В тот день, когда...

Слэш
PG-13
В процессе
33
автор
Размер:
108 страниц, 24 части
Описание:
«Импровизация» отправляется с концертами в тур по городам России. Однако Антон настроен на путешествие безо всякого энтузиазма, переживая некий кризис, причину возникновения которого пытается выяснить Арсений.
Посвящение:
Всем, кто прочтёт)
Примечания автора:
Рекомендую к прослушиванию:
If Everyone Cared — Nickelback
Sugar (Acoustic) — Francesco Yates
Stitches — Shawn Mendes
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
33 Нравится 17 Отзывы 10 В сборник Скачать

6.

Настройки текста
Из-за такой фигни, как эта мелкая чёрная пакость, всё изнутри истошно кричало о собственной беспомощности. Глаза наполнились слезами, а губы беззвучно и бессвязно вплетали в нечто, напоминающее мольбы о помощи, чужое имя. В другое время Антон бы повёл себя совершенно по-другому, принимая все меры по освобождению самого себя от коварного металла самостоятельно. Как будто бы какая-то там игла для него — глупость совершенная, и внимания не стоит. Ну проткнёт вены, мышцы, сердце — подумаешь! Разве кому-то есть дело? Разве ему самому есть дело? Но Шастун не мог пошевелиться. Сначала из шока, из страха и паники, из боли, а потом, когда захотелось дёрнуться и начать спасать себя, чужие ладони мягко легли на его плечо и шею, заставляя оставаться в прежнем положении. Когда чужие пальцы ухватились за подбородок, слегка приподнимая голову, дабы взгляд зелёных глаз был направлен на лицо своего настоящего спасителя, Антон почувствовал на своей щеке обжигающую слезу. — Ни в коем случае не двигайся, — наказал Арсений, держа одну руку у лица друга, а другой набирая номер скорой. Надо отдать Попову должное: из состояния, в котором и ныне пребывал его коллега, актёр быстро переметнулся к решительным действиям. Он знал, что медлить было нельзя. В том числе, из-за того, что Шастун в панике мог усугубить проблему и довести ситуацию до необратимых последствий. Арсу было больно и, что скрывать, страшно от того, как тот на него смотрел: на побелевшем от ужаса лице кровь, струящаяся по потрескавшимся от морозов губам к подбородку и длинной шее, выделялась не хуже широко раскрытых глаз с крохотными зрачками; эта картина, впридачу с крупными слезами, стекающими по сухой коже, заставляла пальцы Попова неистово дрожать. Он инстинктивно вцепился обеими руками в смартфон, как только гудки прекратились, и по ту сторону прозвучал женский голос. Бегло и несколько судорожно обозначив проблему и назвав адрес, Арсений вновь обратил всё своё внимание застывшему, как по команде, Антону и, осторожно утирая рукавом мокрые щёки, постепенно перешёл к следующему пункту своего плана: — Сейчас я сбегаю за остальными, а ты, — кончиками пальцев он надавил на ключицу «потерпевшего», заставляя последнего откинуться на спинку сидения, — посиди вот так, ни о чём не волнуйся и даже не думай двигаться. Я понятно объясняю? — Арс, пожалуйста, не уходи… — прошелестел тот, тем не менее, послушно следуя чужим указаниям: там ему, человеку свыше, без иголки в глотке, виднее, как будет лучше. — Я быстро, обещаю, — проговорил Попов, убирая руки и поднимаясь. — Всё будет хорошо, ты только не двигайся. С этими словами Арсений не без труда, но ободряюще улыбнулся импровизатору и вскоре скрылся за дверью противоположной стороны коридо… крытой веранды. А Антон остался один. С плывущими перед глазами тёмными окнами, с зияющей пустотой белого света и собственным страхом. Он невольно глотал кровь, что интенсивно текла из ранки на языке и имела тошнотворный привкус железа. Кончики пальцев, инстинктивно вцепившихся в подлокотники, побелели от болезненного напряжения. Прощаться с жизнью не хотелось. Да и не верилось как-то. Чтобы всё закончилось так резко, сорвавшись с пропасти из-за какой-то мелочи. Так не хотелось получить лезвие в сердце… Ведь он ещё столького не вернул, не отпустил, не прожил. На это нужно ещё кучу времени, но Антон был согласен и на период этого тура. Только бы завершить всё, что было начато, только бы вычистить всю ту боль, что оседала в нём столько времени, только бы побыть с близкими людьми ещё чуть-чуть… Светлая комната становилась всё темнее, когда в дверях послышались голоса и топот, переходящий в шаги, отбивающие в голове последние крючочки, соединяющие с реальностью. На этот раз теряться не хотелось. Казалось, закроешь глаза — и всё, и нет Антона Шастуна. Но утомлённый внутренней неуравновешенностью актёра организм был об этом другого мнения. Шаст едва уловил перед собой взволнованное личико Оксаны, кажется, ещё тушующегося рядом Стаса, ещё несколько размытых фигур и пару голубых глаз, в которых всё ещё читался страх. Должно быть, Арсений осознавал, что мог оказаться на месте Антона. *** — То есть, как это мы не можем поехать с ним? Оксана стояла в ночи на морозе за десятку, в длинном пуховике, накинутом на светло-розовый сальный костюм, и чёрных сапогах. Хлопья снега больно резали лицо и руки. Но она не отступалась от своего. — Я ответственное лицо, и я имею право поехать в одной машине с больным. — Только если на своей, — с тяжёлым вздохом ответила и без того измотанная женщина в синем костюме, — В который раз повторю, что это неосуществимо. Приезжайте следом, я назову адрес. Суркова хотела ещё что-то возразить, как на её плечи мягко, но с долей настойчивости легли ладони Арсения. Он, поглядывая на то, как смотрящего вокруг себя отстранённым взглядом Антона кладут в микроавтобус, что-то ему, ничего не соображающему, приговаривая, что-то успокаивающе промурлыкал девушке на ухо и, пускай и не сразу, но убедил её пойти одеться. Попов не стал говорить о том, что это, частично, по его вине импровизатор проглотил иглу, что это именно он «подсунул» коллеге эту несчастную печенюшку, хотя совершенно не подозревал о такой подставе со стороны человечка, гордо вручившего господину актёру пакетик со сладостями. Безусловно, последнему было больно и обидно не меньше везунчика-Шастунишки, и даже больше, если брать в расчёт переживания и навязанное случаем тяжёлое чувство вины. — С ним же всё будет в порядке? — тихонечко, чтобы потрёпанный дрёмой состав лучшего шоу на свете не услышал дрожи его голоса, произнёс Арс, параллельно набирая продиктованный работницей скорой адрес. — Обнадёживать или пугать бесполезно, — ответила та, — Всё зависит от везения вашего товарища. — А если с везением у него, так… не очень? — вкрадчиво поинтересовался Арсений и осторожно поднял глаза на женщину в синем костюме, сам не зная, насколько серьёзно он воспринимал собственный вопрос. Та лишь посмеялась и, назвав актёра «шутником», забралась в салон микроавтобуса на сидение возле Антона, который лежал с закрытыми глазами, сложив руки на животе, и захлопнула дверь. Арсений поджал губы и чуть прищурился, отчётливо видя в поведении коллеги позёрство. «Ну только посмотрите на него: ещё ничего не известно, а он уже строит из себя покойника! — Попов сделал глубокий вдох. — Спокойно, Арс, он имеет право. Всё-таки, это ты накормил его печеньем с иглами, — В животе что-то больно закололо, как будто Арсений и сам наелся иголок. — Кто же знал, что так получится?» «А как — «получится»? «Получится», что кто-то всей душой тебя ненавидит, что прибегает к таким извращённым способам это показать? Только не рассказывай, будто ты не знал о том, что «хейтеры» — это не только хулиганьё из Интернета! Медийная личность имеет куда больше шансов сдохнуть чужими стараниями, не так ли?» Арсений потёр двумя пальцами глаза, тяжело выдыхая. Ему было стыдно за свои мысли, страхи, обиды, ведь всё это протекало мимо имеющего куда бо́льшую значимость, нежели сильный удар по тщеславию, момента — жизни друга. Быть может, последний вовсе не делает из себя мученика, осуждённого на позорную смерть. Быть может, он действительно считает себя таковым: человеком, который обречён… — Почему мы просто не могли поехать с Антоном в больницу, на такси на этом? — Попов краем уха услышал разговор между Димой и Стасом и на подсознательном уровне двинулся в их сторону. — Во-первых, — отвечал Шеминов, кутаясь в куртку, — Во-первых, потому, что вот он вот, — режиссёр указал большим пальцем на Арсения, не глядя в его сторону, — вызвал скорую раньше, чем мы узнали о произошедшем. Во-вторых, потому, что я согласен с решением доверить «перевозку» Антона медслужбе. Мало ли, что может случиться с нами в дороге: ямы, пробки, Шастун не так сядет… А у этих хоть сирена есть и врачебный опыт. — И только попробуй сказать, что ты тоже врач, Позов, — чуть пригрозил Стас, когда Дмитрий, желавший лаконично возразить на последний аргумент, открыл рот. — Иди одевайся. Тот, смирившись, кратко кивнул и направился обратно в отель. Арс уже последовал за коллегой, когда режиссёр окликнул его по фамилии, применяя небезызвестную цитату «Семнадцати мгновений весны». Попов остановился на полушаге и развернулся к Шеминову, посмотрев на того затравленным взглядом. — К слову, о нашем с Димой разговоре, — Стас засунул руки в карманы, — Почему ты не предупредил нас, по крайней мере, меня, о том, что случилось? — Да потому, что до того момента, как все очнутся, соберутся и прочее, скорая могла сто раз приехать, что, собственно, и случилось, — выпалил Арсений, вытянув руки перед собой, — А для Шаста — время… это очень важно… В который раз вспомнив об Антоне, его наполненном ужасом взгляде и яркой крови на его вытянутом от боли и испуга лице, актёр опустил взгляд и закрыл ладонью рот. — Так что всё-таки произошло? — Шеминов подошёл ближе и чуть наклонил голову на бок, — Как же его так угораздило? И Арсений нехотя, но рассказал об инциденте. Почти в точности. Не упоминая лишь то, кому подарили злосчастное печенье.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты