Осколки истории

Белокожая девочка лет четырёх с рыжими вьющимися волосами. Она солнечно улыбается и, болтая ножками, рассказывает отцу, что хотела бы стать воином, как мама. Убивать тварей Топи и приносить еду в город. Она уже тренируется с палкой, к концам которой привязывает ножи, ведь у мамы была двухклинковая глефа. Отец улыбается, расчёсывая её волосы и шёрстку вдоль позвоночника, на хвосте. Он надеется, что дочь передумает и выберет себе другое занятие. А вот они оба за столом. Девочка подросла, но всё так же весело сверкает глазами. Мужчина учит её резьбе по дереву, и маленькие ручки уже не по-детски крепко держат нож. Она привычно потирает вечно обгорелый нос и улыбается, разглядывая свою пока неумелую, но уже красивую работу — высокую тонкую фигуру с длинными ступнями и гибким хвостом. Мать она помнила плохо, но знала, как она должна выглядеть. Девочке лет шесть. Она упряма, неизвестно в кого, и очень решительна. Разговор доходит до крика, и ребёнок, сгребя со стола массивный охотничий нож, выбегает из дома. Отец тяжело опускается на табурет, запускает руку в рыжие волосы, машинально теребит косичку в бороде, множество которых заплела недавно дочь. А в окно сквозь занавесь зелёных стеблей пробиваются так некстати тёплые радостные лучи. Чаща леса сменяется холмами. Единственные растения, которые заняли их и теперь не пускают на свою территорию другие, неторопливо разворачивают листья под лучами Маорры. Корни, почти не отличающиеся от стеблей, плотно оплетают скелет животного, традиционно принесённого им из общей добычи. Рыжая девочка упрямо поджимает губы и ещё крепче цепляется за шерсть нового друга. Котёнок предупредил её, почему рядом нет ни сверстников, ни старших, но она не посчитала это важным. На другом плече, чуть прокалывая синеватую кожу, так же нервно сжались когти птенца. Та тоже изгой, уже по вполне видимой причине, но девочке неважно и это. Она слишком упряма, чтобы отступать. И слишком хочет быть похожа на мать. Молодой росток с любопытством вытянулся навстречу, приник редкими листиками к ноге. Рыжая опустилась рядом, зачарованно разглядывая растение. Если чутьё не подвело, её поиски увенчались успехом. Пара фраз, и оно само с небольшой помощью выбралось из земли, взорвавшись на прощание с родными местами серебристым облачком спор. Когда лапы оказались в воде, компания остановилась и опустилась в неё, ничуть не боясь намочить ни одежду, ни шерсть. Девочка опустила чашечку ладоней с ростком в воду, смывая с него остатки землии оставила на одном из камней, освобождая руки. Короткий взмах ножа, рассечённое плечо на стыке с ключицей. Синяя кровь неторопливо потека по руке, смешиваясь с водой, а Девочка тем временем сделала такие же надрезы на плече у котёнка и птенца. Никто и не пискнул, даже когда тонкие белые корни прорастали в рану, затягивали её и углубялись дальше, в тело, в нервную систему, мозг. Симбионту нужно время на укрепление связи, но и сейчас она достаточно прочна. Даже Старшие не имеют права разрушать её, не то что отец. Девочке уже лет десять, она похудела и меньше улыбается. Мало говорит, гораздо больше витает в своих мыслях, много времени уделяет тренировкам. Лоза по-хозяйски обвила её руку, в которой вместо палки красуется настоящая глефа из живой стали. Как у мамы. Отец стал чаще хмуриться и чаще пропадать на работе, когда в город кто-то приезжал. Он уже не знает, как подступиться к дочери, хотя и замечает, что порой в её комнате появляются новые резные фигурки. Она здорово вытянулась за прошедшие два года, из ребёнка превратившись в нескладного и ещё более тощего подростка. Короткий ёжик чёрных волос отрос ниже плеч, и теперь она собирала их в хвостик во время тренировок. Яркое рыжее солнышко превратилось в молчаливого и серьёзного юного воина, бывающего на арене или в лесу чаще, чем дома. А мысленные беседы с симбионтом, кажется, вообще заменили ей всё общение. Чёрное пятнышко быстро мечется по утоптанному песку рядом с более крупным серебристым. Кажется, они дерутся на равных, хотя лицо черноволосой девочки серьёзно и сосредоточено, а её противник довольно улыбается. Юная, но уже сильная и ловкая, несмотря на недобор веса. Но полукровки часто более старательны и живучи, так что ничего серьёзного. Наставник горд, что смог воспитать достойного воина, скоро можно будет устроить финальный демонстративный поединок, пока не началась линька. Девочка знает, что отец не придёт посмотреть. Впрочем, теперь у неё есть и более близкие существа, с которыми она связана не только кровью, но и разумом. Грива всё таких же вьющихся, но уже серебряных с чёрными прядями и рыжими кончиками волос красиво ниспадает по спине. Девушка старательно вырезает из кости свежего трофея сосуд с витиеватыми узорами. Ей гораздо больше нравится творить что-то, чем убивать, чувствуя страх и каждую рану жертвы. Если бы не передавшийся с кровью инстинкт «убей или умри», если бы не этот шепоток в голове, так легко крепнущий и берущий под контроль руки, ноги, хвост… он смотрел её глазами, мог говорить её губами. Он считает, что нужно стараться больше, и противиться ему невозможно. Она и не старается, давно оборвав все контакты с отцом. А та встреча с кузиной-инрралом ни на что не повлияла. Как там её звали? Ах, да, Мар. Она стоит на коленях, до побелевших костяшек сжимая плечи распростёртой на полу девушки. Кажется, что это у неё самой пролом в полбашки, из которого недоропливо, под звук тяжело бухающих в груди сердец сочится кровь. В этом теле уже ничего не стучит, но она всё равно вглядывается в пустые почерневшие глаза. Прижавшаяся рядом к стене человек, зажимающая сквозную дырку в груди, её не заботит, но… — Решир, исцели её. Привычные твёрдые интонации. Она не позволит себе показать эмоции даже сейчас. В голове, как всегда, негромкий шепоток, но она не слушает, только повторяет, почти рыча: «Исцели!» И с облегчением вздыхает, когда страшная дыра затягивается, заплетаемая серебристо-зелёной лозой, а кузина резко втягивает в себя воздух и сжимается, не в силах вырваться из хватки полукровки, но всё же живая. Когда она видела его в последний раз, это был крепкий мужчина с затянутыми в хвост длинными рыжими волосами и аккуратной бородой. Массивный, но не толстый. Теперь он стал седым двухсотлетним стариком, вот-вот готовым закончить свой жизненный путь. Девушка бесстрастно оглядела отца, отметив очередное несовершенство людей. И как мама хотела с ним жить? Жаль, умерла раньше, теперь его тело достанется ей одной. Вряд ли семья с моря приедет на прощальный пир. Впрочем, сейчас полукровка пришла попрощаться с ещё живым существом. Расстались они не слишком хорошо, но у неё было время осознать свои ошибки и простить его. Не хотелось оставлять всё вот так. Ей, всё-таки, ещё очень долго жить.