Другие пути

      - Не забудь, надо будет покормить Кешу, - крикнула я, доставая из шкафа свое любимое красное вечернее платье. Я чувствовала волнение из-за сегодняшнего вечера, и хотелось придать себе больше уверенности хотя бы нарядом.       - Он мне сам напомнит. Тебе кофе или чай? – донеслось из кухни.       - Кофе, пожалуйста, - крикнула я снова.       У меня оставалось всего 20 минут до выхода. Но я знала, что если не выпью кофе, то точно засну еще в начале вечера. Все же вчерашняя бессонная ночь была некстати. Но Сашу мои доводы о том, что мне рано вставать, и что сегодня у меня важная встреча, на которой мне нужно выглядеть без сонных мешков под глазами, ее не убедили. И ведь она выбрала же день. Больше месяца она не хотела заниматься сексом, почти не притрагивалась ко мне, а именно вчера, в самое неподходящее время, у нее возникло огромное желание. Нет, мне нравится заниматься с ней любовью, но не обязательно же делать это так сумбурно.       Алекс зашла в комнату, неся две чашки. Протянув одну мне, из другой отпила она сама. Я тоже сделала глоток. Кофе был именно той крепости, которую я так любила.       - Спасибо, моя хорошая, - поблагодарила я.       - Ты там долго собираешься быть? – спросила она в ответ.       - Ты же знаешь. Я не могу уйти рано. Нужно просидеть всю официальную часть, дождаться выступления генерального директора. А потом уж можно будет попытаться уйти. В прошлый раз, вместо себя я оставила там Андрея. И он хорошо справился, представляя гостям наш журнал. И его жена тоже ему активно в этом помогала. Оказалось, что она сама в прошлом искусствовед и очень хорошо разбирается во всех новомодных направлениях, знает много знаменитых имен.       - Ты не рассказывала, что он там был с женой. Я думала туда не ходят с парами.       - Ну, это же не корпоратив. Официальное мероприятие, там, в общем-то, даже хорошо бы появляться не одной, а со своим спутником.       - Или спутницей. Почему ты тогда меня ни разу не позвала с собой?       - Саш, ты шутишь? И в качестве кого?       - Думаешь, людям до этого есть дело?       - Поверь мне, есть.       - Ты забыла. Но раньше и я посещала такие мероприятия. И ходила туда с девушками. Всем было все равно. Это же не закостенелые бизнесмены или политики. Это люди творческих профессий. Они относятся к этому проще.       - Но я не отношусь к этому так. Я воспитана иначе.       Допив свой кофе, я поставила бокал на стол. А сама стала натягивать на себя платье, стараясь не задевать свою укладку. Три часа проведенных в салоне красоты сделают аккуратной любую женщину. Поправив бретельки на своем наряде, я повернулась к Саше спиной, показывая рукой на замок на спине:       - Застегнешь? Как я выгляжу, кстати? – улыбнулась я ей.       Она поднялась с дивана, подошла ко мне и, положив одну свою руку на мой живот, другой стала застегивать замок. А затем, прижавшись своей щекой к моей спине, она произнесла:       - Ты выглядишь как та, что очень далеко от меня.       - Я стою прямо перед тобой.       - Нет, ты где-то, но не со мной.       - Не выдумывай, - возразила я, и, убрав руку моей девушки, подошла к зеркалу, чтобы посмотреть еще раз на себя.       - Снова снежная королева в своем величии, - продекламировала Саша.       - Ты стала очень язвительной, - ответила я и, посмотрев на часы, стала искать свой клатч и ключи от машины. Период безоблачного затишья так же быстро и неожиданно закончился, как и начался. Теперь вместо доброй и заботливой Алекс снова вышла настоящая. Только гораздо более нервная и эмоциональная, чем обычно.         - Подожди, прости, я не хотела говорить это.       - Но сказала. А мне некогда сейчас разбираться снова с твоими обидами на меня.       - Дай мне несколько минут. Мне нужно сказать тебе. Завтра ты снова улетишь в очередной новый город, и я смогу поговорить с тобой только через неделю. Я заслуживаю хотя бы несколько минут твоего драгоценного времени.       Я вздохнула. Вот откуда у нее возникает такое отношение ко всему?       - Сашуль, милая моя. Ты же знаешь, что я люблю тебя, и ты самое дорогое, что у меня есть. Но все эти выходы в свет, эти командировки - это лишь моя работа.       - Я понимаю. Но мне не хватает тебя, и это ужасно изводит изнутри, что я не могу быть с тобой так, как хочу, и не смогу. Я не могу быть в отношениях и при этом ощущать, будто я не в них. Мне нужно большего, Кир. Большего от своей девушки. Я думала, что сработает. Что я начну вести себя так, как ты хочешь, и все изменится. Я же буквально поменяла весь свой образ жизни, практически переехала к тебе. Перестала с тобой ругаться. Не пью, не гуляю нигде и ни с кем. Сижу дома. Примерная домашняя девочка, о которой ты всегда мечтала. Переступила через себя, через свои принципы. Но ты так и не стала ближе ко мне. Вот есть я. А в другой стороне – ты. И эти стороны все меньше соприкасаются, все меньше понимают друг друга.       - А я-то гадала, кто подменил мою девушку. Я думала, тебе нравится все это.       - Нравится? А тебе разве нравится такая жизнь? Где лишь обман. Эти постоянные прятки от всемирного ока, которому на самом деле плевать на нас. Эти прятки от своих чувств, от того, чтобы открыться, быть ближе друг другу. Я не нужна тебе так, как ты мне. Когда в последний раз ты притрагивалась ко мне? Не потому, что я хотела этого или проявила инициативу. А потому что тебе это было нужно. Мне кажется, что кроме своей работы тебя мало что интересует. У тебя нет друзей, из-за меня ты не общаешься с семьей. Большую часть времени ты проводишь со своими коллегами. Точнее подчиненными, а это не делает их ближе к тебе. Тебе не одиноко быть вот так самой по себе?       - О чем ты? Я не понимаю. Не понимаю, что не так. Мы же вместе. Если тебе не хватает меня, общения со мной. То я уже не раз говорила, переезжай ко мне.       - Ты думаешь, это все решит. Ты помнишь, что это я первая предложила тебе начать жить вместе?       - Нет. Когда это?       - Ты все же забыла. А я думала, что ты лишь делаешь вид. Мы встречались тогда почти год, и я предложила это. Но ты ответила, что еще рано для этого, что пока не можешь. Я спросила, почему. Ты толком не отвечала. А потом, все же сдалась и сказала, что не доверяешь мне.       - Но ведь ты и правда не делишься со мной ничем!       - А как мне это делать, когда ты осуждаешь меня? Ты осуждала меня за Мию. А чем она так уж отличается от меня, даже от тебя. Она обычный живой человек, со своими недостатками. И она хотя бы не притворятся другой. А Женя. Я знаю, она тебе нравится. Ты считаешь ее взрослой, более ответственной, рациональной, чем я. А ты не знаешь, что из-за нее одна студентку отчислили из университета. А Женя работает там до сих пор. И я да, была против ее отношений с Лерой. Но она меня не слушает. Вот тебе и идеальная хорошая девушка. Тебе даже не нравится то, как я живу. Я не там работаю, не так говорю, не так проявляю свои чувства. А скажи я тебе, что меня никуда не хотели брать, и если бы не Женя, то я бы сидела еще долго без работы. Я никому неизвестный юный специалист, у которого за плечами только работа в одной редакции, из которой я ушла по собственному желанию. А из таких мест так вот не уходят. Если только их не увольняют. Так думали все работодатели на собеседованиях, где я была.       - Почему ты мне не рассказала раньше, что у тебя проблемы с этим? Я бы помогла тебе, у меня есть связи. Я бы нашла тебе место, и ты бы продолжила свою карьеру именно в том направлении, в каком хотела. Я бы поддержала тебя.       - Вот поэтому я и скрыла это от тебя. Я хочу быть с тобой на равных, а не стоять за твоей спиной. И я думала, что если здесь в этой области не получается, то я могу дать больше тебе в плане чувств, заботы, любви. Что здесь я смогу дать тебе всю себя. Но тебе этого много, ты прячешься от всего. А то, что ты даешь, это недостаточно для меня.       - Я отдаю тебе столько себя, сколько могу.       - Да. Для тебя наверно этого достаточно.       Зазвонил телефон. Кира нехотя, но взяла трубку.       - Да, я уже выезжаю. Нет, я успеваю. Ладно, если я чуть опоздаю, придумай что-нибудь. В смысле, что? Андрей, давай ты хоть раз сам догадаешься без моих подсказок. Всё.       Я бросила трубку. Саша с грустью опустила голову. И я увидела, как она с каждой минутой становится все дальше и дальше от меня. Как эта появившаяся откровенность, близость между нами оказалась растоптанной этим не вовремя зазвонившим телефоном. И тем, что мне все же пора было уже уходить.       - Тебе пора, - произнесла она, и подала мне лежавшие на полке прикроватной тумбочки ключи. – Вот, ты искала их.       Я притянула Сашу к себе и крепко обняла.       - Пожалуйста, не отдаляйся от меня. Я услышала тебя, и мы все исправим, мы придумаем что-нибудь, слышишь? Я только твоя, не забывай это. А ты моя девочка, да?       - Да, - прошептала она, еще крепче прижимаясь ко мне и прячась в моих объятиях.              

***

      Да, я уехала всего на неделю. Но после нее последовали новые дни, новые недели, которые я была вынуждена провести без Саши. Моя карьера неизменно росла вверх, у нас на носу было сотрудничество с известной и успешной петербургской фирмой. Это было очень выгодно для нашего регионального издательства, но потребовало от меня все больше времени и сил отдавать работе, а не своей личной жизни. Я знала, что все это временно, что нужно было лишь переждать это. И потом снова бы все наладилось, все стало бы как прежде. Но незаметно теплые летние дни сменились холодом. Пришла осень. Вокруг повис столь знакомый запах увядания, но вызывающий как обычно не печаль, а лишь грустную ностальгию по ушедшему, по потерянному в себе.       Мы снова и снова разговаривали с Сашей. Казалось, эти разговоры повторялись у нас по одному и тому же сценарию. Но не приводили к решению, к тому, чтобы у нас все наладилось. Они должны были сближать нас, но по факту наоборот разделяли. Потому что они показывали нам то, что мы не хотели видеть, о чем боялись даже подумать.       Я стала предлагать помочь Саше с карьерой. Мне казалось, что тогда она тоже будет занята, у нее появится своя часть жизни, которая будет принадлежать только ей, где она сможет себя реализовывать. И тогда она тоже будет счастлива в этом, как и я. Но она отказывалась. И все время просила большего от меня. И я старалась проводить с ней больше своего свободного времени, давать ей больше любви и нежности. Я старалась разговорить ее, чтобы она не замыкалась в себе, делилась со мной своими переживаниями. Уверяла, что все приму в ней, что я тоже неидеальна. Доказывала это, делясь своими воспоминаниями о прошлом, о своих ошибках, о своих потерях. Рассказала ей, как жесток был отец со мной, как он бил меня. И как я потерялась среди запретов, среди постоянного страха и тревог. Как смогла в один момент осознать, что иду не в том направлении и свернуть с этого пути. Пойти туда, где и была все время моя душа. Выбрала не деньги, не известное имя юриста, а свою работу, свое призвание, свою страсть к творчеству, к миру художников и творцов. И пусть я даже не могла быть художником, не имела никакого отношения к музыке или искусству танцев, но я была в этой среде. И мне это нравилось. Я была счастлива среди людей, на которых так отчаянно стремилась быть похожей, в их свободомыслии, в их страсти, в их чувственности.       И я хотела, чтобы это увидела и она. Увидела, что как бы ни было вокруг темно, всегда можно выбраться к свету, ведь он никогда не гаснет в нас насовсем. И я верила, что свет, который был в ней раньше, снова зажжется. Я видела его, он открыл мое сердце. И я готова была на многое, чтобы его вернуть. Чтобы ее глаза снова загорелись. Чтобы она снова ощутила вкус жизни.       Но все было тщетно. Что-то терзало ее, помимо того, что она озвучивала. И я не знала, что это и не знала, как помочь ей. Дверь все больше и больше закрывалась.       Периоды ссор, эмоциональных, ранящих и зачастую уже возникающих по мелочам, сменялись периодами глубокого затишья, когда мы переставали бороться друг с другом, а просто были вместе, старались любить как можно сильнее, откровеннее. И в эти моменты я была счастлива. Казалось, что вот. Все наладилось. А потом я не брала ее за руку на людях, не целовала в нужный момент, занималась с ней любовью не достаточно страстно, отказывалась или не могла сходить с ней куда-нибудь, или забывала позвонить вовремя, и все начиналось по-новому. А когда я задерживалась на работе или уезжала, то ссоры, боль и отчуждение были еще сильнее.              

***

      Гостиница на редкость оказалась не только не ужасной, но и даже вполне себе приличной. Это по моему опыту было скорее исключением из правил. Такова цена командировок, никогда не знаешь, где тебе приведется встречать ночь. Ни один работодатель не готов платить себе в убыток за хорошее обслуживание для своих подчиненных. Конечно, моя должность, чем рядовых сотрудников, позволяла мне рассчитывать на большее количество привилегий. Но даже мне чаще приходилось жить в номерах, где горячая вода как манна небесная давалась только  в определенное время суток, так как в другие часы ее просто нельзя было нормально настроить из-за особенностей водонагревателей. Из-за этого не было возможности принять душ рано утром или поздно ночью.        Сегодня же я вернулась в свой номер, уладив все рабочие вопросы, только после 10 вечера. И все равно успела принять душ, и даже он был настолько горячий, что я полностью согрелась. Как-то непривычно так замерзать ранней осенью, но погода в Питере была настолько непредсказуема, и по-настоящему северная, что радовало лишь то, что здесь все же не может выпасть снег, как в Сибири. Все же, надо признать, Москва была мне всегда ближе. А этот город казался мне слишком чужим, непредсказуемым. И если в Москве я несколько раз была в Кремле, да и просто гуляла по городу. То здесь я даже почти не выходила из гостиницы и из офиса. Не возникало такого желания. Холод этого города пугал меня. И дело было не только в его погоде.       Переодевшись в легкую домашнюю пижаму, я заварила себе кофе (пить его на ночь все еще было моей вредной привычкой  с самого студенчества) и взяла телефон в руку. Ни одного пропущенного звонка. Странно. Думала, что Саша будет волноваться, что я не смогла ей позвонить вечером. Обычно ведь мы созванивались до этого не позже девяти. Наверно, тоже чем-то занята. Или спит уже.         Я поднесла трубку к уху, и раздались гудки. Но ответа не последовало. Я убрала телефон и потянулась, чтобы нажать кнопку отбоя, но тут услышала голос на конце.        - Алло. Алло? Меня слышно?        - Да-да. Привет, моя хорошая, - ответила  я и тут же напряглась, различив не только звук знакомого голоса, но и доносившуюся громкую музыку на заднем фоне. – А ты где?        - Я в клубе. А ты почему не спишь еще? Время же уже позднее.        - Видимо только для меня, - заметила я.- Что ты там делаешь?        - А что обычно делают в клубах, радость моя, - засмеялась Алекс.         - Не знаю, я же туда не хожу, – ответила я раздраженно. Я уже отчетливо поняла, что Алекс была изрядно выпившая, и чем дольше наш разговор будет длиться, тем более развязной она будет. Это мы уже проходили с ней, поэтому обычно я старалась избегать общения в такие вот моменты.        - В Питере тоже есть клубы. И там гораздо больше из них темных, чем здесь.        - То есть ты сейчас в клубе, куда ходят девушки, чтобы клеить других? И ты там одна?        - Нет. С Женей.         Ладно. С ней есть хоть одно взрослое адекватное лицо. На другом конце послышался какой-то женский голос, не совсем похожий на Женин, но разобрать слов я все равно не смогла.        - Мне пора. Женька меня зовет. Давай, удачно тебе отдохнуть.        - Я не на отдыхе здесь вообще-то.        - Кто знает, - задумчиво промычала она и бросила трубку.        Итог этого дня. Я закончила работу, смогла добиться выгодного соглашения, поселилась в хорошей гостинице, выпила свой любимый кофе и заполучила желание убить свою девушку.               

***

      Алекс не отвечала на звонки. Я снова и снова набирала ее номер. Но видимо, либо она не слышала их из-за громкой музыки, либо (что скорее всего) она не хотела мне отвечать. После  десятка бесполезных попыток, я поняла, что начинаю сходить с ума. Уже завтра с утра Алекс будет, разумеется, сожалеть о своих словах, если вспомнит, конечно, этот разговор. Но в глубине души я знала, что боюсь не этого. Меня пугала мысль, о чем еще она сможет сожалеть после этой ночи.        Мне стало не по себе находиться запертой в четырех стенах. И я решила, что лучшим решением будет выйти развеяться. Глотнуть свежего воздуха. Наспех переодевшись, я выскочила на улицу. Там стоял еще более пронизывающий холод, и поднялся сильный ветер. Пройдясь немного по дороге, я стала снова замерзать. И решила, где-нибудь скрыться, чтобы не возвращаться обратно. Чуть вдалеке я заметила светящуюся вывеску ирландского паба. Я не любила пиво, да  и не хотелось, в общем-то, пить что-то другое. Но это было все же лучше, чем окончательно промерзнуть и подхватить еще и простуду. Да и к тому же мне захотелось очутиться среди людей. Не чувствовать себя такой одинокой в этот вечер.        Сев за столик возле окна, я стала рассматривать меню в поисках хоть чего-то безалкогольного. Но видимо, на то это и был паб, что можно было заказать помимо пива другой алкоголь и закуску к нему, но никаких чайных напитков или обычных коктейлей здесь не было и следа.        - Здесь хороший виски.        Я подняла взгляд от меню.        - Я ищу что-то помимо алкоголя, - ответила я присевшему напротив меня мужчине.        - Тогда Вы не  в том месте.        - Думаю, ты прав. Давно здесь сидишь, Андрей? – спросила я, нисколько не удивившись, что застала здесь своего помощника. Я знала, что он любил собираться с некоторыми коллегами после работы. Об их посиделках и похмельных утрах знал весь офис. Но это бывало не так часто и не мешало им выполнять свои обязанности. Поэтому и не касалось меня. Сама я в последние годы как-то отказалась от такого времяпрепровождения. Перестало быть интересным. Я снова вспомнила о той, кому это интересным быть не перестало, и вздохнула.         - Недавно,  - тем временем ответил Андрей. – Увидел Вас, решил подойти поздороваться. Ну ладно, я пойду.         Он отодвинул стул и стал подниматься.         - Если ты тоже один здесь, то почему бы нам не составить друг другу компанию.        Мне не хотелось сидеть в одиночестве. Тем более, что одна я представляла больший интерес для пьяных знакомств. Об этом я совершенно не подумала, когда выбирала для своего времяпрепровождения вот такое злачное место. Тем более не подумала, разодевшись, будто шла не в бар, а в ресторан. Хорошо еще, что на мне все же были надеты брюки и рубашка с неглубоким декольте, а не откровенное платье. Поэтому между перспективой весь вечер отшивать странных типов и разговору со знакомым я предпочла второе.         Подошел официант, и Андрей заказал себе еще один стакан виски со льдом.        - Так что, попробуете? – ответил он, предлагая мне заказать то же самое. Но крепких напитков я не пила уже достаточно долго, так что порядком отвыкла от них. Как и мой организм, который сейчас на голодный желудок с моим хроническим гастритом мог повести себя невообразимым образом. И я попросила себе бокал красного вина.        Официант принял заказ  и, кивнув, отошел от нас. А мы с Андреем стали вспоминать сегодняшнюю презентацию. Делились своим впечатлениями, обсуждали другие работы и спорили о достоинствах и недостатках своей.         - Ладно. Мы хоть были как-то на высоте. А эта особа, откуда-то из Подмосковья, ну помните, да?         - Ты про эти ее шутки века? – переспросила я, уже начиная смеяться при воспоминании об этом.        - Да, но, правда, они были не такие ужасные. Мне самому даже над парочкой захотелось улыбнуться. Но эти серьезные физиономии директоров, вот это надо было видеть. Они сделали это выступление незабываемым. Я еще ни разу не видел, чтобы взрослая матерая тетка могла так краснеть.        - Андрей, ну с каждым же может быть, - попыталась я защитить несчастную. – Я тоже не уверенна, что не растерялась бы от такой вот реакции на мои слова.         - Вы не растерялись бы, - тут же перестав смеяться, серьезным голосом заверил он, и залпом осушил очередной (четвертый или какой по счету?) стакан.         - У меня тоже есть недостатки, и я не такая железная леди-начальник, - заметила я, и тоже сделала глоток. Мой бокал вина, который я так неспеша пила, все же  закончился.         Андрей тут же махнул официанту, попросив повторить мне то же самое, что и себе. Я запротестовала.        - Всего один стакан. Вы только попробуйте. Это гораздо лучше всех этих вин. Вкус настоящего алкоголя. И Вам надо расслабиться хоть один вечер. Вы заслужили это. Мы заслужили.        Я смиренно кивнула в согласии. – Столько месяцев нашей работы…        - Что закончилось заключением выгодного контракта. И мы просто обязаны отметить это, - подытожил Андрей.        - Об этом еще рано говорить.        - Не рано. Я уверен в этом. Поэтому,  - он поднял свой стакан и указал на мой, только что принесенный официантом. Мы чокнулись и выпили, произнеся «За победу». Глотнув, я тут же поморщилась. Темная золотистая жидкость прошла по моему горлу, обжигая и раздирая его. А потом, переместившись ниже, стала приятно согревать изнутри. Голову слегка повело. Но тепло внутри не ушло и стало даже приятно.        - Только, я должен сразу сказать, раз уж зашла речь. Если мы заключаем эту сделку, то я не смогу поехать работать сюда.        - Об этом еще рано говорить, - повторила я эту фразу, попытавшись перевести разговор с этой щекотливой темы. На самом деле, это было одним из условий. Что сотрудник нашего издательства будет проходить  обучение и стажировку у них. И я не представляла, кого еще кроме Андрея я смогла бы отправить. Может, озвученная потом в договоре высокая зарплата и карьерные перспективы убедят его лучше.        - Здесь моя жена.        - Ты сможешь переехать со своей семьей.        - Она не согласится. Для нее важно жить именно в своем городе. И у нее ведь тоже своя карьера. Она скорее разведется со мной, чем согласится бросить ее. Да и она меня даже в эти командировки отпускает не особо. Считает, что разъезды не идут на пользу нашей семье.        - Такова наша работа. Это никому не нравится.         Я взяла телефон в руку и нажала на дисплей. Время приближалось к полуночи, но звонков от Саши так и не было. Выпитый алкоголь и общение с Андреем помогло отвлечься. Но нисколько не изменило ситуацию.        - У нас не так давно был тяжелый период, - неожиданно поделился Андрей. - Я был уверен, что мы разведемся. В какой-то момент, оба поняли, что совершенно чужие друг другу. Она больше не знала, что за человек живет рядом с ней, воспитывает ребенка. А я не узнавал в ней ту, что полюбил когда-то. Я хотел уйти, но понял, что не могу разрушить семью. Что просто обязан быть с ней. Это сложно объяснить.        Андрей заметно опьянел, и в нем проснулась откровенность. Редкое явление для закрытых людей. Я не стала останавливать его. Мне самой бы хотелось поделиться хоть с кем-нибудь тем, что так тревожило меня, что не давало покоя последнее время. Задать вопросы, вдруг кто-то другой смог бы мне ответить на них.  Но это не могло быть сегодня. Не здесь, не так, не с этим человеком.       Я слушала Андрея. А он все говорил и говорил. И я почувствовала, что комок в области сердца стал немного мягче. Мне нравилось слушать его и понимать, что я не одна такая, что не все в жизни так прекрасно, как может казаться со стороны. Ведь и у него до этого вечера, я думала, что все хорошо с женой. Он всегда так тепло отзывался о ней, проводил неизменно отпуск только со своей семьей, брал отгулы, когда болела дочка или нужно было сходить на важные утренники.         Время незаметно перевалилопосле полуночи. И я поняла, что нужно было возвращаться обратно. Особенно это нужно было сделать Андрею. Он подпирал свою голову рукой, а его глаза то и дело нет-нет, но начинали закрываться. Речь его становилась все более бессвязной и грустной.         Я попросила счет. А потом, не слушая никаких возражений, вытащила его на улицу. Холодный воздух немного привел его в чувство. И до гостиницы он дошел своим ходом. Я попрощалась с ним в коридоре, проследив, пока он не скрылся за дверью своего номера.         Уже у себя, я скинула туфли и размяла уставшие ступни. Не раздеваясь, я упала на кровать, и снова взяв телефон, набрала номер. И услышала в трубке, что абонент недоступен, как бы мне не хотелось его услышать.        Что ж завтра утром у меня  самолет. К обеду я буду дома и тогда смогу все выяснить. Хотя на словах это звучало спокойнее. Но внутри меня всю трясло от злости и от бессилия повлиять на ситуацию. А ведь еще не так давно мы договорились с ней, что она перестанет так сильно напиваться. Потому что ее поведение в такие моменты становилось абсолютно неадекватным, и вот таким агрессивным. Она разрушала себя и свою жизнь. И я так устала бороться с этим. Бороться в наших отношениях. В какой момент все стало таким сложным, таким опустошающим? Неужели все так и закончится?       Из моих глаз потекли слезы, и, свернувшись калачиком, я дала волю своим чувствам.        И я представила, как это. Допустила на миг, что ее больше не будет в моей жизни, что я не смогу видеть ее лицо, слышать ее смех, прикасаться к ней. Что все наши воспоминания останутся лишь воспоминаниями, и мы не сможем никогда создать новых, счастливых, полных любви. Что вот буду я, но рядом уже не будет ее. Не будет той, что любит меня, понимает, заботится обо мне. И не с кем будет поделиться тем, что меня волнует, что тревожит. Буду я. Только я.       Раздался стук в дверь, и я непроизвольно вздрогнула. Кто бы это мог быть в такое время? Я вытерла глаза, немного поправила волосы, и приоткрыла дверь.        На пороге стоял Андрей. Он успел принять душ (его волосы были мокрыми) и переодеться вместо рубашки и брюк в майку с шортами. И это оказало хорошее отрезвляющее действие на него. В его глазах больше не читалось сильное опьянение.         - Решил не дожидаться утра и сразу придти к Вам. Извините за мое поведение. Мне не стоило так много пить, знаете такое дело, что…, - начал было Андрей, но заметил на моем лице слезы и замер.         Я попыталась ответить ему, но разрыдалась еще сильнее. Тогда он втолкнул меня внутрь, сам заходя следом и толкая дверь ногой. Обняв, он крепко прижал меня к себе. А потом посмотрел мне прямо в глаза, нежно провел своей рукой, смахивая с него слезинки, и поцеловал меня.