Сны

Оставшись совершенно трезвой, Леви направлялась к себе домой, попутно читая новую, недавно взятую в библиотеке книгу. Ее руки с трепетом изучали каждый уголок издания. Глаза же пробегались по очередным строчкам: "Сон может изменить вашу реальность..." - Глупости-то какие! Я свои сны и вовсе не запоминаю, - вслух проговорила та, замечая, как несколько прохожих странно на нее покосились. Впрочем, это ее сейчас мало волновало. Домом своим МакГарден называла все то же самое женское общежитие "Хвоста фей". Ее комната состояла из огромных стеллажей с книгами. Где-то в углу забилась маленькая, но весьма удобная односпальная кровать. К ней так сейчас и спешила, попутно зевая, лидер команды теней. Добравшись все же до этой самой спальни, больше похожей на библиотеку, она улыбнулась и подошла к одному из еще не полностью заполненных стеллажей, положив в него книгу, с которой шла. Потянувшись и переодевшись, девушка легла под одеяло на кроватку и уснула с мыслями об одном человечке... И пусть любит девушка другого, Но в этот раз переживет та много: Включая страстных и дурных друзей И неизвестных до сих пор гостей. Очнулась Леви в загадочной комнате, в которой царил изобретательский дух. Рядом разместились какие-то микстуры, работающие в постоянном режиме аппараты, о которых сама МакГарден и знать-то ничего не знала. Поэтому сейчас девушка тем и занималась, что внимательно все изучала. А увидев на одном столе книгу, и вовсе кинулась к ней, желая хоть что-то полезное получить от собственных снов. С трепетом открыв издание на первой странице, начала читать. И вскоре поняла, что это дневник какого-то исследователя. Только вот искал он нечто странное. А именно - хотел вызвать с помощью этих аппаратов некую Похоть - по его словам, мистическую девушку, которая появляется в снах людей всего раз в году, только каждый год она выбирает разные королевства для своего визита, поэтому человек может и вовсе о ней узнать раз за свою жизнь, и не более того. С интересом Леви впитывала каждую строчку новой информации, чистосердечно надеясь, что хотя бы этот сон она не забудет. Но знала бы та, что всего через несколько минут будет умолять свою память запрятать этот кошмар куда-то в глубины подсознания и чтоб тот и вовсе не всплывал. - Интересно, что с ним случилось потом? Говорилось об определенной дате, когда именно Похоть имеет власть над человеческими снами, изменяя их реальность и мировоззрение людей. Записи остановились как раз таки на ней. "Неужто его забрала Похоть?" - догадалась МакГарден, оглядываясь вокруг. Внезапно на нее сзади налетел кто-то и схватил девушку за руки. Она хотела было закричать, но голос не слушался ее. Тот и вовсе пропал. "Джет?" - узнала Леви державшего ее. Спереди подходил Дрой. После того, как девушка на семь лет исчезла на острове Тенрю, тот стал особенно толстым. - Прости нас... Леви, - он дрожащим голосом проговорил это, всматриваясь в милое личико МакГарден. Та сейчас даже не пыталась вырваться. Знала ведь, что если они тут и пожелают что-либо сделать, она не сможет им противиться. Слишком уж мелкая и слаба. "За что простить?" - пока толком не могла понять синевласка. Но со временем до нее начало доходить, к чему все идет. Дрой заменил Джета сзади и теперь он стал придерживать руки кареглазой. Рыжеволосый без усмешки или каких-либо иных признак эмоций на лице начал раздевать Леви, проговорив при этом: - Быстренько исполним приказ и уйдем. - Ага, - ответил Дрой, руки которого с одной стороны крепко, а со второй - с некой нежностью сжимали локти МакГарден. Ему это явно не нравилось делать. Синевласка покраснела от того, что она сейчас совершенно обнаженная перед ними обоими. Хотелось вырваться, стукнуть тех и уйти. Но она не могла. Леви лишь смотрела на то, как раздевается Джет, приговаривая при этом постоянное "Прости". Он не стал долго медлить, а сразу же вошел своим членом в ее влагалище, не желая более ждать. Похоть управляла им. И ему это не нравилось. Хотелось поступить по-своему. Да вообще - хотелось уйти, громко повалив стену на пол, поскольку тут ни дверей, ни окон все так же не было. Дрой, поняв, что держать ее особо сейчас и не нужно, решил выполнить и свою часть уговора для того, чтоб поскорее смыться с места происшествия. Он тоже стал раздеваться, пока Джет трахал МакГарден,заставив ее обхватить его тело ногами. Он уже видел кровь, текущую из ее влагалища и возникшую от его резких и необдуманных движений. Или от того, что она девственница?.. Ему было неприятно понимать то, что сейчас почти что лишает жизни, хоть и во сне, свою напарницу. Хотел закончить все это как можно быстрее, чтоб больше не приносить ей боль. Но не мог. Не мог не повиноваться приказам, приходившим в его мозг один за другим. Его глаза заливались слезами, как и глаза МакГарден, прижавшейся к нему и то рыдающей без устану, то кричащей, кажется... голос-то ее куда-то исчез, и крики ее не были услышаны. Дрой наконец разделся и пристроился сзади, начал медленно входить в ее анус, чувствуя, как крепко сжалась маленькая дырочка вокруг головки его члена. Понимал, что сейчас просто-напросто ее разорвет. Разорвут... с обеих сторон. Это было противно, но стоило действовать дальше и ни в коем случае не останавливаться. Остановка - и смерть гарантирована им всем. Леви уже от первого проникновения в нее Джетом не могла сдерживаться от адской боли, а когда еще и сзади в нее вошел Дрой, и вовсе хотела умереть. Как можно скорее. Хоть прямо сейчас. Но только чтоб не чувствовать эту липкую кровь, сползающую по внутренней стороне бедер, чтоб только никто не прикасался к ней так, чтоб ее не трогали вовсе. Она хотела сжаться в комочек, такой маленький и неприметный, чтоб ее никто не замечал. И сидеть себе в сторонке, плакать... рыдать. Через некоторое время слезы перестали литься с ее глаз по щекам. Не то, чтоб ей стало приятно (это ведь как раз-таки невозможно в ее случае), просто больше нечем было плакать. Губы стали сухими, слегка, совсем чуть-чуть посиневшими. Наверное, если бы Джет это сейчас увидел, то непременно остановился бы, наплевав на все, что ему говорили, но тот, как на зло, закрыл глаза специально, чтоб не видеть искаженное болью личико МакГарден, чтоб ему не становилось еще больнее от того, что делает. "А теперь использую свою способность", - проговорил где-то в его голове жестокий, шепчущий голос женщины. И не повиноваться тому он не мог. Поэтому Джет, использовав Божественную поступь, значительно ускорился, ведь его магия и состояла в скорости. И через несколько мгновений кончил в нее, но, тем не менее, не получив от происходящего ни капельки удовольствия. Когда один из членов вышел из нее, МакГарден почувствовала расслабление, теперь осталось дотерпеть второй - и все. Она четко понимала происходящие события, хоть разум ее и начинал понемногу покрываться туманом. Дрой, будучи намного медленней и объемней Джета, все еще вбивался в анус девушки. Крови становилось все больше и больше. Ноги синевласки покрылись красными дорожками. Она все еще беззвучно кричала. Лицо исказилось в гримасе боли, которую невозможно терпеть. А целые губы говорили о том, что та даже не пыталась их прикусывать. Наконец Дрой кончил. Выходя из девушки, ужаснулся мысленно от того, что наделал. А ее тело, столь хрупкое и столь юное еще, рухнуло обессиленно на пол. - Прости нас, - как один говорили те. А она не могла даже ответить хоть что-либо. И дело даже не в пропавшем голосе, просто девушка теряла сознание. Все, что она видела, расплывалось. Боль все еще захлестывала кареглазую болезненными волнами. Она умирала... Мы стоим всегда не в начале, а в конце, В конце пламенного ада, что остался на лице, Исказил он твои губы, нос твой и твои глаза, А щекой твоей скатилась лишь горящая слеза. "Ты прости нас, Леви-чан. Мы так вовсе не хотели, Просто с нею совладать мы тут таки не сумели. Похоть оказалась здесь все сильней нас и сильнее, А ведь мы хотели быть с милой Леви понежнее..." Прозвучали с уст их быстро эти пламенные речи, Но не слышала она их, ее тело ждет уж встречи С той, кто машет косой чувств и бездушных истин, С той, что принялась души грешных чистить. Проснувшись в реальности, МакГарден ничего не сделала, ничего, кроме как заплакать. Да, она рыдала, а горячие слезы все лились и лились. И если во сне та их все выплакала, то тут еще нет. - Зачем? - произносит, а у самой душа разрывается на части. Ох, как хотелось бы ей позабыть обо всем увиденном, прочитанном, о том, что почувствовала несколькими минутами позже. Как хотела, чтоб этого всего и вовсе не было. Но что-то подсказывало ей, что теперь все совершенно изменится. Только непонятно - в лучшую ли сторону. Скорее всего, все станет еще хуже, чем было. А сейчас МакГарден хотела сделать лишь одно - уйти. Пойти домой к одному человечку, с которым бы желала быть. Она поднимается с кровати и, совершенно не беспокоясь о своем внешнем виде и о милой пижамке, в которой вышла на улицу, пошла дальше. Через час ходьбы, через час усмешек, с которыми смотрели на нее порядком накидавшиеся прохожие, возвращавшиеся в столь позднее время домой, таки увидела тот дом. Маленький, но такой знакомый и почти что родной. Подошла к двери, постучалась. Услышала, как кто-то там, за дверью, очнулся (или еще вовсе не засыпал?), как поднялся на ноги и пошел открывать, тихо матерясь про себя, не способный даже толком слова сложить в одно связное предложение. Но, когда открыл, был поражен увиденным: заплаканная Леви с красными от слез щеками, в пижаме, стояла возле его двери, почему-то умоляюще глядя на парня. А тот ничего не смог, кроме как немного отступить в сторонку, чтоб пропустить девушку вперед. Она слегка улыбнулась. - Леви... Ничего не говоря, будто бы до сих немой была, МакГарден подошла к Гажилу, обняла его, прижалась к нему всем своим телом и вновь зарыдала. Тот обнял ее в ответ. Неожиданно, но все же... ей было так тепло, так уютно рядом с ним. И девушка только теперь поняла, насколько глупой ранее была. Поняла, что нужен этот балбес ей. Очень нужен. Без него она больше не сможет жить. Они лежали на его кровати, просто лежали, прижавшись друг к другу и все еще не засыпая. Не засыпая потому, что не могли уснуть. А Леви улыбалась, ведь наконец смогла отыскать свое потерянное счастье...