Зверинец

Xiao Zhan, Wang Yibo (кроссовер)
Слэш
NC-17
В процессе
39
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
35 страниц, 4 части
Описание:
Каждая личность - кладезь сравнений. Мы сундук с животными повадками, звериными инстинктами, дикими желаниями... Не угадаешь, что вырвётся на свободу и будет править балом.
Кто ты сегодня?
Посвящение:
Всем тем, кто не теряет в меня веру, и ей. Новым знакомствам, новому дому и новым ощущениям.
Примечания автора:
Все совпадения с настоящими людьми считать случайными. Все работы - выдумка автора, и ни в коем разе не касается настоящей жизни данных людей. Напоминаю, что в первую очередь автор восхищается мальчиками, искренне любит их и никому не навязывает своё мнение или свои выдуманные истории.

Планируется написание мини-фанфиков, объединённых в один сборник под названием "Зверинец". Надеюсь, что никто не посчитает, что данной теме будет посвящено большинство текста, просто у автора своеобразное мышление, иногда необычные сравнения и названия, вот и всё. Относится серьёзно к написанному не призываю, но получить удовольствие вам желаю~ Приятного прочтения!
Публикация на других ресурсах:
Запрещено в любом виде
Награды от читателей:
39 Нравится 25 Отзывы 14 В сборник Скачать

Волк, вышедший на охоту. Часть 1

Настройки текста

Его озарило. Внезапно озарило. И эта реальность, освещённая пониманием, была чистой и светлой, как слеза. Она бесповоротно поселилась у него в голове.

      Кого-то неожиданные мысли пронзают в спокойной обстановке, когда можно не спеша взвесить все «за» и «против», дать себе время на их осознание и принятие, сделать разумные выводы, начать двигаться к новому. Они приходят где-то в глубине мягкого кресла, с целой стопкой бодрящих романчиков в руках, возможно, в окружении домашнего уюта. На веранде дома за чашкой чая с широкоугольным обзором на тихий пляж, омываемый океаном или морем. Или под россыпью капель, вырывающихся из плена насадки для душа.

А его они настигли на съёмочной площадке.

      Озарение опрокинулось на голову как кирпич: ударило и выбило всё остальное, что посчитало неважным, вытолкало за порог здравый смысл. В отличие от других, видимо, ему не особо везло.       Вокруг шаталась пара десятков человек, и поскольку стоял сильный гул, то хотелось заткнуть уши. Окружение совершенно не располагало к таким мыслям: вокруг лежали тела, которые, по сути, должны были испускать невыносимый трупный запах, однако на деле двигали руками, чтобы поправить на себе одежду, или головой, когда она затекала от долгого лежания на земле. А потом кто-то даже поднялся. Неприятное зрелище.       Воздух, гоняемый мини-вентилятором в руках, бил в нос тёплой струёй, несмотря на вечернее время суток.       – Глянь, что прислала нам в поддержку шицзе [1], – в руках Ван Чжочэна материализовался телефон, который он сунул экраном прямо ему в лицо и заулыбался.       Когда шиди [2] выходил из образа, в первые секунды любой чувствовал приступ паники. Это было иррациональным, не поддающимся никакому объяснению, а умение держать чувства в узде не спасали: до тех пор, пока не приходило осознание, что перед тобой не дядя Цзян, ты не мог расслабиться несмотря на факт, что сам парень был обаятельным и открытым человеком. Во всяком случае, у него почти всегда было хорошее настроение, в отличие от кое-кого другого.       Он заглянул в открытый чат и увидел фотографию сестрицы Лу, которая вскинула свои миниатюрные ладошки над головой, будто обнимая «братьев».       – Ты ей уже сообщил?       – Она узнавала, как у нас дела, и поел ли а-Сянь во время обеда. В ответе вкратце поведал ей о случившимся и озвучил надежду каждого из нас не застрять тут на всю ночь.       Ван Ибо, стоящий с другой стороны, с удвоенной силой защёлкал по виртуальной клавиатуре.

С того бока повеяло холодом.

      На площадке был объявлен перерыв. Из-за неловкости, которую проявил Сун Цзиян на крыше (с мечом наперевес он неудачно поскользнулся, когда по сценарию Вэй Усянь должен был вернуть пытающегося сбежать Сюэ Яна на площадь перед домом клана Чан), Чоу-лаоши отошёл к операторам, чтобы вместе с остальными руководителями решить этот вопрос. И перерыв затягивался.       – Не хотелось бы на всю ночь, да? – он скосил глаза в сторону Ибо, надеясь на его участие в разговоре.       Но тот угрюмым взглядом уставился в светящийся экран телефона и даже качнулся назад, будто проводя между ними черту. Что напрягало. Выражение его лица всегда оставляло желать лучшего: если ты собрался подходить к Ван Ибо, то должен быть готовым к схватке с его отрешённостью и даже холодностью. Попробуешь вытянуть из него по крайней мере два слова – будешь убит на месте. Естественно, не в прямом смысле. Хотя многие в этом сомневались.       Но Сяо Чжаню удавалось вызывать у него улыбку.       Почти всегда.       Только сегодня тот расслабляться, видимо, не собирался.       – Она не успокаивается, считает, что игнорируем её беспокойство, и теперь допытывается, ели мы вообще, – Ван Чжочэн усмехнулся и толкнул соседа в бок, подначивая. – Посмотри-ка, вспомнила, что помимо шиди у неё есть и родной брат! О, ещё что-то прислала.       – Удивлён, что она ждёт ответа, а не примчалась сюда уже с обедом.       Каждый представил сестрицу Лу в костюме летучей мыши, настоящей летучей мыши, а не киногероя, парящей в воздухе, в обнимку с едой. Они зашлись в хохоте. От этого Ван Ибо встряхнулся и каким-то диким взглядом посмотрел на ребят.

Волчьим взглядом. Он подобрался. Оскалился. Будто бы приготовился к прыжку.

      Раньше за ним не наблюдался настолько пугающий образ.       – Мне казалось, что это должно быть приятно.       – Что именно?       Сяо Чжань косил под дурака, надеясь, что его улыбающаяся физиономия поднимет напарнику настроение.       – Мы просто шутим, – поспешил заверить шиди, развернув телефон экраном к парню и продемонстрировав чат троицы из Юньмэн Цзян, чтобы тот убедился. – С шицзе это обычное общение, она вполне может примчаться, если узнает, что а-Сянь голодает.       У Ибо изогнулась бровь.       – Чжань-гэ, – в его тёмных глазах засверкали льдинки, – на твоём месте я бы радовался. Все хотят тебя покормить.

Льдинки были холодными на вкус. И горьковатыми. Радужка отливала голубым.

      Некоторое время все молчали. Ван Ибо не сводил глаз так долго, что становилось неуютно. Он словно выпускал ими стрелы (льдинки), которые прокалывали душу, смещали её к спине, и теперь та дрожала и покрывалась холодным потом. Не прекращая улыбаться (натянуто, вымученно), Сяо Чжань затопал ногами, словно в попытке сбросить это пристальное внимание. Впервые за столько дней он чувствовал себя под прицелом такого пустого взгляда. Эта пытка продолжалась до тех пор, пока не пиликнул телефон, и парень не отвлёкся.       Можно было выдохнуть.       Не вспомню, чтобы мог сегодня чем-то его разозлить. Видимо, дело в переписке… но кто же ему пишет?       «Братья» переглянулись: Ван Чжочэн пожал плечами и, чтобы скрыть возникшую неловкость, снова показал чат.       – Сестрица Лу прислала ещё, вот, говорит, что пересматривает, – он ткнул пальцем в телефон.       Из динамиков зазвучала мелодия, а на экране замелькали знакомые кадры, от которых на душе стало немного теплее.       –…see, – сдержать порыв Сяо Чжань не смог, и знакомые слова зазвучали сами по себе, – staring straight back at me?[3]       Сначала он пел почти неслышно, но с каждым аккордом его голос становился громче, английский слог звучал чётче, и даже «сама холодность» заинтересовался: дотронулся до него плечом, когда наклонился, заглядывая в экран. Стараясь не сбиться с темпа из-за наэлектризованной волны, прошедшей между ними при таком лёгком прикосновении, он следом за Мулан взял самую высокую ноту.       – Я не слышу её голоса, – пробурчал Ибо, стукнув его ладонью по груди.       Он опешил и мгновенно замолчал. Ван Чжочэн посмотрел на него, усмехаясь, выключил запись и уткнулся в экран, отвечая Сюань Лу.       Сяо Чжань почувствовал себя задетым. Оскорблённым. Хотя причина этого чувства осталась для него до конца неясной: вряд ли его расстроило отношение Ибо, ведь тот и в другие дни любил его поддеть. Или всё же расстроило?       Одновременно с этим в душе разгорелись противоборствующие чувства: желание отлупить несносного ребёнка, чтобы прекратил выплёскивать своё недовольство на него, и дух озорства, словно в нём внезапно проснулся Вэй Усянь. Он выбрал словесную перепалку и вернулся к предыдущей теме.       Поджав губы, Сяо Чжань наклонился в сторону напарника.       – Скажи-ка, на твой взгляд, неужели все-все хотят меня покормить? Ван-лаоши тоже?       Он ступал по скользкой дорожке, но это был единственный безопасный вариант, с помощью которого было возможно одержать победу над наглецом. Голос получился именно таким, как он и хотел. Парень почти неуловимо дёрнулся, пальцем смёл что-то с экрана своего телефона, даже не смотря в него, и хмыкнул. Только что-то поменялось в выражении лица Ван Ибо, совсем немного, однако изменение чувствовалось гораздо сильнее, чем у других, более эмоциональных людей.       – Если тебе нравится питаться каждый день лапшой, то пожалуйста.       В его устах это звучало, как призыв. К действию. К согласию. Губы у Сяо Чжаня сами по себе расплылись в улыбке.       – Шиди, передай сестрице Лу слова Ван-лаоши: он клятвенно обещает кормить меня каждый день, – хитрое выражение не сходило с лица, и он задёргал Ван Чжочэна за рукав. – Слышишь? Успокой её сердечко от тревоги. У меня теперь есть тот, кто будет заботиться о моём желудке.       – Да-да. Каждый день.       Если бы они обратили внимание на него, то заметили бы, как он прикусывает щёку с внутренней стороны, чтобы не рассмеяться. Улыбку ему это не помогло сдержать, но ребята вряд ли вообще смотрели в его сторону. Тактично делая вид, что его здесь нет, он стал набивать в WeChat ответ шицзе.       – Я не давал обещания кормить тебя, – один из уголков рта потянулся вверх, делая ухмылку Ибо плутоватой и озорной.

Лёд стал таять. Но всепоглощающая дикость в глазах никуда не делась. Она плавилась, растекалась в них, заполняла.

      Парень склонил голову под таким углом, что свет с площадки затемнил половину лица. Пристальнее рассматривая угловатый росчерк бровей, крупный нос, губы, Сяо Чжань поймал себя на мысли, что считает его образ мягким, округлым, почти плюшевым, а оттого… соблазнительным? Не то чтобы он никогда не разглядывал напарника с таким смыслом (ещё с первой встречи посчитал его красивым в сексуальном плане), но только сейчас осознал, что в холодности Ибо видит особую привлекательность.       Он захихикал, прикрывая рукой рот.       – Ты оставишь меня голодным, диди? Нечестно с твоей стороны поступать так со старшими.       Ван Ибо расслабился. Было видно, как, наконец, опустились его плечи, и он перестал быть похожим на туго натянутую струну, готовую выпустить миллионы стрел. Его лицо стало радостным, от приподнятых губ образовались мягкие щёчки, которые хотелось щипать пальцами, мять и растягивать в разные стороны.

Он стал похож на волчонка. Плюшевого волчонка.

      – Нормальные люди лапшой быстрого приготовления друг друга не кормят. Тем более стариков.       – Будто старики сами себе такого не покупают. И вообще, кого это ты, дитя, назвал стариком? А по заднице получить не боишься?       – Давай накажи меня, Сяо-лаоши.       Они посмотрели друг на друга понимающим взглядом и засмеялись. Сяо Чжань, продолжая заливаться смехом и дурачась, наставил свой вентилятор на Ибо, и тот инстинктивно зажмурился, приоткрыл рот, выставив язык, будто ловя им волны тёплого воздуха. И выглядел возбуждающе.       Захотелось облизнуть вдруг пересохшие губы, однако усилием воли Сяо Чжань сдержал этот порыв. Зато не приструнил свою привычку высказывать первое, что придёт в голову, когда смущался.       – Наказание уже не поможет: из взрослых мальчиков дурь так просто не выбьешь, а из меня и учитель плохой. Так что, боюсь, закончится твоё наказание плохо. Но раз не хочешь меня кормить, то может я буду? – выпалил он до того, как успел сообразить, что конкретно хотел сказать. – Можно?       Ван Ибо был сражён этими словами. В начале монолога он ещё ухмылялся (какой именно причиной была вызвана его ухмылка, было сложно даже предположить), и только в конце выражение лица претерпело метаморфозы и стало естественным, беззащитным, без привычной маски пренебрежения. Его взгляд был щенячьим, трогательным и таким пылким, что хотелось отвернуться, чтобы этот внезапно появившийся огонь тебя не сжёг. От него что-то таяло внутри.       Парень открыл рот, чтобы ответить, но нахмурился. Словно тучи наползли на его лицо, снова заслонили тёплую улыбку, как последний лучик света, который с трудом пробился сквозь них, сквозь холод и отстранённость.       – Мне нужно отойти.       Сяо Чжань проследил за направлением, куда был устремлён его взор, и увидел женщину, которая призывно махала. Он смотрел вслед, наблюдая, как уже привычно и мягко шагает Ибо в сапогах на платформе, поднимаясь взглядом выше, по икрам, доходя до поясницы и плеч, россыпи искусственных волос и хвоста, и тогда его озарило.

Ему не нравится, когда Ван Ибо уходит.

      Стало тяжелее дышать. Комок в груди вдруг оказался непосильно тяжёлым, и Сяо Чжань направил на своё лицо вентилятор. Он не помогал. Мысли продолжали течь в том же направлении.

Светло-голубые верхние одежды подчёркивали изящный образ Лань Ванцзи. Из-за цвета плечи казались широкими. Мужественными.

      На какую-то долю секунды показалось, что Ибо сейчас повернёт голову – в зрачках засверкает нечто зловещее, только отчего-то привычное и приятное. Он хотел встряхнуть головой, чтобы перестать думать об этом, но не вышло.       В его руках, наверно, уютно и тепло.

Волчья шерсть на ощупь тоже тёплая. Мягкая.

      – Ты в порядке? – поинтересовался Ван Чжочэн таким голосом, из-за которого могло показаться, что он всё понимал. И даже сочувствовал.       По-другому никак, брат, по-другому никак, – будто говорили его глаза.       Лицо горело, и хоть этого не было видно внешне, Сяо Чжань провёл по нему ладонью, стирая несуществующий пот.       – Да-а… отойду попить только. Жарко что-то стало, дышать тяжело.       Шиди сделал вид, что сопереживает. Только сделал вид, потому что сопереживал он с улыбкой. Хитрой улыбкой.       – Вода же есть у стаффа, вон, кто-то из твоих стоит неподалёку. Позвать?       Это определённо было насмешкой. Не издевательской, полной сарказма и презрения, а именно дружеской. Сяо Чжань не сдержался и стукнул Ван Чжочэна по плечу. Легонько. Чтобы прекратил подшучивать, так как ему было не до смеха.       А вот необходимость освежиться была однозначно: его образ в объятьях Ибо не выходил из головы.       – Попить, отойти в туалет, сходить проветриться – какая разница? Просто прикрой меня, братик.       Он сжал пальцы на плече шиди, ногтями впился в его одежду, дождался кивка и, развернувшись, быстрым шагом пошёл в сторону от съёмочной площадки.       – Я-то прикрою…       Окончание предложения он уже недослушал. Ему хотелось исчезнуть с радара всех тех, кто мог помешать побыть наедине с собой хотя бы минутку, поэтому выбор пал на туалетный фургончик[4]. Сяо Чжань был на полпути, когда его догнал менеджер и, запыхавшись, предупредил, чтобы он не задерживался, так как на сегодня съёмки закончились, и стафф будет ждать его.       – Сделай хоть в этот раз по-нормальному, а не так, как всегда. Ребята не хотят задерживаться,– напоследок высказался менеджер.       И ушёл в обратном направлении, оставив молодого человека в недоумении. Зарождающаяся ночь приносила всё новые сюрпризы.       – Будто я не стараюсь…       Мысли, цепляясь друг за друга, снова вернулись к Ибо, к его спине и рукам, так что разговор с менеджером быстро выветрился из головы. При любом раскладе теперь у него была возможность умыться.       Оказавшись в отдельной кабинке, он как во сне подошёл к раковине. Ладони упёрлись в холодную сталь, и пальцы царапнули по бортику, когда Сяо Чжань наклонился ближе к крану. Вода заструилась по лицу, стоило только повернуть вентиль. Намокшие пряди волос прохладной волной прошлись по щекам. Приоткрыв сухие губы, чтобы поймать воздуха с россыпью капель, он пытался справиться с тяжёлым дыханием.

Выходило плохо. Очень плохо.

      Перед глазами снова и снова вставал образ Ибо. Улыбающегося Ибо.

Он вытягивал руки. Тянул за одежду. Трогал его. Толкался. Дрался. Преследовал свою добычу.

      И Сяо Чжань ухватился за этот силуэт, рассматривая его словно под микроскопом, изучая каждую деталь движения, мимики, каждый момент разговора и стычки, и набрал полный рот воды. Свело зубы, но он упорно гонял её от одной щеки к другой, надеясь прогнать горькую мысль, возникшую в голове.       Всё было не так просто, как тебе казалось, старик.       Бессознательное нечто поглощало разум. Что следовало с этим делать? Как он должен реагировать на собственные гормоны, которые взбунтовались, словно подростки, придумали план, не посвящая в нюансы, и теперь реализовывали его на полную? Он закрыл глаза, выплюнул ставшей тёплой воду, вместе с которой должны были уйти и образы.       Нет. Не ушли.       Водоворот затягивал. Происходило что-то не то. Что-то чрезвычайное. Неведомое. Как и чувство, заполняющее низ живота, похожее на нечто приятное, истому, но скручивающееся в тугой комок и отдающееся лёгкой болью. Сяо Чжань не представлял, как теперь посмотрит в глаза кого-либо, тем более в глаза Ван Ибо.       Когда он услышал за спиной скрип, который издавала обувь от соприкосновения с металлической ступенькой и порогом, то какое-то время продолжал стоять над раковиной, видя сквозь закрытые веки темноту и дрейфующий по ней бело-голубой силуэт.       – Чжань-гэ не закрыл дверь, – прозвучал позади низкий голос.       Над его произношением, лёгкой детской дикцией, шутили все, кому было не лень, и даже сейчас в голове промелькнула пара шуточек на эту тему, однако ни произносить их вслух, ни смеяться над ними не хотелось.       Мышцы среагировали на голос: напряглись, вздулись под кожей, а сознание будто поплыло – невозможно было собраться и выглядеть привычным Сяо Чжанем.       – И долго не выходил.       Он решился обернуться – это казалось лёгким на словах, но на деле оказалось не таким. Ладони слились со сталью, и Сяо Чжань схитрил: пригладил волосы, утирая лишнюю воду с лица, и только тогда повернулся. В проёме, на границе темноты и света, замер Ибо, под чёлкой которого блестели глубокие, тёмные глаза.

Он смотрел взглядом волка, вышедшего на охоту. Расчётливым. Холодным.

      Яичница-болтунья чувствовала бы себя на сковороде лучше, чем он от близости Ван Ибо. Как дикий зверь, пойманный в плен светом фар, он был загнан в угол. Был кроликом.       – Всё в порядке, просто стало жарковато, и мне захотелось умыться.       Он прогибался под гнётом, под этим упорством, и если была бы возможность, растёкся бы по полу и ускользнул куда-нибудь, чтобы всё обдумать. Продумать. Придумать. Но на Ибо вместо верхней одежды уже была обычная чёрная ветровка, которая с белым низом и мужской внешностью смотрелась выгодно. Сексуально.       Сяо Чжань попытался сглотнуть, но в горле снова пересохло.       – Тебя обыскались. На сегодня съёмки закончились.       – Неужели он никому не сказал?.. Пару минут же назад виделся с менеджером, – он немного помолчал обдумывая. – Хорошо, скоро вернусь, дай минутку. Спасибо, что нашёл меня, диди, и сообщил об этом.       У него почти получилось произнести это без запинки, обычным голосом и тоном. Такими же усилиями он оторвался от разглядывания подтянутой фигуры Ибо и настроился на повторное охлаждение головы под краном. Необходимость остудить её возрастала с каждой секундой.       Парень, точно почувствовав его нежелание отводить взгляд, произнёс:       – Я согласен.       – О, – он не смог сдержать удивлённого возгласа.       И, естественно, отвернуться.       Ван Ибо, очень красивый Ван Ибо, смотрел в одну точку (куда-то в сторону) и стучал кулаком себе по бедру. Глухие хлопки было равномерными, успокаивающими, и в этот момент он казался ребёнком, который чувствовал себя лишним во время взрослого разговора и пытался отвлечься таким незамысловатым способом. Потребность оберегать его проснулась всего на секунду, до того как Сяо Чжань отринул её, как невозможную лишь по одной причине.       То, что он хотел сделать с ним, вряд ли посчиталось нормальным, если бы Ван Ибо был маленьким.       Жар полыхнул в груди от этого осознания.       – На что ты соглашаешься? Я могу понять тебя превратно, Ибо.       У него вырвался смешок, больше похожий на истерический.       – На то, чтобы гэгэ кормил своего диди.       Сяо Чжань повторил удивлённое «о»: для того чтобы сказать что-то более внятное, он просто не нашёл слов.       Ибо вскинул глаза на него, и он ещё раз убедился в своём желании спрятаться под раковину, забиться в уголок или хотя бы отвернуться, чтобы парень прекратил так прямо смотреть. Настолько это был уверенный и решительный взгляд опытного охотника.       Ребёнок он, как же…       – Чжань-гэ, диди любит тебя.

Волк достиг кролика. Напружинил лапы. Прыгнул. И повалил добычу.

      Чтобы убедиться в правдивости произнесённых слов и собственных мыслях, ему нужно было схватить Ибо за руку, прочувствовать тепло через кожу. Прикосновения не умели так искусно обманывать, как люди, но он не осмелился дотронуться. Признание ударило по вискам приливом крови, которая застучала в ритм с повышенным сердцебиением. Водоворот сомнений затягивал по самые уши, и хотя хотелось выговориться вслух, в этот раз Сяо Чжань прикусил губу, чтобы не сболтнуть лишнего. Он хотел сосредоточиться на каком-то решении, ответе, но всё расплывалось, становилось неважным от эха произнесённой фразы.       Диди любит тебя.       Неприятности. Вся ситуация сулила неприятности. Только вот удовольствие рассыпалось по венам, как искорки от начинающей возгораться спички, щекотало, перехватывало дыхание.       «Это всё из-за ролей, не наше, не наши настоящие чувства», – твердил разум, а естество Сяо Чжаня поглощали новые эмоции. Связанные с Ван Ибо. Направленные на Ван Ибо.       Он моргнул и был готов, наконец, ответить (рассказывать, спрашивать, интересоваться мнением – лишь бы не давать себе размышлять о неприятностях), только… парень уже отвернулся и занёс ногу над порогом с намерением выйти из туалетной кабинки. Ещё чуть-чуть, и Ибо бы просто ушёл. Молча. Не дождавшись.       – Э? Ибо! Постой, куда ты собрался? – Сяо Чжань сделал шаг вслед за ним, успел ухватиться за рукав ветровки и замереть.       Под тканью чувствовался жар, который полыхнул, обжёг кожу, пустил разряд по нервам. Ему передались все эмоции Ибо, и даже дух перехватило. Он сглотнул. Ради любопытства (ведь только ради него, да?) хотелось ощутить этот жар, эту силу эмоций на себе, без мешающей одежды. От мимолётного образа обнажённого Ибо избавиться было не легче, чем от одетого.       – Ты молчишь.       – Я думал с чего начать, – Сяо Чжань подёргал рукав, но парень остался стоять спиной к нему. Он вздохнул и затараторил: – Ты же не думал, что я брошусь тебе на шею сразу после признания и стану приносить клятвы в любви? Приходит тут мальчишка, соглашается кормиться за чужой счёт, а ты тут же бросаешься в омут с головой? Как девица, изголодавшаяся по прикосновениям? То есть, по-твоему, я должен был слёту отбросить все наши вечные подколы друг над другом и принять на веру всё тобою сказанное?       Он нёс околёсицу, не задумываясь, что хотел сказать. В стрессе наговорить чушь было в его стиле.       Ван Ибо развернулся к нему одним стремительным рывком, перехватил запястье, и большим пальцем упёрся в раскрытую ладонь, пережимая мышцу, чтобы невозможно было сомкнуть руку в кулак. Сяо Чжань в немом удивлении дёрнулся, когда понял, куда парень хотел её приложить. Кровь ошпарила лицо. И даже не оттого, что он считал себя недотрогой, а от страстности Ибо, которую тот даже и не пытался скрывать.       – Нет-нет, даже не вздумай!       Ибо приподнял один уголок губ, отчего волчья холодность и отстранённость ушла с его лица, и он стал привычным. Тёплым. С углями в тёмных глазах.       – Ты хотел убедиться.       – Но не таким способом!

На углях плавился мёд. Тягучий и сладкий. Он вяз в нём. И не собирался этого скрывать.

      – Чжань-гэ, диди любит тебя, – мягкие губы выговаривали слова медленно, и Сяо Чжань запоздало понял, что повторил за ними признание вслух, не отводя взгляда с хитрой усмешки.

Западня.

      Ван Ибо рассмеялся. Он улыбнулся в ответ, принимая себя. Принимая его.       – Дай мне время подумать. Свыкнуться с этим. Скоро я скажу тебе свой ответ.       Смысл же был не таким ужасным: пальцы мягко переплелись с пальцами Ибо, и какое-то время они стояли друг напротив друга, так близко, что каждый мог ощутить дыхание другого на своей коже. Нежность, таившаяся между ладонями, пронзала стрелами все неприятности, которые предстояли. И даже если Сяо Чжань попросил себе время на раздумья, то, стоя в туалетной кабинке, держась за руку Ибо, находясь рядом с ним, не раздумывал над ответом.       Волк, вышедший на охоту, поймал свою добычу.       И кролик хотел быть съеденным.

Продолжение следует…

_____________________________________ Примечания: Все примечания я беру только на свою совесть. Не гарантирую их правдивость и точность. Всегда рада адекватным правкам, но не забывайте, что это творчество, и я имею полное право отказываться что-то менять. [1] Шицзе (师姐) — некровная старшая сестра (сестра по духу). Например, во вселенной "Основателя тёмного пути" Цзян Яньли для Вэй Усяня. Почему Ван Чжочэн называет так Сюань Лу? Она старше, в принципе, у них неплохие отношения, и ещё, как мне кажется, уже привычка из-за съемок, ибо Сяо Чжань, думаю, мог бы её так продолжать называть. [2] Шиди (师弟) — некровный младший брат (брат по духу). Например, во вселенной "Основателя тёмного пути" Цзян Ваньинь (Цзян Чэн) для Вэй Усяня. Ван Чжочэн младше Сяо Чжаня, поэтому, как мне кажется, тот мог так его называть. [3] В одном из закадровых видео по "Неукротимому" Сяо Чжань поёт оригинальную версию "Reflection" из мультфильма "Мулан", и мною было решено оставить именно эту версию. [4] Туалетный фургончик ещё называют мобильным туалетом, который прицепляется к другим машинам, и зачастую используются на выездах. Если честно, то устала искать хоть какую-то подтверждённую информацию по данному вопросу (куда же писают бедные актёры, да, меня волновал этот вопрос) даже в российских источниках, что уж говорить о китайских, поэтому пусть будет так, ок? Не забываем, что фанфик - выдумка, история здесь выдумка, и все совпадения с реальностью всего лишь случайность.
Примечания:
P.S.: Когда хотел писать чистое PWP, но неожиданно в тексте стал просачиваться сюжет... я не специально, клянусь! В следующей части, обещаю, большую часть будет составлять не сюжет :)
P.S.S.: Поздравляю всех с наступающим лунным Новым годом, а также с Праздником Весны или Весенним Фестивалем~ Распускайтесь как цветочки, занимайтесь тем, что нравится, и не унывайте! Пусть ваша жизнь становится ярче, красочнее и прекраснее~ любите то, что хотите, верьте в то, что импонирует, и будьте счастливы! Суо в наших сердцах и освещает нам путь, пусть и дальше эта звездочка будет греть наши ладошки!
P.S.S.S.: И если вам нравится "Зверинец", пожалуйста, пишите комментарии, любые. Мнение каждого приветствуется! Мне важно знать, что да как. За процессом работы можете следить в паблике вк - https://vk.com/kolybel_volka
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты