Вдохни и выдохни, подумай

Слэш
NC-17
В процессе
156
автор
La_Bicheliere бета
Дезмус бета
Пэйринг и персонажи:
Размер:
50 страниц, 11 частей
Описание:
Оба уповали в отношениях на свой расчет, но что-то не сошлось...
Еще одна история из мира Терновника, на этот раз шаг вперед
Посвящение:
Всем, кто ждал эту работу вопреки всему!
С огромной благодарностью всем причастным к написанию этого рассказа!
Примечания автора:
Основная история цикла "Терновник для его надежд" - https://ficbook.net/readfic/2040828
Заглядывая в прошлое "Альфа рыжего Лиса" - https://ficbook.net/readfic/8135166
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
156 Нравится 175 Отзывы 82 В сборник Скачать

*** 3 ***

Настройки текста
      Бажен, дождавшись, пока ловкий прислужник наполнит кубки и бесшумно исчезнет сквозь позванивающую на ветру нитяную завесу, проводил его стройную фигурку оценивающим взглядом, обернулся к Дамиру и с откровенной безнадёжностью в голосе вновь поинтересовался:       — Быть может, я всё же заберу его? И без того тебе сложностей хватит. Твой шархан сейчас весьма уязвим. Сам подставишься, кому его возглавить? Брату? Так он совсем ещё несмышлёныш.       — Будет тебе, мой друг, будет! За безопасность брата вашим стенам низкий поклон. В прочем же… Я обязательно найду ту тварь, что мой шархан родителей лишила. И ведь не просто убили — как падаль на поругание зверью бросили…       Тонкое вычурное стекло бокала брызнуло искрами, густыми тяжёлыми каплями закровила на стол изрезанная ладонь. Дамир в разбуженном воспоминанием горе и не замечал того, пока Бажен руку не перехватил да затрещину не отвесил, приговаривая:       — Совсем дурной, последнего ума лишился! Ещё в припадке забейся!       Будто от морока отходя, Дамир яростно встряхнул головой, и пшеничная грива по плечам рассыпалась, синева в глазах прояснилась, а вслед и стыд лёгким румянцем тронул скулы. Махом руки подозвал прислугу, велел сменить на столе, пока Бажен впившиеся осколки извлёк да чистым полотном руку повязал.       — Князь Инавийский оказал тебе столь высокое доверие, счёл возможным остаться с делами своего шархана, полагаясь на твой разум, — с укором, но не зло упомянул родителя Бажен. — Надеялся, что ты сможешь обуздать свою боль и достойно решить возникшие проблемы, затрагивающие не только твой шархан, но и, возможно, всё Восточное княжество.       Дамир горько усмехнулся — что тут возразить. Он на свет появился в тот год, когда на Большом Совете подписали договор с Левиольской Империей о строительстве туннеля для прямой сквозь горы дороги. Его и вправду начали строить, с двух сторон, навстречу друг другу. В княжестве туннель пришёлся на земли родного шархана. Князья Аранские, родители Дамира, прилагали все усилия, чтобы не опозорить себя нарушением Великого Договора. День и ночь долбился крепкий неуступчивый камень, возводились опоры, отводились подземные воды. Лучшие умы княжества, на коленях исползав-исследовав каждую ладонь земли, в бесконечных замерах совершенствовали проходку скальной тверди. Дыханием шархана стало это строительство, как славой блистательных побед гордились князья Аранские выпавшей им честью. Раз в месяц слали к условленному месту — новостному камню — вестников, чтобы обменяться с Левиолией сведениями о пройденном. И был великий праздник в шархане, когда на пол-ладони, а то и на ладонь опережали они имперцев.       Ведь не таили ничего, в предельной искренности обсуждали сложности и делились появившимся опытом, советами не скупились. Оттого и не понять, с чего вдруг в Левиолии зародилась мысль, что Восточное княжество сочло договор неугодным, в единое пользование возжелав забрать туннель. Мало позорящих Восток слухов, следом в шахтах Империи одна за другой трагедии начались: рушились вдруг опоры, оползали пласты породы, погребая под собой рабочих, затоплялись воздушные штреки. И повсюду мелькали приметы восточников. То следы от мягкой подошвы сапог, что носили в княжестве, то пшеничных и золотых цветов волосы на колючем кустарнике, а то и вовсе в кострище обломок винного кувшина с печатью Аранского княжества.       Пять лет тяжёлых самоотверженных работ обернулись подлым оговором и незаслуженным бесчестьем, тенью лёгшим на шархан Арана. Сильно охладели отношения с Империей. Без малого два десятилетия понадобилось, чтобы забылись, сгладились взаимные обиды, чтобы снова встретились князья на Большом Совете с посольством Левиолии. Вновь позволили себе беседы князья Аранские с послами Шиайнами. Много мудрых слов было сказано с обеих сторон, ещё более до утренней зари споров велось. Дамиан, восток своим домом считавший, ни единожды взгляда не отвёл, в предельной искренности был чист и светел золотистый жар его глаз — тем и взял, сумел затмить обиду новой надеждой. Доверились ему князья Аранские, остальных за собой увлекли. Возобновилось строительство туннеля. Ещё два года понадобилось на восстановление заброшенных шахт, прежде чем вновь поскакали вестники к новостному камню.       Но будто обитель зла потревожили в каменной тверди, недобрых духов пробудили — про́клятым оказался этот год для Аранского шархана. Дважды обрушались своды шахт, унося с собой сотни душ. Насыпь, что воды отводила, вдруг подмытой оказалось, разлив большим ущербом обернулся Аранскому шархану. Заподозрили кого в злых проделках князья Арана или же с иными мыслями договаривались о тайной встрече с Дамианом Шиайном, только опоздал к той встрече имперец, а родители Дамира и вовсе с неё не вернулись. В руке альфы посмертной хваткой оказался стиснут обрывок шёлка — ленты, какими в Левиолии волосы собирают, в хвост стягивая.       Первым порывом Дамира было обрушить туннель, навечно все отношения с Левиолией оборвать. Князья Инавии и Валтаи сумели обуздать его в праведном гневе, разделив боль потери, вложили мысли, что много полезнее дело родителей до завершения довести, а заодно и найти ту подлую тварь, что шархану — да и всему княжеству — столь сильно задолжала.       Потянувшись, Дамир взял с блюда одну из румяных, с золотистой корочкой лепёшек кэйри, высокой стопкой сложенных. Разорвал напополам, щедро полил терпко-кислой приправой, по куску ещё дымящегося мяса вложил, плотно завернув, протянул часть Бажену и себя не обделил. Лишь бокал с вином в сторону сдвинул, запивая изысканное лакомство медово-ягодным взваром. Кинул взгляд в сторону, где оба артакана за большим столом пировали, и, поправив подушку под боком, ответил Бажену:       — Князю Инавийскому нет повода переживать. Где смогу, своими силами справлюсь и о помощи в ином не застыжусь попросить. Совпадение или нет, но пару дней назад оба Шиайна прибыли, о встрече просили. Олье при себе хочу удержать, видеть, с кем говорить станет. Слишком по нраву имперцам стал мой шархан, зачастили в него гостями.       — Будь по-твоему, — неохотно уступил княжич, тем не менее с удовольствием наслаждаясь угощением. — Вот только не ошиблись ли мы, уверяясь в его причастности, может, и вправду пустышка. Пока на него смотришь, за спиной дельное упустишь.       — Пока я за Олье смотрю, и за моей спиной найдётся кому постоять. Не смогут тайно очередную гадость провернуть, в чём-то да выдадут себя. Ты же со стороны присмотри, вдруг кто среди соседей встрепенётся, и торговцев бы отследить, что нашими дорогами идут. С купцами лучше князя Валтайского вряд ли кто справится, но не с руки его сейчас тревожить.       Бажен согласно промолчал — веская должна быть причина, чтобы оторвать альфу от омеги в преддверии новой жизни; щурясь от удовольствия, доел кэйри, лишь после этого шумно хлопнул себя ладонью по бедру и насмешливо промурлыкал:       — Вот же зверь хитрющий! Тебе в постели забавы играть, а мне по дорогам скакать, торговцев пересчитывать!       На чьи слова Дамир и обиде бы попустил, но Бажена в подначивании с полуслова понял. Усмехнулся, и следом отпустила тяжесть, что с того разговора в подземелье грудь давила. Самому себе не хотел признавать, сколь задело его сказанное гостившим омегой. Ведь оба ночь в удовольствии провели, в спальню не волоком его Дамир притащил и принуждения за собой ни в чём не видел. Оба в страсти старались не только себя ублажить, но и о другом позаботиться. Будто родниковую воду замутил Олье словами, что лишь от безысходности предпочёл его общество. Теперь и того хлеще, придётся слежку за показным интересом прятать, забаву так отыграть, чтобы ни у кого и сомнений не возникло, и прежде всего — у Олье.       Бажен своей насмешкой ловко иной азарт пробудил, задором обиду затмевая. Дамир в предвкушении, вздёрнув губу, обнажил клыки — и впрямь точно зверь на охоте след добычи почуявший. В томлении заныло тело — столь сильным оказалось желание не медлить, вскочить и бежать, ловить пьянящий запах чужой беспомощности и гнать, в безустальном беге гнать свою жертву и знать, что нигде не укрыться ей, что всё равно сильные ноги пружинисто вытолкнут тело в прыжке, сомкнутся зубы, обрывая жалобный запалённый хрип. Не будет в этой охоте пощады. Не будет торга. И покоя ему тоже не будет, пока не сдохнет у ног имперская тварь. В отличие от Бажена, Дамир не сомневался в том, что Олье выведет на нужный след, слишком уж рядом появление омеги и приезд Шиайнов оказались.

***

       Не ведая о подозрениях, что тревожили князя Аранскаго, как никогда с тяжелым сердцем собирался к нему Дамиан с визитом. Не единожды, бросив взгляд на приготовленный наряд, менял его, вновь сочтя неподходящим случаю. В траур не оденешься — не родственники и не близкие друзья ему погибшие князья Аранские, к тому же и должное время ушло. Ярким напоминанием только сердце их наследнику ранить, излишней скорбью неуважение оказать. Излюбленное сочетание имперской одежды и восточных акцентов — опять же не к месту. То, что ранее с приязнью принималось за любовь к восточным нравам, теперь в подозрительности на двуличность укажет. Только в имперское — что стену возвести, разделить на «мы» и «они».       А после беседы накануне отъезда с Его Величеством Тореном так и вовсе несмышлёнышем ощущал себя Дамиан, будто в небытие канул весь его опыт. Как одеться, как обратиться, что сказать. До той беседы, пусть и сложны были разговоры, но с чистым сердцем вёл их Дамиан, теперь же…       — Видите ли, лер Шиайн… — Помедлив, Его Величество неспешно переплёл пальцы рук и, едва заметно кивнув в согласии с принятым решением, с иными интонациями продолжил: — Дамиан, мне исключительно досадно говорить вам о том, но есть мнения, что восточные соседи причастны к случившимся у них неприятностям более, чем видится со стороны. И не стоит списывать со счёта дела двадцатилетней давности.       Как бы ни был ошеломлён Дамиан услышанным, первоочерёдно он принял его как дипломат, каждое звук и каждый оттенок значения пробуя на вкус, выискивая и второй, и третий смысл сказанного.       — На чём держатся эти мнения? — спросил лер Шиайн ровно то, что требовалось ему для продолжения размышлений, только задав свой вопрос, позволил опустившимся густым веером ресницам скрыть щемящую горечь.       — Увы, как ни прискорбно, но причина излишне прозаична — финансы. — Торен развел руками, точно признаваясь в бессилии изменить данный факт. — В наши руки попала переписка, в которой за Аранским шарханом признавались большие, и увы, очень большие долги. Признаю, что столь внезапная гибель князей — ни в загадку, ни в разгадку пока не укладывается, быть может, и вовсе то случай сторонний.       — Долг столь большой, что вопросы чести оказались неуместны? — В тонком намёке на удивление тень улыбки коснулась губ Дамиана. Как не улыбнуться, когда сродни издёвке прозвучало сказанное, не свойственны Востоку в делах подлость и двуличие.       — Долг столь большой, — не приняв тона, подтвердил Его Величество, — что может статься, потребуется выплата жизнями.       А вот теперь лишь опыт позволил удержать Дамиану рвущийся из груди протест. Совсем иной, перечёркивающий все предыдущие размышления, вырисовывался расклад. Как предугадать, на что способны пойти князья, когда речь заходит о выживании шархана. И если Его Высочеству по статусу было известно о подобных долгах, то Дамиану лишь роковым провиденьем Небес случилось узнать о таком. Пожелтевшие, с едва различимой клинописью страницы поведали, что был когда-то на Востоке и десятый шархан. В невезении ли, в собственной глупости, был накоплен им немыслимый долг, столь большой, что до нитки обобрав-обездолив каждого из шархана, покрыли бы лишь малую часть его. По решению Большого Совета, тот Долг Истцу выплачивался жизнями: тысячи детских душ, святая святых, пошли в его счёт. Дающих жизнь обязали к насильственному вынашиванию. Лишь на пару месяцев рождённых детей оставляли для выкармливания, а после, в ближайшую же течку, опоённые возбуждающим хмелем альфы вновь крыли своих омег, не давая времени на восстановление. С разводимым скотом и то бережнее бывает хозяин. Единожды скинувшим омегам ещё давали шанс, вновь же не сумевших выносить — как никчёмных отдавали на увеселения в портовые кабаки. Бет в обслуживание обязали, за содержание альф и омег отрабатывать. Более десятилетия длился тот ужас, прежде чем Истец признал долговые обязательства исполненными. Но для обречённого шархана это не имело уже значения. Доведённые до изнеможения омеги не могли понести, а понёсшим не хватало сил выносить. Альфы, отравленные ядом собственной вины, всё чаще сходили с ума в мучительном бессилии. Содрогаясь в агонии, шархан стремительно угасал…       От воспоминаний мысли Дамиана перетекли к событиям дней минувших и дней нынешних. Это в Империи строительство туннельной дороги велось за счёт казны, и, к слову, траты отзывались весьма ощутимо. Могло ли Аранское княжество позволить себе такую же роскошь, или всё были займы и ссуды, что по завершении стройки вернуть планировалось? Без сомнений, закончив туннель и построив дорогу, Аран в разы приумножил бы свои богатства, оправдав любые вложения. Вот только оборвалось строительство, не завершилось в должный срок. Каким же бременем обернулись шархану те займы за прошедшие двадцать лет? Неужели вновь в истории Востока непосильным Долгом обрёк себя на вымирание ещё один шархан?       И будто в подтверждение этой мысли, память преподнесла, что в этот раз при возобновлении переговоров князья Аранские настояли о дополнении договора новым пунктом, по которому Империя обязывалась в случае повторного срыва строительства возместить шархану все его затраты. Стараясь вспомнить как можно точнее эту запись в договоре, Дамиан всё явственнее понимал сомнения Его Величества.       — Величина неустойки может быть такова, что… — Чувствуя себя глубоко больным, лер Шиайн медленно перевёл взгляд на Торена.       — Долг полностью не покроется, но станет посильным для шархана, — согласно подтвердил оборванную мысль Его Величество.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты