащая статуя, не может рассказать ничего своему господину, не хочет сопротивляться его гостю.       венти кладет руку на его живот, уже сидя на коленях, и тянется к губам.       сяо ныряет в это с головой, зная, что сегодня он не потонет.       — ты глупый, — сипит он между хриплыми вздохами.       — да? — венти хитро усмехается. — обычно мне говорят обратное.       и ум его действительно острый, мысли быстро сменяют друг друга и все дается так, будто он исключительно для этого создан, только что-то между мозгом и телом безобразно нарушено и испорчено.       — но ты от этого только лучше, — продолжает сяо, перебирая волосы. в венти он видит свое кривое отражение. — только если выбраться сможешь.       венти не любит быть с сяо.       он слишком легко говорит вещи, которые его убивают.       — тебе никто кроме тебя самого не поможет.       — особенно если ты молчишь.       — мы любим тебя.       — сделай шаг только.       венти злится, что сяо ни черта не понимает только потому, что сяо понимает слишком много.       ///       проснувшись в ли юэ, где больше нет барбатоса, чжун ли сначала не понимает, что произошло.       опустошенно выдыхает.       наполняется злостью.       потом равнодушием, потом грустью, но все равно остается пустым, будто кусок от него оторвали.       возможно, кусок был давно отмершим или вовсе фантомным, только от этого не легче.       сяо на коленях сидит напротив него.       — я думаю это к лучшему для него, — говорит как всегда твердо, немного грубо, взглядом пол сверлит, только чжун ли его слишком давно знает.       — сяо, — рука ложится на чужие волосы, непослушные на вид, но, если дотронуться, самые мягкие. — я не злюсь на тебя.       наверное, для сяо это был момент осознания, что он действительно никогда не станет таким, как венти.       и это позволило с легкостью выдохнуть.       для чжун ли начинались годы сожалений, проработки эмоций и воспоминаний. все это обещало быть сложным.       и да, это действительно было больно.       потому что чжун ли был готов превратиться в пыль, наконец поняв, почему когда-то кто-то превратился в пыль для него.       но наткнулся на кого-то гораздо милосерднее или отчаяние себя самого.
Отношение автора к критике:
Не приветствую критику, не стоит писать о недостатках моей работы.
© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты