Сны

Парень с длинными черными волосами, некогда собранными в хвост, а сейчас просто распущенными, лежал на полу "клетки", смотря наверх. Его не интересовали остальные заключенные, которых тут было очень даже много. Да, он видел их всех. Рядом с ним, в своей "клетке" с точно такими же прозрачными стенками, спала, мирно сопя и почему-то улыбаясь, Ангел. "И что же хорошего быть тут может?" - а вот он, Кагэяма, длительное время уже не мог уснуть. Под его глазами теперь были характерные мешки, а веки его слипались постоянно. Но парень не сдавался и продолжал смотреть куда-то наверх. Даже над ним, над его кубом, в котором его заключили, летали еще сотни точно таких же "клеток", в которых сокращали свои дни главные преступники всея Фиора, да и не только его. Были и другие, но о них ему известно не столь много, как об остальных. А вот там, рядышком, сверху и чуть правее, в своем кубе "поселился" Миднайт (или же Полночь, как привыкли его многие звать). Он тоже не засыпал, хотя в своей прошлой реальности частенько любил дрыхнуть до полуночи, а лишь потом просыпаться, дабы творить злые деяния. Но теперь мог лишь вспоминать о том, что было ранее. О том, как его план с Часами Вечности и уничтожением мира не воплотился в реальность. А все из-за "Хвоста феи". Досада так и распирала его. Хоть тут у них и было много времени для раздумий и воспоминаний, как и для того, чтоб поглазеть на остальных злодеев, но, все же, редко кто общался друг с другом. В принципе, оно и понятно, стражи порядка постоянно дежурили возле них, смотря за тем, дабы чего не сделали. А все их разговоры, если такие и были, мгновенно записывались магическими камерами. Ничто нельзя было скрыть от тех, кто запроторил всех их сюда. Оставалось лишь ждать либо своей гибели от старости или внезапной болезни, либо освобождения в тот час, когда пройдет их срок в тюрьме этой. Правда, некоторые даже на освобождение не могут надеяться, ведь их приговоры пожизненны. Глаза Кагэямы стали слипаться все же еще интенсивней. И он, поняв, что не сможет более сопротивляться сну, закрыл окончательно глаза, почувствовав облегчение, и стал надеяться на то, что прошлое его преследовать в сновидении не будет. Был мастером теней тот раньше, Но ведь сгорел в огне пропащем - Злодеем был, им и остался. "И неужели тот уж сдался?" Но нет, не сдался Кагэяма, Не в этой повести есть драма. Его жизнь была прозаична: Он делал зло, оно логично. И есть ли капелька добра в нем? И сможет ли сделать ход конем тут? Да вот бы вырваться из "клетки", Но случаи бывают редки... Кагэяма очутился в странном, но, тем не менее, весьма привлекательном месте. Он стоял в воде - ярко-красной. Стоял на песке, но видел то, что рядом было много, очень много камней, которые тоже отливали красно-золотистым цветом, как и сама прозрачная жидкость. Но твердо понимал, имея за плечами не хилые знания кроме всего прочего, что вода такой стала из-за вероятной добычи металла в этом месте. "Или же это просто мое воображение решило разукрасить ее в такой цвет?" - в этом была некая загадка. Впрочем, далее тот над ней задумываться не стал больше, ведь не это было главным. Казалось, что местность не столь важна, но, впрочем, и она подобрана не случайно. - Им пойдет к лицу красный, - проговорила Похоть, ухмыльнувшись. Если ранее думала над тем, что пора бы меняться хоть немного и завязывать с развратом, то сейчас четко поняла, что сможет так поступить в будущем, а вот эту ночь уже доведет до конца каждым из доступных методов. "Но о переквалификации на другой профиль снов мне точно стоит подумать", - твердо решила для себя та, волнуясь, вновь крутя на пальце прядь волос. Кагэйма оглянулся и увидел прямо за своей спиной Миднайта. Тот смотрел на него своими завораживающими, темными глазами, будто бы пожирая его душу. Но на самом деле ничего не происходило подобного. То, что ему приснился именно он, наводило на определенные мысли, впрочем, самой логичной из них была та, что это связано с тем, что Полночь - последний, на кого он смотрел в этот день. И он, записавшись в подсознании, остался в нем, проникнув и в само сновидение. Но, впрочем, Кагэяма ошибся в своих предположениях. Это был настоящий Миднайт, но, однако, движимый силами Похоти. Он был сам не свой. Но его сознание оставалось его, а вот тело уже принадлежало кому-то иному. - А ведь "плохая компания" отлично умеет работать с телами жертв. Интересно, почему они столь сильно связаны с посохом, купленным мной? - размышляла вслух Похоть, вертя посох Дурнодействия в своих руках, сосредоточившись на Миднайте. Бывший лидер "Шестерых просящих" обошел сначала вокруг Кагэяму, а потом вновь стал напротив его лица, повернулся к нему спиной, наклонился, выпятив свой зад, и проговорил голосом того, у кого уже нет и не будет будущего: - Пожалуйста, хозяин, возьмите меня. Кагэяма мгновенно выпадает от такого в осадок, широко раскрыв глаза, глядя на парня, который угрожал жизни целого мира, а сейчас уже прогибается для того, дабы он его отымел. "Кажется, моя фантазия уж слишком разбушевалась. Нужно прекращать этот бред", - он просто развернулся и пошел в другую сторону, оставив своего, так сказать, "раба" стоять в такой позе и дальше. Но Миднайт, а, точнее говоря, тот, кто управлял им с помощью посоха, не желал просто так сдаваться. С твердым намерением быть поиметым сегодня, Полночь подбежал к Кагэяме, схватил его за руку и положил ту на свой зад. - Мое тело целиком и полностью принадлежит вам, хозяин. И стал двигать его ладонью, заставляя того мять свою ягодицу. - Т-ты.. т-ты что делаешь? - Кагэяма продолжал в шоке наблюдать за его настойчивыми действиями, а после того, как то стал прогибать спинку или приподнимать свою блузку, обнажая торс, или даже после того, как он стал целовать его шею, оставляя на ней красные засосы, почувствовал, как его достоинство вмиг поднялось, оставив своего хозяина в двухзначном положении. "Черт, я ведь не могу хотеть Миднайта. Черт, да я вообще не могу хотеть парня!" - у него была паника, которая продолжала длиться в его уме. Здравый смысл боролся с нарастающим возбуждением. - Только чему же его научить таким образом? - вот, что пока Похоть толком еще не продумала, когда выбирала этих двоих для своих последующих экспериментов. Они так и остались у нее под вопросом. Но, впрочем, что-то новенькое она все же придумала. - Это будет ужасно, но... очень даже интересно. И ее глаза зло засверкали, а ухмылка долгое время еще не будет сходить с лица. Все же физиология берет свое. И вот уже Кагэяма сам преодолевает расстояние между ними и впивается в губы Миднайта, требуя чего-то большего. Ему пока что просто хотелось разрядки. Хотелось трахнуть парня и уйти, позабыв обо всем. Впрочем, ему не пришлось даже самостоятельно раздевать или приказывать "рабу". Тот сам все послушно делал, без слов. Просто понимал, что так надо, что так правильно. Он обнажился, став после этого на колени и сняв брюки с Кагэямы. Тогда схватился зубами за резинку его трусов и стал таким образом стягивать их вниз, что еще больше раззадорило парня, ведь заняло куда больше времени, чем если бы тот сделал это руками. И вот уже лицо Миднайта находится напротив члена брюнета. Полночь, будто бы получив малую власть над собственным телом, неуверенно приблизился к его пенису, облизав головку вокруг языком. Потом заглотнул возбужденный орган парня настолько глубоко, насколько только мог сейчас. Он сам задержался на несколько секунд в таком положении, чувствуя, что начинает задыхаться, а потом отпрянул от члена, начав хватать жадно ртом воздух. Все же, делал это в первый раз. Да и непонятно то, почему не стал сопротивляться он сам с той сущностью, что сидела в нем, той, что была вызвана посохом Дурнодействия. Или же что-то изменилось? Но, впрочем, полная власть над ним вскоре восстановилась. И его движения, соответственно, стали более уверенными, дерзкими. В них не было ни капли сомнений. Он поднялся на ноги, по которым стала стекать красная жидкость, которая была той самой водой, а потом встал в ту же позу, в которую становился ранее. Просто обернулся спиной к Кагэяме и нагнулся настолько, насколько только мог, вниз, показывая полную покорность тем самым. - Пожалуйста, трахните меня. Его губы уверенно шевелились, произнося умоляюще эти слова. Знал бы он, насколько сильно те возбуждали самого брюнета. Он, не в силах больше сдерживаться, сразу же попытался проникнуть в Полночь, но не получилось. Подобное вызвало лишь болезненные ощущения. Да и Полночь скривился, сдерживая себя, дабы не заорать. Но, впрочем, выход нашелся. - Подождите, господин. Пожалуйста, простите меня, что не подумал об этом раньше. Он вновь поднялся, а потом прошел чуть дальше, туда, где виднелся, казалось, только что появившийся стул, к которому был прикреплен искусственный член. Весьма длинный и весьма большой. Подсознание Миднайта говорило, орало на счет того, что не нужно это делать, что все это ошибка, одна большая ошибка. Но остановить процесс не мог. Подошел к этому стулу и стал медленно садиться на член, чувствуя, насколько это больно. - Помогите, хозяин, я хочу сесть на него полностью, - произносят его уста, а вот разум говорит обратное. Но Кагэяма, движимый одним возбуждением, вмиг подходит к нему и, ничуть не сожалея о содеянном, думая, что это только сон, давит в один миг на плечи Миднайта, усадив его этим самым полностью. Послышался полукрик-полустон. Нечто непонятное. Казалось, два "Я" разрывают Полночь изнутри. Одно хочет кричать, а второе - получать удовольствие от таких садистских штучек. А вот тело поддерживает настоящего Миднайта. Его ноги теперь еще больше окрашены в красный, чем ранее. Ниже колен - водой и песком измазаны, а выше, особенно с внутренней стороны бедер - кровью, которая лилась из ануса, полностью разорванного подобным "упражнением". - Все, - еле проговорил Полночь это, продолжив, - теперь вы можете войти в меня, хозяин. Состояние Миднайта Кагэяму не волновало. Ему казалось все это ненастоящим, искусственным. Тот еле-еле поднимается со стула, пытается хоть как-нибудь встать, но получается, отнюдь, дурно. Кагэяма, не выдержав, хватает его, оборачивает задом к себе и резко входит, придерживая при процессе Миднайта руками, дабы не упал. Он начинает вдалбливаться в его весьма хрупкое тело с немыслимой скоростью, чувствуя истинное наслаждение. В особенности от того, что сейчас его пенис измазан его кровью, от того, что он имеет самого Миднайта. Нечто странное и приятное разливается по его телу. Но, нет, он пока все еще входит и выходит в и из него. - Как хорошо, как приятно. А-ах..! - продолжал стонать будто бы от удовольствия Полночь. Но сам прокусывал губы для того, дабы не заорать. Впрочем, Кагэяме было все равно. Его волновало только то, сколько времени будет длиться это удовольствие, сие блаженство, которое ему довелось получить в этом сне. "Не зря уснул... наверное", - правда, в то же время было сложно смириться с тем, что он делает это с парнем. Ведь сам геем не был, да и никогда о подобном не думал, относясь ко всему более-менее лояльно. - Сильней, будьте жестоки со мной, хозяин! - кричал ему Полночь. Пожалуй, эти слова тот услышал, став теперь одной рукой держать от падения Миднайта, который при этом придерживался руками за сидение стула, а второй шлепал его по заднице, иногда открывая в блаженстве глаза и наблюдая за тем, как его ягодицы равномерно краснеют, когда он бьет сначала по одной, а потом по другой ладонью. Крики-стоны продолжали наполнять звуками пустоту, а со стороны Кагэямы слышалось только второе. Оно и понятно. Большего удовольствия не получить, чем от такого изнасилования. Еще немного, и вот брюнет кончает внутрь Миднайта, видя, как красное стало смешиваться с белым, как сперма смешалась с кровью, не прекращающей литься с ануса "раба". Они вместе повалились в воду, стул в тот же миг исчез, а через некоторое время стала исчезать и сама местность. А Полночь, получив власть над своими телом и голосом, наконец-то смог заорать. Да так сильно, что заложил полностью уши Кагэямы. Переспать смогли злодеи дерзкие, Да и не стали столь грязные, мерзкие. Просто страсти предел не бывал - Не одного злодея тот убивал. Кагэяма открыл глаза, улыбаясь. Он повернулся почему-то сначала в сторону Ангела, теперь поняв, почему же она столь счастлива. "А вдруг ей снится нечто подобное?" - а потом посмотрел и в сторону Миднайта, видя его обеспокоенное лицо, красные щеки и... то, как его штаны стали красными, а сам он скривился через миг от боли, а еще через несколько мгновений заорал от нее же, только более резкой, повернувшись на бок, дабы утолить ее хоть немного. К нему уже стали бежать стражи. Кажется, кто-то проведает вскоре лекаря. А вот Кагэяму посетила дерзкая мысль: "А что, если все это было на самом деле?".