Сны

Прикосновение обозначает начало всякого обладания, всякой попытки подчинить себе человека или предмет.

Зигмунд Фрейд. Тотем и табу

Кана не удовлетворилась истерзанным лицом мужчины, ей хотелось большего, намного большего, чем эти детские развлечения. - Ты получишь всё, чего заслуживаешь, тварь. Она и не знала, почему настолько сильно ненавидит Баккуса, почему столь сильно желает причинить ему как можно больше боли, вреда, почему столь жгуче желает слышать стоны, крики этого мужчины. Но желала. Искренне. И делала всё возможное для того, чтобы получить то, чего заслуживает она сама. Альберона несколько мгновений любовалась тем, как щупальца ловко управляются с Баккусом, как уже не одно, а сразу несколько проникают внутрь ануса, как слизь вытекает из заднего прохода мужчины и спускается медленно по его ногам, постепенно высыхая. Кана прикусила губу. Ей было хорошо сейчас, лучше, чем когда-либо. - А теперь покажи себя, милый мой, покажи, какая ты сучка. Девушка ударила Баккуса по затылку, заставив того головой врезаться в снег, потом приказала выпятить зад так, чтобы ей было удобно его оприходовать. Мужчина повиновался, ибо ничего иного и не оставалось. Выбора не было. Шлепки. Один за другим. Покрасневший и расцарапанный когтями зад горел, не смотря на то, что находились они во дворе, посреди снега. А теперь ещё и фаллоимитатор вместе с несколькими тонкими щупальцами стали проникать внутрь, причиняя настолько дикую боль Баккусу, которую и представить-то трудно, не то, что перенести. И умер бы тот от разрыва заднего прохода, от огромной кровопотери и ужаснейших ранений, которые появлялись одно за другим, благодаря столь внимательной и любезной госпоже, если бы не прислуга, которая внимательно следила за процессом и состоянием мужчины. Лечение, казалось, не прекращалось ни на секунду. Впрочем, как и пытки. Они тоже были будто бы бесконечными. - Вы хотите, чтобы я...? - Альзар был шокирован. Конечно, ему уже довелось трахнуть Похоть, когда ты была мертва, но чтобы живую, да ещё и по её просьбе... - Или ты не хочешь? - она усмехнулась. Женщина не стала ждать очевидного ответа, а просто подошла к слуге, коснувшись рукой его лысины, потом нежно положив вторую руку ему на плечо, а тогда прильнула нежно своими губами к его и поцеловала ошеломлённого Альзара. Процесс был прекращён. Кане быстро надоедало любое дело, которым она начинала усердно заниматься. Хотелось экспериментов, чего-то новенького, такого, чего ещё не было нигде у неё и ни с кем. Альберона схватила мужчину за волосы и приказала ползти на коленях в сторону сада, а сама пока вставила ему в зад... палку, которая завалялась в снегу. В саду тело Баккуса стали обвивать внезапно ожившие листья, они душили его, сжимали до посинения конечности, играли с гениталиями. А потом опрокинули мужчину на спину. - Лижи. И Кана сняла страпон, обнажив свою киску. Она села на лицо мужчины. Чувствовала, как тот медленно водит языком между её половыми губами, как проникает совсем немного в её дырочку, облизывая её, как потом слегка сдвигает своё лицо, дабы языком начать облизывать клитор, слегка надавливая на него. Кана отстранилась, а Баккус, похоже, будучи истинным рабом, облизнулся и произнёс: - Вы невероятно щедры и добры, госпожа. Довольная собой, Альберона приказала растениям схватить тело её слуги и с силой бросить в сторону песка. Горящее место в этом царстве снега, поддерживаемое лишь волшебством. Приказ был исполнен. И пока Кана шла туда своим ходом, с удовольствием слушала его крики. Песок был раскалённым, настолько горячим, что сама госпожа не станет заходить на эту территорию. Нечего себе кожу палить. Но вот какое же удовольствие в том, чтобы стоять рядом и смотреть на кожу его, которая в начале просто краснеет, а в конце чернеет и превращается в пепел. - Гори, раб мой. А потом мы восстановим тебя и вновь будем играть. И адский смех был слышен отовсюду. Дьяволица. Не иначе. Они так не хотели разрывать поцелуй. Похоть и её слуга, которые нашли друг друга, которые полюбили и не желают отпускать своё счастье, не взяв от него хотя бы кусочек. - Люблю, - Похоть таки отстранилась, дабы произнести это и с таким горящим желанием посмотреть на Альзара, что тому вдруг стало не по себе. Никогда ещё никто так на него не смотрел. Дикое чувство разгоралось и внутри него. Мысли путались, а то и вовсе отсутствовали. Были лишь они. И ещё целый день для того, чтобы насладиться ласками и бурным сексом. Похоть, забросившая сон, решившая, что прислуга, которую она наняла для этого дела, справится, не знала, что они уже закрывали сон, желая поскорее избавиться от такого груза, на который ушло слишком уж большое количество магии. Экономия, чтоб её. Кана очнулась уже в реальном мире и посмотрела на просыпающегося Баккуса. - Ты... это видел? - девушка покраснела. Мужчина тоже. - Да. Он мог и не отвечать, уже по его лицу было понятно, что сон их оказался общим. - Этот дикий День Похоти когда-нибудь кончится? - Баккус ухватился за свою голову, а потом посмотрел на то место, где они находились. Оказалось, что их Альзар перенёс в уютный отель, а сейчас обое находились на кровати и... - А может ему и не стоит кончаться? - Кана улыбнулась и придвинулась чуть ближе к Баккусу. - Мне кажется, что я не закончила во сне с тобой. И... кажется, я тебя люблю. Мужчина немного растерянно посмотрел на Альберону, а потом улыбнулся пошло и поцеловал её настолько страстно, насколько вообще был на это способен в немного сонном состоянии. И если тут всё закончилось, то для Похоти и Альзара это было лишь начало. Начало чего-то большего. Они шумно дышали и смотрели друг на друга с таким желанием, что, казалось, от него некуда было деваться. Сердца бились в унисон. - Будь нежным. Женщина чмокнула Альзара в щёчку. Это было столь мило и столь по-детски, что мужчина не смог не улыбнуться. Пожалуй, Похоть навсегда останется для него загадкой. Никогда ему не приходилось встретить такую женщину, как она. И не придётся. С Похоти почти нечего было снимать, даже очки решили оставить, ибо они ей действительно шли, а вот с Альзара пришлось стаскивать и пиджак, и рубашку, и брюки... Оставшись без ткани, которая могла бы помешать совершению акта, они полностью отдались чувствам и больше не понимали, что делали. Их вела любовь. И страсть. И та дикость, которая их объединила.

Доминантка. Дерзкая, мерзкая, но такая желанная. Истинно извращённая, истинно величественная. Кана Альберона. Похоть. Есть ещё. Выбирай, мужчина, счастье ты своё.