Вдохни и выдохни, подумай

Слэш
NC-17
В процессе
165
автор
La_Bicheliere бета
Дезмус бета
Пэйринг и персонажи:
Размер:
планируется Миди, написано 54 страницы, 12 частей
Описание:
Оба уповали в отношениях на свой расчет, но что-то не сошлось...
Еще одна история из мира Терновника, на этот раз шаг вперед
Посвящение:
Всем, кто ждал эту работу вопреки всему!
С огромной благодарностью всем причастным к написанию этого рассказа!
Примечания автора:
Основная история цикла "Терновник для его надежд" - https://ficbook.net/readfic/2040828
Заглядывая в прошлое "Альфа рыжего Лиса" - https://ficbook.net/readfic/8135166
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
165 Нравится 194 Отзывы 86 В сборник Скачать

*** 4 ***

Настройки текста
      Утро в Аранском архане выдалось поздним и шумным. Засидевшись допоздна и отдавая должное угощениям, щедро сдабриваемым вином, оба артакана после побудки страдальчески держались за головы. Прислушиваясь к нещадной брани, что в распахнутые окна доносилась от казарм и с заднего двора, где ледяной колодезной водой отливали похмельную хворь, Дамир с непогрешимой искренностью возблагодарил духов за то, что отвели вчера его руку от лишнего бокала с вином. Довольно щурясь яркому солнцу, он привычными движениями заплетал ещё влажные после утреннего умывания волосы в тугую походную косу: с распущенной гривой не поскачешь по лесным тропам, только клоками на колючих ветвях оставлять, а после — насмешки о плешивости терпеть. Свободные штаны успел утянуть и поясом прихватить, прежде чем сотенный его артакана, постучавшись, в двери вошёл.       — Здравого дня, князь, — пробасил коренастный, плотного сложения альфа, не утруждая себя положенным к приветствию поклоном, о чём у них была давняя сговоренность. Приметил простую в сравнении со вчерашним одежду и сметливо кивнул: — На птицу или зверя пойдём?       — И тебе здравия, Атор, — живо отозвался Дамир, заправляя свободную, под стать штанам, рубашку с широким воротом. — Как Бажен пожелает. Все ли в строю?       — Троих болящих на кухни отослал, раз не умеют тело в послушании держать, пусть помои до вечера тягают. Смотровые передали, льер Дамьен пожаловал, — на местный манер переиначил имя посла Атор, сведя густые брови, недобро бросил взгляд в сторону лугов, по которым вилась дорога к шархану. — Прошу, князь, не веди с ним беседы наедине. Не сомневаюсь в твоём искусстве воина, но есть ли честь у имперской подлюки?       От всей души расхохотался Дамир, не желал нанести обиду, но иначе не сумел воспринять просьбу сотенного — какой же князь из него, если за спины своих воинов прятаться станет, если послу имперскому, на беседу согласившись, в приватности откажет. Не дело Атор говорит, и тревога здесь не в оправдание. Утерев выступившие слёзы и всё сверкая белозубой улыбкой-усмешкой, Дамир накинул короткий жилет, что лишь по краю был украшен вязью бисерного узора, — до постыдного скромно смотрелось бы княжье одеяние, не будь походной косы заплетено.       — Пока с послами говорить буду, прошу, Атор, присмотри за нашим гостем. За каждым его шагом, даже если по нужде отойдёт, что скажет, что подумает, обо всём хочу знать.       Дождавшись согласного кивка сотенного, без особой спешности, но и не медля, спустился князь во двор, попуская себе в явном недоумении — о встрече договаривались к вечеру и при том оба льера Шиайна собирались на ней быть. В задумчивости едва не оказался сбитым толпой мальчишек, что шумной стайкой пронеслись мимо. С усмешкой отмахнулся от спешной россыпи извинений, мимоходом отмечая за спиной суровый выговор Атора. Что за дух принёс так некстати Дамьена? Тень вопроса так и застыла в изгибе губ Дамира, когда, встречая посла у ворот, он в отрывистом приветствии прижал руку раскрытой ладонью к груди.       Насмешкой ли духов то оказалось, или и впрямь добрый знак, но за малым едва ли не в зеркало глянул Дамир — столь похожим в своей одежде оказался Шиайн, разве что тёмные волосы не заплетены, а в хвост забраны.       Лёгким движением слетев с коня, имперский посол широко развёл руки, показывая, что нет в них оружия, и лишь затем склонился в глубоком, почтительном поклоне в пояс.       — Доброго дня, эрти Дамир, — выпрямившись, сердечно поприветствовал его Дамиан. — Не держите зла, что не ко времени. На обозначенную встречу я прибуду с Атарио, являя голос и волю Империи. Сейчас же я прошу позволить разделить печаль утраты. Под общим солнцем вершились наши с князьями начинания, с одной ноги мы шагали по выбранной дороге, и ветер смешивал наше дыхание.       Едва не задохнулся в злом бессилии Дамир — сакральным друженаречением прозвучали слова Дамиана, — но всё же удержал лицо, взгляда не отвёл, только твёрже поджались губы. Как в воду смотрел Атор. Не стал воинским искусством мериться имперец, на востоке выросший, значение каждого слова знавший. Упомянув вместе солнце, дорогу и ветер — другом убитых князей назвался. Прими Дамир его слова, и Дамьен войдёт под эти стены, станет тем, чьё слово будет иметь значение. И отказать не выйдет — не к нему прозвучавшее обращение, к родителям. И нет повода во лжи обвинить, но вдвое горше, что нет причины верить.       Перехватив золотистый, с медовой поволокой взгляд имперца, Дамир с тяжёлым вдохом склонил голову, принимая сказанное:       — Я делю свою печаль с тобой, друг шархана. Прими защиту наших стен.       — Благодарю.        Светлая улыбка коснулось лица Шиайна, и на краткий миг Дамиру неистово захотелось поверить в искренность сказанного. Так только друзьям и дано улыбаться: будто рассветным утром занежило солнце луга, заискрили в травах росы, яркостью цветов отгоняя прочь ночные тени. Но прежде позволенной глупости, князь Арана решительно напомнил себе, что нет у него былой веры имперцам, а имперцу с двуликим сердцем и подавно.       Как бы то ни было, после прозвучавшего не до́лжно отступать. Коротко блеснул белозубой улыбкой Дамир и, свято чтя каноны гостеприимства, передал Шиайну кубок с родниковой водой. Вновь защемило в груди при виде того, как почтительно, но вместе с тем без малейшего замешательства принял кубок Дамиан.       Наследие предков, столь давнее, что уже и не понять, как зародилось и с чего пошло. По-разному ведь бывает, с кем бы ни сводила судьба на общей дороге, всегда можно разделить еду и стены укрытия, тепло костра и звон оружия. Мудрёные сплетения нитей судьбы скрыты от любопытных глаз — и враги в ненастную ночь привечали своих врагов, врагами же поутру и расставаясь. Кто бы ни оказался под стенами шархана, ему всегда предложат еду и ночлег. Из рук в руки же поднесённая вода — сродни клятве, что помыслы дающего столь же кристальной чистоты, как бьющий в тенистой прохладе родник. Отпивший же — в нерушимой своей вере присягал, потому как ничего не стоит добавить в кубок пару капель с онежьей травы, только прозрачнее станет вода. В срок от месяца до года вдруг умирает испивший её, и невозможно узнать, кто и когда поднёс ему тайно смертельный яд.       Хорошо пил Дамиан, в абсолютно искреннем и неподдельном доверии. Не замирало в сомнениях горло, не дрогнул в испуге кадык, ровно и размеренно глотал гость, разве что чуть спешно с дороги, сродни младенцу у груди дающего жизнь. Не совладал с собой Дамир, залюбовался имперцем, пока тот, не отводя взгляда, выпил до дна, что было налито, и всё с прежней светлой улыбкой перевернул кубок — ни капли не упало на землю.       Усилие понадобилось, чтобы отвлечься от напрасных чаяний, отметить взглядом промелькнувшую тень сбоку, напомнить самому себе о череде необходимых дел. Дамир попустил усмешке над болезненной медлительностью Олье, что, шагнув во двор, вскинул руку, прикрывая глаза, и, страдальчески бледнея и морщась, прислонился к стене.       — Прошу к столу, Дамьен. — Дамир с облегчением сменил обращение, теперь уже можно не принуждать себя ломать язык, выговаривая сочетания звуков имперских имён. До вечера точно можно. — Будет желание, и к охоте можно примкнуть. Как все подкрепятся, так и выезжаем.       — С удовольствием, — не обременяя в благодарностях излишней навязчивостью, Шиайн уверенно двинулся к воинам княжеского артакана.       Прислуга уже торопливо накрывала длинные столы, расставленные вдоль стен двора. Иные изыски с вечера остались, но в большей части каша была из пшеничной дроблёной крупки, щедро сдобренная мёдом и ягодами, а к ней душистый травяной отвар — самое то, чтоб остатки похмелья снять да к полному дню сил набраться.       Дамир же, проводив взглядом одного имперца, не менее целеустремлённо зашагал в сторону другого. Заметив сквозь пальцы его приближение, Олье со стоном запрокинул голову, неловко приложился затылком к стене, отчего следующий стон вышел ещё более жалобным.       — Будет, Олье, колодезная вода да плотный завтрак верно поумерят ваши страдания, — насмешливо ответил на то Дамир, и столько ласки было в его тоне, что насторожённости в мутном взгляде омеги враз прибавилось. Не зря, как оказалось за следующими словами: — А что останется, так хорошей прогулкой развеется.       — Шли бы вы, Дамир, что ли, — в досаде севшим голосом выдавил Олье, меняясь в лице с бледного на зеленоватый.       — Вот вместе верхом и пойдём. На мне свой выбор остановили, так меня вам и сопровождать.       — Не выйдет, — в бессильном гневе скривился Олье, бисеринки испарины выступили на висках, и ладонь ко рту прижалась. Переждав приступ дурноты, сумел закончить: — Вашими же стараниями дальше ворот не уеду.       Князь Аранский и не думал испытывать сожалений за свою причастность к его болезни, лишь с мурлыкающей мягкостью пообещал:       — Уедете. Свежий воздух ещё никому не вредил, в отличие от затхлости и уныния подземелья.       — О, вы предоставляете мне выбор, — на краткий миг оживился Олье, сквозь болезненный прищур взглянув на Дамира. — Премного благодарен, тишина и прохлада подземелий меня вполне устроит.       Не стал сдерживать себя Дамир, расхохотался от всей души, столь забавен оказался Олье в своих страданиях, и столь отчаянно прозвучала в его тоне надежда. Право, на его памяти никто ещё столь страстно не возвеличивал достоинства тюремных казематов.       — В иной раз дадите мне повод, и я с удовольствием вам их предоставлю, — отсмеявшись, весело пообещал Дамир. — Сегодня же придётся порадовать меня своей компанией. К тому же нас почтил присутствием ваш соотечественник. Думаю, вам в радость станет общение с ним.       Олье вновь скривился, склонил голову к плечу и с откровенным пренебрежением процедил:       — Достаточно угроз, пока меня на вас не стошнило. Я соглашусь на поездку исключительно ради того, чтобы в ближайшие мгновения не наблюдать вашу персону вблизи. Оставьте меня!       Настояв на своём, Дамир и не думал задерживаться, к тому же во двор спустился Бажен, чьей компании он был всегда рад. В насмешке подначив друга за долгий сон, за едой князь Аранский посерьёзнел, со вдумчивой неспешностью поведал про приезд Шиайна, а заодно и свои мысли на этот счёт. В каких сомнениях Бажен его поддержал, а с какими и поспорил бы, и не понять, к чему тот спор привёл бы, да вокруг зашевелились, коней седлать начали. К тому времени, как Дамир с Баженом своих жеребцов с конюшен вывели, все в ожидании верхом были: и оба артакана, и Дамиан, о чём-то спорящий с Атором, и впросинь белый, с глубокими тенями у глаз, и всё же с должной выправкой Олье.       Сговорившись с Баженом, Дамир отмахнул своему сотенному направление на дальние луга, что его шархан на второй сенокос берёг. Были доносы о повадившихся туда на пастьбу маралах-однолетках, из тех, что больше вытаптывают в своих играх, чем выедают. И время удачно, к той поре, как доберутся, осоловевших после утреннего водопоя и пастьбы оленей проще выследить, а как спугнут стадо, вся надежда лишь на быстрые ноги лошадей, тугой лук и собственное мастерство, а для двух артаканов большая добыча излишней не станет.       Если и был в какой мере разочарован Дамир тем, что Олье лишь сквозь зубы обронил приветствие Шиайну, а после затерялся в конце строя, то застревать на том не стал. Заметив паузу в разговоре Атора с Дамианом, он, строго придерживая норовистого жеребца, подобрался к имперцу для удобной беседы.       — Мне казалось, Олье больше удовольствия доставит ваша встреча, — с бесхитростной улыбкой обронил Дамир.       Дамиан обернулся на его приближение, и неловкость острым когтем царапнула в груди князя —словно несмышлёнышем его поймали на бестолковом вранье.       — Не стоит беспокойства. — В подтверждение своих слов Шиайн легко качнул головой. И вновь будто смущение испытал Дамир, показалась, или и впрямь не к Олье, а к его маленькой лжи было оказано понимание. Между тем, будто и не придавая значения его оплошности, Дамиан продолжил: — Айлин не самый простой по нраву юноша.       — Вы хорошо знакомы? — уже в действительной искренности полюбопытствовал Дамир.       Дамиан кивнул, но на вопрос промолчал, лишь бросил в сторону князя невозможный во всепонимании взгляд. Растопленный мёд — в который раз и сравнить больше не с чем: не обжигающий в пронзительности, лишь тёплый в разумении, не навязчивый в липкости, но столь обволакивающий, что и вырываться не станешь.       — Ты назвал меня другом шархана, — спустя промедление, когда Дамир и вовсе перестал ждать ответа, всё же заговорил Шиайн. — Род Айлина и мой также повязаны узами дружбы. Не всё сложилось в желаниях юноши, дерзость этих лет порой толкает на те поступки, о которых в иной раз лишь в удивлении думаешь. Винить в своих неудачах других — один из самых ярких соблазнов молодости, но да кто этим не грешил…        Будто наваждение — невидящим взглядом скользя вдоль дороги, не об Олье слышал Дамир, в глубокой задумчивости к себе примерял каждое слово.       — …Отыграв, кровь возьмёт своё. — В медовой патоке внезапным откровением блеснуло колкое лукавство. — И вот тогда я с глубокой жалостью взгляну на тех, кто был пренебрежителен к нему сейчас.       Не единожды корили родители Дамира в том, что слишком открыт его взгляд и нещаден в прямоте язык. Но унижением считал он для себя натужную витиеватость слов, когда пары фраз хватает, чтобы обозначить свою сторону в споре, для непонятливых же и силы вдоволь найдётся. Теперь он с восхищением увидел то самое мастерство сплетения слов в изысканном предупреждении, на которое ему вдруг и ответить сталось нечем. С затаённой тоской улыбнулся Дамир имперцу, что юркой змеёй проник ему в душу, и горькой отравой коснулось его дум: «Как бы мне хотелось, чтобы и впрямь ты был другом моему шархану, Дамьен. До обидного мучительно видеть в тебе врага…» Ещё более свербило желание обернуться, иным после слов Дамьена взглядом окинуть Олье, но тот с завидным упорством скрывался от него за широкой спиной приставленного к слежке Атора.       Поистине благоволили им духи в тот день — богатой на добычу вышла охота, вволю позабавились в погоне да в меткости, до самого отъезда Бажена мяса впрок запасли, ещё и после останется. На возвращении разомлевшие от удачи, свежего воздуха и веселья воины неспешно переговаривались между собой, остротами перебирали сегодняшний день, кому насмешкой и промах припомнили. А затем и вовсе кто-то из бойцов с присвистом затянул песню, из тех, что сначала мотивом в душу влезет, подхватить позовёт, и только следом смысл слов от скабрёзностей покраснеть заставит. Дамир, с малолетства в конном строю выросший, на подобное внимания не обращал. Прошли те времена, когда он эти песенки за колыбельные принимал, сейчас и сам мог добавить голос в общий строй. Разве что… Князь в неловкости скосил взгляд на Дамиана, но заметил, что тот и сам в задоре подхватил про ушлого омегу, повадившегося к реке мимо войскового стана ходить. И вновь задумался Дамир о провидении небес, двух столь разных имперцев в его шархан забросивших.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты