Скажи, что я хороший

Слэш
NC-17
В процессе
280
автор
Junaveta бета
Размер:
планируется Макси, написано 84 страницы, 16 частей
Описание:
Посвящение:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки
Награды от читателей:
280 Нравится 78 Отзывы 126 В сборник Скачать

13. Ты же сын Пастора… (2008)

Настройки текста

Ночью дома ссутулятся. Медленно слижет дождь с тёплой тарелки улицы, след от твоих подошв. /В.П./

2008. Южная Корея. Сеул       — Ну что ты как с креста снятый? Доктор же сказал, опасность миновала, можно поехать домой и отдохнуть, — больно смотреть на такого Тэхёна. Юнги не умел сочувствовать. Не умел и не хотел учиться. До этого момента его подобное даже не беспокоило, но сейчас как никогда очень хотелось поддержать. По-человечески. По-дружески, или нет…       Юнги понимал, что Тэ в растерянности. Ещё бы! Его всю жизнь пичкали Божьими заповедями, проповедуя жизнь христианскую такой, какой она была по всем прописанным канонам. Но вот незадача: никто по канонам не жил, кроме разве что Ким Намджуна, да и тот жёстко облажался.       Душа Тэхёна никогда не примет того, что мать с позволения отца убила ещё нерожденного ребёнка и сама чуть не преставилась.       — Можно мне тут остаться? С мамой?       Тэхён спрятал лицо в ладонях. Сначала Юнги показалось, что парень заплакал, но он лишь глухо стонал.       — Не можно, — сурово произнёс Юнги, приседая на корточки. — Тебя к ней всё равно не пустят ночью. Поедем ко мне, выспимся, а утром вернёмся в больницу.       Воздух над их головами наэлектризовался от затянувшегося молчания, стал липким и цеплялся за щёки.       — Я бы хотел отцу позвонить.       В чайных глазах непробиваемая тоска смешивается со злостью, непониманием, и весь этот убойный коктейль не вымаргивается наружу. Юнги вздохнул, поднимаясь на ноги:       — Хорошо, только давай, пожалуйста, уже уйдём отсюда. Поговоришь с отцом в машине.       В старом Форде пахло покрашенной кожей, ментолом и бензином. Тэхён настолько ярко ощущает сейчас запахи, что его тошнит. А так же тошнит от целого мира, что в одну секунду от него отвернулся. Юнги курит, нервно стучит костяшками пальцев по своим коленкам.       — Не говори отцу о том, что знаешь про аборт, — произносит задумавшись. — Это личное дело родителей…       В глазах у Тэхёна щиплет:       — Как не сказать? Как не потребовать от него объяснений?! Он ведь её чуть не угробил. Я знаю, что такое аборт! И знаю, что в хороших клиниках, как бы ужасно это не звучало, его делают тайно и качественно! Зачем вообще подвергаться риску, если ты не планируешь ребёнка воспитывать? Взрослые люди должны знать о контрацепции. Разве нет? Она запрещена законом? Мы же не в каменном веке, чтобы уповать в этом случае на авось или на Бога, если он знал, какая судьба будет уготована малышу. «Сколько Господь пошлёт, стольких будем воспитывать». Так он мне однажды впаял, и что???       Юнги на мгновение даже очумел. За всё время общения с Тэхёном парень не слышал от него столько слов за один раз.       — Может анализы показали неладное? Конфликт хромосом, ну или я не знаю…       Тэхён уставился в лицо напротив, словно бы это Юнги во всём виноват и должен сейчас раскаяться.       — Какие анализы?! За все три беременности моя мама вообще не посещала врача. А роды всегда принимал отец и его старая тётка-акушерка!       — Еба-ать, — выдыхает сын Пастора, дымом давится, а Тэ трясётся всем телом как от лихорадки или жёсткого бодуна.       — Сейчас всё ему выложу!!!       Юнги перебздел не на шутку. Он впервые видел Тэхёна таким… Таким нестабильным. Выбросив недокуренную сигарету в открытое окно, блондин резко схватил младшего за щёки, заставив взглянуть на себя, а в глазах Тэ теперь что-то новое. Что-то странное и стрёмное.       — Возьми себя в руки, Тэ!       — Зачем? Если ты уже взял меня в руки.       Вот так прямо в лоб без предупреждения, прямо под дых двусмысленностью брошенной в сердцах фразы.       — Тэ, — Юнги вытаскивает из себя звуки. — Мне очень жаль, правда…       Совокупность ценностей, оберегаемые Тэхёном с особой тревожностью, разбились в пух и прах, осыпаясь пеплом к его ногам. Все его убеждения не стоят выеденного яйца. Сегодня вера, до краёв наполнявшая юношескую душу, выплеснулась, выбрасывая Тэхёна за борт на сушу. Реальная жизнь, где в окружающем тебя дерьме невозможно не утопиться.       — Что станет со мной завтра? Что, если я больше…       Он запнулся на полуслове, тяжело дыша. Вот так больно человек лишается надежды. Вот так больно, на самом деле.       — Что мне тебе сказать, Тэхён? Я не знаю, — руки у Юнги дрожат, ресницы дрожат и голос тоже.       Тэхён медленно моргнул, точно вот-вот вырубится. Он наклонился вперёд, и его покрывшийся испариной лоб коснулся чужого лба рядом… Кажется сын Пастора совсем разучился дышать. Сердце колошматило о рёбра, как ненормальное, билось в ужасных конвульсиях, в предсмертной агонии.       — Скажи, что я хороший…

***

      Тэхён говорил с отцом коротко. Всего несколько минут. Внезапно заморосил дождь, и он, отключив телефон, вернулся обратно в салон старого Форда.       — Ну? — Юнги выжидающе посмотрел на него, жопой чувствуя неприятности.       — Дай закурить, — басит Тэ, наблюдая хмурым взглядом за тем, как дворники машины смахивают со стекла мокрые капли.       — Чего, прости? — Юнги поперхнулся слюной, которую всё это время старательно собирал во рту, чтобы сплюнуть на асфальт.       Тэхён повернулся, взглянув неизбежно устало:       — Ты же расслышал…       — Да, но подумал, что у меня слуховые галлюцинации. Ничего я тебе не дам. Размечтался.       Тэхён притих, заставив Юнги почувствовать себя мерзко из-за того, что отказал ему.       — Отец вернётся через три дня. Я сказал, что врачи ничего толком мне не объяснили, кроме того, что она заболела по-женски.       — А он?       — Расспрашивать не стал. Даже не узнал о её самочувствии вообще, — губы Тэ предательски задрожали, а по щекам скатились две крупные бусины слез, спускаясь к подбородку.       — Ты предупредил, что побудешь у меня?       Втянув скопившуюся в носу жидкость, Тэ вытер влажную дорожку под ним рукавом своего пиджака.       — Он запретил стеснять семью Пастора и настоял, чтобы ты пожил у нас эти дни, если мне трудно одному.       Хрустнув шеей, Юнги нервно заерзал на сидении.       — А ты?       — Сказал, что ты спросишь у своего отца.       Сын Пастора хмыкнул и повернул ключ в замке зажигания:       — Уже спросил. Он согласен.       Тэхён не успел пристегнуться и вжался в кресло, ощутив, как от страха мгновенно вспотела спина.       — Дай закурить. Один раз, Юнги. Я больше не попрошу.       Сын Пастора вздыхает. На ходу достав из бардачка пачку сигарет, он ловко вытащил одну и, сунув в прикуриватель, подождал пару секунд.       — На, только не тяни сильно. Сразу помрёшь.       Взяв сигарету, Тэхён долго мял её пальцами, вдыхая дым в некотором роде дистанционно, а потом поднёс к губам, сделав короткий вдох, и правда чуть не помер.       Юнги глухо рассмеялся, выкрутив руль:       — Ну? Как проходит первая минута твоей свободы?       Тэхён фыркает, стучит себя в грудь, выкашливая:       — Не хочу дискутировать о глубоком.       Но ему вкус никотина нравится. Голова закружилась, мурашками усыпался позвоночник, настала долгожданная пустота. Как будто из дома вынесли всю мебель, раскрыли настежь окна и двери, позволив сквозняку срывать со стен остатки обоев.       — Сколько теряешь, живя только в Боге…       Юнги осип. Он запретил себе испытывать неуместное возбуждение, заметив, как Тэ блаженно выпускает изо рта клубы сизого дыма, вытягивая губы трубочкой.       — Ты же сын Пастора… Ты должен проповедовать…       Юнги нервно ударил по клаксону, спугнув пса, бегущего через дорогу.       — Я должен? Да хуй.       — Но ты же заканчиваешь семинарию, а потом тоже наденешь рабат, как твой отец. Ты лжец, получается?       — Я заложник ситуации, — без тени искусственности, абсолютно горько и искренне…       Тэхён делает ещё одну затяжку. Впервые не думая, выгодно ли он смотрится, по чести ли и совести? Тэхён не думает. Тэхён уже на берегу. Он дышит и поэтому выживет.

***

      Время близилось к часу ночи. Дождь только усилился. Тэхён долго возился с дверным замком, пока тот не устал скрипеть и не поддался.       — Ты можешь спать в моей комнате, Юнги. Сейчас я покажу ванную. Ты голодный?       Голодный ли он? Естественно. Только не еды требует перевозбужденный от сегодняшних событий организм. Юнги с удовольствием дал бы себе по роже, но природе не объяснить, что вовсе не к месту сейчас желать человеческого тепла.       — А ты где будешь спать?       Сын Пастора скинул мокрую обувь, повесил пальто в шкаф, прошёл на кухню, присаживаясь на заботливо предложенный Тэхёном стул.       — Посплю в спальне сестёр, не беспокойся.       Тэ суетился. Вскипятив чайник, он разлил по большим кружкам воду, заранее бросив на дно лепестки каких-то трав.       — Есть что-нибудь покрепче? — Юнги подпёр голову руками и, не содержавшись, зевнул.       — Забыл, где находишься? Здесь никто не употребляет, — хмыкнул Тэ, поставив перед носом ароматный напиток.       — Тоска зелёная, — разбухтелся Юнги. — Бутерброды хоть сделай, или их здесь тоже никто употребляет?       — Не ехидничай, Мин Юнги, — улыбнулся младший, и от этой улыбки все органы Юнги завязались тугим узлом. Как можно быть настолько красивым? Интересно, Тэхён сам-то осознавал, какое впечатление производил на людей? Наверное нет.       — Я никогда не видел твоих сестёр, — следит за Тэ, что нарезает бекон. — Они правда существуют? Похожи на тебя?       — Даже не думай подкатывать, могу налупить.       Сын Пастора рассмеялся, немного даже неестественно, цокнув при этом языком:       — Я в другой лиге играю. Забыл? — эти слова были сказаны практически над ухом. От неожиданности Тэхён маханул ножом, полоснув по руке. Он ахнул от боли.       — Сильно поранился? — Юнги заволновался, быстро схватив младшего за плечи, развернул Тэ лицом к себе. — Дай посмотреть!       — Просто цара… — слова застряли в горле, стоило только почувствовать, как его большой палец провалился во влажную теплоту чужого рта. Комната плывёт. Странное ощущение бурлит где-то в мочевом пузыре…       «Тун-тун-тун», — громко застучало со всех сторон, только непонятно: одно сердце или сразу оба. Из чьих именно глаз посыпались звёзды?       Юнги сделал это автоматически, абсолютно не задумываясь. Солоноватый вкус крови пощипывал язык, он выпустил палец Тэхёна, отдалившись на шаг, а из ушей фонтанировали эмоции.       — Вообще-то, — Тэ прочистил горло, — я мог и под воду его сунуть…       Сын Пастора хмыкнул, схватил бутерброд с разделочной доски и откусил от него огромный кусок, буркнув с набитым ртом:       — Так чё ж не сунул…       Боль будет чудовищной.       Будет правильной.       Будет краткой.
Примечания:
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.