Сны

Мышление - великое достоинство, и мудрость в том, чтобы говорить истинное и чтобы, прислушиваясь к природе, поступать с ней сообразно.

Гераклит Эфесский

Многие люди думают, что нестандартные отношения присущи только им самим. Те даже не подозревают о том, насколько сильно ошибаются. Дракон тоже может любить особь того же пола, что и он сам. И бывали многие такие случаи, но, в отличии от людей обыкновенных, у них есть своя, особенная анатомия, в ходе которой даже дракон-мужчина может иметь детей. Да, некоторым это покажется странным, но так оно и есть. Организмы женские почти неотличимы изнутри от мужских. И сейчас, естественно, не идет речь о жале на конце хвоста, ибо, по правде говоря, его у драконих нет. И именно это их и отличает от мужчин. Те могут быть оплодотворены, но не могут делать это самостоятельно. Помнится, некогда был весьма забавный случай, когда один старый дракон, не способный найти себе истинную пару, оплодотворил себя сам, имея при этом достаточно гибкий хвост, дабы согнуть его вниз, под себя. Но сейчас, пожалуй, стоит поговорить не о нем, а о том, между кем именно такие отношения завелись в мире драконов, в мире, где царит король, где нет даже права на долгие полеты (только короткие перелеты разрешались). В этой обстановке зажили двое, связанных друг между другом дракона - Вайсология и Скиадрам. Первый из них был, как известно, наставником Стинга, а второй - Роуга. Именно эти человеческие детеныши их, по правде говоря, и соединили. Когда те выросли и когда им, драконам, нужно было улетать, ибо начинался период заключения их королем, те придумали кое-что, что одновременно и увеличит силы их воспитанников, и поможет им самим удачно исчезнуть, не причинив тем боль. Пожалуй, так поступили только они двое. Остальные до подобного не додумались. Приемные родители парней, так сказать, обучив всему, чему успели, попросили или даже приказали убить их. И Роуг, и Стинг использовали ту магию, которой обучились, дабы уничтожить драконов, правда, были слишком слабыми, чтобы совершить подобное, хотя и не понимали этого. Они вызвали магию, которая скрыла из виду их драконов. Подумав, что убили их, пошли своей дорогой, порой сожалея о собственном поступке, но все больше при этом им гордясь. Но на самом деле те не были уничтожены. Единственное, что в этой истории оказалось правдой, так это то, что Скиадрам, так же известный как Теневой Дракон, был смертельно болен. Вайсология долгое время пытался найти способ, дабы излечить его. И все же ему удалось спасти того, в кого через некоторое время влюбился. Женщина медленно осмотрела последнее разрешение на проникновение в сон дракона. "Одного дракона", - припомнила та. И сейчас ей нужно было определиться с тем, на ком же его использовать, на Скиадраме или Вайсологии? Но, точно сообразив, что это не имеет столь великого значения для дела, ткнула пальцем в имя и определилась. - Порой метод тыка бывает действенней длительных размышлений, - подытожила та, довольствуясь собой и готовясь к тому, дабы зайти к Скиадраму в сон. И изменить его, естественно. Сам дракон сейчас лежал под крылом любимого, довольный от того, что ему необычайно спокойно и тепло сейчас. А такое в последнее время бывало редко. Приходилось не просто быть в заключении, но и работать на короля, делая грязную работу для мира сего. Но драконы не брезговали, они послушно исполняли то, что должны были. И только несколько раз устраивали мятежи, которые, впрочем, быстро прекращали. Скиадрама тянуло в сон. В последнее время тот много спал, а все из-за того лечения, которое ему предложили. Но, впрочем, не столь страшно долго спать, как страшно то, что тот мог уснуть навсегда. Поэтому, смирившись с тем, что сновидение все равно его украдет, тот закрыл глаза и мирно засопел. Вайсология лишь поближе придвинулся к тому, как можно лучше укрывая крылом своим. Восстание. Драконы замирают. Король чего-то ждет. Оно пришло. Восстание. И как им быть? Бой ли грядет? Восстание. Знамена пламени. Уже не будут горевать. Оно пришло. Восстание. Пора бы нечисть сгорать. Восстание. И пусть дракон тот тоже. Умрет пусть. Оно пришло. Восстание. Отдал приказы. Прошла грусть. Восстание. Наши не сдаются. Бой начался. Начнется. Оно пришло. Восстание. Пускай так будет. Играется. Нечто странное сейчас творилось в голове Скиадрама. Ему четко казалось, что то, что сейчас увидит, будет резко отличаться от его обыденный сновидений. Казалось, что это стоит запомнить. Но, впрочем, не просто так все это было. Похоть посылала ему определенные сигналы, дабы тот начинал соображать быстрей на счет того, что вообще происходит. Его крылья то поднимались вверх, то опускались вниз, придерживаясь определенного темпа. Тот летел, хотя и сам не понимал, куда именно. Но, завидев остров неизвестный где-то впереди, решил остановиться и осмотреться вокруг. Его глаза бегали, ища нечто на подобии подсказки. И та не заставила ждать себя. "Собери всех. Стань лидером", - гласила надпись, которая складывалась отчетливо из трещин в земле. Сообразив, что к чему, думал, что это конец, но на самом деле все лишь начиналось. К нему подлетал Вайсология на всех парах. Врезавшись в него, повалил на землю, на которой тут же образовалась огромная яма от падения их. - Ты чего? - мысленно связавшись с тем, спрашивает, но ответа нет. Скиадрам всматривается в любимого своего, но не видит ничего общего с тем, кого знал, кроме внешности, естественно. "Это не он", - отчетливо понял тот, замерев в ожидании. И то оправдало себя, но с другой, неизведанной стороны. Вайсология приблизился к Скиадраму и, выдвинув свой язык, стал облизывать его запачканные песком крылья, стал облизывать каждый изгиб его спины, а потом схватил ртом кончик его хвоста (то самое жало, присущее мужскому полу их вида) и начал, словно девушка человеческая своему парню, сосать тот, водя огромной головой то вперед, то назад, то задерживаясь на нем, то облизывая округлившуюся часть жала. Небольшие выделения полились из того. Но, казалось, этого мало. Мало того, что Скиадрам уже запустил когти свои в землю, почувствовав необыкновенное наплывающее наслаждение, мало того, что его глаза закатываются за свои края от удовольствия, которого с каждым мигом становится все больше и больше. Этого всего мало. Хотелось чего-то большего. "И пускай это не он..." - промелькнуло в голове Скиадрама, но тут же тот опомнился и стал думать о том, не изменяет ли сейчас любимому, здесь, во сне... с ним же. Вайсология тем временем уже добрался до дырки под его хвостом и между задними лапами расположенной, он проникнул своим, точно таким же округленным жалом, в его влагалище (да-да, все органы у мужского драконьего пола такие же). Один толчок. Второй. Тот уже не сдерживает себя, раздирая Скиадрама изнутри, причиняя тому одновременно и боль, и наслаждение. Правда, через некоторое время, когда растягивать перестал его, решил проникнуть еще глубже, став приносить исключительно боль. Темный завыл, зарычал, пытался вырваться, но Вайсология схватил того своими крыльями и не отпускал. Да и не мог тот так просто разъединиться с ним. Он должен был до терпеть до конца. Был обязан сделать это. Для самого себя же. Из глаз Скиадрама стали литься слезы, самые настоящие драконьи слезы. А ведь не часто увидишь такое огромное, такое сильное и при этом плачущее существо. Правда, как тот сам порой приговаривал остальным: "Я перестал быть сильным давно уже". И это было чистейшей правдой. Его времена прошли. Молодые драконы подрастали, а все, что осталось сделать ему - вырастить собственного драконишку и умереть с честью, сражаясь за свободу прочих существ своего вида. Три десятка, потом четыре, тогда еще больше - Вайсология вдалбливался на огромную длину в тело беззащитного Скиадрама, который не сообразил сразу, к чему все идет и не вырвался. Из его промежности стала крапать кровь. Позже уже лилась целыми струями. Его раздирал тот изнутри. Задирал все стенки, которые только можно задеть там. Он раздирал своим хвостом внутренние органы Скиадрама, совершенно о том не беспокоясь, будто бы тот был кем-то чужим, ненужным ему. Впрочем, так оно и было, ведь этот Вайсология, что понял уже и сам Скиадрам, просто мираж, созданный его подсознанием. Но даже после того, как насильник, шумно дыша, вышел из него, выделив сквозь щели в жале белесую жидкость, не прекратил издеваться. Он обошел жертву с другой стороны и нагло впился своими твердыми губами в его, стал изучать громадным языком его полость, облизывал каждый зуб, стараясь при этом не пораниться и не уколоться о них. А потом отпрянул, гладя на Скиадрама, который уже просто-напросто лежал на землю, будучи таким образом ранее и поваленным, который не мог даже подняться на лапы, оставшись так полулежать-полусидеть дальше. Но и на этом не наступил долгожданный конец. Зубы, то ли клыки, Вайсологии впились в шею Скиадрама, раздирая его полностью. Кровь лилась по плечу жертвы, потом по основанию крыла и вплоть к низу. Вязкая кровь забыла полностью рот Вайсологии, заставив того часть ее проглотить невольно. Но тот лишь чувствовал немереное наслаждение от процесса насилия. Сам же Скиадрам закрывал глаза, понимая, что умрет в этом сновидении. "Что же ты хотел мне сказать этим, сон?" - спрашивал тот невесть у кого, дожидаясь ответа. Но так его и не нашел. Вайлосогия раздирал и другие части его тела, кусая то там, то сям, не останавливаясь надолго на одном месте. Крови стало настолько много, что, казалось, тот вот-вот сможет купаться в ней. А ведь жертва ответить даже не могла, ведь у них, как правило, нет волшебных сил в сновидениях. И так оно и закончилось. Насильник удовлетворенно продолжал раздирать жертву, а та закрывала глаза, медленно опуская веки к низу. "Конец", - подумал тот напоследок, закрыв глаза окончательно. Есть в каждом сне свое послание, Свое знамение, предначертание. И стоит только рассмотреть его, Не упустить бы счастья своего, Не поддаться бы горю злобному, Не отдаться бы злу горькому. Было бы все чудесно далее, Если б не свела со сном судьба ранее? Открыв глаза уже в реальности, тот пошатнулся и упал на бок, заставив своего партнера зашевелиться и удивленно на того посмотреть. Удивленно и, в то же время, обеспокоенно. "Он", - понял Скиадрам, больше не отстраняясь и не пугаясь, ведь это был больше не мираж, а реальный любимый его, с которым тот, не смотря ни на что, проведет всю свою жизнь. Его не пугало все увиденное, ведь страх - удел слабых. А тот был сильным. Сильным настолько, чтобы пережить собственную инсценированную смерть. Тот прильнул обратно к Вайсологии, ответив на его немой вопрос так: - Давай заведем ребеночка? А партнер его лишь улыбнулся, прижав Скиадрама к себе крылом. И больше не отпуская. - Давай, - краткий ответ, который заставил сердца обоих биться с удвоенной силой. Но, тем не менее, Скиадрам не забыл о первоначальном послании этого сна: "Собери всех. Стань лидером". Но не понимал пока того, как ему это будет под силу. Правда в том, что нельзя отделаться от судьбы своей и что, хочешь того или нет, придется идти у нее на поводу. - Но я всегда могу повернуть вашу судьбу в иную сторону, - проговорила Похоть, улыбаясь, - если вы того, естественно, пожелаете сами. Ее глаза блестели. Последнее разрешение использовано. И оно было потрачено не зря. Это точно. - Теперь я могу быть спокойной за судьбу драконов. У них есть два спасителя и предводитель, и еще кое-что.. Та таинственно улыбнулась еще шире, радуясь тому, что смогла сотворить истинное чудо. Но плата, как уже говорилось, будет страшной. Правда, Похоть пока старалась не задумываться о собственном будущем, которое не сулит ничего радужного. Дальше - больше.