Что это и с чем его едят?

Смешанная
NC-17
В процессе
1
Размер:
планируется Макси, написано 72 страницы, 10 частей
Описание:
Случайностей нет так же, как и совпадений и всё, что произошло – результат наших действий и может капелька подарков от самой Вселенной. Вот только желанные эти подарки иль какой-то бесполезный хлам, который будет пылиться на дальней полке, если даже не на балконе среди тысячи таких же ненужных вещей – решать уж не нам, а тем, кому эти подарки преподносятся.
Публикация на других ресурсах:
Запрещено в любом виде
Награды от читателей:
1 Нравится 0 Отзывы 0 В сборник Скачать

Глава 7. Венецианская маска.

Настройки текста
Очнувшись от долгого сна, Гликерия оглянулась и поняла, что находится далеко не в школе и не в окружении своих одноклассников, что её уже обрадовало. Казалось, что её вообще не смущало неведение того, в каком месте она находилась, и кто её сюда привёз. Воспоминания о том, что происходило в школе — были, пожалуй, последними и единственное, что они отчётливо помнила — это как длинноволосый светлый парень нёс её на руках по тёмному школьному коридору. Как её платье развивалось на ветру, как волосы цвета угля спадали с её нежного плеча и укрывали сильные руки спасителя. Мозг подкидывал ненавязчивые картинки, которые всплывали в разной хронологической последовательности. Удары по лицу. Кровь. Она съезжает по холодному кафелю. Платье. Чьи-то кудрявые волосы. Долгая дорога. Песни, похожие на треки «Burzum». В голове, как и в жизни Гликерии, был полнейший хаос. Мысли, что несутся впереди движений и эмоций. Ураган внутри и никаких чувств снаружи — вот такой она была. Скрытной и отчуждённой. Местом, где она показывала свои настоящие эмоции и чувства — были её стихи. Но вот и тут была проблема. Стихи были написаны с большим количеством метафор и загадок, так что не каждый мог с гордость сказать, что читает девушку как открытую книгу. Книга, может, и была открытой, вот только иностранный язык знали не все. Может даже единицы. Просторная светлая комната, панорамные окна, что полностью освящали помещение, которое казалось из-за этого ещё красивее. Широкая кровать, на которой она сидела, выглядела довольно необычно. Она была сделана из дорогостоящего бука. Высокая спинка с резными ставками и галстук того же чёрного цвета, что был повешен в спешке на изголовье кровати. Услышав запах кофе и ароматных булочек, которые, вероятнее всего, только что были вынуты из духовки, Гликерия собралась с мыслями и решила всё-таки выйти в свет. Взглянув на себя в зеркало, что красовалось в углу комнаты, она увидела неряшливо уложенную копну чёрных волос, несколько синяков на теле и длинную рубашку, в которую была одета. Рубашка, что свисала до самых колен, смотрелась на ней, как мешок, что выглядело довольно-таки забавно. Также, для самой себя она отметила книги и исписанные листы какими-то формулами, похожими на формулы из учебника по физике за 11 класс, что были разбросаны по всему письменному столу, а также, были небрежно скинуты каким-то пушистым зверем. Спустившись вниз по лестнице, она увидела, как светловолосый парень крутился на кухне, стараясь приготовить завтрак для двоих. Рядом с тарелкой, на которой лежали булочки с корицей, ластился худощавый серый кот. Отгоняя кота от сладостей, он увидел Гликерию, что аккуратно засматривалась на него. Он определенно был её типом. Подтянутое тело, длинные светлые волосы, небольшая бородка. Да ещё и блэк-металист, судя по его песням. А по формулам из ненавистной физики, он, скорее всего, был ещё и умным. А кому в наше время не нравятся мужчины, обладающие техническим складом ума? — Наконец наша соня проснулась! , — с улыбкой на лице сказал парень, чьего имени Гликерия не знала. Легкой походкой, спустившись по ступенькам, она подошла к столу, взяла булочку с хрустящей корочкой и откусила ту часть, где было больше всего корицы. — Где у тебя здесь уборная? , — немного нагло поинтересовалась Гликерия. Пытаясь иметь важный вид, она посмотрела на него взглядом, как будто он ей что-то должен. Но на самом-то деле, должна была ему только она. Указав рукой на дверь, парень усмехнулся, но ничего не сказал, продолжив отгонять кота от угощения. Раздумывав о том, что делать дальше, Гликерия совсем позабыла о том, что сегодня вторник, а значит, что школу вряд ли кто отменял. Мать уехала в длительную командировку ещё недели две назад, и это значило лишь одно — кроме друзей совершенно никто не будет переживать о её длительном отсутствии. ********** Свят сидел на уроке русского языка, постоянно оглядываясь назад, пытаясь встретиться взглядом с голубыми бездонными глазами, но всё было безуспешно. Практически никто из компании друзей Егора, в которой было пять человек, не заметил отсутствия Гликерии. Кроме Свята, которому было страшно от того, что он видел, как совершенно незнакомый ему человек поднял её на руки и понёс в неизвестном направлении. Да и большинству одноклассников было абсолютно плевать. Тихая девочка, что сидела в конце кабинета, совсем не привлекала к себе внимания, хоть иногда и случались разного рода странности. Особенно странным они считали внешний вид и макияж девушки. Облачившись во всё черное и надев на себя маску холодной и неприступной девицы, она входила в кабинет. Все замолкали, потому что побаивались её. Мало ли что взбредёт в голову этому человеку. Ведь большинству людей нравились совершенно другие люди — весёлые, открытые, готовые к общению, которые не надевали на себя венецианскую маску, прежде чем выйти из своего мирка, где нет ни жестокости, ни грязи, а лишь одни афроамериканцы на плантациях во Вьетнаме. Полной её противоположностью была Ева, которая не боялась открываться людям, хоть после событий в школе это было трудновато, которая не боялась показывать свои истинные эмоции, не коря себя за то, что слишком искренне улыбалась или сказала что-то не то. ********** Вспоминая, как Егор бил его по щекам, чтобы Свят очнулся после долгого нокаута, Гума вздрагивал. — Эй! Свят, что произошло? , — удивлённо спросил Егор, поворачивая его лицо в свою сторону, пытаясь разглядеть заметный синяк под левым глазом. — Да так, ничего особенного, — солгал Свят, зная, что рассказывать такое не стоит даже близким друзьям. — Кто хоть тебя ударил? Гликерия что ли? Услышав её имя, Свят встрепенулся и принялся вставать. Пошатываясь, он мёртвой хваткой схватился за руку Егора, который помогал ему встать. Оглянувшись, Свят не увидел ничего, что могло свидетельствовать о его «стычке» с Гликерией. — Нет. Ты её видел? Не смотря на то, что Свят пытался делать вид, что ему всё равно на неё, интерес брал верх и ему было любопытно, что сделал длинноволосый парень с жертвой. Возможно, кучерявый просто боялся последующего хода Гликерии. Мало ли, что она вздумает сделать. Посетовать* кому-то на него и рассказать об этой ситуации. Хоть его мало заботили завистливые языки за спиной, да вот именно эта история могла обернуться ему боком. — Нет, она вышла и не вернулась, — ответил Егор и взял Свята под руку. Голова Гумы кружилась, как чумная, да и после нокаута и его тошнило. Парень, что ударил его, был явно не профессионалом, но удар был поставлен. С таким лучше в тёмном переулке было не сталкиваться. Ощущения были не самыми приятными, и было понятно почему, но вот то, что Гликерия так и не появилась в кабинете — можно сказать, обрадовало его. Как говорится — «Нет тела — нет дела». Умывшись холодной водой из-под крана и немного придя в себя после приключений последних минут пятнадцати, Свят и Егор всё же решились вернуться на урок. Учитель, который поинтересовался долгим отсутствием Гумы, совершенно не обратил внимание на синяк, что красовался на лице у парня. Стараясь не смотреть на одноклассников и не поднимать голову слишком высоко, Свят плюхнулся на стул и попросил у своей подруги, кажись, звали её Соней, зеркальце. Девушка, мимолётно глянув на броский синяк, даже не поинтересовалась его происхождением, и молча протянула зеркало. — Подрались из-за того, кто из вас первым будет отвечать на физике? , — хлопнув по плечу Свята, сказал сидящий позади него Рома Ерошенко. По классу разлетелся негромкий смешок, что волной накрывал каждого присутствующего. Пытаясь как-то задеть его, он постоянно говорил какие-то колкости, из-за чего одноклассники весело хихикали. Все хихикали, глядя на Свята, который всё сильнее раздражался и видел во снах то, как он вызывает Рому на дуэль. Как он кинет перчатку ему в лицо, бросив тем самым ему вызов, а Рома, будучи самовлюблённым парнишей, которому хотелось показать свою смелость и гордость, не имел права отказываться. Рома возьмёт себе в секунданта Артёма Полевого, а сам Свят — Егора Светличко. И вот, в назначенный час, они все соберутся на пустыре где-то в Подмосковье, в Истре например, достанут дуэльные пистолеты, разойдутся на расстояние пятнадцати метров и, вероятнее всего, кто-то после дуэли сядет в машину, а кого-то увезут на скорой. Но это были всего лишь мечты Святослава, которые процентов на 99 так и останутся его мечтами. Ну, если только Святослав не будет играть в школьной постановке Александра Пушкина, а Рома — Дантеса. Вот только кто была Натальей Гончаровой в этой истории? ********** Медсестра, вошедшая в палату, увидела капли ярко-красной крови на полу, ведущие к койке пациента. Он лежал, укрывшись одеялом, откинув голову, глаза его были раскрыты, но зрачки сужены. Руки, что свисали над полом, отражались в лужах крови. Ни предсмертной записки, ни единого намёка на то, что произошло что-то плохое. Молодая медсестричка завопила от увиденной картины и побежала за лечащим врачом Дани. — Пульс есть, хоть и слабый. Нашли бы мы его минутой позже — точно умер бы. Но повезло, — сказал Дмитрий Андреевич Бондаренко, который являлся врачом. Дмитрий Андреевич набрал номер 112 и сообщил о попытке суицида Лобко Даниила Романовича в полицию. По правилам, он должен был так сделать. Пусть полиция сама в это разбирается. Проблемы ему, главному врачу Городской клинической больницы №19, были ни к чему. Какие ещё пересуды по столице пойдут? Парень попал к главврачу с сильнейшим стрессом, впал в кому на несколько дней, врачи боролись за его жизнь, доставая его с того света, а он чуть не покончил с собой? Похвалы от Министерства точно ждать не стоило. А ещё и мать пациента прилетит на крыльях материнской любви, и будет требовать объяснений от главного врача. Чем занимались врачи и медсёстры в то время, как её сыночка пытался покончить жизнь самоубийством? Гоняли чаи в своих кабинетах? И лишь одна Эля, что стояла посреди палаты, наблюдав за всей этой суматохой, знала, почему такой хороший мальчик сделал такой плохой поступок. Вот только сказать этого она никому не могла, да никто, собственно, её и не видел. Лишь Даня, к которому она ежедневно навещалась в кошмарах. Неудивительно, что врачи сумели спасти его, впрочем, уже не в первый раз. Переливание крови, несколько швов — и вуаля! Даня был точно не экспертом в том, как резать вены, чтобы их не смогли зашить, а его — спасти. Вертикально. Вертикально. Вертикально. Вот только уже было поздно что-то делать. Открыв глаза, Даня понял, что он живой. Опять жив и опят цел. Многих людей этот факт бы порадовал, но не Даню, которому придётся вновь сталкиваться с Элей во снах, в реальной жизни. Мать, которая опять что-то ему кричит, размахивая руками и Даня, который мирно лежит в тёплой кроватке с кружкой горячего чёрного чая с молоком**. И он, пытавшийся делать вид, что услышал хотя бы одно её слово. А стоило ли вообще всё это того, что он пережил? Стоили все эти девицы, с которыми он развлекался, хоть одного дня, проведённого в стенах этой палаты? Дане показалось, что пора менять что-то в этой жизни. Пора переставать быть тем самым плохим парнем, который прозябал в океане бесконечных тусовок, не давая отчёт ни времени, ни месту, ни своим поступкам. Мать, не выдержав такого безразличия в её сторону, вышла из палаты, громко хлопнувши дверью. Напоследок она сказала что-то о том, что лишит его карманных денег и, на удивление, Даня несказанно был этому рад. Допив уже немного остывший чай, он поставил кружку на тумбочку, что по-прежнему стояла рядом с койкой, и увидел тот самый пакет, из которого виднелись апельсины. Апельсины, которые принесла ему девушка Егора, Ева. Вспомнив её, он почему-то задумался. Её карие глаза, нежная улыбка, пухлые розовые губы, вьющиеся волосы, что нелепо свисали. Хоть она и была застенчивой, в ней всё равно было что-то, что цепляло и привлекало. Вот только то, что Ева совершенно не была ничьей девушкой, Даня не знал. Положив на тумбочку апельсиновую кожуру, он бросил дольку в рот и дальше принялся думать о своей жизни. ********** Не желая никого видеть, Егор склонился над могилой физика. «16.09.1972.-26.02.2021.»гласила надпись на могильном камне. Ивы, что умиротворённо склонялись над покосившимися от старости крестами, вороны, что сидели на крыше склепа, злостно каркая, будто прогоняя незваных гостей подальше отсюда. Серое небо, затянувшиеся тучами, явно намекали на то, что скоро будет снегопад. Цветы, оставленные кем-то на свежей могиле, были усыпаны вчерашним снегом, который срывался с ближайших деревьев и медленно-медленно ложился на лавочку и лампадку зелёного цвета, что стояла на ней. И ни единой живой души в округе, кроме Егора. Место, что завораживало своей красотой и одновременно отпугивало ощущением чьего-то присутствия. Ощущение того, что ты тут не один. Что кто-то стоит позади тебя и всматривается в твой затылок. Ощущение, будто произойдёт что-то страшное, но в то же время Егора это ни капли не пугало. Сидя на лавочке, руки его дрожали от холода, и он пытался подкурить, но спичка никак не хотела гореть. Бросив эту затею, он принялся разглядывать фотографию физика. «Фото могли и получше выбрать!», — подумал он про себя, всё больше и больше погружаясь в свои мысли. Обернувшись на звук хрустнувшей под ногами ветки, Егор увидел женщину средних лет, что приближалась явно к нему. Это была та самая женщина, которую он видел в больнице перед тем, как. Она держала в руках платок, которым вытирала слёзы и села рядом с парнем. — Простите, вижу Вас уже не первый раз тут. Вы ученик моего Коленьки? , — первая заговорила с ним она. -А…да…ученик, — пролепетал Светличко, поворачивая корпус к женщине. — Коля всегда с трепетом относился к своим ученикам, какими бы они не были. «Да, особенно к тем, с которыми водил отношения.» — Знаете, мне даже казалось, что он любит их больше, чем свою семью. Всегда пропадал в школе допоздна и приезжал туда чуть ли не к половине восьмого утра, — продолжала вдова. «Чтобы позаниматься физикой с самыми способными учениками наедине» — Простите за такой нескромный вопрос, но поговаривают, что у моего мужа была любовница, при этом, которая была одиннадцатиклассницей. Вы что-то об этом слышали? «Слышал? Он ещё это и видел через зеркало, будучи обладателем самой главной роли!» — Нет, что вы! Николай… Валентинович был порядочным и честным человеком, — немного замявшись, сказал Егор, заерзав на холодной лавке ещё сильней. — Да как ты смеешь, паршивец?! Не стыдно тебе?! , — принялась кричать на него вдова, размахивая своей сумкой в попытках ударить ею Егора. — Вы что себе позволяете?! , — еле увернувшись от сумки, проскулил Светличко, который уже стоял за крестом, выглядывая из-за него на обезумевшую вдову. — Я всё про тебя знаю, негодник! Пришёл ещё сюда, как ни в чём не бывало, и не стыдно же в глаза смотреть людям! , — пытаясь перебросить эту сумку за крест и хоть как-то задеть парня, кричала. — Я прочитала вашу переписку. «Милый», «Котик», «Юный физик мой». Как тебе не стыдно, куда смотрят твои родители?! Наконец решившись кинуть в юного физика сумкой, она попала прямо ему в спину, из-за чего Егор, который так рьяно пытался сбежать, споткнулся и растянулся на снегу между могил. В попытках догнать беглеца, вдова совсем позабыла о вещах, которые остались лежать в снегу, и что есть силы, побежала за парнем. Егор, что легко парировал между оград, которые слишком близко располагались друг к другу, успевав оглядываться назад и смотреть, далеко ли убежал от женщины или стоит приложить усилий ещё. В очередной раз оглянувшись назад, Егор не смотрел вперёд и совершенно не видел, что находится перед ним и куда стоит бежать. Врезавшись во что-то довольно твёрдое и упав на спину от столкновения, Егор увидел перед собой тополь, который вырос здесь, по ощущениям, секунд тридцать назад. Взглянув вверх и увидев перед собой лишь ветки деревьев, на которых сидели крупные чёрные вороны, что смотрели на него, как на дурака, он немного перевёл дыхание и успокоился. Вряд ли вдова увидит лежащего между могил парня, да и казалось, что он смог оторваться от неё на приличное расстояние. Скорее всего, она поняла что не догонит беглеца и вернулась назад к могиле, чтобы забрать свои вещи и погоревать. - Парниша, долго тут лежать собрался? , - спросил у Светличко мужской голос. Немного приподнявшись и уперевшись руками в мокрый снег, Егор увидел пожилого дедушку, что стоял с лопатой, видимо, собираясь очищать дороги от снега. - Нет-нет, уже ухожу, - встав на ноги и оттряхнув куртку, ответил он. - Можешь ещё полежать, если хочешь, только не на этой дорожке, — усмехнулся старик. Приподняв голову чуть выше, чтобы видеть дорогу, по которой минуту назад он бежал, сломя голову, Егор не увидел вдову и решил, что нужно сматывать отсюда как можно быстрее, дабы не наткнуться на ещё одну кучу проблем. Повздорить со вдовой бывшего любовника - это не так уж страшно, как помогать другу закапывать тело убитой им девицы, но тоже, знаете ли, это не входило в его планы. В его планы стать великим нейрохирургом и может даже работать заграницей в какой-нибудь Канаде не входило сокрытие убийства или марафон по кладбищу. - На улице -10, а ты без шапки. Вот молодёжь пошла, ничего не боится! , - принявшись расчищать дорогу, сказал дед. Ощупав свою голову на предмет наличия головного убора, Егор понял, что пока бежал от сумасшедшей тётки, потерял красную шапку с помпоном где-то среди старых могил. «На воре и шапка горит, ведь так?» Осознав, что второй раз бороться с обозлённой женщиной он уж не рискнёт, да и ради чего, ради шапки, Егор не решился и направился к выходу с кладбища. Оглянувшись напоследок, он увидел странную девушку в одном лишь летнем платьице, что глядела на него из-за тополя, в который он врезался. Перекрестившись, Егор переступил порог кладбища и направился на остановку в ожидании своего трамвая. ********** Ева сидела на уроке химии и разглядывала ветви каштана, что рос прямо под её окном. Снег, что хлопьями валил с неба, будто толстым одеялом накрывая утреннюю Москву. Все сидели, активно что-то записывали в тетрадь. Какие-то определения, формулы и названия веществ, уравнения. Лишь одна Ева переминала с одной руки в другую чёрную ручку, то и дело, поглядывая на часы, что висели над портретом президента. Руки Евы уже собирались начать писать новый стих, но лишь её мозг стал раздумывать от Юре. О том, как им было хорошо вместе, о том, как он водил её смотреть на вечернюю Москву, которую она так любила, как тайком приводил её в свой кабинет, когда работал в ночную смену. Как они смеялись за кружкой тёплого чая с овсяным печеньем. Как собирались вместе рвануть на солнечный Кипр, проведя эти семь дней вместе и только вместе. Где никто не знал бы её и его, где никто не знал их историй, их жизней. Иногда эта мысль грела её душу. Мысль того, что она может быть счастлива. Да, не с мальчиками её возраста, да, не здесь, не в Москве, а где-нибудь там, на далёком Кипре, в каком-то неприметном двухэтажном домике, где повсюду бродят одни только туристы, которые видят тебя первый и, скорее всего, последний раз в их жизни. А не слишком ли поспешным было это решение? Не слишком поспешным решением было так легко и просто разорвать все те цепи, что так плотно сковывали их вместе? Да и вообще, кто навязал нам стандарт того, что девушки лет шестнадцати не могут быть счастливы с мужчинами, которые годятся им в отцы? Не смотря на все те тёплые чувства, что Ева ощущала по отношению к человеку, который дарил ей только любовь, заботу и тепло, Малиновская понимала, что так будет лучше для Егора, его брата и матери. Для неё и для Юры - может всё сложилось не так, как хотелось, но тем не менее, им удастся это пережить. Ева ещё встретит того самого, может даже примерно того же возраста, что и Юра, только человека, что будет не обременён браком и детьми. А Юра. А что Юра? Как говорится - не первая и не последняя. Хотя, это Малиновская наверняка знать не могла. Просто Ева никак не могла сделать так, чтобы по её вине семья её друга распалась. Даже в знак женской солидарности она не могла допустить, чтобы женщина, мать двоих детей, уважаемый в своих кругах врач, потерпела такое ужасное предательство со стороны человека, которого она сама же впустила в свой дом. Для Малиновской это казалось совершенно неправильным. У неё, как оказалось, были принципы и изменять им было глупо и неразумно. Немного отвлекшись от изначальной темы своих раздумий, Ева взяла в руки свой телефон и принялась читать новости Москвы. Телефон завибрировал и на экране всплыло уведомление: «Неплохие апельсины, принесёшь ещё сегодня вечером?» Незаметно для самой себя, Ева улыбнулась и опять стала смотреть на ветви каштана, с которых срывались хлопья снега.
Примечания:
Посетовать* - пожаловаться.
Чай с молоком** -не перевелись ещё на свете белом извращуги, которые пьют чай именно так :)
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты