Буря

      Короткие ногти Уоррена впивались в кожу ребер, будто пытались преодолеть материю одежды. Настойчивые поцарапывания, и продолжающийся поцелуй, слегка удивили Прескотта: так откровенно, и даже нагло, прозванный гик, ведет себя с ним впервые.       Ещё удивительней только то, что голубые глаза зажглись от этого желанием — ему нравилось то что он видел и ощущал, а пылающий азарт разносился теплом по телу. — Ого, Уоррен Гэйхем набрался смелости? ~ — губы Грэма не давали его собственным и секунды покоя, но хитрая усмешка всё же вырвалась из них.       А руки так и не отвлеклись ни на миг, только что проникнув под мокрую ткань, быстро содрав все пуговиц с петель. Солёные пальцы огладили от паха и до груди, большие легли сверху на соски. Нейтан непроизвольно вздрогнул от прикосновения, не успевая опомниться от набравшего темп партнера.       И хотел он уже недовольно прорычать «убери лапы» сквозь стиснувшиеся губы, как будто его мысли прочли, и опередили. Уоррен обхватил шею под самым подбородком, наклоняя назад и обнажая тонкую кожу от ворота рубахи. Момент, и нетерпеливые пальцы впились глубже в горло, надавили сверху на податливый сосок. Язык прошелся по разгоряченной шее, облизнул вдоль пульсирующей артерии, насладился ускоренным сердцебиением парня напротив, и губы вцепились в бесконечных мокрых поцелуях, оставляя следы и покусываяния. Подушечки пальцев двигались вверх-вниз, терли и придавливали розовеющий ореол — он затвердевал от возбуждениям, и кажется, чужим пальцам дико нравилось проверять это наощупь.       Расстояние становилось неприлично маленьким, дыхание раздетого парня — шумнее и прерывистей, а ткань на брюках натянулась. Грэм на секунду остановился, чтобы взглянуть на вздрагивающее тельце, и встретиться с хмурым взглядом — теперь его очередь самодовольно ухмыльнуться, наблюдая, до чего он доводит Нейтана Прескотта. — Сукин сын, будешь ещё пялит-       И снова его бесстыдно перебили, впившись руками в ягодицы. На задних сидениях было чертовски мало места, Уоррен стремительно притянул к себе на колени чужие бедра, вплотную, чтобы вставший член уперся о пах — слышалось приглушенное шипение. Ладонь с бедра поднялась поддевать кончиками ногтей ремень, оттягивая, проходясь пальцами от поясницы к талии, а затем отпуская с хлопающим об кожу звуком, раздразнивая только больше. Наклонившись, он тут же взял в рот сосок, обмакивая и играя с ним языком, жадно прикусывая губами горячую плоть.       Руки блондина беспомощно повисли на чужих плечах, а шея опрокинулась назад, подавая грудь навстречу чужим действиями. — Блять… только не медли.       Глаза гика после этой фразы уставились снизу прямо в чужие, и явно заискрились ещё больше. Пальцы сжимали бедро чуть ли не до синяков, а раздразнивающая пояс рука наконец избавилась от него, расстегнув ширинку. Ощупав половой орган сквозь белье, Уоррен стянул трусы по коленям вместе с джинсами. Обнаженный застывший член был тут же обхвачена пальцами вплотную у основания.       Он поднялся рукой от начала и до самого кончика медленно, не отрывая соприкосновения ни на секунду, как и своих жадных, аж голодных губ и клыков от чужих ключиц. Как давно он прокручивал этот сценарий в своей голове, засматриваясь на одногруппника в красной куртке во время лекций? Судя по своей нетерпеливости, когда это наконец осуществляется — миллиарды световых лет.       А светловолосый парень, дрожащий от действий чужих рук, дрожал и внутри. Человек рядом любит его. Это не предложение от обдолбанного отброса перетрахнуться в клубе, это не сватанье от дорогого папаши к какой-то суке из такой же знатной семьи, которой на тебя похуй. Этот гик просто увязался за ним после случайной стычке в клубе. Так, будто это была судьбоносная встреча. И Нейтан начинает в это верить. Ведь только рядом с Уорреном, он чувствует себя так уютно, умиротворенно, так хорошо…       Разливаясь в этом чувстве, закрывая веки, подпуская так близко в сердце, как раньше никого не подпускали, они оба склоняются друг ко другу. Согретые теплом, опаляют губы горячим мокрым вздохом, соприкасаясь в поцелуе, в ту же секунду, как ладонь тоже становится мокрой.

      Шепот.

— Позволь мне касаться тебя ещё одну вечность.